Абсолютная удача Сайхары

— Боже… — шепчет Шуичи, закрывая глаза рукой. Сейчас ему хотелось спать, но в голову лезет настолько много мыслей, что приходится молча лежать с закрытыми глазами. Мешает сосредоточиться на сне одно яркое воспоминание, которое даже ощущается: поцелуй… Лёгкий, быстрый, но такой приятный. Детектив никогда не испытывал ничего к Оме или он просто не мог признать внезапную вспышку… Вести разговор с Кокичи было весьма занятно. Постоянная ложь, глупость, но… проскакивающие истины и весьма добрые мысли удерживали. Изучить Кокичи невозможно. Сайхара бы с радостью вскрыл и рассмотрел каждый пазл, но он не мог. Сайхара понимает, что Лжец ему вряд ли безразличен. Ома-кун первый человек, который смог привлечь внимание в романтическом плане. С ним приятно находиться рядом. Шуичи относился к нему с подозрением, но… Сейчас что-то сломалось в этом взгляде. День, когда он поцеловал Шуичи, день, когда они пошли в парк, наблюдать за Каеде и Маки… Этот день поставил точку на мыслях о том, что Кокичи странный и от него стоит держаться подальше. Он не отталкивает. Шуичи это понял. Осознание проблемы — первый шаг, с которым Шуичи справляется просто идеально, но второй заставляет растеряться. Следующий ход должен иметь действие? Признаваться Оме рискованно, с учётом его лжи и не слишком светлой души. Воспользоваться ситуацией он может, но почему-то закрались сомнения. Разве Кокичи хочет навредить? Если бы хотел, то давно бы начал действовать и не подпускал Шуичи близко. Хотя он и не подпускает, однако признаёт, что Сайхара обладает какой-то свободой, пусть и не говорит об этом. И его реакция… Что он скажет, если услышит три слова, сказанных слишком тихо и робко. Шуичи не знает чего ожидать, поэтому страх всё ещё берёт верх. Но мысль о признании всё такая же заманчивая. Он прекрасно понимает, вряд ли сможет забыть сиреневые глаза, наполненные интересом. Его влечёт что-то непонятное. Хочется вырвать себе волосы, перерезать горло, но даже через такую боль признаться Оме. Он хочет. Сайхара не отпустит эту мысль, потому что уже всё понял. Ему нравится Кокичи. Одной из галочек, почему стоит признаться, является то, что лжец никому не расскажет об этом. Терять нечего. Даже если попытается рассказать остальным — ему не поверят. Вдруг в его голову врезается отрывок разговора с Кокичи:

— Ома-кун. Это… это было глупо.

— Зато я не солгал. Я ведь люблю тебя и никогда не вру. Понимаешь? Милые слова, в которых закралась глубокая ложь. Или нет? Если Ома способен видеть остальных насквозь, то почему не может сам прочитать мысли Шуичи и всё понять…? Хотя нет. Кокичи не может так делать. Он всё ещё живой человек. Но… Был ещё один момент, который заставил смутиться — парк: Кокичи оказался сверху и начал щекотать, а потом вдруг… Что-то случилось. Он смотрел растерянно на девушек, но потом просто сбежал. Будто привидение увидел. Сладкие грёзы о том, что всё может быть в порядке, успокаивают, но… Это ведь тоже ложь, только исходящая из головы Шуичи? Это не имеет смысла. Нельзя поддаваться. Он признается. Он точно сделает это. Его мысли… Его чувства… Они кричат, что он должен. Подумать только… Ему смог понравиться человек, который самый первый из класса подошёл к нему и сказал что-то странное: — Если ты не станешь со мной дружить, то я прямо сейчас достану ножик и ты умрёёшь! Глупость, но… В этом весь Кокичи? Шутка, ложь, шутка, ложь, шутка, ложь — бесконечная цепочка лжи, которую надо разорвать.

***

Сомнения закрадываются утром. Шуичи слегка поспешил с решением. Наверное. Сжимает кулаки. Он почти дошел до школы. Признаться Кокичи лучше утром — в самое начало занятий…? Поговорить с ним один на один не будет так сложно, если позвать Кокичи в безлюдный коридор. Зайдя внутрь здания замечает Кокичи возле шкафчика, который спешно уходит. Его можно догнать и… Нет. От одной только мысли об этом ноги становятся ватными. Шуичи знает, что будет заикаться. Шуичи знает, что может облажаться. Поэтому… Лучше не идти по предполагаемому минному полю, мало ли что. Или есть варианты попроще? Как не говоря ни слова признаться в чувствах? Письмо. Находясь возле своего шкафчика, быстро раскрывает школьную сумку. Достав тетрадь, вырывает листочек, использует нижнюю поверхность шкафа как стол. Вырисовывает иероглифы быстро, стараясь сделать это разборчиво. Как вдруг… — Сайхара-кун! — лишняя черта ручкой, а затем испуг. Каеде… Так не вовремя. — А…! Акаматсу-сан! — повернулся к Каеде, листочек старается спрятать. — Утречка! А что там у тебя…? — голову склонила в бок. — А… Э… Там… — Шуичи слегка толкнули, но он был слишком растерян, поэтому не смог стоять на месте. Отошёл в сторону, а после осознания ситуации со страхом посмотрел на подругу, глаза которой уже горели. — О! Для кого это? — Шуичи тут же выхватывает записку. — Тише, прошу, — нервно оглядывается, — Это для… Для… — Для кого? — заинтересовано спросила она. — Я скажу, но… Пошли отсюда, пожалуйста, — прикрылся козырьком кепки. — Хорошо, я как раз переобулась, — подхватив Шуичи за руку повела его к лестнице, на которой пока что было тихо. — Ну так что? — Не смейся, пожалуйста… — А? Я бы ни за что не стала так делать! — Это для… Для Омы-куна, — длительное молчание. Шуичи не знает хорошо это или нет. — Кажется я что-то чувствую к нему… Вот… — Ох… Непросто, — девушка задумалась, — Ты уверен в том, что чувствуешь…? Ну, всё-таки это довольно ответственно… — Да, но, — голос становится чуть тише, — Я боюсь. — Так! Сайхара! — взяла она его за плечи, — Выше нос! Возьми записку, положи в шкафчик– — Тише! — нервно крутит головой, смотря по сторонам. — А! Точно… Так вот, если ты уверен в том, что чувствуешь, то признайся, в чём сложность? Или ты думаешь, что… — Да. Я не хочу ситуации, как у Харукавы-сан… — Хм, у меня есть идея, — чуть помятую бумажку выхватила из рук, — Я отдам письмо! — А…? Ты уверена? — Ага. Я прямо сейчас пойду и положу к нему в шкафчик, — свернула листочек пополам, — Ты подписал её? — Нет… — Я подпишу за тебя! — Погоди… Я всё ещё не знаю… — Так, Сайхара-кун, ты любишь… Его? — вовремя отдернула себя, не сказав эту фамилию. — Эм… Наверное да. — Вот и всё, — развернулась и пошла назад, — Иди в класс, я догоню. Кивнул девушке вслед. Хуже ведь не будет?

***

Конец дня. От Кокичи ничего не слышно: он пару раз проходил мимо, на что Шуичи с тревогой отводил взгляд, стараясь сосредоточиться на чем-то другом. Не получилось. Но Ома тут же пропадал из виду. Сайхара подходит к парте Каеде, которая только-только закончила переписывать материал с доски. — Ты ведь сейчас домой? — Ага… — книги складывает в сумку, — Сегодня в музыкальном клубе не будет занятий, зал заняли. Но мне нужно будет забежать к… — она ненадолго запнулась, — К директору, да, я должна забрать кое-какие бумажки. — Я могу пойти с тобой? — Да! Мне одной будет очень скучно, — Каеде уже убрала все вещи со стола. Вместе с Шуичи выходят из кабинета, — Кстати… — Да? — Ты не злишься на меня из-за Харукавы, в последнее время я хожу с ней чаще, чем с тобой…? Ревность. Совсем лёгкая, которая быстро утихает. Шуичи не против Маки. Сама воспитательница стала относиться к нему теплее, но… Проводить время втроём было не слишком весело. Шуичи явно не вписывается в эту картину, тем более, Акаматсу и Харукава состоят не совсем в дружеских отношениях. Мешать им — плохая идея. Поэтому все просьбы и попытки Каеде вытащить их втроём — Шуичи не принимает. Так будет лучше для всех. — Я думаю, что всё в порядке, — выдохнул, — Мы всё ещё проводим время вместе. Не так важно больше или меньше, это ведь… Время, — слабо улыбнулся, — Харукава для тебя чуть больше чем… Друг, поэтому правильно, что ты отдаешься ей полностью, — повернул голову в сторону Каеде: фиолетовые глаза широко раскрыты. Уголки губ приподнимаются. Она посмотрела на пол. — Я рада, что ты это понимаешь, — делает паузу, — Сайхара-кун, спасибо. Честно, мне было неловко, что я так резко ушла, отдалилась от тебя… — Ты не отдалилась. Всё как раньше, — кивнул. — Ты не чувствуешь себя плохо…? Правда? — повернула голову к нему. — Да, я не злюсь. — Замечательно, — ярко улыбнулась. Шуичи тоже. Это заставляет слегка смутиться. Каеде… Каеде чудесная. — Ой, насчёт записки! — вырывает она из мыслей, — Я кинула в шкафчик, Ома-кун должен будет заметить сейчас. За весь день он так и не подошёл к тебе, очень странно… — задумчиво сказала Каеде. Подняв голову, подходит к кабинету директора, — Ладненько, я сейчас! — и скрывается за дверью. Шуичи чувствует, как будто с головы что-то пропало. Кто-то сзади взял его кепку. Резко оборачивается и… Кокичи. — Ома-кун?! — А? Где? — он уже стоял в кепке, оглядывается по сторонам, — Здесь его нет. — Но ты…? — Я Сайхара Шуичи, Абсолютный детектив! — поставил ладонь на грудь, — И ты, — спрятав одну руку за спину, второй касается кончика носа детектива, — Сайхара Шуичи номер два, должен помочь мне в одном расследовании. — Что? Каком? — делает шаг назад. Из-за спины Кокичи показал скомканную записку. — Это послание я получил совсем недавно. От кого оно, твои догадки? — раскрыв письмо, задумчиво смотрит на содержание, — Ты мне нравишься… — он прочитал. Шуичи хотел провалиться сквозь землю, — Там не написано от кого! — раздраженный голос вырывает из мыслей, — Что это значит?! — кидает записку на пол. — А ты не знал, что там написано раньше? — настороженно спросил Сайхара. — Нет, я знал, — успокоился, опустился, чтобы поднять листик, — Я даже знаю от кого это, — свернул, проходясь пальцами. Шуичи дрогнул. Раз он все понял, то… — Ома-кун– Дверь открылась. — Так, Сайхара… — Каеде посмотрела на Ому, — Ох… И ты здесь. Привет. — Привет! — радостно ответил, приподняв кепку за козырёк в знак приветствия. — Так вот, мне нужно будет идти в другую сторону от дома… Прости, — тяжело вздохнула, держа взгляд на Шуичи, — Мне жаль. — Ох, ничего, всё в поряд– — Сайхара-чан останется под мою опеку, у нас с ним есть парочку тем для обсуждения! — схватил под локоть Шуичи, на что он испуганно смотрит, — Обещаю, моя милая Акаматсу-чан, он не пострадает, я позабочусь о его безопасности, — поклонился. — Допустим я поверю тебе, — погладила того по голове, — Если обманешь, заставлю тебя учить «Собачий вальс». — Я буду гавкать?! — Если Сайхара-кун пострадает — да, — махнула рукой, — Ещё увидимся! Удачи! Шуичи смотрит на отдаляющуюся фигуру Каеде, пока вовсе не теряет ее из виду. — Ах, здесь так много камер, — жалуется Ома, после чего тянет Сайхару за собой, — Я не хочу, чтобы охранник засекретил эту информацию! Она тайная! — Ха?! — свернули за угол. В этом месте не работает лампы, свет поступает из той части коридора, — Ома… Что случилось? — Слушай, — серьёзный тон. Делает пару шагов на Шуичи, становясь вплотную, — Записка твоя? — Сайхара молчит какое-то время. Страшно отвечать. Страшно дышать. Страшно думать. — Да, — кивает, — Ома-кун… Ты мне нравишься, — говорит это без запинок. Даже странно. Кокичи дрогнул. Сейчас он выглядит действительно удивлённым. — Ну! Это было очевидно! Ты на меня тааак смотришь, — снова становится привычным, — Когда твои грустные и печальные глазки направлялись на меня — в них тут же появлялись сердечки! — усмешка. — Возможно это правда, я не знаю. Но, Ома-кун– Шуичи хотел спросить о взаимности своих чувств, но его глаза закрыли ладонью. На губах вдруг почувствовалась влага. Ома поцеловал его…? Что? Отстранился, но руку с глаз не убрал. Шуичи сам касается чужого запястья, отодвигая от лица. Голова Кокичи опущена вниз, пальцы трут губы. — Это значит, что…? — Шуичи физически не может договорить. Сложно связать слова в своей голове. Кокичи тоже не отвечает. Затем рывок и Ома крепко обнимает Сайхару за талию. Сердцебиение… Оно слишком быстрое. Вырывающийся страх отражает в постукиваниях молоточка или не страх? Волнение накрывает обоих. Стук сердца Кокичи такой же быстрый. Сайхара чувствует. Эта сторона Кокичи… Она такая прекрасная. Шуичи ни разу её не видел, но сейчас отчётливо чувствует. Честность… Честность, которая демонстрируется самостоятельно. Она всегда была скрыта где-то глубоко, но сейчас… Шуичи столкнулся с ней лицом к лицу. Это не ложь. — Сайхара-чан, можешь прийти сюда завтра, в это же время? — А? Но зачем…? — смотрит на фиолетовую макушку. Ома поднимает голову к нему, ярко улыбаясь. — Это будет нашим тайным местом встреч, — отпускает Сайхару, — Мне нужно бежать по срочным делам! — треплет Сайхару по волосам, стоя на носочках, а затем неаккуратно надевает кепку на голову, — Не скучай! — и уходит. Что это было…? Такое странное чувство. Осознание. Кокичи ведь тоже что-то чувствует?

***

Кокичи доходит до туалета, запираясь в кабинке. Спиной упирается в дверцу. Обнимает себя, пальцы крепко сжимая ткань рукавов. Смотрит в пол, стараясь расставить события в хронологическом порядке, но ярким светом вырывается этот... Этот поцелуй. Что это было…?