Королева птичьей драмы

За окном, скорее всего, всё ещё расцветали небольшой россыпью звёзды. Может, внутренний компас опять играл со временем, перекручивая стрелки организма. По итогу же могло оказаться, что на часах раннее утро или вовсе вечер. Хотя, знаете что? В свой законный выходной можно было и вовсе не думать о времени. Спросонья прошуршала рукой по покрывалу. Оказалось, что рядом никого не было. Это весьма и весьма странно, ведь наша главная героиня точно вчера засыпала в обнимку со своим новым возлюбленным. Вероятно, именно это и стало поводом пробудиться от желанного и тянущего на себя всё внимание сна. Глаза открывать было тревожно, словно градом насыпали ворох песка, как это частенько бывало в детстве у песочницы. До Санни не сразу дошло, что шторы, закрытые ещё вчера вечером, распахнуты настежь, форточка была приоткрыта. Видимо, парень курил перед уходом. Жалко, ведь девушке нравились прокуренные помещения, они переносили её в достаточно наивное, беззаботное детство, где дымное помещение становилось сценой с прожекторами, а шум коробки-телевизора твоими аплодисментами. А вот, что моментально привлекло внимание, так это небольшая бумажка в клеточку, отчего она даже тряхнула головой, прогоняя наваждения и небольшой зуд на коже. «Ну и романтик, мог хотя бы открытку положить, ну или одну розочку», - пронеслось в голове, когда та весьма заинтересованно подтянула листок к себе. Как говорится, романтика в маленьких бетонных городках умирает, отчего эти мысли звучали в голове сухо и беззлобно.

«Спасибо за ночь.»

«Конечно спасибо, ты так долго меня обхаживал, что аж кости трещали» - даже как-то самодовольно растянулась в улыбке, перебирая в руках маленькую записочку с красивым почерком. В голове сразу же возникал образ сгорбленного мальчишки из бара, который тратил последние деньги на коктейли для понравившейся девушки и вечно стеснялся позвать на первое свидание. Поэтому первый шаг к этим, казалось бы, тихим отношениям пришлось делать самой. И уже через недельку он преподнёс первое серебряное колечко с розовым кварцем, оно было не очень претенциозное, но Санни до сих пор жалела, что его пришлось продать на «Авито». К сожалению, она была не настолько богемной девушкой, чтобы цеплять на себя с десяток блестяшек, а после питаться одной гречкой. И всё же колечко было красивым. Рука сама уже по привычке потянулась к телефону на тумбочке, увидев кучку сообщений от недо-ухажёров, добавленных в спам. Там же было пару пропущенных звонков… Точно! Надо было позвонить брату и сказать, что тот может не ждать её дома ночью. Ладно, этот конфликт ещё можно будет перетереть парочкой пончиков с этой странной и мерзкой розовой посыпкой сердечками, до жути уродливой, слащавой и невкусной, но её любил Папс, а в делах семейных это главное. Оказывается, на часах по делу уже половина первого, так безобразно пропадать на весь день было бы совсем уж эгоистичным поступком, особенно пропадать весь день одной в мотеле… Любовничек, скорее всего, сбежал на работу с утра пораньше. Так что, посмотрев парочку совместных фотографий со свиданий, она решила, что сейчас как раз обед, значит самое время ему позвонить и поболтать. Может быть получится вместе поесть в кофейне, он как раз обещал угостить её любимым лавандовым рафом. В телефоне были только короткие гудки, даже на автоответчик не перекидывало. Стоит ли говорить, что в социальных сетях висела короткая плашка «Вы находитесь в чёрном списке». Всё это напоминало синдром пост-страха, когда, казалось бы, событие, которое должно вызвать истерику или гнев, просто проносилось в голове с «ничего удивительного». Глупо бояться события, которое случалось уже ни раз. Глупо растрачивать силы на страх или грусть. Глупо верить в обещание увезти тебя из этого грязного городка и зажить счастливо. Ах да, колечко всё ещё жалко. Хоть бы назад украшения не потребовали, в конце концов на руках их давно уже нет. Свои вещи Санни нашла на полу рядом с кроватью. Кружевное бельё, свитер с вырезом у декольте и легинсы. Любой зевака бы сказал, что данный комплект точно образ распутной девицы правда приправив это косноязычием и сюром. Этой же одеждой вселенная вновь решила поиграть с разумом. Латексные легинсы, которые на вид просто обязаны обтягивать икры и бёдра, были весьма свободными, не прям висели, словно тряпочка, но ощущались явно не так, как должны. Вчера же было все нормально, хотя… А было ли? Девушка не то, чтобы успела рассмотреть себя в зеркале, прежде, чем вылететь из квартиры в свой редкий выходной ночной смены. Да и дымка в голове во все не позволяла припомнить тактильные ощущения того дня, собственно как и всех остальных минутнопроносящихся времен. И всё же… Когда та успела прилично так скинуть? В последний раз, когда девушка натаскивала на себя эти легинсы, было месяца три назад, кажется. Кажется. Самым неприятным в этой ситуации являлось то, что спустившись в приёмную, пришлось столкнуться с очередным ушатом говнеца, которое люди так невзначай решили вылить на голову, думая, что их не заметят. К ней подлетела одна из работающих здесь девчушек с едким голоском. Когда-то они учились в одном классе и даже общались. Теперь же та мечтала встретить принца на белом коне, что заберёт её из этой дыры, а заодно смотрела на всех постояльцев либо как на то самое окно в светлое будущее, либо как на нехилую такую блядушню. Нетрудно догадаться, что все эти группы делились исключительно по половому признаку. — Санни, ты снова здесь — промычала она, опираясь локтями о стойку и нелепо хлопая глазами. Признавать то, что тебя бросили сразу после первой ночи, как-то не хотелось, уж тем более таким людям. Нет уж, пусть своё эго чистой жопы полирует с другими личностями. — Да, как-то неловко, знаешь ли, проводить ночь с мужчиной, когда за стенкой брат спит,— эти слова были сказаны с привычной лёгкой улыбкой и совершенно беззлобно. Так, с легкой подачки, словно косточку собачке подкинула. — Ой, а в этот раз с кем? —будто бы нарочно собеседница пыталась подобрать слова так, чтобы выглядеть ещё более хамкой, чем она есть. Ну или, возможно, слухи об одной из многочисленных проституток городка тешило её самолюбие и занимало умы. — Со своим парнем? — так же улыбчиво и спокойно проговорила, протягивая ключи второму сотруднику и расписываясь. Уже на этом этапе донеслось перешушукивание парочки уборщиц. Вот только стоило бросить на них взгляд, как те сразу же замолкали и уводили взгляд в сторону. С ними-то всё ясно. Санни оставалось лишь забрать небольшой залог и выйти из здания. Этот покосившийся трёхэтажный домик с уродской вывеской, написанной шрифтом «comic sans», был единственным нормальным мотелем, откуда девушка могла добраться до дома пешком минут так за тридцать, что было очень удобно. Однако для персонала она что была, что осталась девушкой лёгкой доступности. Собственно, чего переубеждать, пусть и дальше будут уверены в том, что вот они чистые душой и телом, вот они не такие, они лучше. Смех, да и только. Оказывается, деревья уже покрылись рыжими, да красными пятнами. Это было, на самом деле, удивительно, ибо Санни как-то не обращала внимания, как и на то, что за пределами работы и дома похолодало. Это значит, что сейчас конец сентября? Странно, вот она была уверена, что был август, пришлось даже вновь календарь влезть, чтобы убедиться. Тут же в записках было и то, что дома уже как неделю закончилась туалетная бумага с молоком… Кажется, даже брат вчера вновь ругался на это. Она посчитала, что, в принципе, было бы неплохо сходить развеяться до магазина, хоть узнает, что в городе творится, помимо измен мужей, появления очередной «шлюхи» и сторчавшихся подростков. В одном из переулков, прямо на территории первого этажа панельки, располагалась пафосная выцветшая надпись «ПРОДУКТЫ». Да, конечно, был шанс отравиться едой из подобного заведения, даже всюду развешанные ловушки-ленты для мух говорили об этом. Зато цены, да и хорошие отношения с местной тётушкой давали девушке определённые привилегии. — Здравия, Тёть Тэм, — сказала Санни, обращая внимание на мужичка с пивным пузом у соответствующего холодильника. Надо бы взять всё необходимое и побыстрее уйти, мужик явно подвыпивший уже, а судя по дальнобойке, припаркованной рядом, ещё и неместный. — О, Саня, дитя, довно тебя не видила. Бледная, как паганка, и кастлявая вся, ой-ой… — проговорила женщина с весьма сильным и безграмотным акцентом. — Мой сын как рас тебя спарашивал. Девушке пришлось выдавить какую-никакую улыбку. Тэмми хоть и была весьма непонятливой и глупой женщиной, но она никогда не велась на предрассудки и всегда относилась по-человечески к ней, несмотря на слухи. Вдобавок та знала девчушку с детства, ещё с её многочисленными детьми в лесу играла и в той самой песочнице раскидывалась лопатками так, чтобы всё содержимое летело прямо в глаза. — Да-да, можешь отложить туалетку и литровку молока, что посвежее. — У Тётушки Тэм всехта фсё свежее! — Ага… — махнула Санни, переодически искоса посматривая на мужчину, ощущая, как дрожь проходит по позвонкам, а руки потеют. И ведь если что она даже перцовку дома забыла, думала ведь, что недо-ухажёр до дома хотя бы проводит. Чёрт, побыстрее бы свалить. — У нас, кстати, рулетики с кремом привезли, буш? — Да-да, давай, хоть брата угощу. Только это, спешу я, Тёть, — сказала, сжав руки в замок. Не пончики, но тоже сладкое… — Префставляешь , прафессор тот, из гозеты, убивцей оказался. Держал в заложниках ребетёнка больше десятка лет. Префставляешь? А по новостям таким мужщиной достойным казался, умным… — Хорошо-хорошо, Тёть, только пора мне, сколько с… — Девица-красавица, я оплачу, — мерзотно-горделиво произнёс пропитый бас, поставив рядом с бутылкой молока банку самого дешёвого пива. Санни даже не знала, что выбило её из колеи больше: то, что этот мужик закинул набухшую, как у утопленника, руку на плечо или его гадкий запашок - ужасающий коктейль пота и перегара. Так и хотелось скинуть руки со словами: «Ну заплати эти сто сорок рублей, джентльмен», а после послать далеко и матом. Но девушка знала, что с подобной пьянью так нельзя, её ж утащить в машину на раз два, даже в подпитом состоянии. Гнусная ситуация… —Не стоит, мужчина. —Да ладно тебе, не ломайся, — гаркнул мужик, сильнее прижав к себе девушку за плечо, а вот её, казалось, сейчас вывернет. — Я с-сичас палицию в-вызову, — немного с дрожащим голосом из-за стойки выглянула Тэм с пакетом продуктов руках. — Да помолчи ты, бабка — тут же переключился пьянчуга, видать найдя соперника по силе. Его хватка ослабла, Санни тут же вывернулась из под неё, схватив пакет с покупками и выскочив за дверь так, что мужик даже слова сказать не успел. Хотелось крикнуть напоследок Тётушке, что та деньги потом занесёт, вот только ком в горле застрял, да и привлекать внимание сейчас стало бы худшей ошибкой, которая тут же превратилась бы в погоню, возможно. За бегство девушка совершенно не переживала. Несмотря на свои постукивающие высокие каблуки, та могла и через забор в них перелезть, и по горке взбежать, и от таких вот утырков оторваться. Гораздо более нервным и жутким было понимание того, что случилось бы, если бы Тэм не решила вмешаться. Как бы грустно не было признавать, но подобные истории в жизни юной героини были. Моменты, когда люди просто проходили мимо. Подумаешь, такая женская мелочь, но остальную часть пути девушка провела в нервном тике, глотая сопли где-то на уровне лёгких. Винить, очевидно, стоило свои расшатанные и никуда не годные нервы, раз по такому пустяку накрутила себя и сама же испугалась. А ведь она могла такой спешкой выронить и разлить молоко, тогда бы пришлось возвращаться или вообще вновь с повинной приходить к Папсу. И хоть тот бы и не сказал ничего, лишь по голове погладил, но Санни-то знала, какое она ничтожество, что даже молоко дотащить не смогла бы. По крайней мере, именно так корила себя, порой пиная мелкие камушки на дороге. «Злоебучие нервы, сама виновата…» рыкнула напоследок, входя уже в родные дворы грязных и разбитых панелек. Ей хотелось просто тихо прошмыгнуть в свой подъезд, совершенно не привлекая внимание, но уже издали были замечены местные часовые - бабки. Ну, точнее сказать, не прям бабушки-старушки, порой просто женщины преклонного возраста, но вот Санни давно знала, что по призванию они все - бабки. Другого слова и подобрать нельзя для этих «Церберов». Порой казалось, что те вовсе были роботами дронами, которые своими камерами и инфракрасным лучом пытались определить социально-опасный элемент, в круг которого девушка, естественно, входила. И не важно, шла та на работу под ночь или возвращалась с неё же в пять утра, те всегда были на своём посту, лишь порой сменяя локацию с лавочки, украшенной вокруг лебедями из шин, на остановку. Чёрт голову сломит, пытаясь понять, зачем тем в пять утра нужно было идти на остановку, но по городу ходили легенды, что в соседнем городе, на рынке, яйца на рубль дешевле… — А чегой-то мы не здороваемся? - прозвучало со стороны лавочек, не успей девушка даже приблизиться к ним. — Простите, домой спешу, — набравшись духу, весьма весело проговорила Санни, уже замечая, как сверкающие на солнце очки пытаются прожечь в ней пару дырок. Сейчас эта оттеняющая коалиция в глазах девушки смотрелась не более чем жижная смесь голосов, телес и мнений. Когда-то та и правда пыталась каждую выучить по имени и втереться в доверие, но если честно… то очень быстро устала. Настолько, что образ единой уродливой амальгамы казался ей всяко лучше, чем презирающие её одухотворённые люди. — А гдей-то ты была? — из общего гула раздался очередной хриплый старческий голос. Все тут же затихли, а вот девушка в полной мере ощутила ту нелепую ситуацию, в которую переодически попадала. Ведь чтоб она ни сказала, вслед бы услышала: «Вот проститутки развелись». Это же простая дворовая арифметика. Вернулась поздно - спала с мужиками, вернулась рано - всю ночь спала с мужиками, вернулась днём - спала с богатыми мужиками за деньги. Это было равносильно тому, что если ты выйдешь в магазин на каблуках, то точно шлюха, а если в широком худи, так мало того, что шлюха, так ещё и наркоманка. Так мало того, что сама проститутка, так брата проститутом-содомитом сделала и небось птички-неразлучники её тоже проституты, и все они из себя такая весёлая проститутская семейка. Верно, правильного ответа в этой дилемме не было. Как бы Санни ни старалась, решения просто не было, поэтому она забила, оправдав это тем, что она живёт в странной вселенной, где избранными становятся не серые мышки и не очкастые мальчики, а проститутки. По этой причине та гордо во дворе носила свою проститутошную избранность и несла проститутошный свет в этот бренный девственный мир. И в этом свете абсолютно никого не волновало, что с этой профессией на самом деле её ничто не связывало. В этом правильном-избранном мире тебя делало проституткой банальное наличие вагины, а там уже дело за малым.

Кто-то всегда найдёт за что тебя обвинить.

— На работе, — кратко ответила Санни, всё ещё чувствуя внутреннюю нервозность, учитывая, что те начали уже шикать и на её ангела - братца. От этой мысли стало совсем тошно, при том буквально. Внутренние кислоты к горлу всё-таки подкатили, таким звоночком намекая, что та давно не ела. Мерзкое чувство, приравненное к документалкам о низших слоях социальной лестницы. В конце концов, она всё же шмыгнула за тяжёлую домофонную дверь, не успев дослушать последующие вопросы «дворовых стервятников». В подъезде, кажется, опять кто-то нассал, ну или выблевал, однако это ничуть не портило общую картину, можно было сказать, что это отлично вписывалось в быт старого и не самого хорошего района маленького провинциального городка. Уже на этаже втором Санни поняла, что усталость, даже после долгого сна и небольшой «утренней пробежки», никуда не ушла, наоборот, накатывала лишь с большим усилием, приправляя этот гнойный нарыв щепоткой остроязычного чувства вины перед братом. Он бы точно смотрел этим разочарованным, обеспокоенным взглядом, громко говорил и просто бы по итогу налил ей тёплого чаю с мелиссой, да мятой. Немного подумав, та постучалась в широкую железную дверь с навороченным замком и мраморным рельефом. Тут сама по себе напрашивалась фраза: «Вот это подарок настоящего мужчины, а не эти ваши сковородки» хотя, вспоминая цены на них, Санни не отказалась бы и от какой-нибудь антипригарной с дубовой ручкой. Видимо, не судьба новой утвари появиться в их квартирке, которую, кстати, брат не спешил открывать.