История одной любви

Перед началом этой истории расскажите немного о себе. Кратко. Одними-двумя предложениями.

Guide J: Люблю путешествовать. Пересекая следующий вопрос — нет, я не знаю английский, но это не мешает мне работать гидом. И ты сможешь добиться любой своей мечты!

Kim Taehyung: Немного подзаебался от работы в офисе. Может и много без «не», но… жить пока можно.

Kaoru Sakuma — Secret Base

Чонгук стоит у старбакса, ожидая свой заказ. Он стучит носком ботинка о землю, пытаясь занять себя чем-нибудь. Рядом стоят недовольные посетители, скрестив руки на груди, ожидая очереди. За Чонгуком образовывается нехилая толпа. Да и не мудрено, сейчас время обеда. Многие в этом офисном центре сразу бегут в ближайший старбакс за чашечкой крепкого кофе. — Извините, что держу очередь, — кланяется позади стоящим девушкам Чонгук. — Нет, что Вы. Всё в порядке, — говорит одна из них. В секунду её улыбка медленно с натянутой превращается в искреннюю. Чонгук закрывает плотно глаза и складывает руки в молитвенном жесте, немного выбиваясь из очереди и кланяясь всем ожидающим. — Большой заказ? — спрашивает девушка, поднимая брови. Её подруга тоже заинтересованно пожимает плечами. — Да, пятнадцать чашек кофе — это не шутки, — смеётся Чонгук. — Ого, Вы поэтому выглядите бодрым? — Если бы, — улыбается. — Очень долго спал до сегодняшнего дня. Догнать часовой пояс без выбивки из расписания трудно, — кивает Чонгук, прикрывая глаза. — Хотя, — задумывается, — минус ли проснуться в шесть утра без будильника? «Ваш заказ!» — говорят на кассе и протягивают три блока с пластиковыми чашками. Чонгук благодарно кивает протягивающему ему заказ парню. — Спасибо. Чонгук кивает и девушкам перед уходом. Произвести хорошее впечатление перед туристами — очень важная часть путешествия. Чонгук всегда пользуется отведённым для инструктажа технической безопасности временем, чтобы познакомиться поближе и узнать об обычной, повседневной жизни людей, с которыми ему предстоит провести столько времени. Обычно работникам различных контор нравится, когда Чонгук посещает их прямо на работе, потому что тогда они не потеряют время до полёта, да и никуда никому ехать для этого не нужно. Но работники различных компаний — это одно, а офисные работники — это другое. Чонгук внимательно смотрит на собравшихся в холле людей, которые один за другим подходят и тут же идут к форточке, чтобы покурить. Они все лениво шаркают ногами по полу, кашляя при каждой неудобной фразе и перешёптываясь между собой. На предложенные чашки кофе отзываются только двое. Чонгук чувствует себя неуютно. — Что ж, я нервничаю, так как путешествие в другую страну — это не только удовольствие, но и кое-какое, но всё же волнение, — начинает, держа в руках бумаги. — Мне не впервой, но с каждой новой группой — полёт тоже другой. Надеюсь, мы подружимся в ходе событий, — Чонгук улыбается. Далее только звуки сверчков не нарушают тишину для большей драматичности. Кое-кто начинает хлопать, но его тут же останавливает коллега. Чонгук прикусывает нижнюю губу, осматривая лица сидящих впереди него работников. — Я проинформирую вас о технике безопасности уже во Франции, — пожимает плечами Чонгук. — Всё же я понимаю, взрослые люди, сами знаете, как обстоят дела. Надеюсь, я вас не сильно отвлекаю, а то все хмурые такие, — вздыхает, надувая губы. — Улыбнитесь. Это же отдых! Отпуск! — парень поднимает руки, демонстрируя пальцами в воздухе улыбку. — А во сколько это обойдётся? — спрашивает кто-то. — Судя по тому, что вам компания предоставляет отдых на добровольной основе, то вы покупаете самостоятельно билет и только. Всё, — отвечает Чонгук. — Любое путешествие стоит потраченных денег, если прибавит сил и надежд для будущего, — кивает парень. Снова драматическая пауза. Чонгук садится на корточки, держа в руках маркер и бумаги с инструктажем. — Кто-нибудь хочет мне помочь с маршрутом? Если хотите, можно и на месте это обсудить. — Давайте на месте это сделаете. Мы слегка заняты, не до отдыха сейчас, — говорит женщина, кивнув Чонгуку и, улыбнувшись натянуто, направляется прочь из холла. За ней потягиваются и другие. Чонгук пожимает плечами, оптимистично машет им всем вслед. Выпрямившись, парень смотрит на оставшегося работника, который с сомнением взирает то на парня, то на дверь. Гид с улыбкой отмечает, что у этого мужчины довольно симпатичное лицо. — Удачи Вам, — говорит он. Глубокий голос заставляет Чонгука на секунду вздрогнуть. — Спасибо, — кивает в ответ, улыбнувшись. — Буду Вас ждать! — воодушевлённо продолжает он, прежде чем выйти из холла и направиться к выходу. Мужчина наклоняет голову набок, следя за его спиной вплоть до конца коридора. Тэхён усмехается, подмечая, что гид с сумки даже не снял аэропортную наклейку. Ким отворачивается, качая головой. Забавный. Чонгук выдыхает облегчённо, выходя из здания. Ему никогда от тишины не было так неудобно. Guide J: Корректирую заметку №1 для Намджуна — никогда не посылать гида Чона в тур с хозяевами варанов, школьной группой, слишком умной школьной группой и офисными планктонами, конец заметки №1.

NJ: Я тебя умоляю…

В квартире полная пустота. Когда Тэхён выносит чемодан с вещами в коридор, он не слышит позади себя «возвращайся скорее». Даже повернувшись спиной к входу, Тэхён видит в пустынной гостиной одинокий диван, на котором до сих пор лежат бумаги. Ким вздыхает, цокая языком и отрицательно мотая головой. «Самое время для депрессивных мыслей», — думает. Он выходит на улицу. Такси подъезжает. В аэропорту Инчхон всё кажется уже таким обыденным. Тэхён летал так много раз в командировки, но очень редко — отдыхать. Для мужчины необычно сейчас находиться без строгого костюма, в обычном пальто с обычным свитером свободного покроя. Тэхён вдыхает свежий воздух. В Корее прохладно: яркое солнце, небо чистое и ясное. Погода в самый раз для полётов. Тэхён думает о том, что впервые его рейс не отложат на пару минут. Тэхён видит издалека флажок белого цвета, который двигается над толпой из стороны в сторону. Вызывающая красная надпись «Таро» выбивается из общей картины. Тэхён хмыкает, направившись в сторону флажка. Самого гида Тэхён пока не видит. Толпа вокруг не рассасывается и мешает пройти, не давая при этом полное обозрение. Несмотря на это, он всё равно выходит к парню. Чонгук стоит спиной к нему, смотря в большие окна аэропорта. Тэхён кашляет, вставая рядом с ним. Чон смотрит вниз на заходящих в здание людей. — Интересно, они костюмы наденут? — бубнит себе под нос гид. — Думаю, что нет, — отвечает Тэхён, наклонив голову набок. Чонгук вздрагивает, резко отходя от окна. Он с раскрытым ртом смотрит на мужчину перед собой, вдыхая и выдыхая интенсивно. Чон качает головой. Он успокаивается после секундного испуга, рассмеявшись. — Мысли вслух. Никак не избавлюсь от этой привычки, — пожимает плечами гид. — Здравствуйте. Как доехали до аэропорта? — Нормально, вроде, — отвечает Тэхён, выпрямившись. Он продолжает изучающе смотреть на парня. Гид одет в тёмном, молодёжном стиле. На его голове красуется красная забавная шапка. Флажок прикреплён к рюкзаку на спине. Когда парень поворачивается в разные стороны, флажок вместе с ним дёргается. Это выглядит очень забавно. Тэхён не может не улыбнуться. — Ох, я же не представился, — вспоминает гид. Он протягивает ему руку. — Чон Чонгук. Ваш друг на все следующие семь дней. — Ким Тэхён, — представляется в ответ мужчина. — Очень приятно! Чонгук позитивный. Он подвижный, постоянно куда-то убегает, возвращается, заводит разговор о чём-то, опять уходит, возвращается, кому-то звонит, опять убегает, смотрит в окно, возвращается, опять заводит разговор о чём-то. Тэхён не поспевает за ним. Чонгук выглядит радостным, будто его этот полёт сильно будоражит. Он держит паспорт между пальцами, крепко сжимая. Из паспорта торчит билет. — А где Вы сидите в самолёте, кстати? Может, это рядом с моим местом, — пожимает плечами Чонгук. — Я в вип-зоне, — отвечает Тэхён. В эту секунду он, наверное, впервые жалеет о том, что выбрал удобное для себя место. Гид выглядит таким удивлённым. Чонгук поднимает на него взгляд. — Ого. Класс, — комментирует. — Вам много платят? — бесцеремонно спрашивает. — Я просто получил повышение. — Просто? — гудит Чонгук, улыбаясь. — Звучит круто. Мне нравится, — закрывает глаза. Тэхён поджимает губы. Он скрещивает руки на груди. Мужчина топчется на месте, продолжая смотреть по сторонам. Коллеги не объявляются. Вокруг только толпы иностранцев и других людей, лица которых Тэхёну не знакомы. Он вздыхает, смотря на наручные часы. Скоро вылет. — А Вы знаете, сколько ваших коллег согласилось на отдых? — спрашивает Чонгук, поворачивая голову к Тэхёну. Ким пожимает плечами. Чонгук цокает языком пару раз, доставая телефон. — Вы можете пока пройти в самолёт. Обычно, випов же первыми пускают. Я подожду ещё десять минут. — Хорошо, — кивает Тэхён, направившись в сторону входа к борту самолёта. Чонгук набирает номер Намджуна. А… Абонент не отвечает. Guide J: Хён? Я сделал кое-что необдуманное. Я уже в самолёте. Я не знаю, что мне делать.

NJ: Чонгук, не верю, что пишу это… Тебе и нужно было попасть на самолёт, чтобы полететь в Париж.

Guide J: Ну не с одним же туристом… Ладно. Без паники. Всё ведь нормально? Ты решишь этот вопрос? Намджун решит. СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ ВСЁ РЕШИШЬ!

Драматичная пауза.

NJ: Я поговорю с его компанией и перезвоню. Но бывают и одиночные туры. Вообще-то.

Guide J: Мне неловко! Ты бы не согласился с этим мужчиной остаться наедине, будь ты геем.

NJ: Будь я геем — не согласился бы, но я не гей, так что и ты не трусь. Приятного полёта!

Тем временем.

Park Jimin: Почему ты не на работе? Ты же не полетел на отдых? Мы же офисом решили, что такой дешёвый отпуск от босса нахуй не нужен.

Драматичная пауза.

Park Jimin: О НЕТ

Kim Taehyung: Пак Чимин, ТЫ ЗАЧЕМ МНЕ НЕ СКАЗАЛ-

Чонгук сидит между парочкой пожилых людей, которые ссорятся из-за чего-то. Фразочки вроде «это ты во всём виноват» летят друг в друга каждую секунду. Чонгук терпеливо не вмешивается не в своё дело, думая о собственных проблемах. Ему надо предупредить Тэхёна о том, что здесь, на борту нет из его компании в буквальном смысле никого. К Чону подходит знакомый стюард. — Ларри, — страдальчески начинает Чонгук, увидев друга. — Ты уже на работе? — Да, — на ломаном корейском соглашается парень. — У меня сын. — Вау, Ларри, это крутая новость! — Чонгук встаёт с места, направившись вместе со стюардом раздавать напитки. Он вытирает руки салфеткой, надевая перчатки. Ларри передаёт ему термос. — Это так мило, ох, святой Георгий, — улыбается Чон. Друг на это реагирует смехом. — Как вы назвали малыша? — Кэтрин хочет назвать его «Гук». — Гук? — Гук, — кивает. — Ого. Прямо как моё имя, — смеётся Чонгук. — Так в честь тебя, — Ларри улыбается. Чон шокированно раскрывает рот. — В знак нашего почтения нашему Купидону. Спасибо за тот волшебный балийский тур. Без него у нас с Кэтрин не было бы такого счастья сейчас. — Ох, дружище, нельзя так сходу… Гуком. Назовите ребёнка крутым латинским именем, — Чонгук смущённо почёсывает затылок. — Мы подумаем. Мне нравится имя «Гук», — Ларри сияет. — Летишь в Париж? Спустя столько лет? — Да! — воодушевляется Чонгук. А потом он вспоминает о проблеме. Чон раскрывает рот, оглянувшись назад. Он видит шторку, за которой находится зона вип. — Слушай, Ларри, — обращается к другу, — мне нужно… поговорить с туристом, который находится сейчас там. Можно ли пройти с тобой туда? — Это противоречит правилам, так что… — делает короткую паузу. — Ты даже не будешь меня упрашивать. Хорошо. Конечно, — пожимает плечами Ларри. — Что за турист? — Кореец, — отвечает Чонгук, следуя за стюардом. Ларри протягивает ему термос и снимает с головы шапку, кидая под переносным подносом. Гид выпрямляется. — Красивый? — с лукавой ухмылкой спрашивает Ларри, играя бровями. — Очень, — шёпотом отвечает Чонгук, заходя за шторку. Здесь тихо. Шум эконом класса будто остаётся там, позади, далеко. Играет тихая, классическая музыка. Чьё-то кресло максимально опущено. Старый бизнесмен спит в полном лежачем положении. Ларри накрывает его пледом. Чонгук проходит дальше, осторожно заглядывая в лица людей и на английском спрашивая, хотят ли они чая. Он останавливается у кресла Тэхёна. — Чай или кофе? — спрашивает Чонгук, улыбнувшись. — А есть вино? — потирая виски спрашивает, поднимая взгляд. Он вздрагивает, когда видит гида. — Что ты здесь делаешь? — Хотел Вам кое-что сказать, — кивает Чонгук, поджимая губы. Тэхён щурится. — Дело в том, что сейчас мы с Вами летим в Париж, — делает паузу, — одни. — Одни? — переспрашивает Тэхён. Чимину он поначалу не поверил, но тут он слышит, что всё серьёзно. Он действительно полетел отдыхать от имени компании в полном одиночестве. — Ясно. — Мы можем всё отменить, когда прилетим, — говорит Чонгук, надувая губы, думая о том, как к этому отнесётся Намджун. Он представляет картину, закатывая глаза. Тэхён удивлённо смотрит на его выражение. — Точнее, если хотите. Мужчина сглатывает. Честно говоря, Тэхёну хочется отдыхать в полном одиночестве, гулять по Парижу вольной птицей, но незнание правил, законов сотворит своё. К тому же Тэхён знает и видит, что самому Чонгуку обидно отказываться от путешествия. Тем не менее гид должен учитывать мнение туриста. Тэхён вздыхает, поднимая руку и качая головой в стороны. — Ну, как хочешь, мне фиолетово. Чонгук хлопает глазами. — Что? — переспрашивает гид. «Как это, как хочу я? Такого не бывает, чтобы гид указывал, как отдыхать туристу», — думает Чонгук, отрицательно покачав головой. — Чон, — зовёт друга Ларри, — прости, но, — указывает за шторку. Чонгук кивает ему, направившись следом, до этого поклонившись Тэхёну. Он выходит обратно в шумный эконом-класс, тяжело вздыхая. Что делать? Чонгук не знает. Парень садится на место, кивая Ларри с просьбой принести ему кофе. Пожилая парочка опять начинает ссориться на пустом месте. Чонгук вздыхает, взяв руки соседей и скрепляя их пальцы своими. Они замолкают. Чон ничего не говорит им, но пара понимает его без слов. Чонгук не считает потом странным предложение от старика пересесть с краю. Гид в очередной раз улыбается, смотря через стекло на небо, на облака. Скоро тут промелькнёт Париж — столица любви и надежд. И какая разница, что за проблемы сейчас творятся вокруг? Главное — Чонгук будет в своём любимом городе.

NJ: В общем. Читай каждое слово. Компания так делает каждый год. Они предоставляют отдых на добровольной основе тем работникам, которые могут взять отпуск. На этот раз интерес тур у людей не вызвал, из-за этого все сдвинули даты в удобное время и решили провести индивидуальный отдых по собственным правилам. Однако компания сказала мне, что их правила не противоречат одиночному туру. И они с радостью оплатят его недельный тур по Франции. Не видел смысла отказываться.

Guide J: Дополнение к заметке №4 Намджуну — заранее (за день) предупреждать о горячих мексиканцах, красивых японцах, невероятно обаятельных австралийцах и слишком неловких одиночных турах с красавцами-корейцами, конец дополнения заметки №4. Сгустки серых туч покрывают небо темнеющей стеной, будто весь мир — это помещение, а поверхность — серый потолок. Тэхён смотрит через окно вверх. Он стоит у главного выхода, ожидая гида, который вышел из борта самолёта позже него и поэтому багаж тоже забирал позже. Тэхён поворачивает голову, смотря на Чонгука. Тот терпеливо ожидает чемодан. Когда гид замечает взгляд Тэхёна на себе, то добродушно улыбается, машет рукой. Тэхён усмехается, отворачиваясь и цокая языком. В Париже дожди. Унылая погода укрывает весь город в темноту. Тем не менее Тэхён всё равно в приподнятом расположении духа. Он слышит мелодию скрипки с колонок, вокруг пахнет свежей выпечкой, вся атмосфера вокруг будто навеяна пастельными тонами, ароматами духов, лёгкостью. — Ким Тэхён-щи, — зовёт его Чон. Мужчина поворачивается к нему. Гид машет ему идти за ним, что Тэхён и делает, выходя на улицу вместе с Чонгуком. Как только стеклянные автоматические двери аэропорта раскрываются, в уши бьёт шум. Музыка, смешанная с гомоном людей, рёвом машин и стуками капель о поверхность, звучит так непривычно колюще. Тэхён кривится. Он тянет руку вперёд к дождю. — Нет зонта? — спрашивает гид, раскрывая свой. Тэхён кивает. — Ничего страшного. Нам просто нужно доехать до отеля, а такси нас ждёт с наружной стороны ограждения, у главной трассы, — пожимает плечами Чонгук. Он пододвигается к Тэхёну, столкнувшись с его плечом своим, тем самым приглашая под зонт. — Здесь недалеко. — Ладно. — Не отставайте! — Чонгук улыбается. — Вот, держите зонт тоже, — дёргает ручкой. Тэхён с сомнением смотрит в глаза парня. Он выглядит так повседневно, будто всем предлагает подержать один зонт. Этот жест такой щепетильный. Наверное, гид, который знаком с различными нюансами культур разных стран, вряд ли станет стесняться таких вещей, но для Тэхёна это вызывает кое-какое, но смущение. Хотя бы потому что зонт такой маленький, из-за чего он накрывает пальцами участок ручки выше хватки Чонгука. Гид удовлетворённо кивает. — Я что должен был сказать ещё в аэропорту, — вспоминает Чонгук, задумчиво надувая губы. — Была бы у нас группа, мы бы с этим заморочились, — смеётся он, смотря в глаза Тэхёна. — Так мы условились на том, что останемся? Хотите одиночный тур? — Не хочешь? — Причём тут я? Это Ваш отдых, — пожимает плечами гид. — Не вижу проблем, чтобы провести неделю так, — отвечает Тэхён. — Отлично, — улыбается Чонгук. Он сворачивает за угол, потянув зонт вместе с Тэхёном к себе. Чемоданы за ними, скользя колёсами по мокрым асфальтированным дорогам, создают лишний шум. Чонгук наклоняется к уху Тэхёна, говоря: — От меня ни на шаг в этой стране, хорошо? Как бы странно это ни звучало, но туристическая программа подразумевает то, что я за Вас в ответе на территории Франции. Даже если Вы один, так что не отходите от меня. При любых проблемах обращайтесь напрямую ко мне. Тэхён опять просто кивает. — На французском «да, я понял» звучит «oui, j’ai compris», — говорит Чонгук. Тэхён удивлённо смотрит на него. Чонгук отпускает зонт, машет такси остановиться. Он передаёт чемоданы мужчине, говоря какие-то короткие фразы на английском. Тэхён садится в машину, задумчиво хмуря брови. Это прозвучало невзначай, так ловко и обыденно. «Ты часто молчишь», — будто сказал Чонгук этой фразой. Тэхён на дальнейшие объяснения отвечает тихим: — Я понял. Чонгук улыбается. Гид стучит по окну ближе к высоким зданиям. Он смотрит из окна автомобиля на Эйфелеву Башню. — Наш отель практически в центре. Можем после дождя сходить, — Чонгук поворачивает голову к Тэхёну, — к башне, — уже шёпотом. Тэхён спит. Гид осторожно касается пальцем лба Кима, отклонив его голову назад, чтобы тот лёг на спинку сиденья. Чонгук внимательно смотрит на лицо мужчины. Тэхён выглядит усталым, потрёпанным и чем-то раздражённым, так как хмурит брови. Чонгук мягко улыбается. «Handsome». Guide J: Дополнение к заметке №14 для Намджуна — не отправлять на тур Чонгука со школьницами, у которых школьные проекты, свой план и расписание, а также с красивыми мужчинами, которые засыпают в такси и не перестают привлекать даже так. Конец заметки №14. Улицы Парижа пустынные по утрам. Наверное, гид это знал, раз вызвался подойти к Эйфелевой Башне именно в это время. Тэхён идёт за Чонгуком, озираясь по сторонам. Вокруг весь город только-только просыпается, кафе открываются, люди выносят сегодняшнее меню, на дорогах можно заметить почтальона на велосипеде, который несёт в корзине свёртки свежих газет. — Эйфелева Башня — главная достопримечательность Франции, — говорит Чонгук, разворачиваясь к Тэхёну. — Когда туристы приезжают в Париж, они посещают башню в последние дни, но наша программа тем и прекрасна, что путешествие мы начинаем с сердца города, — Чонгук останавливается. — Только представь, что Вы знакомитесь с местами как с людьми. Начиная с поверхностных секретов Парижа, достигая самых глубоких тайн. Это отличный подход для того, чтобы провести короткое время с пользой, — Чонгук улыбается. Тэхён смотрит на него внимательно. Гид вроде ничего про историю не рассказал, не стал особо распространяться знаниями местности, поинтересовался у прохожих о чём-то. Чонгук выглядит обыденно. Он не похож на обычного гида, который продолжает работу исключительно для информативности. — Можно на «ты». — М? — Чонгук поднимает брови. — Ты можешь перейти на неформальное общение. — Оу, — прокашливается. — Как пожелаете. Ой. Как хочешь! — улыбается. — Осмотримся? — Да, — Тэхён поворачивает голову к башне. Они стоят прямо под ней. Когда человек откидывает голову, то даже при максимально возможном откидывании не видит верхушки. Под башней слышится то, как ветер проходит по балкам и вибрацией опускает порывы. Ощущение, будто Тэхён, благодаря башне, слышит тот поток, который огромный механизм не может пропустить через себя. Тэхён слышит щелчок камеры. Он переводит взгляд на Чонгука. Гид поправляет камеру, направленную на мужчину. Он делает вид, будто снимает небо. Его лицо в этот момент бесценно. Тэхён прекрасно видит, что его снимают, но реакция Чонгука забавляет. Тэхён качает отрицательно головой и усмехается. — Может, тебя снять? — спрашивает Тэхён. — Меня? — удивляется Чонгук, ткнув на себя пальцем. — Нет, не надо. — Да не стесняйся. Я просто щёлкну. С такой-то камерой и не сфотографироваться. — Я ношу с собой для туристов, — улыбается. — По окончанию тура дам карту памяти тебе. Зачем в твоей памяти о путешествии моя фотография, верно? — Чонгук опускает камеру. Тэхён чувствует холод. Между ними проходит эта черта туриста и гида. Ким отворачивается. На душе становится невероятно паршиво. «В этом и заключается моя работа», «зачем вам моё мнение?», «пусть будет по-вашему», «это ваш отдых», «зачем тебе моя фотография?». Тэхён закрывает глаза, отрицательно качая головой. А чего он хотел? Ему просто одиноко от мыслей о том, что они тут с гидом совершенно одни, но при этом друг другу чужие. Они говорят на одном языке, но не знают друг друга. И цели общения, что уже выстроены в позиции туриста и гида творят своё. Тэхён не видит истинного лица Чонгука. Это на секунду нагоняет тоску. — Что хочешь на обед? — спрашивает гид. Тэхён пожимает плечами. Чонгук замечает его невесёлое настроение. Он хлопает глазами, стараясь выглядеть воодушевлённым, но у него мало получается односторонне держать позитив. Между ним и Тэхёном тишина. Долгая и растянутая тишина, длящаяся вплоть до момента, когда они, нагулявшись просто так в молчании, возвращаются в отель. Тэхёну кажется, что его поведение совершенно не беспокоит гида. И под башней, и когда они случайно по пути обратно попадают на выставку картин, оттуда в верхние этажи галереи, где уже другие места. Обычно туристов по нужным местам возят в душных и больших автобусах. Чонгук тоже так делает, но для этого парень пользуется общественным транспортом. В Париже всё так эстетично сочетается между собой. Тэхён чувствует себя живым с началом новых приключений. — Конечно, это противоречит правилам безопасности. И я не должен, на самом деле, предлагать подобное, но… Я слишком долго говорю! Забирайся на автобус! Плевать, что повиснем! — Чонгук тянет Тэхёна за руку с собой. Они, держась за тонкие перила в дверях автобуса, стоят на тонком выступе. Тэхён держится неуклюже за балку. Он невольно смотрит на проплывающую под ними дорогу. Чонгук очень резко тянет руку и касается пальцами его лица, отводя голову от одной сторону в другую. Он так внезапно и резко это делает, быстро при этом убирая ладонь, что Тэхён даже опомниться не успевает. — Не смотри вниз. И Тэхён не смотрит вниз. В каком-то смысле отсутствие большого транспорта приходится на руку туристу. Чонгук всегда находит какие-то лазейки, машины, знакомых гидов. Но большие, красные, двухэтажные автобусы стоят отдельного внимания. Потому что такой транспорт всегда переполнен и приходится стоять на этих тонких выступах у дверей, держась за тонкие ограждения. Прямо как в фильмах. Но в фильмах это один герой. А тут Чонгук всеми силами прижимается спиной к его груди, стараясь не упасть. Они спускаются недалеко от отеля. Чонгук поправляет камеру на шее. — Современное искусство такое другое, — начинает гид с улыбкой. — Вроде тысячный раз посещаю выставки, но всё равно нахожу авторов такими оригинальными. — Любишь выставки? — спрашивает Тэхён. — А кто не любит картины? Мне нравится смотреть на что-то красивое, — отвечает Чонгук. Чонгук открывает дверь Тэхёну, пропуская внутрь. У ресепшена Чонгук здоровается с контролёршей. Парень радостно улыбается. В лифте Чон нажимает сразу на две смежные кнопки: свой и тэхёнов этаж. — Тэхён, — обращается гид, поворачивая к нему голову, — а кем ты работаешь? — Эм, — запинается, — дизайнером всякой электроники. — Ого, это интересно. — Не очень. Я тоже думал, что это интересно. Сейчас я просто сильно устаю и это единственное, что я вспоминаю, когда думаю о работе. — Оу, — Чонгук опускает брови, хлопая глазами. — Когда я устаю, то думаю о чём-то хорошем. Усталость кажется приятной в такие моменты. Ты тоже попробуй в следующий раз. — Легко говорить, — усмехается Тэхён, выходя на свой этаж. — Сегодня ещё что-то будет? — спрашивает, отходя задом наперёд от лифта. Чонгук сглатывает, ловя его интонацию такой монотонной, но при этом видит его лицо: с лёгкой улыбкой на губах. Гид чувствует в этот момент что-то невероятное. И впервые правильно читает эмоции на лице Тэхёна. — Если хочешь — я всё устрою, — говорит Чонгук. Guide J: Дополнение к заметке №19 для Намджуна — люди не врут, когда говорят, что сердце сильно бьётся, а ещё они не врут, что можно орать в лифте от переполняющих чувств. Конец заметки №19.

Cigarettes After Sex — Falling In Love

Над мостом горят яркие огни золотых фонарей. В Париже днём витающая в воздухе вместе с античным строением зданий атмосфера древности. Вечером она превращается в загадочную, сказочную красоту. Каждый угол улиц пропитан нежностью и аккуратностью. В Корее есть нотка современности, острой картины, а тут — такие пастельные тона, меланхолия, старые книги, храмы, джазовые песни, скрипки, кофе. И милый гид Чон. Милый, потому, что поднялся к себе и спустился с запасной шапкой, шепча «холодно же». Чонгук идёт впереди Тэхёна, покачиваясь из стороны в сторону. Он останавливается у моста. На вертикальных балках видны с цепями замки в виде сердец. Тэхён проводит внимательный взгляд вплоть до конца моста. — Столько замков, столько скреплённых сердец, — улыбается Чонгук. — Я всегда думаю о том, что даже если потом эта пара рассталась, они же не могли прийти сюда и убрать замок, потому что выбросили ключ в воду. Они оставили тут свои воспоминания раз и навсегда, какой бы конец у них был. Это так мило, — прикрывает глаза. — Оставить свои воспоминания в Париже. Это круто. Жаль, что туристы считают мост — скучным местом только потому, что это не исторический памятник. — Действительно, — соглашается Тэхён. Чонгук смотрит в гладь воды. На его голове красная шапка. Тэхён тоже стоит в шапке Чона. И невольно, но Тэхён каждую секунду принюхивается. От него самого веет ароматом гида. Какой-то сладкий, приторный аромат. Тэхён мотает головой, отгоняя лишние мысли. — У твоей компании были плохие времена? — спрашивает Чонгук, опуская руки на край моста. Тэхён удивлённо поднимает брови. — Рабочей компании? — Да. — Нет, вроде. С чего ты так решил? — Тогда твои коллеги сами такие серьёзные? Всегда? — Бывает, да. Но, честно, ты выбрал не лучший день для инструктажа. Нас до этого отчитали по недельному плану. После разноса начальника видеть радостное лицо вряд ли кто-то хотел. — Оу, — грустно вздыхает Чонгук. — Я думал, что оставил плохое впечатление. Подумал, что поэтому никто так и не пришёл. — О чём ты? Этот отпуск и предоставляемый компанией тур никто всерьёз не воспринимает. Удивительно, что я в этом году решился. Если бы не я, то, как и в прошлом году, никто бы не полетел, — говорит Тэхён. — Ты не виноват. — Это успокаивает, — Чонгук улыбается. — А почему ты согласился, если другие не обращают внимания? — Не хотел оставаться в офисе. — Потому что устал? — Сильно, — вздыхает Тэхён. Чонгук задумчиво поджимает губы, смотря на его лицо. Тэхён смотрит далеко, за горизонт. Почувствовав на себе взгляд, мужчина медленно поворачивает голову. Чонгук любуется им при золотом свете фонарей и не сразу замечает, что тот пристально смотрит на него в ответ. Гид отворачивается, делая вид, что наблюдает за небом. — Сегодня было интересно, верно? — спрашивает Чонгук, скрывая улыбку ладонью. — Да, — шёпотом соглашается Тэхён, поднимая взгляд. Небо сегодня особенно тёмное. Звёзды так отчётливо видны. И на улице, вроде, холодно так, что при выдохе выходит клубок дыма. Однако щёки Чонгука наливаются алым. И ему жарко. Впрочем, как и Тэхёну. Guide J: Он такой хороший и вежливый. А ещё богатый. И красивый. И пахнет вкусно.

NJ: Когда ты успел его обнюхать? Два дня прошло.

Guide J: Просто запах. Ничего такого!

NJ: Держи дистанцию.

Guide J: Я держу!

Тем временем.

Kim Taehyung: Мой гид держится так близко. Я начинаю волноваться.

Park Jimin: В каком смысле? Чонгук чувствует себя странно. В отеле места, где можно позавтракать, четырёхместные, поэтому утром к ним с Тэхёном всегда мог присоединиться какой-то иностранец и, в принципе, сломать атмосферу уединения. Сейчас же, когда они в ресторане, всё выглядит и чувствуется так приватно, когда вокруг ни одной души и их отделяет всего метр. Чонгук не может смотреть куда-то в сторону, постоянно возвращая взор к Тэхёну. Мужчина тем временем внимательно смотрит на него. Гид осторожно принимается за стейк. — Не будешь? — спрашивает Тэхён, взяв в руки бокал. — Ах, нет, — качает головой, — спасибо, — гид улыбается. Тэхён пожимает плечами, поднимая брови. Он поворачивает голову в другую сторону, разглядывая интерьер. Чонгук стучит приборами по тарелке, когда нарезает мясо. Гид напевает какую-то мелодию, головой размахивая в такт. Чонгук заканчивает нарезать, поднимая свою тарелку. Тэхён удивлённо смотрит на гида, когда Чонгук меняет местами их стейки, взяв себе ещё не нарезанное мясо. — Что ты делаешь? — спрашивает, оперев лицо руками. Он смеётся, наблюдая за парнем. — Устраиваю комфорт, — качает головой Чонгук, улыбнувшись. — Кстати, тебе нравится еда в отеле? Там, наверное, шеф-повар поменялся. Такие себе блюда, по сравнению с кухней этого ресторана, к примеру. — Не знаю. Мне понравилось, — пожимает плечами Тэхён. Он не успевает добавить «но мы можем найти и другое место, если хочешь». — Правда? — поднимает брови Чон. — Ну тогда всё нормально. — Всё не так хорошо, если тебе не нравится, — Тэхён хмурит брови, следя за выражением лица гида. Чонгук поднимает к нему взгляд. Его глаза такие изумлённые. — Я ценю твоё внимание к моему мнению, но это не должно переходить границы. Над их столом будто повисает облако неловкости. Внезапно вся тишина вокруг проходит сквозь них. Чонгук смотрит в глаза Тэхёна, сглатывая. Он виновато опускает взгляд к тарелке. — Это моя работа, — отвечает Чонгук. — Я должен считаться с твоим мнением. Это входит в мои обязанности. Тэхён прикусывает нижнюю губу. Он прихватывает губами край бокала, отпивая вино. Вязкое чувство, когда сладкий привкус уже поперёк горла стоит. Тэхён пытается сглотнуть, но у него не получается. Он опускает взгляд к стейку, который Чонгук для него нарезал. Поначалу этот жест был таким милым, взбудоражил всё внутри Тэхёна, но сейчас он осознаёт, что, возможно, Чонгук так для всех делает. Устраивать комфорт — это тоже его обязанности. — Ты хоть что-то делаешь искренне? — спрашивает Тэхён тихо. В тишине его слова звучат так режуще и грубо. Чонгук вздрагивает. Он осторожно прожёвывает во рту мясо. — Нет? Ничего? — Тэхён, — гид поджимает губы. — Я не хочу тут сидеть, — внезапно говорит он. — Я вижу, что ты голоден и наслаждаешься едой. Что, если я скажу, что не хочу есть? — Хорошо, мы можем пойти прямо сейчас куда-то ещё, — вздыхает Чонгук. Он рассеянно опускает глаза к еде. Тэхён цокает языком, отворачиваясь. Чонгук сглатывает, шмыгая носом, и прикрывает глаза, доставая кошелёк, чтобы расплатиться. Он поднимает руку, подзывая официанта с улыбкой на лице. Тот, подойдя, видит, что блюда недоедены. — Could I have the bill, please? Тэхён встаёт со стола, передавая карту официанту. Тот удивлённо принимает от него протянутое, переводя взгляд на Чонгука. Гид пожимает плечами, покачав головой. Тэхён направляется к выходу, ничего больше не говоря. Чонгук вздыхает для профилактики, успокаиваясь. Он выходит к Тэхёну с лёгкой улыбкой на лице, поинтересовавшись: — Куда хочешь? Я могу… — В отель, — чеканит Тэхён. Гид поднимает брови. Он согласно кивает. До отеля они доходят в полном молчании. Guide J: Дополнение к заметке №27 для Намджуна — как не плакать? Не плакать. Конец заметки №27.

***

Guide J: Доброе утро! Мне подождать Вас внизу?

Kim Taehyung: Чонгук. Есть таблетки?

Guide J: От головной боли?

Kim Taehyung: Да. Откуда знаешь?

Guide J: Оу. Я… это… ну, спросил! У сотрудников! Не вините их! Это я надавил! И у меня нет таблеток от головной боли, но я могу сварить суп от похмелья. И я вчера ночью договорился с кухней, что могу позаимствовать гостевую часть. Не спрашивайте, почему я это планировал ещё вчера ночью. НЕ СПРАШИВАЙТЕ!

Kim Taehyung: Хорошо… Спущусь к тебе. У меня всего один вопрос.

Guide J: Какой?

Kim Taehyung: Почему ты снова на «Вы»?

Guide J: Ну…

Kim Taehyung: Я прошу прощения за грубость. Правда. Надеюсь, это не отталкивает тебя. Я просто не привык к тому, что мне так часто потакают. Не привык, так как я сам люблю заботиться о других.

Guide J: Оо… жду. НУ ТО ЕСТЬ! Я жду Вас внизу. Тебя! Я жду тебя внизу! Умоляю, я ничего не имел в виду.

Kim Taehyung: Я понял.

Guide J: Хорошо.

Переходим в чат Чонгука и Намджуна.

Guide J: ЧТО ОН ПОНЯЛ? ОН ВСЁ ПОНЯЛ?

NJ: Никогда не начинай разговор с середины!

Тэхён медленно идёт в нужную сторону. Он потирает виски пальцами, стараясь унять головную боль. Даже чувствуя всё это, Тэхён не мог не улыбаться от мыслей о недавних сообщениях. Он прислоняется лбом к косяку двери, наблюдая за Чонгуком, который орудует на столе с овощами. Гид выглядит таким уютным, комфортным и милым. Тэхён держит тишину, не ломая эту волшебную картину. Однако даже тогда, когда Чонгук всё же замечает наблюдателя, то добродушно улыбается, говоря: — Что стоишь? Проходи. Тэхён действительно чувствует тепло внутри, что стекает начиная от горла с каждым сказанным словом мёдом, проходит по венам, заставляет кровь бурлить сахаром и карамелью обмазывает пальцы. Он цепляется за всё, за что держится. Его ноги неустойчивы, когда он наблюдает за Чонгуком. И то ли дело в том, что Тэхён слишком сильно сейчас в чувствах, то ли в похмелье, но какой бы ни была причина, он в итоге всё равно получает одинаковый исход — Чонгук смеётся. Смеётся звоном движения бабочек. А бабочки разве звучат при полёте? Вроде бы нет. Однако Тэхён это «слышит», потому что чувствует. Чувствует сердцем, внутри, под желудком, выше сердца, в лёгких и с каждым выдохом, когда произносит имя гида. — Чонгук, — вырывается непроизвольно. Чон смотрит на него, поднимая брови, мол, да, я слушаю. — Сегодня в Лувр, Чонгук? — спрашивает Тэхён, смакуя имя на вкус. У него сладкое имя. — Да, Тэхён — Чон улыбается, передразнивая в ответ. — И сходим в храм. — Храм? — уточняет Тэхён. — Да, храм. Есть храмы-музеи, куда нужно ходить, чтобы послушать на английском длинную речь. Они там интересно рассказывают, но беда в том, что их мало кто из корейцев понимает, — гид пожимает плечами. — Мы сходим в храм, где всё можно самому общупать, увидеть, изучить. Это интереснее! А ещё там забавный отец, который в прошлом был комиком и, — Чонгук берёт кусочек моркови, протягивая Тэхёну. Тот тянет подбородок вверх, открывая рот и осторожно обхватывая губами кусок, — и это очень… завораживающе, — заканчивает гид, выдохнув. — Точнее, там забавный отец Георгий и он милый, — смеётся Чонгук, мотая головой. — Вкусно? — Да, — Тэхён кивает. Морковь, на самом деле, совершенно обычная. Голова Тэхёна всё ещё болит. Но мужчина больше не потирает виски пальцами и не корчит мученическое выражение лица. Чонгук выглядит счастливым. Этого Тэхёну, как ни странно, достаточно, чтобы почувствовать себя намного лучше.

Yoona — Amazing Grace

Чонгук закрывает глаза, прислушиваясь к льющейся хором детских голосов музыке. Маленькие ангелочки, держа в руках поредевшие тёмные книжки, поют молитву. Их звонкие ноты пролетают по всему храму, огибая высокие золотые потолки. Гид редко попадал сюда именно тогда, когда проходит день будних песенных молитв. Чонгук поворачивает голову, отвлекаясь от песни, чтобы найти взглядом своего туриста. Тэхён до этого стоял у иконы, внимательно смотря на витражи и пытаясь прочитать, что там написано. Чон удивлённо вскидывает брови, когда не видит мужчину рядом с собой. — Тэхён? — шёпотом зовёт его Чонгук, развернувшись. Он поворачивается вокруг своей оси, смотря на лица всех людей. Знакомых янтарных очей не видно. Гид выходит из главного зала. В длинном коридоре пусто. Чонгук уже достаёт телефон, чтобы позвонить ему. Он набирает номер Тэхёна, попутно направляясь по маленьким камешкам на полу в сторону мест, где они уже побывали. Там, как помнит гид, был туалет. Однако проходя мимо зала венчания, Чонгук внезапно останавливается. Он возвращается, заглядывая через маленькую щель на знакомую фигуру. Тэхён стоит у оргáна, осторожно прикасаясь к его тёмному основанию. Он стучит пальцами по гладкой поверхности, вставая с краю. Тэхён поднимает руку, разминая кисть. Чонгук почему-то шумно сглатывает, будто сейчас произойдёт кое-что страшное. Тэхён опускает пальцы на клавиши, с двух нажатий определяя, где какие ноты. У гида перехватывает дыхание, и лёгкие трепещут. Тишина так медленно разбивается тонкими, звонкими звуками оргáна. Чонгук улыбается, прислонившись затылком к косяку двери и вслушиваясь. Чон поворачивает голову к коридору, чтобы закрыть дверь. Внезапно гид видит, как к залу проходит знакомое лицо. — Oh, Jungkook! My so- Чонгук шикает, останавливая поток радостных криков отца Георгия. Тот замолкает, закрывая рот ладонями. Чон поворачивает голову обратно к туристу, поднимая плечи, будто боится чего-то. Тэхён их не замечает, продолжая ломающуюся нотами музыку. Георгий заглядывает через плечо Чонгука на то, что так привлекает взор гида. Отец щурится, улыбаясь. Чонгук так влюблённо смотрит на мужчину, продолжая тянуть уголки губ всё выше и выше, иногда опуская их, потому что моменты трогают его сердце. И завораживают. — Your love, — говорит отец Георгий. Чонгук поворачивается к нему, удивлённо поднимая брови. Гид вздрагивает, рассмеявшись и отрицательно качая головой. Отец на это отмахивается в ответ, резко открывая дверь зала настежь. Тэхён вздрагивает от шума, тут же отпрянув от музыкального инструмента. Чон виновато прикусывает нижнюю губу. Георгий с поднятыми руками приветствует нового знакомого. Чонгук с лёгкой улыбкой на губах наблюдает за тем, как святой отец продолжает активно пожимать руку Тэхёну, быстро тараторя что-то на французском. Ким с непонимающим выражением лица смотрит то на мужчину, то на гида, пытаясь понять, что происходит. Тэхён вместо ответа слышит смех Чонгука. К сожалению или счастью, этого ему достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов и улыбнуться в ответ. — When feelings are incredibly beautiful, they shine, — отец улыбается. — It's fine. I see these feelings. They are innocent and beautiful, like unopened buds. Take care of that feeling. Чонгук внимательно слушает отца Георгия, продолжая смотреть в его яркие голубые глаза. Тэхён идёт к двери. Он разворачивается на секунду, чтобы проследить за тем, что гид идёт за ним. Чонгук улыбается, говоря отцу довольно слышимо: — I will remember that.

Kim Taehyung: В храме мне понравилось больше, чем в Лувре.

Guide J: Серьёзно? Я учту это.

Kim Taehyung: В чём учтёшь?

Guide J: В дальнейшем путешествии. Хочешь чего-то оригинального? Мы могли бы не идти по намеченному маршруту и немного свернуть.

Kim Taehyung: Немного свернуть?

Guide J: Скажем… выйти в деревню?

Kim Taehyung: Деревню? Это прямо… деревня-деревня?

Guide J: В каком смысле?

Kim Taehyung: Как если бы мы спали на стоге сена?

Guide J: Нет! Умоляю, нет, конечно!

Kim Taehyung: Тогда ладно. Деревня. Я согласен.

Guide J: Хорошо.

Чат с Намджуном.

NJ: Как там?

Guide J: Мы в Овер Сюр Уаз. А я прямиком в любовь.

NJ: О боже…

BTS — Propose

Чонгук смотрит через окно автомобиля на проплывающий линиями город. Так странно прямо сейчас ехать на такси, а не сидеть в душном автобусе; ловить чудесное молчание с Тэхёном, а не слушать жизненные рассказы туристов. Не то чтобы антитеза данных примеров разделяет плохое и хорошее. Для Чонгука необычно ощущать то, что в любом случае он может обратиться только к Тэхёну и знать, что в таком же любом случае он в собеседнике найдёт только Чона. Все передвижения становятся такими лёгкими. На самом деле, это так упрощает жизнь. Чонгук не напрягается с одним туристом. Наверное, по этой причине гид слишком расслабляется и даёт случиться непоправимому. Сейчас, смотря на Тэхёна в отражении стекла окна, Чон чувствует, что ему невероятно тепло внутри. — Расскажи что-то, — говорит Тэхён, откидывая голову на спинку сиденья. — Дорога долгая, наверное. — Не совсем, — Чонгук улыбается, повернувшись к нему. — Но я могу что-то рассказать… мм, — парень задумывается, поднимая взгляд. Он хлопает глазами, очаровательно постукивая указательным пальцем по подбородку. Тэхён умилительно закрывает глаза, поморщив нос от того, что захотел смеяться. — У меня столько всего в голове, на самом деле. Всё вылетело прямо сейчас, — Чонгук вздыхает, смотря на Тэхёна. «Тоже не могу думать нормально», — размышляет Тэхён, ловя взгляд чёрных звёздных глаз с лёгкой улыбкой. Неважно, о чём Чонгук говорит или молчит, пока он смотрит — всё вокруг Тэхёна становится таким размытым и будто одним фоном для существующего перед его взором одного очаровательного гида. Чонгук что-то вспоминает, говоря тихо, чтобы не беспокоить таксиста. Он рассказывает, но Тэхён совершенно не улавливает о чём речь. Чонгук видит поначалу затуманенный взгляд янтарных глаз, потом уже улавливает улыбку, которая с лица Тэхёна так и не спадает. Чон говорит какой-то несусветный бред, но Тэхён не удивляется, продолжая кивать, мол, продолжай. Гида это совершенно не обижает. Мужчина в этот момент выглядит таким завороженным, продолжает невинно хлопать глазами и делать вид, будто внимательно слушает, хотя больше Тэхён всё же видит и изучает. Глаза Чонгука бегают по его лицу. Это именно тот момент, время, когда взгляды сталкиваются в тишине и расстояние кажется таким нерастяжимым. Чонгук сглатывает следом за Тэхёном. Выдох, такой шумный и резкий, кажется гиду слышимым даже таксисту. Тэхён облизывает губы, будто ловит и вкушает гуляющую в салоне автомобиля мысль. Гид чувствует в этой тишине то невероятное всепоглощающее ощущение, которому не может противиться. Чувство, когда кажется, что сердце примагничивается к рёбрам и бьёт прямо по грудной клетке, сбивая ритм. Чонгук слышит биение в ушах глухим стуком. Эти звуки словно закрывают ладонями всё. Ту-дум. Чонгук опускает взгляд с глаз Тэхёна на его губы. Тэхён шумно сглатывает, следя за промелькнувшим жестом приглашения на дальнейшие действия. Чонгук тихо выдыхает, сжимая пальцы в кулак. Он поджимает губы, осторожно наклоняя голову вперёд. Тэхён уже поднимает руку, чтобы накрыть ладонью щеку гида, как машина резко затормаживает. Парни тут же отводят взгляды. Чонгук натягивает радостную улыбку, смотря в зеркале заднего вида на водителя. — Arrivèrent, — говорит француз. — Thank you. Чонгук расплачивается, выходя на улицу. Смотря в сторону Чона, Тэхён видит и в его взгляде смущение. Для гида всё очевидно, он никогда не борется с этим чувством внутри. Парень улыбается, машет ему идти за ним. Тэхён ощущает себя странно. До жути хорошо, что кажется, будто ударив себя по груди, он пробьёт сердце насквозь. Даже чувства не проглатываются и оседают на щеках румянцем. Хрупкое и лёгкое ощущение блаженства, когда он видит звёздные глаза Чонгука. И чувствует счастье.

Sumi Shimamoto — Country Road

Дорога, ведущая к оживлённому рынку, видна отчётливо только из-за того, что на широкой линии с двумя углублениями от шин машин или колёс тележек не растёт трава. Шуршание деревьев из-за прохладного ветра до сих пор, как шёпот природы разносится, отталкиваясь от стволов. Свет солнца виден лишь изредка, когда ветки не прикрывают обозрение на небо. Из-за этого кажется, будто сверху очень яркие звёзды наблюдают. Днём. Чонгук внимательно высматривает всё у входа в эту своеобразную арку перед полем. — Подожди, — говорит Тэхён, остановившись на одном месте. Он поворачивает голову вправо, смело ступая в сторону от дороги. Чонгук тоже останавливается, но идти за мужчиной не спешит. Тэхён проходит пару шагов, опускаясь на корточки рядом с каким-то кустом. До этого они проходят всего десятки шагов от места, где стоял дом Винсента Ван Гога, который они не посетили, но понаблюдали со стороны, поэтому Чонгук и не настораживается. Тэхён встаёт с корточек и разворачивается резко, отводя руки за спину и смотря на Чонгука со смущённой улыбкой. На его щеках яблочный румянец появляется так стремительно, будто окрашивается закатное небо. Тэхён возвращается на дорогу, поджимая губы, видимо, не зная, что и как сказать. Чонгук смотрит на него тоже смущённо, до конца не догоняя, что тот прячет за спиной и почему всё это настолько неловко ещё с первых минут. — Эм ну, — начинает Тэхён, поднимая одну руку, и поправляет ворот жакета, бегая взглядом по дороге, по траве, по кронам деревьев и веткам, лишь бы не смотреть в глаза Чонгука. — Вот, — говорит, поднимая другую руку, и сам отворачивается вбок, чтобы даже случайно не увидеть взгляд Чона сейчас. Ромашка. Жёлтая, яркая ромашка с решётчатой более тёмной серединой. Чонгук настолько удивляется резко поднятой руке мужчины с прижатым пальцами тонким стебельком цветка, что забывает раскрыть рот. Поначалу накрывшее смущение, заставляющее сердце забиться чаще, а лицо вспыхнуть ярче, чем помидоры, Чонгук принимает так по-новому, потому что никогда так сильно, до дребезжащих в горле слов, не радовался. Он поднимает руку и обхватывает цветок у основания, вытягивая из пальцев Тэхёна. Тэхён опускает руку, а другой собственное накрывает покрасневшее лицо. — Спасибо, — говорит Чонгук, счастливо улыбаясь, пытаясь скрыть радость тоже, потому, что ему кажется, что счастлив он слишком откровенно и видно. Чонгук принюхивается к ромашке, вдыхая глубоко настолько, что невидимая пыльца попадает в нос. Он забавно морщит нос, чихая. Три раза. Подряд. Тэхён от этого чуть ли не выпадает на месте, выдыхая шумно. Он морщится тоже, но умилительно. Внутри всё бабочками разлетается. Что делать с этим чувством: Тэхён не знает. Он может только повиноваться зову сердца. — Идём? — Да, кстати, — начинает гид, чтобы сказать что-то про гостиницу. Однако, смотря на красивую картину полей с колосьями, чувствуя аромат свежего хлеба, видя Тэхёна перед собой, Чонгук решает, что лучше не ломать момент. — Что? — Ничего, — Чонгук качает головой. Он кивает, направившись по дороге за Тэхёном, то и дело опуская взгляд к груди, где в кармане покоится маленький подарок. Ромашка. Прямо у сердца. Усиливающийся ветер порывом опускается на поле, заставляя высокие ростки подсолнухов наклоняться в сторону. Лепестки тихо шуршат, иногда выбиваясь из цветка и взмывая вместе с ветром, создавая жёлтые маленькие «ураганы». Есть ли место, где сияние солнца застывает и хранится даже в самые пасмурные дни? На поле падает тень белоснежных, густящихся облаков, но подсолнухи остаются яркими, наполняя поле светом, что от исходит жёлтого оттенка, подобно дневному светилу, застывшему на земле. Лепестки, которые летят вместе с порывами рядом, искрами разлетаются, создавая золотой карнавал. Тэхён вдыхает запах, витающий в поле. В груди что-то сжимается от этого вдоха, будто вместе с приятным ароматом леса, цветов и свежести полыхает сердце, на секунду переставая биться, чтобы дать ощутить волшебство этого места. Чонгук поворачивает к Тэхёну голову, внимательным взглядом проходится по всему лицу парня, читая эмоции, что наполняют сейчас его до краёв. Он не может сдержать улыбки. И даже не пытается спрятать сейчас в ладони смущение и радость, что накрывают его. Просто момент кажется таким, когда совершенно не хочется смешивать его со скрытностью. У Чонгука такое чувство, будто это восхищение, это сияние в карамельных глубоких глазах Тэхёна вызвал именно он, когда принёс на это солнечное поле. Чонгук протягивает руку Тэхёну, ступая через подсолнухи, чтобы пройти дальше от леса к деревушке, к рынкам. Мужчина смотрит на него, на его руку, снова на Чонгука, потом снова на руку. Чон подмахивает пальцами, чтобы мужчина так долго не думал. — Пошли, — говорит Чонгук, улыбнувшись ещё шире. Тэхён чувствует себя пьяным из-за этого. Пьяным не от скисшего винограда. Тэхён пьян от улыбки человека, будто вкушает вместе с его радостью запретный плод, будто жадный до этих невероятных чувств, продолжает, продолжает, продолжает. Продолжает смотреть, чувствовать, желать, хотеть. Испивает ненасытно всё, что даёт ему Чонгук, всё, что позволяет. Испивает до дна, не оставляя и капли, давая всему разлиться приятной негой, что внутри по груди будет стекать водопадом. Тэхён берёт всё, соглашается на всё, идёт на всё. Он действительно пьян. Тэхён поднимает руку и осторожно касается пальцами ладони Чонгука. Гид, как только чувствует невесомое касание тёплых рук мужчины, тянет его на себя, крепче сжимая пальцы своими. Оба чувствуют, как от одного касания, будто током что-то прошибает, будто бьёт момент по сердцу. Не хочется отпускать его. Чонгук краснеет, прикусывая нижнюю губу, стараясь не слышать в ушах стук собственного сердца, который подобно шаолиньскому гонгу бьётся громко и с последующим дрожанием. Когда они уходят с поля, Чонгук немного смелеет и переплетает с Тэхёном пальцы. Переплетает и забывается в этом чувстве, пинает смущение внутри, улыбаясь счастливо, когда Тэхён сжимает пальцы и прижимает ладонь к ребру, под локоть пускает руку Чонгука, и пододвигает тем самым парня ближе к себе. Ближе. Между ними падает одна тяжёлая стена.

IU — Love Poem

Улицы деревни живые даже с наступлением вечера, разгораются огнями восковых свеч. Дорога сужается в стенах, спускаясь лестницей с высокого склона. Из-за своеобразного коридора из кирпичных домов, проходя по ступенькам к центру города, Чонгук и Тэхён случайно заглядывают в раскрытые окна трактиров. Там охровые цвета огней, переливающиеся издалека бликом солнечного света, деревянные столы, набитые едой и картами. Внутри ночных заведений стоит неумолкаемый шум, в улицы выходит громкий смех. Гид улыбается, наблюдая за ними. Он сжимает пальцами руку Тэхёна, поворачивая к нему голову. — Мы могли бы поесть, но в таких местах покоя не дадут, — поучающе начинает гид, поднимая правую свободную руку, чтобы указательным пальцем закрепить слова как правило. — Я и в Сеуле в такое заведение не зайду, — Тэхён сжимает руку Чонгука сильнее, опять сгибая локоть, чтобы гид прижался к нему плечом. Тот так и делает, закрывая глаза. — Вот и хорошо. Они идут по улицам очень долго, говоря полушёпотом о чём-то. Всё это время Чонгук крепко сжимает пальцами руку Тэхёна, не выпуская ни на секунду. Ким совершенно не против прицепиться так на ещё лишнюю неделю. Чонгук, когда ловит взгляд его ясных карамельных глаз, смущённо улыбается, опуская голову и поджимая губы. Он поднимает руку, чтобы скрыть покрасневшие уши. Биение его сердца, что от тела отходит по кирпичным стенам, слышится и Тэхёну. Такое возможно? Невозможно. Но если представить всё так, что в каждом смущающем моменте Тэхён чувствует эти ощущения на себе дублями, проводя через себя все эмоции на лице Чонгука, это вполне возможно — видеть раскрытое сердце и его дрожание. Очаровательная улыбка трогает тонкие губы Чонгука. Гид останавливается у одного домика, указывая на еле заметную вывеску о том, что это место для ночлега туристов. Тэхён щурится, пытаясь разглядеть надпись. — Разве они не закрыты? — спрашивает, поднимая брови. Чонгук всё равно идёт к входу. — Это же гостиница. Не должны быть закрыты, — говорит гид. Он поднимается по лестнице, оказавшись у массивной двери небольшого гостиничного домика. Чонгук осторожно стучится в дверь. Тэхён стоит рядом, смотря на двор. Свет в окнах горит. Когда парень не слышит реакции, он поднимает руку, чтобы настойчивее постучать. Тэхён замечает открытый сарай, потянув Чонгука за собой. И вовремя, потому что гид не успевает ещё раз постучать. Темноглазый удивлённо смотрит на мужчину. Тэхён улыбается, указывая на освещённое луной место, в котором находились запасы сена для коров и лошадей. Пожухшие и пожелтевшие колосья сияют в темноте. — Серьёзно? Ты действительно этого хочешь? — спрашивает Чонгук. Тэхён прикусывает нижнюю губу, наблюдая за выражением лица гида. — Я сумасшедший, мне плевать, где, но удобно ли для тебя… — Да, — Тэхён коротко перебивает словесный поток. Чонгук чувствует бурлящий в крови адреналин, опасность. Он с каждым шагом на пути к этим сказочным моментам ощущает себя в невесомости. Словно всё до этого путешествия было однообразным, скучным, серым, а сейчас — это ночи в красках, обиды, радость, утро с фруктами, невыпитое вино, Эйфелева Башня на ладони, расступающиеся золотые коридоры Елисейских полей. С Тэхёном каждый шаг несёт за собой что-то противоречивое, но такое нужное. Ким заходит в сарай, оглядываясь вокруг. Это огромный пустой сарай с сеном на полу. У дверей стоят вилы и грабли, видимо, предназначенные для того, чтобы вывозить отсюда добро. Чонгук принюхивается, чувствуя свежий запах травы. Он выпускает пальцы Тэхёна из своих, чтобы навалиться спиной на мягкий стог сена, находя удобное положение, чтобы лежать и наслаждаться отдыхом. — Подвинься, — Тэхён опускается на корточки. — Ах, тут слишком хорошо, — заявляет Чонгук, отрицательно мотая головой. Он закрывает глаза, имитируя сон. Тэхён накрывает ладонью его колено, другой рукой опираясь о поверхность сена и нависая над Чонгуком. Гид тут же открывает глаза. Он хлопает веками, глубоко выдохнув раз, после переставая дышать. Тишина, что проходит со звуками ночи, неугомонных сверчков и людских криков на улицах, будоражит сердце. Между Тэхёном и Чонгуком ничего не стоит и нужно лишь одно действие, чтобы разрушить последнюю оболочку, что разделяет их от ненасытных касаний и слов симпатии. Всё в Чонгуке дрожит так, словно в его организме начинается многобалльное землетрясение. Чонгук выдыхает шёпотом: — Тэхён. — Да, — наклоняется ближе к его лицу. Его янтарные глаза в ночном свете сияют как очи хищника, как драгоценные камни, как сокровища. Чонгук поднимает руку, касаясь ладонью щеки Тэхёна. Мужчина выдыхает таким же шёпотом томное: — Чонгук. — Да, — гид шумно сглатывает. — Дыши, — говорит Тэхён. Он поднимает уголки губ, следя за сменяющимся выражением лица Чонгука. Сначала Чона настигает удивление, потом секундный смех, сменяющийся обидой, а после тот начинает дышать, будто выныривает из воды. Чонгук улыбается. Улыбается каждую секунду, когда находит удобное положение для сна и, шёпотом говоря что-то о ночном Париже, устраивает голову на плече Тэхёна. Улыбается, когда чувствует, как Тэхён его к себе тянет, поглаживая ладонью спину, а за ней и плечи. Вокруг витает атмосфера деревенской французской ночи, запах свежескошенной травы с солнечных полей. Этого Чонгуку достаточно, чтобы запомнить потаённое место во Франции как самое романтичное. Несмотря на то, что они не на том мосту в центре города с обилием цепей, Чонгук сейчас сцепляет своё сердце замком и закрывает его на ключ, оставляя воспоминания тут. Навсегда.

Kim Taehyung: Я хочу оформить тут визу. И украсть человека.

Park Jimin: Так. По порядку. Чонгуку кажется, что прошла целая вечность с момента, когда они ступают в земли Франции, но одновременно со всем быстротечность времени даёт о себе знать. Этого времени недостаточно, чтобы снова смеяться в полный голос, чтобы насытиться прикосновениями и словами, чтобы нагуляться вдоволь и оставить новые воспоминания об улицах Парижа. Этот шестой день был бесконечным, наполненный смехом, который эхом до сих пор звучит в голове колокольчиками. И любовь. Невинная, яркая, быстрая любовь, рождённая трепетными моментами. Чонгук и Тэхён стоят у моста, держась за перила, подставляя лицо ветру и чувствуя бьющие порывы. Вокруг шум ночного Парижа, огни, что отражаются золотом на глади воды. Было невероятно и до стучащих зубов холодно, но внутреннее тепло согревало. Чонгук тёр руки часто, сжимая и разжимая кулак. Он прислоняется локтем о перила. — Если мы не поспим сегодня, то завтра даже сил не будет, — говорит Чон с улыбкой, выдыхая на ладони горячий воздух. Тэхён поворачивает к нему голову. Он внимательно смотрит в лицо гида, снова находя его черты такими милыми и красивыми. — Не хочу спать, — тихо говорит Тэхён, отвернувшись и продолжая смотреть вдаль. Чонгук кивает, соглашаясь. Он опускает голову вниз, держась за бетонное основание перил, выполненных в античном стиле. Сердце так сильно бьётся. Гиду кажется, его грудная клетка сейчас заимеет дыру, и оттуда просочатся все чувства, которые словами не могут вырваться. — Я никогда не забуду этот отдых, — шёпотом говорит Чонгук. — Этот тур. Тебя. Ни один момент не забуду. Он выдыхает. Что-то тёплое накрывает руку. Гид с удивлением смотрит на то, как ладонь Тэхёна поднимается вверх по руке, а потом снова опускается. Мужчина пальцами проводит по костяшкам на его кулаке, считая линии, а потом просто застывает так, не убирая руку, не двигаясь, останавливаясь во времени с этим теплом и ветром парижской ночи. Тэхён поднимает взгляд. Он смотрит прямо в глаза Чонгуку. Ох, это молчание, которое отзывается в сердце громом, будоража все внутренности до урагана невероятных чувств. Это молчание, что громче любого слова любви. Тишина для них прекрасна, потому что вместо звучания, оглашения своих эмоций, они оба видят всё, что нужно в глазах другого. В янтарных глазах, где с золотым морем плещется чувство всепоглощающей любви. Медовый вкус, который под языком чувствуется. В тёмных очах Чонгука, в омутах которых сияют звёзды счастьем. Это красноречивее «я люблю тебя», «я буду рядом», «я здесь». Тэхён опускает взгляд с глаз Чонгука на его губы. Тонкий привычный намёк, но какой он деликатный и порывистый сейчас. Чонгук выдыхает шумно, сглатывая. Тэхён делает всё так плавно и спокойно. Гид сжимает пальцами основание перил от волнения, когда мужчина наклоняется к нему и, накрывая щеку ладонью, тянет к себе, припадая к губам поцелуем. Ощущение, когда пожар с выдохами разгорается сильнее. Ощущение, когда губы трескаются от того, что их сминают так долго. Ощущение, когда под языком чувствуется сладкий вкус любви. По груди что-то стекает и застывает выше живота, будто находит чашу, куда выливаться. Но Тэхёну кажется, что и этой чаши не хватит. Всего его не хватит, чтобы описать всё то, что он чувствует и ощущает в тот момент, когда целует Чонгука, когда чувствует напор в ответ, ловит его смех и горячий выдох с запомнившимся на всю жизнь: — Je t’aime. Guide J: Я хочу ещё день. Ты можешь продлить тур?

NJ: Нет. Что случилось?

Guide J: Я хочу остаться в этом ещё ненадолго.

NJ: Чонгук. Мне не нравится такое говорить, но, может, не стоило заводить какие-то отношения, когда человек буквально отдыхает в другой стране, освобождённый от своей привычной жизни? Это называется курортный роман. И он заканчивается, когда границы возвращаются.

Guide J: Ты жестокий.

NJ: Обещай, что прилетишь завтра без глупостей.

Guide J: Обещаю, хён.

NJ: Не расстраивайся. Такое бывает. Это не катастрофа. И это всегда проходит

Guide J: Дополнение к заметке №3 для Намджуна — не влюбляться в туристов. Точно не влюбляться. Конец заметки №3. У Чонгука сердце разбивается, когда Тэхён машет ему, направившись в зону вип внутри самолёта. Знаете, это довольно странное чувство, сжимающее горло до синеющих отметин. А горло, потому что Чонгук не может и слова вымолвить, не может противиться положению, не может сказать, что хочет всего, но только не отпускать тэхёнову руку. Когда Ларри подходит к нему, гид лишь кивает, мол, всё нормально и привет. Однако Чон невольно всхлипывает и закрывает лицо бейсболкой, стараясь не так сильно дышать. Чонгук никогда не считал себя такой большой размазнёй, но сейчас готов расплавиться на месте. Провалиться в сон Чонгук так и не смог. Гомон в самолёте, крики младенца, болтливые соседи мешали такой нужной тишине. Парень тяжело вздыхает, представляя себе то, как спокойно сейчас Тэхёну. И хоть на секунду, но именно эта новость успокаивает. Полёт выходит каким-то прозрачным. У Чонгука ощущение, словно части его души медленно сыплются с самолёта вниз. Будто только на границе Парижа он мог существовать нормально, цельным, открытым, настоящим. Гид кусает ноготь на большом пальце. Когда они прилетают в аэропорт Инчхон, всё в жизни Чонгука рушится как карточный домик. Знакомый воздух и холод родной страны не приносит никакого удобства. В турах Чонгук всегда скучал по Намджуну и по дому, но сейчас ему меньше всего вспоминается его хён и собственная квартира. Чон не может сдержать «пожалуйста, погоди», когда Тэхён забирает свой багаж. Ему остаётся лишь выйти из этого здания и испариться с привычным «надеюсь, ещё отдохнём вместе когда-нибудь». Тэхён с удивлением смотрит на него. — Почему у тебя такое лицо? — спрашивает он, мягко улыбаясь. Чонгук сжимает руки в кулаки, поджимая губы и закрывая глаза. Пусть это окажется сном. Он сейчас внезапно проснётся в том самом номере отеля гранд, и рядом будет лежать Тэхён, укутанный в одеяло. Тот бесконечный день повторится. Чонгуку так хочется. Но он распахивает глаза, а Тэхён всё так же странно на него смотрит. И он всё ещё должен уйти в свою жизнь. Чонгук робко тянет руку вперёд, осторожно касаясь пальцем руки Тэхёна. У Тэхёна горячая ладонь. Чонгук чувствует, как по телу проходят разряды тока, пробирающие до мурашек по спине. Чонгук накрывает руку Тэхёна ладонью и сжимает пальцы. Он не хочет поднимать голову, не хочет смотреть в ему глаза, не хочет увидеть там граничащее со злостью разочарование в Чонгуке. По сути, они ничего друг другу не обещали. — Можно? — спрашивает Тэхён шёпотом. Его голос звучит так близко, что Чонгук вздрагивает, поднимает голову, тут же зажмуриваясь, когда видит его. Чон чувствует, как на них смотрят, как цокают языком. Внутри парня всё растекается маслом, потому что дыхание Тэхёна ближе, чем положено, и ему неважно сейчас, что думают другие. Запах мускатного ореха дурманит. Чонгук сам тянется вперёд, сжимая руку Тэхёна в пальцах. — Мне кажется, я оставил там, в Париже, что-то личное для нас, — Чонгук сглатывает. Он лбом утыкается в лоб Тэхёна. От близости чувства током проходят по спине. Тэхён смотрит в звёздные тёмные глаза Чонгука. — Я здесь. — Я вижу. — Значит, ты ничего не оставил в Париже, — говорит Тэхён. Чонгук сглатывает снова. Его глаза бегут по тэхёновому лицу и так сияют. Чонгук не плачет, но его состояние, похожее на это, когда сердце трогает что-то настолько трепетное и успокаивающее. Парень прижимается к Тэхёну плотнее, скрепляя руки за его спиной и крепко обнимая. Для проверки любых чувств, даже если всё произошло в одно мгновенье, с одним взглядом, с одними моментами — всем, что в сердце выстраивало башни любви хрупкими кирпичиками, нужно время и жертвы. Тот фундамент, что был заложен так скоро и быстро, поднимает туман перед глазами, потому что ломается от любых сомнительных мыслей. И видя случайные, проскакивающие на один момент, казалось бы, пустые вещи, каждый из них находит это доказательством обмана. — Тэ! — кричит издалека девушка. Тэхён почему-то отзывается на крик и поворачивает голову, закатывая глаза, когда видит бегущую в их сторону Хёна. Тэхён цокает языком, прошептав тихое: — Дьявол. — Будто что-то пошло не по плану. Чонгук растерянно следит за лицом мужчины, спрашивая поникшим голосом: — Кто это? — А, моя подруга, — отвечает Тэхён. — Не знаю, что она тут делает. — Понятно, — Чонгук кусает нижнюю губу, отодвигаясь на пару шагов. Тэхён удивлённо смотрит на него. Гид сглатывает, смотря на подошедшую к ним девушку. На её пальце блестит обручальное золотое колечко. Она улыбается ему, кивая и говоря тонким голосом: — Привет, гид Чон! Муж о тебе все уши прожужжал. — Я пойду, — улыбается Чонгук. — Удачно добраться до дома. — Погоди, — Тэхён хмурится, хватая парня за руку. Тянет на себя. — Эй, ты спешишь куда-то, да? Ладно, — пожимает плечами, поджимая губы. — Позвони мне потом, хорошо? Чонгук хочет спросить «почему?». Чонгук хочет спросить «я буду вторым для тебя?». Чонгук хочет спросить ломаное и болезненное «точно подруга?». И то самое «ты не врёшь?». Потому, что всего произошедшего слишком мало для правды. Мало времени. Мало доверия. Мало информации. Мало моментов. Мало любви. И слишком много недопонимания.

Kim Taehyung: Ты закончил с делами? Так и не позвонил. Уже так поздно, но было бы отлично получить от тебя хотя бы одну весточку. Может, ты устал? Хотя и онлайн.

Guide J: Здравствуйте! Мы получили оплату за тур! Спасибо Вам за хорошие воспоминания в Париже — столице великой Франции. Если хотите отдохнуть в странах Европы, то обращайтесь в нашу туристическую компанию «Таро».

Kim Taehyung: Ты это серьёзно сейчас? Какого… чёрта… Ну, ладно. Как бы… Спасибо за тур! Всё, прощай, гид. Привет, Чонгук. Так ты хотел сказать? Или что? Эй. Не заставляй меня волноваться об этом. Я разве о многом прошу? Просто ответь мне нормально, что с тобой всё хорошо, и имею ли я возможность увидеть тебя завтра. Чон Чонгук. Ты читаешь и не отвечаешь мне. Это не смешно. Ты не берёшь. Не отвечаешь на звонки, хотя гудки идут. Я даже не понял, что я сделал не так. Вроде… последний момент, когда я видел твои глаза, был наполнен такой нежностью. Мы ничего не оставили в Париже. Так ведь решили? Но а как на самом деле выходит? Вот так? «Я не забуду. Этот тур. Тебя». Это были пустые слова?

Guide J: Ты только поэтому держишься?

Kim Taehyung: Соизволил ответить. В каком смысле «держишься»?

Guide J: Потому, что я обещал тебе, что ничего не забуду, ты пытаешься сейчас что-то исправить и уделяешь этому внимание?

Kim Taehyung: Нет?.. Потому что je t'aime, Чонгук. Окончательно и бесповоротно.

Guide J: Из-за таких слов я становлюсь слабым. Нет, я так не хочу. Но ощущение, будто готов согласиться.

Kim Taehyung: Как так не хочешь? Отношений не хочешь?

Guide J: Не хочу быть любовником?

Kim Taehyung: Каким любовником? Подожди. Что случилось?.. Я, хоть и стараюсь быть внимательным, всё же уставший от рутины мужчина, который с парнями никогда не контактировал в таком плане, так что я смело мог сделать что-то не так и даже не понять этого. Да какие там парни! Я и с девушками-то особо не старался. Я ни с кем так не старался, как стараюсь сейчас, строча всё сквозь нахлынувшие эмоции. И в моей скупой слезе виноваты ты и твоё недопонимание! Ненавижу, когда я что-то не понимаю. И тем более не люблю, когда меня обманывают. Ты меня обманывал?

Guide J: Нет. Погоди… В каком смысле ты нормально и с девушками не общался? А та подруга в аэропорту?

Очень драматичная пауза.

Kim Taehyung: Я тебе леща дам при встрече, глупый ребёнок.

Guide J: ПОЧЕМУ? Не бей меня! Я просто слишком ревнивый! Я не хочу делиться! Если это была твоя жена, а я — курортный роман, я всё пойму! Просто раз побывали и всё. МЫ ДАЖЕ НЕ СПАЛИ! О боже!..

Kim Taehyung: Чонгук. Её зовут Хёна. Её фамилия Пак. И она жена моего лучшего друга.

Ещё одна драматичная пауза.

Guide J: Понятно. Я глупый ребёнок.

Kim Taehyung: Не зли меня больше.

Guide J: У МЕНЯ ЕСТЬ ОПРАВДАНИЕ!

Kim Taehyung: Нет у тебя оправдания! Я напоминаю, что в моей скупой слезе виноваты ты и твоё недопонимание!

Guide J: Прости меня! Я сейчас сам расплачусь. Я приду к тебе с цветами…

Kim Taehyung: Нет. Но… Ладно. Какие цветы?

Guide J: Ромашки.

Kim Taehyung: Хорошо. Жду.

Тэхён устало потирает виски пальцами, ходя туда-сюда по гостиной, ожидая услышать звонкий гудок оповещения домофона о том, что кто-то к нему пришёл. Он пару раз хочет позвонить Чонгуку, но одёргивает себя, обнадёживая мыслями о том, что его мальчик слишком бесхитростный, чтобы врать о своих намерениях. И слишком искренний, чтобы не явиться прямо сейчас сюда. Тэхён засовывает руки в карманы домашних штанов, шаркая по полу тапочками. Когда раздаётся звонок в дверь, Тэхён разве что только руки к небу не возводит с шёпотом «наконец-то». Прошло порядком сорока минут, но всё же ожидание убивает. Тем более Тэхён сейчас в таких смешанных эмоциях, что руки чешутся: хотелось либо чего-то коснуться, либо что-то ударить. Чувство злости и умиления накрывает с головой. С одной стороны — это мило, что Чонгук такой «я очень ревнивый», а с другой буквально «какого чёрта?!». Тэхён открывает дверь. Парень стоит на пороге, прикрывая лицо букетом из ромашек. Тэхён совершенно не ожидал увидеть такую картину, поэтому поначалу удивляется, вздрагивая. Выпустив из пальцев ручку двери, Тэхён сглатывает. Мужчина тянет руку, опуская цветы. Чонгук выглядывает поначалу одним глазом, смотря на реакцию мужчины. Тэхён разве что только на цыпочки не встаёт, чтобы тоже взглянуть на него. — Не надо так смотреть, — выдыхает Чонгук, робко опуская букет. Тэхён в ответ поднимает брови, мол, действительно ли. — Не стоит? — Да. — Почему? А как я смотрю? — Будто я… будто я действительно очень глупый, — вздыхает Чонгук. — Прости меня. Просто люди так много говорят об отношениях, проверенных временем и я… потому, что это всего лишь неделя, я засомневался. А вдруг это всё было лишь на неделю? Я прокрутил все наши моменты в голове. Мне казалось, что я пропустил ту самую фразу. Пропустил момент, когда ты сказал, что не ожидаешь от меня большего. Тэхён закрывает глаза, усмехаясь. — Je t'aime. Он делает шаг к Чонгуку, поднимая руки и ладонями накрывая щёки Чонгука. Гид смотрит на него пронзительно, отпуская ромашки из рук. Обёртка с шуршанием падает на пол подъезда. Тэхён стоит и смотрит в глаза Чонгука, читая все проскальзывающие за секунду эмоции. Их так много. И это так красиво отражается в звёздных очах. Чон поддаётся вперёд, накрывая губы Тэхёна своими. Он поднимает руку, накрывая пальцы ладонями. Выдох. Это облегчение от мыслей о том, что ты сам себя накрутил, позволил всему растечься недопониманием. Когда человек не знает ничего о вещи, которую протянули ему, он не может в точности оценить в чаше весов её тяжесть. Пока ты не знаешь вес ни слов, ни чувств, даже при перевешивании этой вещи, ты будешь видеть всё так, будто перо тяжелее металла. Вдох. Чонгук усваивает урок из этого, извлекает для себя новую истину. И открывает Тэхёна с новой стороны, находя незнакомые черты, качества. Эта опасная близость, когда ты уже скрепил сердце нитями и завязал узел на конце чужой груди, однако так много не знаешь, столько всего ещё нужно узнать. Это не громкое и искреннее «я люблю тебя». Это je t’aime. Их контекстное признание. Французское начало их долгой истории с концом на том самом ромашковом лепестке. Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит.

mxmtoon — i feel like chet

— Тринадцать американо и один карамельный маккиато, — говорит Чонгук, держа губами листок с договором, из-за чего слова из него выходят с искажением на звонких согласных. Тем не менее в старбаксе его понимают, начиная суетиться над очередным большим заказом. Чон качает головой на вопрос девушки-бариста: — Вы стажёр? Гоняют? — Нет. Я повешусь галстуком, если буду все дни в году просиживать в офисе, — смеётся. Он удивлённо смотрит на то, как девушка мило хихикает, а после пододвигает к нему записной листок с ручкой, мол, запиши номер. — Эм, — теряется Чонгук, — у меня есть парень, — говорит он, отодвигая листок обратно. — Оу, — девушка неловко прокашливается. Она берёт заказы и передаёт ему, краснея. — Извините, — вздыхает. — Тринадцать американо и карамельный маккиато. Ваш заказ. — Спасибо, — Чонгук улыбается. — Вот, — оставляет визитку турагентства. — Обращайтесь, если что. Отдыхать и искать любовь — это к нам. Чонгук следит за тем, как циферблат часов пробивает отметку три. В компании сейчас будет перерыв. Чонгук смотрит на недельную планёрку внизу офисного здания, среди прочих команд находя нужный. На этот раз Чонгук подготовился к хмурым взглядам и полной тишине и морально, и физически. Поэтому, когда стоит перед нахмуренными офисными работниками, уже не ощущает себя настолько скованно, на автомате повторяя уже сколький раз выдаваемых слов об отдыхе, счастливых воспоминаниях, технике безопасности, общей стоимости всех услуг и примерном маршруте. — Такой вот примерный план вашего отдыха, — Чонгук разводит руки в стороны. — Пожалуйста, сообщите начальству, если не планируете отлучаться от работы, чтобы не было недопонимание нашего с вами расписания, — улыбается. Все молча смотрят на него. — Что же касается страховки… Чонгук вздрагивает, потому что сзади на его плечо что-то наваливается, а после кто-то грудью прижимается к спине. Офисные работники перед ним удивлённо смотрят на то, как гид сглатывает, разворачиваясь и тихо возмущаясь «люди же смотрят, Тэхён». Мужчина совсем об этом не беспокоится, проводя носом по виску Чонгука, шумно вдыхая его запах. Чимин рядом с ним пьёт кофе из пластикового стакана. — Несправедливо, что ты не ко мне, — шепчет Тэхён на ухо. — Я на работе, — протестующе мычит Чонгук, надувая губы. — И я сам себе не начальник, так что это не моё решение. — Намджун специально так делает? — Прекрати, — Чонгук улыбается, когда Тэхён обнимает его сзади, отвлекая. — Что касается страховки, — обращаясь к людям, — я думаю, что… Тэхён, не отвлекай, — вздыхает, но выглядит таким счастливым. — Улетаешь на неделю, а мне велишь ждать. Мне важна каждая минута, пока ты рядом, — шепчет Тэхён в ухо. Чонгук смущённо опускает взгляд. — Ладно, работай, — целует коротко в макушку, оставляя. Когда опускает руки, то не забывает погладить пояс. Чимин закатывает глаза, смотря на них. Он бурчит Тэхёну что-то, пока они собираются обратно в свой кабинет. Чонгук провожает его с улыбкой на губах, машет рукой, всё ещё до невозможно влюблённо смотря на улыбающегося ему в ответ Тэхёна. — Зайди потом в мой кабинет! — говорит Тэхён где-то с зоны лифта. — Ещё громче можно? — спрашивает Чонгук, прикусывая нижнюю губу, когда в ответ Тэхён действительно ещё громче просит зайти к нему после встречи с командой. Чонгук возвращается к офисным работникам с улыбкой и покрасневшими ушами. — Так вот. Страховка, да, — он качает головой. Люди переглядываются между собой, не веря, что перед ними действительно только что довольно серьёзный и не особо общительный начальник главного отдела дизайна разнежил какого-то гида до состояния, что тот сейчас лужей растекается прямо на месте, пока пытается объяснить условия страхования. Тэхён уходит со стаканом карамельного маккиато. Чимин говорит: — Хёна хотела сходить на двойное свидание. Спрашивала про вас. — Учитывая то, что она уже утверждает на стадии, когда спрашивает, — Тэхён цокает языком. — Ну можно. Чонгук любит свидания и Хёна. Это комбо. — Ты такой безотказный, когда дело касается твоего парня, — Чимин качает головой. Тэхён ему счастливо улыбается.

Перед финалом этой истории расскажите немного о себе. Кратко. Одними-двумя предложениями.

Kim Taehyung: Мне не так сложно сейчас работать. Есть кто-то, растормошивший мои серые будни. Это так спонтанно, но… я рад, что погружён в эту любовь.

Guide J: Я всё ещё люблю путешествовать. Однако в моём мире впервые появился кто-то, кого я с уверенностью могу назвать своим домом.