Это ради науки!

На улице идëт сильный дождь. Вспоминая, что еë любимая пианистка не взяла с собой зонт, когда она провожала еë, Аня бежала по лужам к музыкальной школе примерно в то время, когда заканчивались там занятия у лучика Лизы, примерно четыре часа дня. Когда Анюта прибыла на место, Лизок поникши смотрела на капли, стоя под козырьком. — Я бежала сюда как могла! — протороторила хозяйка зонта, пытаясь востановить дыхание. Музыкантка, как только взглянула на неë, была и рада тому, что принесли укрытие от дождя, и просто от того факта, что видит эту девушку. Но это не мешало заботливо-пририкательным тоном произнести: — Так холодно, а ты бежишь в одной кофте, так ещë и одежда вся промокла! Бежим скорее ко мне! — Да ладно тебе, Лизок, всë не так страшно. — а спасительница от дождя была на веселе. Ей было в какой-то мере приятно. — Ничего не знаю, бежим— проронила "мамочка", встав под зонт. Обе красавицы жили довольно далеко от этой чëртовой музыкальной школы, но все-таки к Лизе было ближе. Если же наша пианистка была невысокой, с блондинистыми, волнистыми волосами чуть ниже плеч, одета в белый, с узорами свитер и молочные джинсы, так ещë и хрупкого, девичьего телосложения, то наша промокшая мадам имела довольно высокий рост, тëмные, как мазут волосы чуть ниже ушей, так ещë и бежала она совсем налегке, в каких-то чëрных бриджах, чуть длинной ей тëмной футболке, при этом накинув какую-то совсем лëгкую кофту, сразу видно, надела то, что первое из шкафа упало. И не скажешь, что они одногодки, и что им по 14 лет. Каким бы странным не был их контраст, вместе они выглядели довольно мило и красиво. Добежав до подъезда и влетев в него, девочки послали подальше лифт, и бежали по лестнице на седьмой этаж. Аня на ходу закрывала зонт, ибо Лиза верила во всё эти приметы из разряда "зонт в помещении не открываем, беда случится". Залетев в квартиру, они разулись и прошли на кухню, по пути Анька чмокнула в макушку свою любовь. Девочки в больше, чем дружеских отношениях около полугода, пошло всë с того случая, как одна призналась другой в какой-то подворотне, чтобы их никто не видел, там же они впервые и поцеловались. Заварив по кружке кофе, музыкантка с молоком, а спасительный зонт без него, да и по крепче, девочки прошли в комнату блондинки. Разговаривали они обо всём да ни о чëм. —Слушай, а почему когда я прибежала, ты выглядела такой, поникшей что-ли? Всë в порядке? — Да ничего особенного, просто думала что делать с этим дождëм.— она немного помолчала, убрав кружку на прикроватную тумбочку, начала— А вообще, я повздорила с предподавательницей по хору, а-ля, она сказала что я фальшивлю, а мне этот хор нахер не сдался, да и эти песни отстой какой-то. Я возражала, что мне надо это плевать, и вообще, петь надо от души, а эта престарелая маразматичка оскорбила меня, наорала за моë мнение, и выставила из аудитории. А самое что меня убило, это то, что учительница по сольфеджио, которую я уважала, как увидела меня растроенной, и выслушав эту ситуацию, она сказала— пауза. Поджав к себе колени и обняв их, она продолжила. — что права эта хоричка. А на занятии фортепиано у меня жуть как тряслись руки, из-за чего я не могла нормально играть, итог, заниженная оценка. Я воспринимаю это очень близко к сердцу, для меня очень важна музыкальная школа... — на глазах Елизаветы уже блестели капельки. Анна, быстро убрав из рук кружку, обняла девушку, и стала успокаивать: — Тише, тише, спокойнее. Пошли эти две старые пизды нахуй, действительно, петь надо от души, а не по этим дурацким нотам, ты прекрасно поëшь. А ещë лучше ты играешь на фортепиано, и сама ты прекрасная. Я понимаю, как для тебя это важно, но послушай, твое мнение тоже важно, думаешь, все эти оперные певицы поют по нотам? Я считаю, что как раз-таки от души. Знай, я рядом, и в любой ситуации, я за тебя и против всех. — девушка обняла еë ещë сильнее. Тихое спасибо прозвучало куда-то в грудь. Девушки сидели в обнимку ещë около часа. Они отцепились только тогда, когда Лиза окончательно успокоилась. — Да, идут они на хер своих дедов. —проронила она. Допивая свой уже холодный кофий, девушки дальше беседовали обо всëм на свете. — Слушай, может сыграть что-нибудь? —любитель молочного кофе кивнула в сторону инструмента, что стоял у стены. — А почему бы и нет. После положительного ответа от своей половинки, Элизка села за инструмент. Как только она коснулась клавиш, комната наполнилась музыкой. Нюра же слушала мелодию более поверхностно, она больше всматривалась как бегают по клавишам эти тонкие пальчики. Они ей нравились всегда. Ну вот произошëл конец игры. После недолгих аплодисментов, слушательница взяла кисть музыкантки, стала еë аккуратно крутить в своих руках, расматривая каждый еë участок. — Нюр, тебе нормально? — с усмешкой спросила Елизавета. — Вроде, а что? — Анька поцеловала мыльную сторону ладони. — Это ради науки! — Не знала что ты увлекаешься наукой. — произнесла милки Вэй. — Просто, это, Как-то странно что-ли. — Мне похуй. — "учëнная" после детальнейшего осмотра кисти чмокнула отдельно каждую подушечку на всех пальцах своей любви. После сеанса они вернулись на кухню за кофе, и уже там продолжили свои беседы о всëм, о чëм можно и нельзя. Анька продолжала осматривать и гладить чужие руки, а Лиза начала привыкать, и немного подставлять руки.