Прикасаться к луне

— Генерал Циин Цюань Ичжэнь не слышит. В его голове кристальная тишина, пробиваемая лишь быстрым стуком собственного сердца. Остаться в живых, но какой ценой — он был слишком слаб, не смог сберечь человека, своё Божество, какой от этого теперь прок? Всю свою жизнь Ичжэнь только и умел, что драться, но в самый ответственный момент этого оказалось мало. Во время обучения вокруг него был один лишь хаос. По началу единственной его реакцией на дурные слова были кулаки. Его недолюбливали. Нужно было стать сильнее, дать отпор всем, кто идёт поперек его индивидуальности. Агрессия на агрессию, сила на слова. Только почему порой Циину казалось, что Инь Юй совсем не рад? После этого вопроса стало ясно, что с достаточной силой можно победить любого Небожителя — он готов дать отпор любому сквернослову, лишь бы Инь Юй не грустил. Сейчас на его руках остался один лишь пепел. Тишина противным звоном отдается в ушах — Генерал? Впервые руки Ичжэня трясутся, он лихорадочно водит руками по земле, собирая пепел. Не могло всё так закончится, но он мёртв — мысль об этом делает только хуже, бросая в ступор. Циин кричит, отчаянно цепляется за пепел, словно он мог вновь обратиться в живого человека — Бога или демона, не важно, главное целого и невредимого. Перед глазами пелена, в груди разрастается настоящий шторм, волнами распространяясь по всему телу, создавая чувство беспомощности. Он молил Богов, молил всех, кто мог бы помочь. Но никто не отозвался. ... Циин хотел услышать, что думает Инь Юй. Какие мысли его сейчас преследуют, что он ощущает. Какого это, быть призраком? И в ответ тишина. Огонёк неохотно, совсем безжизненно, — насколько это возможно уже в мертвом состоянии, — покружится и вновь осядет на дно. Циин всё время носит с собой душу шисюна в прозрачном сосуде, почти как фонарик. Фонарик, который больше не хочет светить. А Цюань Ичжэнь всё ждёт ответа, продолжая невесомо проникать под самую кожу Инь Юя. Он в руках Бога Войны, его душа в его руках, и ведь даже не попытается ответить на чужие вопросы, Инь Юй не обязан. Для него Циин слепо идет на поводу своих чувств, для Циина шисюн тот, кто не хочет слушать. Я видел в твоих глазах полумесяцы. После изгнания с небес Инь Юй больше стал походить на кромешную ночь, чем на светящийся полумесяц. А сейчас… он даже не светит, невзрачный и блеклый дух. От этого больно — Циин не знает, сможет ли когда-нибудь всего лишь один раз увидеть, обнять совсем невесомо, словно Инь Юй сделан из фарфора, прижаться к чужой груди… а там ни звука.

***

— Давай! Покажи, на что ты способен! Его просили не обращать внимания, Ичжэнь обещал шисюну не отвечать на провокации, быть в стороне — почти перестать существовать для всех. Неправильно, эти люди начинают первыми вызывать его на бой, но ему нельзя соглашаться, потому что это огорчит Инь Юя, Цюань Ичжэнь не хочет видеть расстроенного шисюна — это неправильно, нужно делать всё возможное, чтоб он был счастлив, а остальным можно как-то и пренебречь. Очередной удар приходится на деревянный манекен. Позади себя Ичжэнь слышит шаги. Он старается не слышать то, что ему говорят. Он обещал, что никто здесь не стоит его внимания. Так хотелось, чтоб этот гам затих, чтоб они заткнулись и больше не смели ставить под сомнения его способности и способности Инь Юя — человека, который лучше всех их, они не должны за его спиной плевать ему в самую душу. Не обращать внимание сложно. Ичжэня грубо отталкивают от манекена и ударяют в скулу. Он начинает драку не первый, так почему по итогу остается виноватым? Ичжэнь не успевает нанести ответный удар, как его хватают за волосы, собранные в высокий хвост, и поднимают над землей — грязный приём, эти люди совсем низко пали, чтоб доказать своё превосходство. По телу проносится мимолетная боль и угнетающая мысль, что Инь Юй снова будет расстроен. Его хотели побить, только Ичжэнь действует быстрее, бьет ногами в ответ так, что противник ослабевает хватку. Выбравшись из захвата, Цюань наносит ответный удар, обидчик падает на землю, зажав рукой кровоточащий нос. Волосы, что были аккуратно собраны и завязаны лентой, теперь растрепались, непослушные кудри спадали на плечи и лезли в глаза. С другой стороны Ичжэнь замечает, как еще один пытается атаковать, и, не думая ни минуты, он бьет ещё одного. Больше никто не посмел приблизиться к нему: они убежали за ворота, крича о том, что Ичжэню это так просто с рук не сойдет. Но они сами пришли, сами захотели подраться. Что плохого в том, что он просто ответил? Перед глазами уже никого не было, но взгляд некоторое время был направлен вперёд, в след убежавшим. Рука непроизвольно тянется к волосам — вот оно, слабое место, от которого нужно избавиться. Продолжать так тренировку нельзя, вначале стоит разобраться с растрепанным хвостом — он уже был полностью распущен и больше напоминал спутанный ком, что мешало, не удобно. Найти ножницы не составило большого труда. Остается только отрезать волосы — как можно короче, — и продолжить тренироваться. Нельзя, чтоб кто-то заметил, что он не тренируется как следует и отлынивает. Инь Юй не должен заметить. — Что ты делаешь? Только Инь Юй находит его раньше, чем следовало этого ожидать. Ичжэнь не успевает поднести ножницы к запутанному кому, как его руку схватывают, зажимая и не давая ничего больше сделать. — Зачем они мне? Мешаются. — Ты… ох… — Инь Юй злиться, всё еще держа Ичжэня за руку, чувствуя, как тот напрягся, но вырваться не пытался, — не стоит поступать так необдуманно. — Почему? Почему… Инь Юй не хочет отвечать, в голове ворох из разных мыслей и ни одна не объясняет почему. Ичжэню идут эти волосы? Или же самому Инь Юю будет стыдно после смотреть в сторону шиди, зная, что он допустил это? Просто волосы, не о чем же волноваться. Вздыхая, осторожным движением забирает ножницы у Ичжэня. — Подожди здесь. Вернувшись, Инь Юй начинает перебирать чужие волосы, распутывая запутавшиеся пряди. Ичжэнь молчит, но немой вопрос «почему» продолжает висеть в воздухе, а Инь Юй чувствует, как тот напрягается от чужих прикосновений. Единственное, чего сейчас хочется так это того, чтоб Ичжэнь ничего не говорил и продолжил сидеть в тишине. — Почему? — совсем шепотом, а Цюань Ичжэню кажется, что сейчас он не способен говорить громче Инь Юя. Шисюн кажется расстроенным. В ответ он не отвечает, все также продолжая водить гребнем по волосам, Инь Юй ведь не обязан отвечать. А Цюань Ичжэнь продолжает ждать ответа. Почему всё так происходит? Инь Юй с осторожностью собирает непослушные волосы в хвост, напоследок проведя рукой по голове. Ичжэнь хочет раствориться в этих касаниях. Когда шисюн заканчивает завязывать ленту в волосах, перед своим уходом смотрит прямо в чужие глаза, явно собираясь что-то сказать, но ничего не говорит, отводит голову в сторону, не желая продолжать этот разговор — для Инь Юя не было никакого разговора, и то, что Ичжэнь этого не поймёт, знает. Было в этом жесте что-то неправильное — отстраненное, беспощадно поглощающее и не дающее вдохнуть полной грудью. Неприятное чувство, что тягучей массой образовывалось внутри и продолжало расти всё быстрее, становясь больше. Ичжэнь мог ощутить как эта субстанция распространяется по всему телу, колит под самым сердцем и заставляет руки мерзнуть от волнения. Непроизвольно он тянется за Инь Юем, хватая того за руку. Сначала крепко сжимает того за предплечье, не желая чтоб от него ушли. Сердце бьётся в бешеном ритме, когда Ичжэнь ослабевает хватку и легким движением подносит чужую руку к губам, целуя костяшки пальцев. Этого мало. Он ластится щекой к ладони, чувствуя такое родное тепло, как будто так и должно быть. С трудом выстроенное спокойствие рушится, осыпаясь мелкими осколками. Инь Юй не может связать и слова, чувствуя, как Ичжэнь покрывает поцелуями ладонь, поднимаясь к предплечью. — П-перестань! — Инь Юй, вырвав свою руку, выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь. Ичжэнь не понимает, что он сделал не так. ... Инь Юю было сложно отрицать то, что Цюань Ичжень — этот несносный мальчишка, — слишком сильно к нему привязался. Казалось, что он не понимает слова «ненавижу», Ин Юй больше не Небожитель, а этот ребенок всё продолжает искать его. А из Циина словно вырвали что-то совсем близкое, от чего сердце начинало болеть. Было трудно доверять людям, когда те говорят одно, а имеют в виду совсем другое. Но Инь Юй… Цюань Ичжэнь готов был привязать его к себе. Он не замечал, как начинал полностью тонуть, зависеть от этого человека — живя ради борьбы, он начал бороться ради Инь Юя. Голова кружилась от этого запаха сирени и мороза, оставалась лишь одна здравая мысль — защитить и не отпускать. Циин будет драться до потери пульса, используя всю накопленную силу, только чтобы не потерять Инь Юя — сияющий полумесяц. Циину сложно принять единственную истину — он в тупике, он не знает что делать дальше. Души имеют только два пути: смириться и переродиться или стать демоном. Для Ичжэня была недопустима мысль о том, чтоб его Инь Юй умер, он не готов его отпустить после того, как нашёл — он слишком долго его искал. День за днём, год за годом, а Ичжэнь продолжает носить с собой фонарь с неупокоенной душой, совсем невзрачной. Казалось, что этот огонёк вот-вот потухнет, распадется на тысячу мелких искр и больше никогда не переродиться. В полной темноте Циин засыпает под тусклый свет фонаря, немного подрагивая от холода. Он и не заметит как огонёк совсем потухнет.