Точки соприкосновения

Soundtrack: Wallners — Too Far Racing Glaciers — What I Saw

ГЛАВА 2. Всё словно разделилось на до и после. На два странных, совершенно разных мира. До этой встречи мне казалось, что я стремительно иду вперёд. Я ощущала в себе эту энергию, непонятную, но направленную всегда куда-то вовне. Она требовала выхода и заставляла меня двигаться и искать что-то. Весь мир казался большим, неизведанным и требующим моего постоянного внимания. Теперь же эта энергия прибивала к земле. Она бурлила и обжигала меня, не в силах вырваться куда-то за пределы тела, и только тянула вниз. Движение вперёд теперь не могло вернуть себе прежнее важное значение, и это выдергивало меня из привычного ритма жизни. Я слишком много думала. Вокзал, аэропорт, такси, всё промелькнуло в какой-то дымке нереальности. Ключи звенят, цепляясь за браслет на руке, и оставляют небольшую царапину на нежной коже запястья, когда я не глядя ищу их в кармане плаща, стоя у подъезда многоэтажного дома. Тишина окутывает, а шаги гулко отскакивают от стен узкого коридора, когда лифт останавливается на девятом этаже и я нетерпеливо иду к двери своей квартиры. Услышав ответное эхо ботинок, едва заметно поворачиваю голову, тут же ощущая подступившую волну спазмов в верхней части живота, поймав боковым зрением худощавый силуэт и длинные вьющиеся волосы. Видеть в каждом встречном Тимоти, кажется, станет моей временной болезнью. Кадры нашего последнего вечера в сотый раз вспыхнули в голове, всё ещё вызывая чувство дрожи во всем теле и ком в горле, заставляющий меня задерживать дыхание также резко, как через несколько секунд начинать дышать вновь. Отмахнув от себя очередное наваждение, я толкаю плечом входную дверь, погружаясь в знакомый полумрак своего дома. Воздух здесь спёртый, в коридоре пахнет кремом для обуви, который в закрытом помещении стал слишком навязчивым. Оказавшись теперь совсем одна в съёмной квартире и окружении своих вещей, я испытываю острое желание, которое не испытывала, кажется, никогда. Я хочу вернуться. — Невероятная глупость… — произношу вслух, шумно выдыхая. Шарф, плащ, сумки — всё это оказывается на банкетке, а я уже стаскиваю через голову свитшот, мечтая поскорее избавиться от одежды на теле. Неожиданный звонок телефона заставляет вновь задержать дыхание, а сердце снова пропустить несколько ударов. Он?.. Тело поддалось вперёд, а движения, почему-то, стали медленными. — Это пройдёт — успокоила себя я, а сама вытянула телефон из заднего кармана джинсов предательски трясущимися руками. Номер был мне незнаком. — Да? — голос звучал так, будто я только проснулась, и я тихонько кашлянула, подавляя неловкость. — Вернулась? — бодрый выкрик девушки на том конце провода был похож то ли на вопрос, то ли на утверждение. Я замялась, но улыбнулась, словно мгновенно впитав энергию собеседницы. — Привет, Лила. Почему-то, не отобразился твой номер, — я по привычке начала бродить по квартире, прижав телефон к уху. Рука, нервно требующая какого-то занятия, прикоснулась к дивану, стоящему посреди зала, похлопывая его спинку подушечками пальцев. Пылинки мелкими частицами поднялись вверх, подсвеченные полуденным солнцем, попадающим в комнату через небольшое пространство между двумя плотным шторами. — Как поездка? — …Хорошо, — замялась я, вновь визуализируя всё произошедшее, прикидывая, что из всего этого я могу рассказать своей подруге-коллеге по новой работе. Наши отношения нельзя назвать близкими, но почему-то, девушка вызывала доверие. Или же мне просто было настолько одиноко, что я решила начать разговаривать хоть с кем-то, кроме себя. — И это всё? — протянула Лила, словно знала, куда надо надавить, хоть и сделала это случайно. — Если бы, — нервно усмехнулась я про себя, поворачиваясь спиной к элементу мягкой мебели, и теперь присаживаясь боком на его спинку. — Не густо… Встретимся в нашей кофейне? Догадавшись о её затее со встречей ещё в самом начале звонка, я уже рассматривала своё отражение в овале зеркала, повернувшись через левое плечо на стену и пытаясь оценить помятость после дороги. Щёки розовые, в глазах странный блеск. Выгляжу даже бодро, словно не я не спала нормально несколько ночей подряд. С волосами и одеждой всё было хуже. — Насколько сильно ты хочешь меня видеть? — ленивый подтекст нескрываемо вырвался наружу. — Это в твоих интересах, между прочим, — добавила девушка, заставив меня зависнуть в одной точке и вслушаться в её слова. — Есть новости по тому самому вопросу с адресами. Мне понадобилось несколько десятков секунд, чтобы понять, о чем идёт речь. На том конце провода многозначительно хмыкнули: — Так что? — Через двадцать минут буду на месте. — Так бы сразу, — удовлетворительно промурлыкала девушка и сбросила вызов.

***

После затемненного пространства квартиры вновь оказавшись на шумной, светлой улице, приходилось щурить глаза и прикрывать их рукой. До кофейни на углу я могла дойти и с закрытыми — это было место, в котором я проработала первые несколько месяцев жизни здесь, поэтому не только дорога до неё, но и весь район был изучен мной вдоль и поперёк. Тут мы познакомились и с Лилой. На светофоре красный. Я уже совсем близко и могу разглядеть посетителей, расположившихся за столиками на открытой площадке перед кофейней. Однако, знакомой брюнетки нигде не было. И это меня не удивило — она любила опаздывать. Светофор продолжал отсчитывать секунды. А я всё ещё ловила себя на странной тяжести в теле и совершенной запутанности чувств. Поездка в Эбельфорт должна была разрешить какие-то вопросы, мучившие меня — так я считала перед тем, как отправилась туда. Теперь же, казалось, я втянута в ещё более сложную историю, связанную не только с прошлым, но уже с настоящим. Толпа на пешеходном переходе зашевелилась, взметнулась и стремительно направилась вперёд. Следуя инстинкту и даже не подняв головы на светофор, рассматривая свои ноги, я двинулась через дорогу прямиком ко входу в «Bluestone lane». Рассадка здесь свободная, но многие места уже были заняты. Я поспешила занять место за небольшим круглым столиком, который всегда мне нравился. Аккуратно отодвигая стул в сторону, стараясь не цеплять тонкими ножками шершавую плитку и присаживаясь, я осторожно разглядываю посетителей, чтобы не показаться навязчивой. Некоторые из них были постоянными клиентами кофейни, и какая-то приятная ностальгия одарила меня теплом воспоминаний, словно прошло неколько лет, а не недель. Выложив мобильный и ключи на столешницу, я нажала на экран пальцем, чтобы посмотреть время. Что-то мелькнуло перед лицом, и я оказалась прижата к тёплой груди в кожаной куртке. — Я не опоздала! — шутливо пропищал женский голосок где-то над головой. Расстегивая замок, под которым скрывался яркий оранжевый свитер, она села напротив, приветливо улыбаясь. Первые минут пятнадцать мы перекидывались стандартными фразами и выбирали что-то в меню. Когда всё было позади, Лила внимательно посмотрела в моё лицо, заставив немного смутиться. Часто казалось, что она видит меня насквозь. Перед лицом появился бумажный квадратик с выписанными на нём адресами домов и квартир. Девять пунктов. Я глубоко вздохнула, но выдохнула с задержкой, выискивая нужные слова. — Это…? — Да, — перебила девушка, вдруг обхватит мою руку, лежащую на столике, и придвинула бумажку пальцами ближе. Овальные короткие ногти были такими же яркими, как её свитер. — Он сказал это все, кто подходит по возрасту. Придётся, конечно, походить, но всё же… — Так быстро, — только и могла выдавить я, всматриваясь в красивый почерк на желтоватом листе. — Пойти с тобой? — как-то слишком непринуждённо бросила девушка, разгибаясь и освобождая пространство на маленькой столешнице — принесли кофе и миндальные круассаны. Терпкий запах смешался с медовым ароматом выпечки. Телефон, лежащий рядом, внезапно подал признаки жизни, завибрировав, а знакомое имя высветилось на экране. Не успев дать ответ на вопрос Лилы и лишь открыв рот, я замерла снова. Нужно ответить ему… Нужно же? Смятение подступило к горлу, а все люди вокруг вдруг показались мне такими лишними. Взгляд собеседницы любопытно проскользил по мне, и я осмелилась принять звонок, убавляя громкость динамика. — Тимоти? — произнесла я имя, поселившееся теперь в голове, с осторожным трепетом. — Что-то случилось? — И тебе привет, — ровным и насмешливо-недовольным тоном произнес парень, и щёки залились краской. Я слишком пытаюсь быть не подозрительной, что веду себя ещё страннее, если бы не пыталась. — Прости. Привет, — ослабив внутреннюю хватку и контроль над своими действиями ответила я, улыбаясь и делая жест рукой подруге, которая кивнула в ответ с видом «Не торопись». — Я думала ты на учёбе. — Я на учёбе. Точнее, собираюсь домой… Последнее занятие, — немного растерянно произнес он, явно как-то не охотно говоря на эту тему, так как думал совершенно о другом. И я понимала его, как никто другой. — Никак не выходит из головы… Всё это, — сдавленно смеясь произнёс он. Пришлось пересилить себя, чтобы не закрыть глаза и не заскулить от схвативших за горло эмоций. Нервная система едва ли справлялась с таким вызовом судьбы. — Я перезвоню тебе позже? Сейчас на встрече, — как можно нейтральнее произнесла я, нервно перемешивая содержимое кружки и надеясь, что Тимоти разглядит в моей фразе взаимность, а не попытку отшить его. — Хорошо, — тихо ответил парень и добавил, перед тем, как сбросить вызов: — Тогда буду ждать. Не сразу отняв затихший динамик телефона от виска, я почувствовала на себе прожигающий взгляд Лилы, которая непринужденно прислонилась к спинке стула и, подставив ладонь, откусила круассан, осыпавшийся на неё крупными хлопьями. Телефон коротко завибрировал снова, приняв сообщение: Тимми: «На встрече.?» «Надеюсь, это не накаченный красавчик » Я глупо хихикнула, набирая вполне серьёзный ответ:

«…Не в моём вкусе (: »

Кажется, запас терпения девушки напротив подходил к концу. Не дожидаясь моих слов, она заговорила первая: — Парень появился? — буркнула она, пытаясь сделать равнодушный вид, тогда как тон голоса выдавал с поличным. — Что? — выронила я, заметив сощуренный взгляд сквозь подкрученные, накрашенные ресницы. — Это Тимоти, я рассказывала про него. — А, тот самый, который троюродный брат через твою тётю, но по факту ничего из вышеперечисленного? — Ну, да. Что-то типа того… — вздохнула я, прикусив краешек губы изнутри. Этот слегка пренебрежительный тон и названный статус совершенно не соответствовал ему. Не соответствовали ничему из того, что между нами. Я хотела что-то добавить, рассказать о поездке, о нём, но осеклась. Кажется, в этом я готова признаться пока только себе. Готова ли…? С этими мыслями я на какое-то время постаралась отвлечься, и переключилась на отдаленную тему, обсуждая предстоящую работу по организации проекта, о котором я не имела ни малейшего понятия. Когда кофе был выпит, круассаны съедены, а я почувствовала вдруг накатившее желание оказаться дома и окончательно на сегодня расстаться с уличной одеждой, мы поняли друг друга без слов. Лила убежала куда-то по своим делам, слегка приобняв меня на прощание и совсем по-дружески вдруг обернувшись на меня напоследок. Я улыбнулась уголком губ, махнув рукой в ответ, и постояв ещё несколько секунд, зашагала в обратном направлении к дому. Как только дверь квартиры снова приветственно открылась и окутала своей тишиной, я облегченно вздохнула. Наконец-то. Шарф, верхняя одежда, свитшот — всё по той же схеме, что и раньше. Закатное солнце теперь мягко подкрашивало окна тёплым светом сквозь плотные шторы, придавая им какое-то магическое свечение. Так спокойно и по-домашнему комфортно. Оказывается, я успела привыкнуть к этому месту и к этой квартире больше, чем думала. Оно было совсем не похоже на те места, где я жила раньше, не было похоже на мой прежний дом или же на дом семьи Шаламе. Лофтовое пространство с темными потолками и серыми стенами, высокими окнами с черными рамами и кухня-студия с барной стойкой выглядели строго и вместе с тем уютно. Небольшая спальня с дверьми-купе в центре стены отсылала к каким-то японским традициям. Видимо, владельцы квартиры любили эксперименты со стилем. Приоткрыв окно и перенеся сумки от входной двери к шкафу в спальне, я решила на сегодня закончить со всем, кроме отдыха. Следующим ритуалом по списку после дороги — ванна. Осторожно открывая кран и регулируя температуру, я всё же успела обжечь пальцы под резко открытой горячей струей воды. Хмуро потирая переносицу, я присела на край эмалированного бортика и провела ладонью по спутанным волосам, стараясь выдохнуть сдавливающую рёбра тяжесть. И зачем я решилась на этот шаг? Что он даст мне, кроме ещё большего разочарования? Я думала совсем не об обожённых пальцах, а о той бумажке, что теперь прожигала карман моих джинсов. Кажется, еще секунда, и я могу случайно намочить их, смазать все адреса на том маленьком, жалком клочке и разорвать все возможные связи окончательно. Однако, я ещё не сделала этого. Я всё ещё сижу на месте, а в кармане всё ещё продолжает лежать сложенный листок, на котором есть менее десяти адресов. Адреса, где может быть мой отец. Резко поднявшись вверх, поймав легкое головокружение от таких выходок, я схватилась за флакончик с пеной, вылив всё содержимое в бурлящую воду, так сильно сжав бутылек, словно он провинился передо мной. Комната наполнилась влажным паром. Неужели я боюсь? Мысли обо всех глупостях, на которые я решилась, начиная с моего переезда сюда — в город, куда однажды уехал мой отец, заканчивая маниакальной идеей найти его, чтобы высказать всё, что я думаю о нём, обрушились на голову. Ещё полгода назад я решилась пойти на сложный, но значимый шаг — я хотела найти отца. Посмотреть ему в лицо, сказать о том, что он заставил меня пережить, как сделал из меня человека, не способного доверять кому-либо. Как лишил меня не только своего присутствия, но и любви матери, для которой я стала просто ребёнком от человека, который её бросил. Всё потому, что я была слишком на него похожа. Такие же волосы, слегка закручивающиеся на концах, цвет глаз, линия бровей — всё досталось мне от отца. Мать не могла смотреть на меня, не вспоминая о нём. Взгляд её выражал непробиваемую стену равнодушия, скрывая что-то разрушительное внутри себя. Я знала это, и ничего не могла сделать — просто приняла как факт свою неправильность, а неправильные не заслуживают, чтобы их любили. Всё так, как и должно быть… Я перевожу взгляд в зеркало, смотрю глаза в глаза собственному отражению, внимательно, словно оно не принадлежит мне столько лет. Взлохмаченные пряди волос убираю за уши, исследуя осунувшееся лицо и бледную шею. Потребовалось не мало лет, чтобы понять, что причиной всему была не я. Не я была тем звеном, с которого начинался порочный круг. Травма на травме, которая раздробила когда-то нормальную семью на три части. Абсолютно чужие друг другу. Оно того действительно стоило? Горячая вода пустила волну мурашек, разбегающихся по всему телу. Волосы мгновенно впитали влагу, теперь прилипая к лопаткам и позвоночнику. Я откинула голову назад, смотря прямо перед собой — в ровный, белый потолок. Словно отвлекая меня от гнетущих мыслей, мозг решил припомнить недавний случай из ванной комнаты и эти странные поцелуи где-то на уровне коленок. Волна эндорфинов смела и уничтожила предыдущие воспоминания. Почувствовав касания мягких губ снова на своей коже, я вздрогнула, дёрнув ногой. — Точно… — прошептала я себе под нос, вспомнив об обещании. Я должна была перезвонить Тимоти. Протянув руку и слегка наклонившись через край, я схватила мобильный, стараясь как можно аккуратнее нажать на кнопку вызова и не потопить его в неприлично ароматной пене. — Уже освободилась? — знакомый голос, немного приглушенный и с оттенком хрипотцы, звучал приветливо. — Да, — кивнула я так, словно он мог видеть меня, и улыбнулась настолько довольной улыбкой, что будь кто-нибудь рядом, её бы пришлось немедленно прятать, чтобы не показаться ненормальной. — А ты не занят? — Сижу за столом со всеми. Нил зашел в гости… Ага. Передаёт тебе привет, — Тимоти звучал непринужденно, тогда как я от чего-то взволнованно ойкнула, плеснувшись в воде. Вся картина семейства Шаламе за столом и пришедшего в гости Нила встала перед глазами, вгоняя в смущение. А он ещё и приветы передаёт. — А ты…? — подозрительно спросил Тимоти, кажется, услышав шум. — Да так, решила принять ванну после дороги. После сна в вертикальном положении затекло всё. И вообще… — протянула я, но замедлилась, улавливая оттенок неловкости в молчании Тимоти. Парень издал короткий звук, похожий на кашель, и, отведя микрофон в сторону, быстро произнес куда-то в пространство: — Сейчас вернусь. Я также молча вслушивалась в какой-то шорох и, кажется, улавливала звук шагов на плитке и хлопок двери. Все посторонние звуки постепенно стихли, и я догадалась, что парень вышел из гостиной. — Всё в порядке? — не выдержала я, разглядывая плотную белую пену, скопившуюся на уровне моих обнаженных бёдер, обступая их. Мелкие пузырьки приятно лопались от соприкосновения с кожей. — Я за столом с родителями. Был… Ты в ванной. А мне восемнадцать, не забывай, — произнес он отдельные фразы, в которых слышалась усмешка и сдерживаемый укор, будто провинившемуся ребёнку. — Пришлось спрятаться в библиотеке. Не сразу сообразив, о чем он говорит, я затихла, но только смысл сказанного добрался до меня, к лицу прилила кровь, а я словно попыталась раствориться в воде, опускаясь ещё ниже, в пену. Царапина на руке слегка пощипывала. — Прости, — выдавила я. — Всё не настолько серьёзно. Он мягко засмеялся, и я засмеялась в ответ. Чувства вдруг наполнили грудь, подступили к рёбрам немыми словами. Расстояние словно лишило меня всей той смелости, всех слов, которые срывались с языка. Не видя его красивое лицо и взгляд серо-зелёных глаз, направленных на меня, я вообще сомневалась в происходящем между нами. И было ли там что-то сейчас, или осталось в городе нашего общего прошлого? — Как ты? Сильно устала? — стандартный вопрос прозвучал слишком заботливо, выдёргивая меня из сгущающихся мыслей. — Как обстановка дома? — Всё хорошо, — машинально ответила я, но тут же перебила сама себя. — Нет, не так… Всё странно. Я не знала, о чем говорить сначала — обо всей этой затее с отцом, или же о том, как сильно я почему-то хотела сейчас дотронуться до Тимоти. Мне хотелось быть с ним искренней, несмотря на все страхи. Я остро нуждалась быть искренней с кем-то, и этим кем-то мог быть только он. — Кажется, я запуталась во всём, в чём только можно было, — вдруг начала я, но резко добавила: — …Ты так мало знаешь о последних годах моей жизни, что я не понимаю, о чем говорить, — смена мыслей, прерывистый вдох заставляет меня снова ощутить, как сдавливает все внутренности грудная клетка. Спокойно, держи себя в руках. — Так расскажи мне, — наотрез, уверенно произнес парень. — Никогда ещё так сильно не хотела обнять тебя, — голос продолжал транслировать всю путаницу, будто больше не принадлежал мне. Слишком, слишком откровенно… Может быть, я просто устала. Ещё и вся эта история с отцом подливала масла в огонь. — Прости, ты не это хотел услышать. Тимоти молчал, но громкое дыхание на том конце выдавало его присутствие. — Ты права, — в голосе смятение и удивление. Ещё бы. Такая откровенность сбивает с толку не только меня. Холодок в тоне отозвался каким-то глухим гулом в сердце, которое уже через секунду снова взметнулось вверх, уловив признаки тепла: -… До сих пор жалею, что не спустился вниз вчера. — Там всё равно было слишком много свидетелей, — попыталась отшутиться я, чтобы сбавить обороты нарастающего накала. Но, кажется, всё вокруг было против. Склонив голову к ключицам, я вдруг уловила знакомый запах на своей влажной коже. Его запах. Картинки заплясали яркими пятнами перед глазами. Его руки, длинные пальцы, ласкающие через одежду. «Я пахну тобой» — вертелось на языке и стремилось вырваться наружу, однако, я заставила себя молчать, облизнув пересохшие от сбитого дыхания губы. Он переключился на какую-то смешную историю, связанную с приходом Нила, а я внимательно слушала такой знакомый мне голос, вдруг почувствовав себя неловко за собственные мысли, бесконечно сворачивающие в чувственность. В какой-то момент разговора я ясно поняла, что хочу поделиться с ним всем, что связано с этим чёртовым листком в кармане, так вызывающе-громко лежащем на пуфе в углу ванной комнаты. Прикрыв веки и набрав кислорода в лёгкие, я быстро заговорила, чтобы не давать себе возможности отступить назад: — Тимоти, я хотела… — Мне нужно… Произнесли мы в одну секунду, после чего резко замолчали в замешательстве, давая каждому из нас продолжить. В итоге, тишина длилась до того момента, пока в трубке не послышался взаимный смех. — Так что ты…? — первой поинтересовалась я, прерывая этот момент какой-то странной нежности. — Извини. Хотел сказать, что мне нужно идти, — ответил искренне Тим. — Отмазка про то, что ты помогаешь мне с поиском универа долго не сработает. — Что? А… Вот оно что, — я опустилась в воду ниже, внезапно ощутив холодок, ползущий ниточками по горячей коже. К вечеру на улице становится совсем холодно. — Тогда беги. Никто не поверит, что ты так заинтересован в учёбе. — Эй-й! — возмущенный возглас Шаламе заставил меня отвести динамик в сторону. — Вообще-то, я заинтересован. — Хорошо-хорошо, — отчеканила я, усмехнувшись. — Хорошего вечера. — Стой. Что ты хотела сказать? — Да, я… Уже забыла, — как-то криво соврала я. Так, что самой стало стыдно. Вообще-то, я планировала сказать что-то помпезное в стиле: «Тимоти, обещай, что не будешь задавать вопросов, просто помоги мне». Однако, теперь же эта идея вызывала во мне сомнения. Сердце забилось чаще. Это оказалось сложнее, чем думалось. — У меня есть просьба, — загнанная в угол произнесла всё же я, не раскрывая всех карт. — Но не по телефону. Напомни об этом, если всё же приедешь летом. — Ты умеешь держать в напряжении. Не помню как я вышла из ванны и оказалась в домашнем халате, но лёжа на широком диване в зале, я обхватила ногами плед и свернулась калачиком. Свет над плитой тусклыми, приятными росчерками выделял очертания предметов и рассеивался по комнате. Из-за отсутствия полноценного сна, все последние дни смешались в один, и я потеряла чувство времени. Всё, что происходило, начиная с моего приезда в Эбельфорт и заканчивая этой секундой объединилось в один большой, длинный хронометраж. И я знала — стоит мне уснуть, как всё, что было, успокоится, уляжется, и уже завтра я буду чувствовать себя другой. Не будет этой болезненной страсти, охватившей тело. Я стану чуть менее эмоциональной и чуть более рассудительной. Пока же, пытаясь думать об отце, я всё равно бесконечно возвращалась к нему. Неужели, я умудрилась влюбиться в Тимоти? Нет, я всегда любила его, как близкого человека, но то, что сейчас… Сознание постепенно растворялось вместе с мыслями в сонной неге. Оно гуляло где-то между реальностью и чересчур пылкими фантазиями. Я засыпала, сквозь тонкий сон видя образы, бросающие в жар. Телефон, завибрировавший под подушкой, заставил меня приоткрыть глаза, стараясь сфокусироваться в нужной точке. Тимми: «Через несколько недель буду у тебя. Есть идея» Какое-то недопустимое количество раз перечитав сообщение, я попыталась вникнуть в его суть, словно оно могло означать что-то иное, как-то, что в нём было сказано. То есть…?!