ремиссия чувств

Квартира, в которую мы пришли, казалась не очень. И это мягко говоря. Вонючий запах носков и перегара. — Хёнджин, давай уйдём? Хуйня мутная. — Ликс, что-то новенькое. Расслабься. Ты не отпускаешь мою ладонь. Кроссовки не снимаем. Нас целуют в щёки. Блять, Хёнджин, у кого мы дома? Кто все эти люди? Вопросы не задаю, молчу. Зелёный неоновый свет раздражает. Как и стекло под подошвой. Однако, наши спортивки нравятся. Около года в них таскаемся, да? Ты берёшь нам две бутылки отвратительного пива. Вру. Мы любим это. Выпить. А потом… Потом — это отдельная тема. Твоя, моя, наша. Ты не мой. Горло не обжигает, вкус не противный, в глазах не мутнеет. Всё прекрасно, не считая облепивших нас по бокам девушек. Хочется их топы натянуть на лица. Чтобы знаешь, например, губами твоей щеки не касались. И я не ревную. Ни капли. Твоя рука на моём бедре, вторая держит очередную бутылку. И что мы тут делаем? Я всё ещё не понимаю. А ты не объясняешь. Зачем-то целуешь меня в шею. — Ну? — Что «ну»? — Хёнджин, что это было? — Целую своего парня. — Язык активным стал? Завались. Ты ещё раз повторяешь свои действия. Мне нравится. И нет. За неделю отношений мы целовались дважды. Не больше. Твои выходки меня выводят. Заводят тоже. Делаю ещё пару глотков и собираюсь уходить. Ты говоришь всем «бывайте», идёшь за мной, обязательно обхватив ладонь. — Зачем мы сюда приходили? — Бесплатно выпить. — А кто это? — Друзья Чанбина. Не говорим. Не кричим. Не шепчем. Только лишь у меня дома, на полу. На старом матрасе. Не держишь себя в руках. А я? Я пытаюсь. Но, блять, ты себя слышишь? «Мама говорит, что я пахну тобой». Ты идиот? Молчи про мать. Говори. «Нам идёт тёмный цвет волос. Идеально сочетаемся. Ты и я». Хватит. «Я хочу поцеловать твой живот. Позволь». Нет. Да. «Тёплый». Из-за тебя. «Дай сюда свои губы». Бери. Я нуждаюсь. Всё осторожно. Но мне не нужно так. Вжимаю твоё лицо в своё. Ближе. Кусаю нижнюю. Облизываю. — Феликс, полегче. — Нет. Смеёшься. Вибрацией внутри меня твой смех ощущается. Прекрати. Продолжай, пожалуйста. Язык горит от твоей слюны. — Ты целовался раньше? Прошу, скажи нет. Что я первый. — Ага. С бабушками в щёки. Стало легче. Относительно. Зубы сталкиваются. Неприятно. Однако, тяну тебя к своей шее. Даю доступ. — Захочешь оставить засос, опустись на ключицу. — Лады. Не стони ты так. Я шестнадцатилетний подросток. У меня встаёт от одного твоего дыхания. Шея влажная. Из-за твоего языка. За окном играет «Ghostface Killers». Лежать под тобой, слушая что-то там о наркотиках, автоматах и шлюхах. Ну такое. Но звучание хорошее. Нам нравится. Смотри сколько общего. Спортивные штаны и песня. Ах да, цвет волос. Перекрашусь. В следующей жизни. Переплетаешь наши пальцы. Привязываюсь сильнее. Только куда? Я зависим. А ты? — Феликс. — Да? — Хватит думать. У тебя красивая родинка на грудной клетке. — Заткнись. Сам целую. Прекрати смущать. Зачем сдерживался неделю? Я вот стеснялся. Ты же другом был. 16 лет. — Солнце, тормози. Не называй так. Зачем? Я тону. — М? Смотришь прямо в глаза. Моргни хотя бы. — Хочу тебя. Член болит от возбуждения. Понятно? — Я тоже. Хочу сильно. Да блять, не дыши мне на ухо. Это приятно. Вещи отлетают в сторону. Лежим в одних футболках. Практически на полу. Не переношу кровать. — Мы трахаться не будем. — Я знаю. Смотрю вниз. Дорожка коротких волос. Красиво. — Ты гладкий, Феликс. — Вижу. — Хочу поцеловать. Блять. Губы на лобке. Я тебя ненавижу так сильно, что люблю. Ты не мой. Потому что уже часть меня. Тянешься выше. Смотри на меня. Не отрывай взгляд. Научись читать мысли прямо сейчас. Умоляю. — Обхвати следом. Что? — Блять. Понял. Держишь в руке наши члены. Я теперь тоже. Даже размер одинаковый. Пятнадцать сантиметров. Выделяющейся смазки хватает. Вплоть до пошлых звуков. — Это хорошо. — Хёнджин, сука, молчи. Потому что я кончу от голоса твоего. Признаюсь потом, не сейчас. Ты целуешь в плечо, не прекращая двигать рукой. Красиво. Ты, наши члены вместе, сбитое дыхание. Кусаешь. След от зубов ощущается сильно. Музыка за окном повторяется третий раз. Мы кончаем на первом куплете. Ты сначала. Я через пятнадцать секунд. — Пойдём мыть руки. Идём. Точнее ты под бёдра обхватываешь меня. Пачкаешь. — Ненавижу. — И я тебя. Скрытое признание. Мне неловко. Заталкиваешь в душ. Становишься рядом. Мы не сняли футболки. Горячая вода плещет в лицо. Твоя ванна мне нравилась больше. — Последний раз так мылись где-то в года три. — Я даже не помню этого. — Солнце, фотография в альбоме. У тебя в зале, в ящике. — Чем думали наши родители, когда снимали это? Ты намыливаешь мне ноги. Ощущается странно. Эти приливы нежности добивают. Теперь абсолютно голые. Обнимаемся. Ненавижу тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Слышишь?