о древности и юности

             Атмосфера в антикварном магазине была приятной. Он был маленьким, и каждый уголок, каждое хоть сколько-нибудь свободное место было заставлено самыми разными предметами. С потолка свисали старинные люстры из узорчатого кованого металла и застекленные фонари, на стенах были развешаны картины, датируемые девятнадцатым веком, а рядом с ними — зеркала всевозможных форм и размеров; за стеклами витрин стояла посуда тонкой изящной работы, на полках тянулись рядами толстые тома книг, все с защитными подложками, но в оригинале — с тяжелыми переплетами из кожи и позолотой в иллюстрациях. Вдоль стен, где это было возможно, а также на мебели из старого украшенного орнаментом дерева были расставлены бронзовые статуэтки, изображавшие животных и людей, королей, генералов, пастухов, религиозных деятелей и богов знаменитых мифов. Коллекции старых карт, театральных и рекламных плакатов, пластинок из прошлого века, фотографий, мебели, одежды и даже музыкальных инструментов — на каждой вещи был налет древности, видимый даже тому, кто о древности ничего не знал.       Разве что, по мнению Салима, вокруг было слишком много золота. Золотые рамки, золотые украшения на часах и ручках шкафов, золото в витринах и посуде, даже свет был желтоватым, имитирующим сепию, и простой плащ Салима во всех этих оттенках желтого тоже казался позолоченным, выцветшим от старости. Салим с легким весельем думал, что, быть может, сам он тоже мог найти свое место на всех этих полках, среди вещей прошлого.       Он две минуты рассматривал витрины с посудой, когда к нему обратились:       — Искусство выбора фарфора не менее сложно, чем само создание этого фарфора, не так ли?       Салим обернулся. Прямо за ним находилась широкая книжная полка, и возле нее стоял высокий мужчина в черном шерстяном пальто. Его взгляд был обращен к книгам, но поскольку проходы в магазине были слишком тесными для двух человек, Салим оказался к нему едва ли не плечом к плечу.       — Полагаю, это так, — ответил Салим, вновь обращая свой взгляд на сервиз за стеклом. Под ближайшим к нему размещалась табличка с надписью «Сацума, 1924», а сам сервиз состоял из пухлого чайника и шести чашек, расписанных богатым геометрическим узором и полетом птиц.       — Подарок для друга? — поинтересовался мужчина.       — Можно сказать и так. Свадебный подарок.       Салим заметил, как мужчина улыбнулся. У него была тонкая улыбка со множеством морщин, рябью складывающихся вокруг глаз. Несмотря на это, он казался человеком, над которым возраст не имел власти.       — Замечательный повод.       На этом разговор закончился. К Салиму подошла сотрудница магазина, и он коротко, как мог со своими скромными познаниями и познаниями, которыми поделился с ним Зейн после его более успешных исследований в интернете, объяснил ей, что искал. Сотрудница показала ему несколько наборов, рассказала о каждом в подробностях, которые Салим понял лишь частично, а затем, когда он примерно описал ей человека, которому собирался сделать подарок, она улыбнулась и остановилась на одном особенно примечательном наборе с матовым тонированием черного цвета и ручной росписью в виде горы Фудзи, ивовых деревьев и морских течений. Цена была внушительная, но поскольку они с Джейсоном делили стоимость пополам, она не ударила бы по его карману так уж ощутимо. Поэтому он остановил свой выбор на этом наборе, и сотрудница предложила ему оценить другие товары, пока покупка будет упаковываться.       Он так и сделал, но, конечно же, не с целью приобрести еще что-нибудь за чрезмерно высокую цену. Антикварные магазины были своего рода сосредоточием культуры, сложенной из бытовых мелочей. Страницам учебников эти мелочи были не так интересны. Возможность увидеть своими глазами что-то, чему больше лет, чем вам самим и, возможно, вашим предкам тоже, так или иначе привлекала, если посмотреть на нее правильно. По крайней мере, если этот старинный предмет не имеет острых клыков и не стремится убить вас, знакомство с ним не может быть плохой идеей.       Когда Салим подошел к стойке продавца, коробка с аккуратно уложенным внутри набором для саке уже лежала там, раскрытая и поблескивающая алой тканью, словно чья-то изящная внутренность. Мужчина, что разговаривал с ним прежде, тоже стоял у стойки. Перед ним на лакированной поверхности лежало научное издание «Энума Элиш» 1932-го года. На обложке было красное тиснение клинописью, заключенное в фигуристую рамку.       Мужчина взглянул на подарок Салима и одобрительно кивнул.       — Хороший выбор.       Салим улыбнулся.       — Надеюсь, что так. — Он бросил еще один взгляд на «Энума Элиш» и поделился: — Мой сын изучает фольклор и мифологию Востока в университете. Это была одна из первых книг, которые он прочитал в детстве.       — Должно быть, ваш сын вырос интересным человеком. Когда-то я сам был пленен мифологией, — мужчина аккуратно положил ладонь в черной перчатке на книгу. — Столько историй, и каждая — небольшой ключ к пониманию всего. Времени, характеров, законов… Сейчас я уже не так поглощен мифами. — Он взглянул на Салима и улыбнулся, словно делился чем-то забавным. — В конце концов, вокруг множество историй, гораздо более интересных.       Салим не был уверен, что полностью понимал этого человека, и все же находил его манеру выражаться довольно интересной. Мужчина был образован, вежлив и приятен в общении. В нем также была харизма знания — то, чем никогда не обладал сам Салим, просто потому что узнавать что-то новое на поле боя было трудно. Даже уволившись со службы и переехав в Лондон он едва ли понимал, каково это — иметь ответы на сложные вопросы.       — Значит, это не для вас? — Салим кивнул на книгу.       — Боюсь, это не так хорошо впишется в мою библиотеку. Но я уверен, человек, к которому она попадет, наверняка найдет в ней пользу. Если не практическую, то хотя бы символическую.       Сотрудница магазина вернулась к стойке, предлагая мужчине подходящую коробку для его книги. Когда коробка была упакована, мужчина, прежде чем уйти, обернулся к Салиму и протянул руку.       — Приятно было с вами поговорить.       — Взаимно.       Салим пожал ему руку, а затем мужчина покинул магазин. Колокольчик над дверью звякнул, на мгновение воздух наполнился прохладой и шумом улицы, а потом все вновь затихло. Салим подождал еще некоторое время, пока его немного громоздкую коробку не закроют, после чего расплатился и вышел на улицу. Мимо как раз проезжало такси, и Салим поднял руку.                            Поездка до Лонг-Айленда была долгой. Машина задержалась в пробке примерно на тридцать минут дольше, чем Салим предполагал, когда посылал Джейсону сообщение, и начался мелкий моросящий дождь, усеявший лобовое стекло мутной пеленой, пока дворники не начали активно размазывать ее. Виды вокруг были довольно скучными: много пространства, покрытого желто-зеленой травой, несколько частных домов, магазины и рестораны, всегда собранные в одном большом здании, словно предупреждение о том, что следующие рестораны и магазины встретятся на дороге не скоро. Когда машина затормозила на неудобной, покрытой гравием парковке, где стояло, кроме автомобилей, несколько лодок, Салим оплатил поездку и вышел навстречу прохладному ветру, несущемуся от океана меж низкими гостиничными домами. Когда-то он видел Атлантический океан, стоя на берегах Англии, теперь он увидит океан, стоя на берегах Америки. В тридцать лет он не мог бы и представить, что вообще увидит океан. В сорок три ему казалось, что он обошел половину земного шара, как бы наивно это ни было.       Неожиданно в воздухе раздался свист. Салим оглянулся и увидел Джейсона у ворот. Хотя они виделись днем в гостинице, прежде чем Салим поехал за подарком, вид Джейсона в костюме все еще казался несколько сюрреалистичным, хотя, безусловно, в хорошем смысле. Это просто была еще одна сторона Джейсона, которую Салим учтет, — Джейсон имел какое-то уважение к традиционному праздничному виду и хорошо смотрелся в костюме. Его волосы, слишком короткие для укладки, были зачесаны набок и поблескивали от маленьких капель дождя.       — Купил? — спросил он, как только Салим подошел к воротам. Его рука высоко и медленно поднялась, затем крепко хлопнула Салима по плечу в небрежном приветствии, и они пошли бок о бок к отелю.       Салим показал ему коробку и спросил:       — Мы успеваем?       — Мы последние.       — Черт. Пробка была действительно долгой. Надеюсь, мы не доставим неудобств.       — Мы? — Джейсон фыркнул. — Мы спасем эту свадьбу. Просто представь: Ник стоит так, словно вот-вот окажется с дерьмом на штанах, и пытается общаться с ее родственниками. И вот приходим мы, и ему наконец есть, куда спрятаться.       Салим улыбнулся.       — Ты уверен, что говоришь не о себе? Ник довольно хорош в общении с людьми.       — Нет, он чертовски плох. Когда я познакомил его со своей сестрой, это выглядело как самый неловкий подростковый сериал на свете. Парню больше тридцати.       Салим хотел сказать, что чуть за тридцать — это не так уж много, как казалось Джейсону. Сам Салим, вспоминая свои тридцать, видел в себе не более чем подростка. Мальчика на войне, почти такого же молодого, как Зейн, но куда более глупого. Но скажи он нечто подобное, и Джейсон ответит ему, что Салим чересчур увлечен наклеиванием на себя ярлыка старика. Этой линии было уже несколько лет, и обычно она была забавна, но в день, который должен был стать радостным, Салим хотел смеяться над чем-нибудь более легким.       Поэтому он просто покачал головой, продолжая улыбаться, и позволил Джейсону вести их обоих по асфальтированной дороге к отелю.       Насколько он мог понять, «Уотерхаус» был недешевым местом. Ряд застекленных квартир на берегу с прямым видом на океан и пляжем в шаговой доступности, со всеми удобствами, с морепродуктами, продающимися прямо там, за небольшими прилавками, не мог быть легкодоступным, особенно для таких людей, как Салим. Оказавшись в Лондоне, он был поражен тем типом роскоши, который был характерен для европейской культуры. Национальные правила и традиции, выраженные в каждой мелочи жизни, начиная от окружающей архитектуры и заканчивая взаимодействием людей друг с другом, когда-то были для него шоком. Но после пары лет жизни в Лондоне и активного знакомства с английской культурой и историей Америка уже не так сильно удивляла его, и все же даже там находились свои удивительные вещи. Порою он замечал за собой, что скучал по убранству их с Зейном старого дома. Богатство действительно могло быть разным — даже бедным.       Тем не менее, они прошли мимо самого отеля и направились в сторону берега, где находился небольшой банкетный зал, тщательно застекленный и освещаемый со всех сторон. Он напоминал какой-то причудливый рождественский шар, изнутри его украшали белые полупрозрачные ткани и цветы, также сквозь окна виднелись застеленные скатертями столы и фигуры людей, что разговаривали друг с другом, сбившись в небольшие группы. На фоне простирался вдаль серо-голубой океан, прорезанный белыми изгибами волн и исчезающий в далекой дымке на горизонте. Серое небо было ярким в местах, где пелена облаков истончалась и свет пытался прорваться сквозь нее.       Джейсон открыл перед Салимом дверь, и они вдруг оказались в шумном, ярком месте, совершенно лишенном тишины внешнего мира. Всего в зале было около тридцати человек, не больше, и все они были так заняты общением, что едва ли бросили лишний взгляд на Салима и Джейсона, которые принялись снимать с себя промокшую верхнюю одежду. Играла приятная музыка, живая скрипка из двух человек, что расположились в дальней части зала, у скромного алтаря, составленного из свисающих с потолочных балок зеленых лоз винограда. Кроме того, над головами присутствующих были развешаны крупные гирлянды, чей свет горел слабо, лишь ради украшения, а не освещения. Света дня, даже пасмурного, пока хватало, чтобы зал был светлым и комфортным.       — Ник оставил для нас столик где-то с краю, — сказал Джейсон, ведя их вдоль компактных круглых столов. — Эрика наверняка тоже засунули к нам, но готов поспорить, он весь вечер будет ошиваться где угодно еще, так что здесь мы двое.       — Должно быть, он нервничает, — заметил Салим негромко. Он не хотел бы привлекать внимание гостей, которые хорошо знали Эрика. Или, еще хуже, внимание самого Эрика.       — Брат, он шафер на свадьбе у своей бывшей, которая выходит за его товарища по службе. Если он не нервничает, то наверняка уже пьян и расстроен.       Салим не так хорошо знал Эрика, но знал достаточно, чтобы понять, что Эрик носил все свои чувства на лице. Он обладал впечатляющей силой духа, но при этом был удивительно искренним человеком. Салим уважал его за это, но, очевидно, это было не так уж хорошо, когда ты присутствовал на свадьбе своей бывшей жены.       Они нашли свой столик с именными табличками, которые — а вместе с ними и количество стульев — подтверждали идею Джейсона о том, что Эрик присоединится к ним. Тем не менее, пока что его не было видно рядом.       Зато, неожиданно, рядом появился кое-кто другой. Салим заметил Ника только после того, как Джейсон расплылся в широкой улыбке и раскинул руки, громко его приветствуя.       — Ник, дружище, — сказал он, когда они пожали друг другу руки в своей особой манере и крепко обнялись. — Отлично выглядишь. Полностью готов к новой жизни.       Ник неловко рассмеялся в ответ.       — Не совсем к новой, — с иронией заметил он. Они с Рейчел официально были вместе уже три года и вели практически семейную жизнь. Все, чего им не доставало, — это свадьба, хотя, как понял Салим из обрывков разговоров, это было сделано больше по настоянию родных, чем по их собственному желанию.       Ник действительно выглядел отлично. Он сохранил свой подрез, но отрастил усы и легкую щетину, которые делали его старше. И все же даже четкие линии костюма, сдержанно очерчивающие его рост и силу, не добавляли ему особенной уверенности. Он выглядел так, словно все это мероприятие было каким-то странным приказом его командира.       — Салим, — произнес Ник с улыбкой, протягивая руку.       — Ник, — Салим улыбнулся в ответ и обменялся с ним крепким рукопожатием. Он не ожидал объятий — это было что-то исключительно для Джейсона, — но был приятно удивлен, когда Ник дружественно сжал его плечо. — Джейсон прав. Поздравляю тебя.       — Спасибо. Можешь не ободрять меня. По мне видно, что все это чертовски странно, и Рейчел уже психовала на меня из-за этого.       — С началом семейной жизни, — сказал Джейсон.       — Она тоже волнуется, — отметил Салим. — Наверное, для нее это по-своему странно.       — Так и есть, — усмехнулся Ник, как умел усмехаться только он, без малейшего намека на веселье, только угрюмость. — Не сама свадьба, это уж точно. Но, может быть, я. И Эрик. В одном месте, я имею в виду.       Джейсон хлопнул его по плечу, глядя ему в глаза.       — Чувак, они друзья. Ты знаешь.       — Знаю, я знаю, — Ник покачал головой и осуждающе посмотрел на Джейсона. — Я не про это. Я думаю, для нее просто удивительно, что она выходит замуж во второй раз. Она как-то сказала мне, что и в первый не собиралась. Карьера важнее и все такое.       — Я бы удивился, — сказал Салим. — Рейчел достаточно уравновешенна и не настолько импульсивна, чтобы принимать такие решения, не подумав о них.       — Причем раз двести, — добавил Джейсон. — Ты помнишь, как она руководила. Если бы она не хотела замуж, ни за что не пошла бы на все это дерьмо. — Он обвел взглядом гирлянды на потолке и цветы на стенах.       — Она такая, — согласился Ник. — Я вроде как не нуждаюсь в утешении на собственной свадьбе, но спасибо, парни. Ваша опека, как всегда, ценится.       — Рады слышать, — ответил Джейсон. — Так когда ждать то знаменитое вино, которое нам обещали на этой тусовке?       Ник рассмеялся и указал пальцем в дальнюю часть зала.       — Там на столе стоит ведро с шампанским. Рядом вино. Ваша бутылка ждет вас.       — Так держать.       Джейсон ушел за вином, и Салим с Ником обменялись улыбками.       — Когда принято дарить подарки? — поинтересовался Салим, приподнимая коробку в руках.       — На самом деле без разницы. Мы уже приняли несколько подарков, так что, если хочешь, я заберу его. Но Джейсон наверняка захочет выступить с поздравлением позже, он мог бы вручить его от вас двоих.       — Тогда я оставлю его пока.       Ник оглядел коробку и с любопытством спросил:       — Что там?       — Должен ли я говорить? — в свою очередь спросил Салим.       — Чувак, это не то же самое, что подарки на день рождения, — рассмеялся Ник. — Свадебные подарки не обязательно должны быть сюрпризом. Некоторые пары даже придумывают списки подарков для гостей, чтобы те знали, что нужно дарить. Но если ты хочешь придержать это, я не буду настаивать.       Салим немного подумал.       — Что ж, подарок все равно больше для Рейчел, так что… я покажу тебе.       Он чуть приоткрыл коробку, ровно настолько, чтобы Ник смог заглянуть внутрь. Когда он увидел набор для саке в красном бархате, то широко улыбнулся. Салим на мгновение испытал облегчение, что не ошибся с подарком.       — Черт возьми, Рейчел будет в восторге. Откуда вы знали, что ей нравится вся эта тема?       — Она как-то поделилась со мной. Когда мы выпили достаточно, чтобы она свободно говорила о своих интересах кроме работы.       — Чертовски повезло. Должно быть, выпили действительно много.       — Надеюсь, это было со мной, — сказал Джейсон, присоединяясь к ним с бутылкой вина.       — Так и было, — снисходительно отозвался Салим. — Ты рано уснул.       Джейсон только проворчал что-то. Ник вздохнул.       — Ладно, развлекайтесь. Пойду отыщу Эрика. Пока Рейчел нет, приходится брать удар на себя и общаться с гостями. Он, конечно, умеет хорошо говорить, но я опасаюсь, что рано или поздно у него сядут батарейки.       — Своих не бросаем, — в качестве прощания произнес Джейсон, уже наливая вино.       — Не бросаем, — подтвердил Ник, а затем скрылся среди гостей.       Они едва успели попробовать вино, когда через десять минут Эрик, стоя у алтаря, объявил о начале церемонии. Гости, наполнявшие зал, принялись расходиться по своим местам. Салим с любопытством наблюдал за всем этим, выглядывая знакомые лица, но увидел лишь Ника, ожидающего возле алтаря вместе с высоким седым мужчиной, по выправке которого легко было определить, что он когда-то был военным, — вероятно, это был отец Рейчел.       — Разве у вас не принято, чтобы отец вел невесту к алтарю? — поинтересовался он у Джейсона.       За пару недель до свадьбы Салим попробовал обогатить свои знания о католических церемониях бракосочетания, и хотя он не знал, были ли Рейчел или Ник верующими и к какой именно вере принадлежали, судя по статьям в интернете, традиция подведения невесты к алтарю была достаточно распространена везде.       — Не совсем, — ответил Джейсон. Он сидел свободно, уложив локоть на спинку стула, и наблюдал за тем, как рассаживались гости. — Свадьба — это не такое уж регламентированное событие. Есть много традиций, но чаще всего все происходит так, как хотят жених и невеста. Может и не быть никаких проводов к алтарю, если бы Рейчел, например, не захотела. И вести ее может тот, кого она захочет увидеть рядом, не обязательно отец. — Чуть помедлив, он добавил уже тише: — Да и я бы удивился, если бы она захотела, чтобы это был отец.       Салим задумчиво напел в ответ. Джейсон наклонился, сложив руки на столе, и спросил:       — Какой была твоя свадьба?       Салим удивленно рассмеялся.       — О, ничего похожего, — коротко ответил он, когда зал начал затихать.       У входа стояла Рейчел, и Салим видел ее впервые в этот день. Более того, ему казалось, что он увидел ее впервые за всю жизнь, настолько ее вид как невесты отличался от того, какой он встречал ее прежде. Белое платье, которое он видел, было достаточно простым, но изящным, с прямой белой юбкой до колена и полупрозрачной тканью, спускающейся до лодыжек, со строгим лифом и рукавами, узором оплетающими ее руки. Рыжие волосы струились по спине, и только несколько прядей ради удобства были сплетены в косу сзади, украшенную крошечными цветами.       И все же это была Рейчел. Ее лицо оставалось все таким же строгим, как и всегда, смягченное лишь небольшой улыбкой.       Эрик стоял рядом с ней с прямой осанкой и высоко поднятой головой, послушно предоставив ей руку. Когда заиграли скрипки, они двинулись по проходу в центре зала навстречу алтарю, к ожидающим их Нику и отцу Рейчел. Завороженный тем, насколько церемониальным казался этот момент, Салим не сразу понял, что Джейсон наклонился к нему, пока тот не произнес шепотом:       — Думал ли я о том, что однажды увижу Альфа-суку такой? Ни хрена.       Салим только покачал головой, желая сказать ему, чтобы он заткнулся и не прерывал церемонию. Но тогда Салим сам прервал бы церемонию. Тем не менее, он видел, как Эрик и Рейчел наклонились, чтобы обменяться парой слов только друг для друга. Что ж, это была свадьба Рейчел, и она могла делать, что хотела, правильно?       Когда они достигли алтаря, Ник протянул руку. Эрик заботливо переложил руку Рейчел в руку Ника. Был этот жест обязательным или не был, все же он был сделан с особым чувством, которое не могло ускользнуть ни от кого из присутствующих. Джейсон, как и Салим, внимательно наблюдал за этой сценой.       Отец Рейчел, судя по всему, был тем, кто венчал их. Он произнес несколько официальных слов, однако довольно трогательных, если вы слышите их в первый раз, — о соединении, о заботе, о согласии, о жизни и смерти. Говорить нечто подобное вслух казалось слишком интимным для зала, полного людей, но Салим мог это понять: кроме того, что этот обряд имел особую красоту, выраженную словесно, он также обладал силой заключенной в нем клятвы.       Затем происходил обмен кольцами, однако прежде чем кольцо оказалось у Рейчел на пальце, Ник вдруг стал произносить слова, которые, видимо, не были предусмотрены сценарием, потому как и сама Рейчел, и ее отец выглядели удивленными. Только Эрик, стоящий в стороне, сохранял спокойное выражение лица.       — Рейчел, — начал Ник, мягко держа ее за руку, — мы вместе уже три года. Я знаю, что мы начали не самым удачным образом, но все время, когда мы были рядом, я радовался, что однажды ты посмотрела на меня и сочла меня достойным тебя. Я не знаю, как не выглядеть идиотом, произнося такие неловкие речи, — он скромно улыбнулся, когда в зале послышались смешки, — но мне хотелось бы иметь возможность быть искренним и убедить тебя, что мы идем по правильному пути. И будем счастливы. По крайней мере, я сделаю для этого все.       Он аккуратно надел кольцо на палец Рейчел и сжал ее руку. Через мгновение Рейчел, преодолев удивление, наклонилась и крепко поцеловала его.       Джейсон рядом с Салимом присвистнул достаточно громко, чтобы звук разлетелся по залу.       После этого церемония быстро подошла к концу. Друзья и родственники, собравшиеся, чтобы отпраздновать помолвку, захлопали, и Салим с Джейсоном присоединились к общему ликованию. Салим обнаружил, что все это время невольно улыбался. Все вокруг казалось… очаровательным. Радость за союз Рейчел и Ника выглядела такой искренней, словно этот день действительно должен был остаться у всех в памяти как можно более счастливым.       Салим едва ли мог вспомнить собственную свадьбу. Это были две недели, наполненные постоянным ожиданием из-за всех традиций, которые нужно было исполнить его матери и отцу, а затем несколько часов веселья, такого волнующего и мимолетного. В его памяти среди множества неточных, смазанных картин ясным остался один образ — комната, полная свечей, зеркал и красных тканей, куда он привел Ханун в ее одеяниях невесты. Ее взгляд, маслянисто поблескивающий в тусклом свете огней. Ему было семнадцать, и на следующий год его призвали в армию.       Когда церемония подошла к концу, официанты начали вносить в зал еду. Еще до того, как тарелки попали на стол к Джейсону и Салиму, пришел Эрик и плюхнулся на свободный стул, не скрывая своей усталости.       — Веселишься, Эрик? — спросил Джейсон, наливая в его бокал вино.       Эрик забрал вино и сделал большой глоток.       — По мне видно, что я веселюсь, Колчек?       — Именно для этого и нужна ирония.       Эрик не закатил глаза, но его лицо выразительно показало, что он думал об иронии Джейсона. Он сделал еще один глоток вина.       — Хорошая ли это идея — налегать? — мягко сказал Салим.       — Я не налегаю, — тут же возразил Эрик. — Я просто…       Он поставил бокал на стол.       — Ты в раздрае, — высказал очевидное Джейсон, затем заметно понизил голос. — Это из-за Рейчел?       Эрик помахал рукой перед лицом, словно отгоняя эту идею, как если бы она могла летать в воздухе.       — Нет, на самом деле нет. Мне надоело это говорить, но я все же не удивлен, что приходится. Мы с Рейч просто друзья. Уже очень давно.       — И ты уже очень давно одинок, не так ли? — спросил Салим и заслужил удивленный взгляд Эрика. Затем Эрик нахмурился, пристально глядя на него.       — Я не знаю, ненавижу ли я тебя или уважаю. Знаешь, меня просто раздражает, что ты говоришь такие вещи вслух, как психотерапевт.       Салим только улыбнулся, виновато приподнимая руки. Как будто он и Эрик не были знакомы с дурными чертами друг друга уже несколько лет.       — Колчек, ты всегда носишь с собой в кармане этого парня? — фыркнул Эрик. — Чтобы он лечил мозги окружающим.       — На самом деле это Салим носит меня в кармане. Чтобы всякие мудаки держались подальше.       Тон Джейсона был небрежным, но мимолетный взгляд, который он бросил на Эрика, говорил больше, чем слова. Это был взгляд «поумерь-свое-дерьмо-пока-мы-не-поссорились». Времена, когда они были командиром и подчиненным, давно прошли. И времена, когда Джейсон закрывал глаза на чужое дерьмо, тоже остались позади. Теперь он вступал в конфликт легко, и это, пожалуй, было самым ярким свидетельством того, что он перестал подавлять свои эмоции. К большому сожалению окружающих.       Салим мог только вздыхать. Все думали, что видели худшего Джейсона, когда тот начинал огрызаться, но на самом деле не могли и представить себе, как выглядело худшее.       Наконец, принесли еду — это было замечательное на вид филе рыбы в сливочном соусе с зеленью и лимоном. Запас алкоголя на столах также был пополнен. Через некоторое время отец, сидящий за соседним от Рейчел и Ника столом, поднялся, держа в руках бокал с шампанским.       — Я хочу произнести тост, — сказал он, — за мою дочь, которая идет по жизни с высоко поднятой головой и без страха. Она не пасует перед трудностями и преодолевает невзгоды, не ломаясь под их тяжестью. И за ее избранника, моего нового зятя, который, я надеюсь, останется равен ей в этом, — он поднял бокал выше, и зал вторил ему.       Джейсон, Салим и Эрик также подняли свои бокалы.       — Бедный Ник, — сказал Джейсон.       — Со мной было то же самое, — поморщился Эрик. — Он совсем не изменился.       — За Рейчел и Ника, — сказал отец Рейчел.       — За Рейчел и Ника, — отозвался зал.       Звон бокалов разнесся вокруг, похожий на колокола. Три бокала, соединенные, издали протяжный звук, и краткая тишина знаменовала утверждение тоста. После этого все вновь принялись за еду, и шум разговоров наполнил этот хрупкий стеклянный купол над их головами.       Эрик поинтересовался у Салима успехами Зейна в университете, и Салим охотно поделился. Он не так много понимал в специальности Зейна, и сам Зейн чаще всего вел себя так, будто Салим не мог понять, и все же он знал достаточно, чтобы испытывать гордость за достижения своего сына. Зейн всегда был для него источником самых больших и сильных эмоций, особенно когда начал взрослеть самостоятельно. Они все еще виделись несколько раз в неделю, и все же их отношения менялись так, как Салим никогда не ожидал. Зейн, кроме сына, также становился ему другом.       Поскольку ни Эрику, ни Джейсону нельзя было раскрывать детали своей работы, они воздерживались от того, чтобы говорить. И если Джейсон мог вытянуть тему из воздуха, если хотел, то Эрик, всегда сосредоточенный на чем-то целиком и полностью, а этим, как известно, были его разработки для ЦРУ, не был таким легким собеседником. Тем не менее, он был заинтересованным слушателем, в искренности которого не было сомнений. Когда ему было скучно, это проявлялось на его лице так явно, что как бы он ни пытался скрыть свою скуку, каждая черта все равно выдавала бы ее против его воли. Таким уж он был человеком.       После основного блюда гости разбрелись по залу, и Эрик, извинившись, тоже вскоре скрылся.       — Честное слово, — произнес Джейсон, когда он ушел. — Он хороший парень. Но чертовски душный иногда.       — Его можно понять, — отозвался Салим.       — Я так и думал, что мы сегодня станем службой психологической поддержки. Как только я получил это приглашение на свадьбу, я сразу понял, чего ожидать.       — По-моему, они хорошо справляются, — Салим оглядел зал. Он увидел фигуру Рейчел, что стояла под руку с Ником и общалась с кем-то из знакомых. На ее лице была улыбка, она также посмеивалась время от времени. — Ник довольно скоро привыкнет к семейной жизни. Они с Рейчел наверняка обсудили все это задолго до сегодняшнего дня. Ну а Эрик…       Джейсон выжидающе приподнял бровь.       — Возможно, встретит кого-нибудь, — уступчиво закончил Салим. — Я бы не сказал, что он на самом деле нуждается в семье. Не после всей истории.       — Да, у него в голове сидит этот эталон мистера идеального: хорошая работа, хобби, семья, двое детей, дом, загородный дом, может быть, ипотека на пару десятков лет. Он просто не понимает, что иногда все это — куча бесполезного дерьма.       — Вы такие сплетницы.       Джейсон и Салим подняли глаза и увидели Рейчел, стоящую возле их стола. Салим никогда не находился под ее командованием, но мог почувствовать тяжесть ее авторитета всякий раз, когда они разговаривали. И выражение ее лица, когда она смотрела на них сверху вниз, было таким же, как если бы он и Джейсон были двумя рядовыми, хихикающими у нее перед носом.       — Это свадьба, — пожал плечами Джейсон. — И Эрик твой шафер. Который вел тебя к алтарю. Я уверен, что все присутствующие здесь сплетничают.       — Что ж, тогда я переоценила тебя, Джейсон. Я думаю, Нику нужна компания.       Это, без всякого сомнения, был приказ.       — Неужели? Ну ладно. — Джейсон поднялся со стула. — Кстати, поздравляю.       Рейчел невпечатленно приподняла брови.       — Гладко и уместно, как всегда.       Когда он ушел, Рейчел закатила глаза и села на стул Эрика. Вероятно, она бы не села на сторону Джейсона, даже если бы все остальные места в зале были заняты.       — Поздравляю с замужеством, — с улыбкой сказал Салим. — Джейсон был серьезен. Он тоже рад за тебя и Ника.       — Я знаю. И все же он остается придурком, не так ли?       — Может быть, иногда, — со смехом согласился Салим. — Спасибо, что пригласили меня. Это первая свадьба, которую я увидел своими глазами. Церемония была очень красивой. И ты выглядишь удивительно.       Рейчел улыбнулась, не слишком явно, но искренне.       — Спасибо. Чувствуешь, насколько лучше стала атмосфера, когда Джейсон свалил?       — На самом деле да, немного.       — Вас трудно развести в последние месяцы. Вы еще не?..       — Нет.       Взгляд Рейчел был недоверчивым.       — Правда?       — Ничего подобного, — мягко сказал Салим.       — Я скорее пойму гениальные бредни Эрика, чем то, что, черт возьми, у вас за отношения. Но пока они идут на пользу, пусть все так и остается. Как Джейсон?       Она спрашивала у Салима, потому что никогда бы не спросила у Джейсона. И никогда бы не спросила у Джейсона, потому что знала, что она и Джейсон были слишком похожи и оба ни за что не ответили бы никому на подобный вопрос. Салим был единственным человеком, от которого она могла услышать об успехах Джейсона, и он, не рассказывая ей ничего слишком личного, все же чувствовал необходимость держать ее в курсе. В конце концов, она и Джейсон знали друг друга дольше, чем Салим знал их обоих, пусть даже когда-то это были лишь отношения между «Альфа-сукой» и ее подчиненным. Все менялось. Если бы Рейчел было все равно, она бы не стала спрашивать.       — С ним все в порядке, — с легким сердцем поделился Салим, потому что все действительно было в порядке. — Со временем все лучше. Он работает над собой, и это очень приятно видеть. Я думаю, мы можем гордиться им.       — Хорошо, — отозвалась Рейчел.       Три года назад она испытывала похожие проблемы, что и Джейсон. Но если Джейсону становилось все хуже, Рейчел страдала по-своему. Она не была агрессивной, у нее не случалось психозов, она не угрожала людям в попытках держать их подальше и не злоупотребляла алкоголем. Вместо этого она настолько вжилась в роль Альфа-суки, что перестала воспринимать окружающих как равных себе. Она полностью отгородила себя от других, общалась только с помощью приказов и подавила в себе все, кроме тех качеств, которые делали ее лидером, выжившим в аду.       И Рейчел, и Джейсон на самом деле боялись. Этот страх был глубоким, экзистенциальным, непроходимым и прячущимся в подкорке, там, где они не могли ясно ощутить его. Он высасывал из них жизненные силы, словно вампир — кровь.       Ник и Эрик вытащили Рейчел из этого страха. Салим попытался вытащить Джейсона.       Они немного поговорили о вещах, о которых готовы были говорить в день, для многих ознаменованный счастьем, и вскоре их нашел Эрик. Он прервал разговор осторожным прикосновением к локтю Рейчел, и та удивленно обернулась.       — Я думаю, Ник скоро свихнется от общения с твоим отцом, — сказал он. — Еще не пора произносить поздравления?       — Который час?       — Почти три.       — Самое время. — Рейчел взглянула на Салима и коротко кивнула ему, прежде чем встать из-за стола. — Хорошо проведи время, Салим. Найди меня позже.       — Обязательно, — пообещал Салим.       Когда они ушли, Салим некоторое время сидел в одиночестве и просто ощущал себя внутри этого события, объединяющего всех людей, что находились в зале. Он оглядывал огни на потолке, костюмы и платья гостей, немногочисленные живые цветы, которыми были украшены стены, и слушал сладкие мотивы двух скрипок. Официанты незаметно, словно тени, ходили по залу и собирали посуду со столов. Салим позволил убрать свою, Джейсона и Эрика тарелки, поблагодарив за еду и услуги. Молодая женщина в строгих брюках и жилете молчаливо улыбнулась ему в качестве ответа и направилась к следующим столам.       Вскоре Эрик объявил о вручении подарков жениху и невесте. Как оказалось, это было довольно забавное мероприятие. Гости, подготовившие особые поздравления, подходили к Нику и Рейчел, чтобы отдать им подарок, и не только произносили трогательные слова и пожелания, но и рассказывали забавные истории. Двоюродный брат Рейчел вспомнил о том, как в детстве она, полюбив своего первого пса по кличке Догги, сказала своим родителям, что непременно возьмет всю ответственность за него на себя, будет воспитывать его, выгуливать, мыть, водить по врачам, если ему станет плохо.       — Уже тогда, в шесть лет, она была ответственна и умела искренне любить. И знала, что ради любви нужно трудиться. Эта самоотверженная готовность трудиться и есть то, за что люди любят Рейчел, потому что в этом вся она, и каждый, кто однажды познакомится с ней, сразу это увидит.       Отец Ника рассказал о том, каким был его сын, когда впервые отправился в армию, и кем он оттуда вернулся.       — Это был все тот же мальчик, нелепый с ног до головы, с добрым сердцем. Но здесь, — отец Ника постучал пальцем по голове, — все изменилось.       Это была серьезная история, вызывающая уважение. У каждого солдата было свое прошлое, свой путь становления. Где-то печальный, где-то внушающий отвращение, даже пробуждающий злость. Салим хорошо знал это по своему собственному опыту и по опыту Джейсона, даже если они не могли быть более разными в своих историях.       Когда пришла очередь Джейсона произносить поздравление, Салим протянул ему коробку с подарком и пожелал удачи. Он примерно знал, какой будет речь, — они вместе обсуждали возможные варианты, хотя из многих красивых слов все же не остановились на каких-то конкретных.       — Мы с Ником познакомились давно, — начал Джейсон, — он был моим братом по оружию. И множество раз мы попадали в ситуации, когда полностью зависели от действий друг друга. Наверное, это один из тех моментов, довольно ужасных, к сожалению, когда можно полностью понять и… ощутить другого человека. Как будто мы носили одну кожу или что-то в этом роде. — Он с легкой ухмылкой обратился к Нику. — Поэтому, как бы отвратительно это ни было, брат, но твоя шкура — это моя шкура, и я искренне рад видеть, как ты, наконец, счастлив быть в ней. Рейчел, — произнес он, обращаясь к ней, — я бесконечно тобой восхищаюсь. Я никогда не говорил этого, и не хотел, но, должно быть, это очевидно.       Джейсон улыбнулся, и Рейчел ответила ему своей собственной маленькой улыбкой. Она не выглядела тронутой, но ее приподнятый уголок губ говорил о том, что она услышала его слова именно так, как он хотел их донести.       «Ты, я, Рейчел и Ник, даже чертов Эрик, — сказал Джейсон той ночью, когда они, выпив, перебирали поздравления, — мы особенные. Нет таких же, как мы. Знаешь, что это значит?» Джейсон уже засыпал, когда говорил все это, но Салим едва ли выпил два бокала. «Что?» — спросил он у Джейсона. «Мы единственные», — ответил тот.       — Ребята, я надеюсь, что вы будете счастливы, — сказал Джейсон, который не был воспоминанием, Джейсон в дорогом костюме и с улыбкой, что была приятной, искренней и, конечно, несколько насмешливой, как это было ему свойственно. Он протянул подарочную коробку. — Это от нас с Салимом. Он слишком стесняется произносить речь.       Послышались аплодисменты, когда он закончил, и несколько гостей оглянулись в сторону Салима. Он скромно хлопал, улыбаясь. Вероятно, никто из присутствующих — как со стороны Ника, так и со стороны Рейчел — не знал ни его, ни Джейсона, и многие задавались вопросами, кто они были и почему их пригласили. Ответ был гораздо сложнее, чем то, что можно было выразить словами.       Может быть, они пятеро не были друзьями. По крайней мере, не в любом из тех смыслов, которые обычно подразумевались людьми. Может быть, они были чем-то меньшим, чем друзья. Если бы один из них ушел, то остальные четверо, вероятно, легко отпустили бы его и не стали бы жалеть. Может быть, они были чем-то большим, чем друзья. Они были «особенными». «Единственными». Пока они были вместе, разделить их оказалось бы не под силу ни одной природной силе, учитывая, что соединились они в самой суровой из всех возможных сил — в страхе перед непостижимым, древним кошмаром. Но, решив расстаться, они покинули бы друг друга без сопротивления, не оглядываясь, словно только и ждали момента уйти.       Увидев подарок, Рейчел недоверчиво рассмеялась, затем обняла Джейсона. Тот вступил в объятие охотно, с чувством. С Ником они обменялись своим привычным рукопожатием, более близким, чем то, которое можно было увидеть между двумя товарищами.       Было еще много замечательных поздравлений и подарков. За это время Джейсон успел выпить свой третий бокал вина, в то время как Салим налил себе лишь второй. После этой церемонии заиграла менее оживленная музыка, более протяжная, меланхоличная, с низким звучанием, напоминающим о праздно-тоскливых вечерах и о красоте, которую можно было в них увидеть.       Это не было тем первым танцем, который ожидал увидеть Салим. Рейчел и Ник лениво двигались в обнимку, словно сонные возлюбленные, и люди вокруг легко к ним присоединялись, более веселые, более красивые в своих движениях, наполненные оптимизмом и радостью торжества, а не усталостью, которая казалась интимной в том, как коснулась лишь двоих среди всех.       — Разве это не важная часть свадьбы? — поинтересовался Салим. Он помнил танцы на собственной свадьбе. Разумеется, в тех танцах не было ничего общего ни с тем, что считалось традиционным для свадьбы в Америке, ни с тем, что он видел между Рейчел и Ником.       Джейсон фыркнул.       — Обычно да. Но я готов поспорить, что они скорее подтерлись бы всеми подарочными деньгами, чем стали бы танцевать. Ник неуклюж, как младенец. Рейчел, по-моему, просто ненавидит все это дерьмо. Уверен, это потому, что она сама не лучше.       Салим издал понимающий звук.       — Ты хочешь потанцевать?       Джейсон вызывающе поднял брови.       — Ты предлагаешь?       — Не совсем. Я никогда не видел, чтобы ты танцевал. Тебе это нравится?       — Ни хрена, — усмехнулся Джейсон. — Единственные танцы, в которых я когда-либо участвовал, это те, что были на пьяных тусовках в вонючих клубах. Мне было, наверное, лет двадцать. Судя по воспоминаниям, то еще развлечение. Не хотел бы я возвращаться в те годы. Ну а ты?       — Я довольно неумелый танцор. Может быть, поэтому у меня никогда не возникало желания попробовать.       — Что ж, это у нас общее. О, черт, — неожиданно сказал он, — смотри, Эрик танцует. Он даже не выглядит съежившимся. Это должен быть хороший знак.       Действительно, Эрик спокойно танцевал в паре с незнакомой, но на вид очаровательной девушкой, которая время от времени улыбалась тому, что он говорил. В отличие от всех них Эрик был компетентным танцором и двигался естественно, даже галантно.       — Хотя бы здесь дела у него идут хорошо, — заметил Салим. — Этот день еще не потерян.       Джейсон рассмеялся и поднялся со стула.       — Мне нужны еще закуски. Тебе что-нибудь принести? Если, конечно, я обойду всю эту вечеринку. Музыка становится все веселее.       Салим покачал головой и с легкой иронией сказал:       — Будь осторожен.       Джейсон отдал честь.       Когда он скрылся, Салим вновь попытался найти Эрика, но вместо этого его взгляд упал на мужчину в темном костюме, что сидел за дальним столом в полном одиночестве. Мужчина смотрел на ту часть зала, где в своем медленном темпе, словно отделенные от остальных, двигались Рейчел и Ник.       Салим встал и, осторожно проходя мимо танцующих пар, приблизился к его столу. Мужчина поднял на него взгляд и улыбнулся знакомой тонкой улыбкой.       — И снова приятная встреча, — произнес он, приветственно кивая.       — Издалека мне показалось, что я узнал вас.       — И вы не ошиблись. — Мужчина указал на свободный стул. — Прошу вас, составьте мне компанию.       Салим сел рядом и огляделся. С этого места, несмотря на дальность, хорошо просматривался весь зал. Он заметил спину Джейсона, выбирающего закуски рядом с фигурой, чьи светлые аккуратно уложенные волосы могли принадлежать только Эрику.       — Должно быть, в магазине вы уже знали, что мы увидимся, — сказал Салим.       — Вам интересно, почему я не сказал вам об этом? — мужчина сплел пальцы на бедре. — Конечно, не потому, что не желал встречи. Дело скорее в неожиданности. Я уже знал, но вы — нет. Хорошо, когда хотя бы одна из сторон может получить все богатство эмоций, которые способна принести встреча двух людей. Как вы думаете?       — Полагаю, пока это не причиняет неудобств, все в порядке.       Мужчина улыбнулся, возможно, довольный ответом.       — Хорошо. Кроме того, с недавнего времени я экспериментирую. Сегодня утром мы с вами говорили о мифах. Помните?       — Миф — ключ к понимаю всего, вы сказали.       — Все верно. Ваше внимание к словам — это дар. Как пример, мифы довольно универсальны и красочно описывают философию жизни. Но в подавляющем большинстве случаев они не содержат случайностей. Это совершенно лишает их очарования. — Мужчина взглянул на часы. — Через пять минут я собирался уйти. Возможно, случайность, благодаря которой мы снова увиделись, повлияет на ваше будущее. Если так, тогда, может быть, у вас будет ответ, который я ищу.       — Разве встреча со мной не повлияет на ваше будущее?       — Возможно. Но я не ожидаю многого. В представлениях майя мир родился из извечного спокойствия. «Не существовало ничего, что стояло бы прямо: лишь тихая вода и спокойное море», если верить одной древней книге. Я нахожу жизнь такой же цикличной, что и миф. Раз в несколько лет я возвращаюсь к существованию ничего. И случайности, которые были посеяны прежде, исчезают.       — Разве это возможно? — спросил Салим. — Чтобы случайности просто исчезли.       — Вы правы, разумеется, нет. Однако змея, снявшая кожу, к ней больше не возвращается. И кожа тлеет. Так же и со случайностями из прошлого. — Мужчина наклонил голову и чуть скривил линию губ. — Признаюсь честно, у меня слишком хорошая память, и иногда она становится навязчива. Чтобы мелочи не мешали мне, приходится намеренно их забывать. При этом, на мою же беду, я довольно любопытен и с почтением отношусь к вещам, которые узнаю. Поэтому я прощаюсь с ними так, как прощался бы с дорогим другом, — с уважением. Должно быть, все это звучит пространно.       — Я понимаю. Наверное, по-своему, но все же я вижу связь.       — Как я и сказал: ваше внимание к словам — ваш дар. И говоря о дарах, я заметил, что ваш подарок был оценен по достоинству.       — Рейчел была рада, — согласился Салим. — Лучшего мы с Джейсоном желать не могли.       — Ваш друг также произнес замечательную речь.       Салим посмеялся.       — Он не любитель красивых слов. Поэтому, думаю, ему это стоило больших трудов. Но речь действительно получилась прекрасная. А ваш подарок?..       Коробки, в которую была упакована книга, поблизости не было.       — Я уже вручил его, — ответил мужчина. — Так же, как и другие гости, слишком скромные, чтобы произносить громкие поздравления. Теперь он где-то там, затерянный среди других и анонимный. Если только вы не пожелаете раскрыть меня. Но это уже не было бы неожиданностью, не так ли?       — Верно, — улыбнулся Салим.       Мужчина вновь взглянул на часы.       — Пожалуй, мне пора идти. Итак, приятно было поговорить с вами снова, Салим.       — Взаимно, мистер…       — Не стоит. Истории начинаются и заканчиваются, и я здесь, чтобы проводить одну из них. Теперь она будет идти своим чередом, без моего ведома. И этой истории не нужно мое имя.       — Что ж, если вам так угодно.       — Но я с удовольствием пожму вам руку, — сказал мужчина и протянул ему руку, по-прежнему закрытую перчаткой. Салим пожал ее. — Был рад знакомству.       — Как и я. Всего доброго.       — Прощайте.       Мужчина поднялся со своего места и незаметно исчез среди танцующих людей. Никто, кроме Салима, даже не оглянулся на него. Салим тоже отвернулся и вместо этого направился к столу, за которым Эрик и Джейсон спорили о каких-то бытовых мелочах, угощаясь сыром и вином.       — Эй, Салим, — сказал Джейсон. — Нашел что-то интересное?       — Совершенно ничего, — отозвался Салим.       Рейчел и Ник, держась за руки, приблизились к ним, и их появление предотвратило продолжение глупого спора.       — Эрик, потанцуешь со мной? — спросила Рейчел.       — Ты ненавидишь танцевать, — сказал Эрик.       — Да, спасибо, что помнишь. Тогда просто постой со мной там.       Эрик, все еще выглядя недоверчивым, повел ее к середине зала, и Ник занял его место.       — Им надо пошептаться только вдвоем? — поинтересовался Джейсон.       — Я думаю, она хочет поблагодарить его, — ответил Ник. — За свадьбу и все такое. Он вел себя нормально и на самом деле очень нам помог. Мы с Рейчел, ну, как оказалось, ненавидим свадьбы. По крайней мере организаторскую часть.       — Черта с два я когда-нибудь женюсь, — сказал Джейсон.       — Ага, конечно, — голос Ника был полон иронии.       Салиму на мгновение показалось, что они оба были окрашены в золото. Он посмотрел в окно. Снаружи уже темнело, и огни, развешанные в зале, горели ярче. В отражении стекла множество фигур сливались в общем движении, и отделить одну от другой в этом золотом потоке света почти не представлялось возможным. А за ними бурлил океан, беззвучно выплевывая на берег белые пенистые волны под индигово-синим небом.       Взглянув на свою руку, Салим увидел, что она выглядела золотой под богатым желтым светом. Может быть, он не был историей и мог бы найти свое место среди живых.