Тысячелетний Рейх

Солнечные лучи пробивались сквозь маленькие окошки подвального помещения. Оно было три метра в высоту и представляло собой длинный коридор, от которого отходили маленькие комнатки, зачастую даже не прикрытыми дверьми. Большинство из комнат были наполнены разными ящиками, бочками и накрытым тряпками барахлом. Но была и одна, доселе ими не наполненная и находящаяся в самом конце коридора. Она даже не имела каких-либо стен, отделяющих её от последнего. Ей раньше совсем не пользовались, но всё же применение ей нашлось, хоть и при новых хозяевах. Но даже так комнатка была наполнена не густо. В ней находилось всего лишь три тела, со связанными руками и ногами.... — Голова.... — застонала очнувшаяся ото сна блондинка, чувствуя головную боль. Но только она хотела дотронуться до своей головы, как обнаружила, что связана. — Какого.... Её взгляд тут же забегал по комнате. Мозг хоть и был натренирован не паниковать и быть хладнокровным, но всё же маленькая паника присутствовала, ведь Леоне раньше никогда не была связана. И это чувство сильнее усилилось, когда она увидела сидящего напротив мужчину. Он был одет в форму странной расцветки, которую красавица видела когда-то, но припомнить пока была не в силах. Слева от сидящего на стуле мужчины к стене было прислонено неизвестное оружие не похожее ни на что из огнестрельного или ближнебойного вооружения. Справа же находился стол, на котором лежал странный шлем, которые даже имперцы не носили. Но больше всего её заинтересовало лицо незнакомца... — Какого хрена!? — блондинка не удержала возгласа и тот разлетелся по помещению, будя всех, кто в нём находился. Леоне же тем временем вперила свой взгляд в мужчину, который от её крика подскочил и достал из кобуры пистолет. — Леоне, ты чего орёшь!? — тут же с возмущением прикрикнул на девушку зелёноволосый парень, но тут же умолк, почувствовав дискомфорт и скованность движений. — Оба ёбла завалили! — грубый бас разлетелся по подвалу, оглушая пленников. Через пару секунд тишины после возгласа послышалось: — Спасибо. Фриц убрал пистолет в кобуру, одновременно ловя на себе три взгляда: один разгневанный и два оценивающих. Но мужчина проигнорировал это, сев обратно на стул, на котором и спал, после чего и сам посмотрел на пленников. — Так это всё была лишь игра!? Ты, сраный нацист, всё это время со мной игрался!? — девушка рвала и метала, пытаясь голосом будто убить некогда друга, ставшего в одно мгновение самым ненавистным человеком. Мозг блондинки уже трезво мыслил и начинал себя накручивать... — Леоне, ты его знаешь? — Акаме оставалась хладнокровной даже в такой экстраординарной ситуации. — Я с этой мразью пила последние полтора месяца. — полыхал огонь в янтарных глазах обладательницы Тейгу. — Ааааа, а я-то думаю, откуда я его знаю. — в шутливой форме сказал Лаббок. Судя по всему, это была защитная реакция парня на данную ситуацию. Но шутку никто не выкупил. — Не до шуток сейчас, Лаба. — недобро зыркнула Леоне на товарища. — Ты, я посмотрю, совсем не рада меня видеть, не так ли? — послышался смешок уже со стороны мужчины, удобно устроившегося на деревянном стуле. — Ты что, идиот? Или мой гнев так незаметен? — девушка, если бы могла, ударила бы себя по лицу. — Нет, я не идиот. Просто очень хочется продержать твой гнев до определённого момента. — ухмылка никак не уходила с лица мужчины. — Какого момента? И где Тацуми, чёрт меня дери!? — попытки Фрица были успешны. — Хохо, дамочка, не стоит разбрасываться словами. А ваш то..... — фразу мужчины прервала громко распахнувшаяся дверь. Фриц сразу же повернулся в сторону вошедшего и улыбнулся. — С добрым утром. — И тебе того же. — голос вошедшего не был громким или грозным, но он смог ужаснуть пленников, и заставить их лица вытянуться. Спустя пару десятков шагов перед ними предстал он — товарищ, друг, помощник, убийца, носитель Тейгу и просто славный парень Тацуми. И все эти его характеристики мигом выветрились из головы его бывших товарищей, уступив место матерным словам и расстройству. — Так, ну мне сказали, что это у вас завтрак такой. Только я и половины не знаю, объяснишь? — шатен выглядел по-новому: камуфляжная форма, разгрузка с магазинами, кобура, каска, ботинки с высоким бортом, перчатки без пальцев. И лишь только меч в ножнах за его спиной остался всё таким же, хоть и стал теперь делить место с автоматом. — Ну, присаживайся. — стул, стоящий на противоположной стороне стола, заскрипел под тяжестью парня. Перед этим он, само собой, поставил поднос с едой и облокотил оружие о стену, как сделал и Фриц со своим пулемётом. Тем временем красноглазая блондинка и зелёноволосый отходили от шока. Точнее, как отходили..... У Леоне в мозгах будто всё рвануло. Глаза налились яростью и будто она, даже связанная, напрыгнет на обоих и убьёт... — Ах ты мразь.... Ты, ёбаный, сука, козлоёб полудурок! Какого хуя ты сделал!? Ты своей тупорылой черепушкой думаешь хоть!? — казалось, будто весь замок трясётся и сейчас развалиться от её ора. Но, ни Фриц, ни Тацуми не изменили выражения лиц, а пулемётчик же и вовсе стал спокойно резать хлеб и колбасу, принесённые Тацуми. Также он принёс маленький чайничек, что был и до нацистов на базе, в котором был заварен ароматный чай. Увидев, что слова не произвели впечатления, блондинка ещё больше рассвирепела и уже рванула вперёд..., но забыла, что руки и ноги связаны, поэтому свалилась на пол. — Ну твою ж то мать. — гаркнул Фриц, после чего встал и поднял с пола барахтающуюся девушку. Точнее поставил на колени и перетащил обратно на ее место. Та же вовсе не могла сопротивляться и лишь прожигала пулемётчика взглядом, пока он осматривал ее лицо, которым она ударилась о пол. Тем не менее она всё так же была прекрасна и не получила даже шишки или синяка. — Не хватало тут, чтобы ты себе лицо в кашу превратила. Убиться потом успеешь, а сейчас посиди, пожалуйста, смирно. — Да пошёл ты! — огрызнулась девушка. — Т-Тацуми.... п-почему? — внезапно для всех прозвучал дрожащий голос Акаме, заставив всех перевести внимание на неё. Красноглазая не рыдала, нет, просто тихо плакала, причём слёзы текли прямо из раскрытых глаз девушки, которые смотрели на некогда главную ее моральную опору. От данной картины становилось не по себе настолько, что даже Фрицу стало жалко девушку, что уж говорить о Тацуми. Поэтому он встал со стула, подошёл к ней и присел на корточки, захотев вытереть слёзы руками. Но девушка дёрнула головой, выказывая своё недовольство. — Пойми, Акаме, мир не делиться на чёрное и белое. Хотя, ты это, и сама прекрасно знаешь. Революционеры, зачастую, ничем не лучше имперцев. Большинство из них — бандиты, желающие нажиться на других. — сказал Тацуми, и девушка всё же позволила ему вытереть свои слёзы. — Кто тебе это сказал? Эти что ли? — грубо спросил Лаббок, до этого в разговоре не участвовавший. — Да. И я даже смог увидеть пример данных действий. — парень, вытерев все слёзы Акаме, перевёл взгляд на Леоне. — Когда мы с тобой впервые встретились, Леоне, ты что сделала? Воспользовалась моим легкомыслием и доверчивостью, после чего спокойно лишила меня всех денег, что у меня были. А вот они... — парень дёрнул головой в сторону Фрица. — ... они дали денег и надежду. Они неоднократно мне помогали, тогда как вы забрали насильно меня в свой отряд. Они отомстили за Шелли, а не вы. Они были полноправными наставниками, считали и считают по сей день меня равным им. Они уважают моё мнение, чего я не видел от многих из вас. Например, Майн... — Кстати о ней. — перебила парня Леоне. — Может они и отомстили за Шелли, но вот Майн простить им нельзя. — Их прощать и не надо. Я её убил. — всё вокруг сразу же затихло. Воздух перестал дуть, птицы не пели, а листва, колыхавшаяся на заднем фоне все время, замерла. Воздух будто взорвался, вдарив по мозгам пленникам, от чего у тех началось лёгкое головокружение. Он..... он её убил.... — Мразь! — на парня кинулся уже Лаббок, который в один момент сел и оттолкнулся ногами от пола, стараясь напрыгнуть на парня, но тут же получил удар тяжелым ботинком Фрица в живот прямо в полёте, из-за чего, скорчившись, свалился обратно на каменный пол. Девушки же лишь ужаснулись. — Зачем? — новый поток слез хлынул из глаз Акаме. — Она вполне себе могла застрелить одного из наших, поэтому парень её и грохнул. — влез в разговор Фриц, из-за чего девушки удивлённо на него посмотрели. Разве что зелёноволосый не обратил на фразу внимание, ведь боль от удара и падения заглушала всё остальное. — Да, всё так. Поймите, эту войну Революции и Империи уже не выиграть. Надженда нам ничего не говорит о масштабной обстановке дел, потому что она дерьмовая. Войска Рейха уже перемололи большое количество революционеров и имперцев. Наша победа неизбежна. — сказал парень собиравшийся вновь вытереть слёзы, но девушка не только мотнула головой в знак протеста, но и отползла от парня к стене, посмотрев на него взглядом, полным боли и страданий. — Наша? Так ты.... уже считаешь их своими... — тихо прошептала она. — И как давно они тебе свои? — Помнишь наш разговор, когда вы с Леоне лежали поломанные после встречи с Юргеном? — на парня сразу же вопросительно посмотрели две пары глаз. — Человеком в броне и с молотом, которому вы так никакого урона и не нанесли. — лицо девушки стало ещё более мрачным. Тот бой отпечатался в памяти как первое её поражение всухую. — Когда я зашёл к тебе в комнату и мы немного поговорили, ты сказала фразу: "В последнее время меня не покидает чувство, будто ты хочешь сделать что-то необдуманное и глупое." Вот тогда я уже все решил. В тот день они и стали мне своими. — И ты всё это время заигрывал и врал нам? Все эти чувства были притворством? — злость Леоне все никак не стихала, а в голове бушевал ураган эмоций. — Нет. Честно. Я всё же смог принять вас в свое сердце. Но пойми, для меня тогда вы были людьми, которыми управляют и считающиеся врагами. Мои чувства были правдивы, но они не затмили мой разум и в нужные моменты я делал то, что должен был. — ответил парень, встав и поняв, что Акаме уже не позволит ему ей помочь. Поэтому они с Фрицем вернулись на свои места. — Подумайте над моими словами. Вы можете к нам вступить, вас не убьют. — Да пошёл ты! — Леоне сорвалась на крик и начала сыпать парня оскорблениями. — Мразь, подонок, мудила, долбоёб!... — Как скажешь. — ответил Тацуми, взяв в руки бутерброд. Да, парню было больно от слез Акаме, оскорблений Леоне и Лаббока. Но пока что они оставались марионетками с закрытыми глазами. И он обязательно их им откроет, во что бы то ни стало. Ведь всё же они были его друзьями.... — "Тревога! К бою!" — внезапно заорал в голове голос Йоханнеса...