не беспокойся, я умею прогибать спину)

Я молча стоял над её трупом. Даже сейчас, она выглядела такой красивой. Я любил в ней всё, её лицо, тело, характер. Я нежно провёл рукой по её бледной щеке, так аккуратно, будто она фарфоровая куколка. Она будто спала. Я долго смотрел на неё, думая, что вот-вот, и она проснётся от своего долгого, сладкого сна. Что сейчас откроет свои большие кукольные глаза, и снова задаст глупые вопросы по типу: ,,Что, любуешься?)". А я как всегда засмущаюсь и ничего не ответив уйду. Но, такого больше не случится. Она мертва. Она умерла. Но..Почему? Почему так рано? Почему именно она? Почему это случилось именно с ней? Я безжизненно стоял над безжизненной Эммой, долго размышляя и думая. Я возненавидел себя, честно, хотелось вцепиться ногтями в собственную кожу лица, вырвать глаза, сломать нос, выбить зубы, устроить полное месево на лице, чтобы заглушить всю боль, всю ненависть к самому себе за свои поступки по отношению к ней. Ей было всего четырнадцать лет, ещё совсем малышка. Она даже толком то пожить не успела. Она умерла, умерла так и не исполнив свою мечту - стать невестой. Она часто говорила мне о том, что хочет стать моей женой, завести со мной семью, собаку, чтобы я построил дом, и мы были вместе. Чтоб у нас была самая шикарная свадьба во всём мире. Говорила, о каком свадебном платье мечтает. Говорила, что хочет выйти за меня как можно раньше, возможно, даже в ближайшем будущем. А я всегда закатывал глаза и говорил, что ещё рано думать об этом, вся жизнь же ещё впереди) Иронично) Я ненавидел себя, ненавидел за то, что вышвырнул её, как ненужную вещь, после появления Майки. Почему, блять, свои последние дни она провела одна. Жила с мыслью о том, какое я чмо. Хотя так оно и было. Никогда не прощу себя.. Из раздумий меня вывели приглушённые голоса, доносящиеся из коридора этой ёбанной больницы. Я вновь посмотрел на Эмму. ,,Надеюсь, ты простила меня"- говорил я дрожащим голосом. Слёзы лились градом. Я провёл рукой по её золотистым, нежным волосам, они были спутанны, макияж размазан от слёз, но, даже будучи дохлой, она оставалась такой же прекрасной. Я обязательно убью того, кто сотворил это с тобой, обещаю, эта тварь будет молить о пощаде, пока я отрезаю пальцы этому выродку твоими маникюрными ножничками. Напоследок поцеловав её в холодный лоб, я вышел из палаты.