Мечта

Мы стали жить вместе. В большом, прекрасном доме в Колумбии, который на радостях перед отъездом в Германию легко предложил нам Ники. Это был хороший вариант, а мои мечты могли наконец-то стать явью. Эндрю тоже понравилась эта идея. После знакомства с лисами, я думал, что лучше быть не может. Куда ещё-то? Появились люди, которые впоследствии стали моей семьёй. Которые искренне дорожат мной, а я ими. А потом был Эндрю. А после и жизнь в одном доме вместе с ним же. Никогда бы не подумал, что можно быть настолько счастливым. Первое время мне казалось, что я сплю: ну не могло быть всё настолько прекрасно. Мы вместе просыпались и засыпали, кушали, ходили за покупками. Мы вместе жили. Мне предложили неплохой контракт в Южной Каролине. Довольно известная команда «‎Скворцы»‎ решила, что им очень нужен такой нападающий, как я. Эндрю нашёл работу программиста в строительной компании. Всё стало настолько хорошо, что мы перестали просыпаться от кошмаров, а в хорошем настроении Эндрю позволял себя касаться без разрешения и сам стал намного тактильнее. Казалось, что мы попали в сказку, где не было ни моего отца, ни Мориямы, ни Дрейка. Всё это стало постепенно забываться, гаситься новыми воспоминаниями. Однажды мы даже пошли в парк развлечений, где Эндрю впервые за долгое время открыто и искренне смеялся. Так я понял, что не один счастлив от изменений в наших жизнях. Я любил его, а он любил меня. Мы никогда не говорили этого друг другу, но показывали через каждое прикосновение, проникнутое доверием, через оставленный завтрак перед уходом, через тихие вечера, где каждый из нас мог рассказать что угодно и не быть осуждённым. А потом это вмиг оборвалось. Сначала он стал реже отвечать на сообщения, потом вовсе брать трубку, говоря, что я сильно его отвлекаю. Начал часто задерживаться на работе, а по приходе сразу же шёл спать. Я чаще начал ловить его на том, что он зависал на одной точке, о чём-то раздумывая. Он стал раздражительным, начал дёргаться от прикосновений. Вместе мы больше не ужинали. В принципе, почти перестали разговаривать. Я хотел бы узнать, что же случилось, что изменилось, но боялся, что сделаю только хуже. Поэтому молчал и ждал. Чего – не знаю сам. Решил, что лучший выход – это вернуться в начало. Такое тихое «‎да или нет» прозвучало в тёмном доме, когда я хотел легко коснуться его пальцев. И такое громкое «‎нет‎» было произнесено в ответ. Я смотрел на него и не понимал, что же так сильно шумит в ушах: эхо от обычного слова или собственное сердце, которое на миг остановилось и возобновило свою работу с утроенной силой. В ту ночь домой он не вернулся. Я хотел бы верить, что это просто недопонимание. Может, у него было плохое настроение, а я совершил ошибку. Не понял, не увидел. Что изменилось? С каких пор я перестал замечать это? Почему вообще это началось? В глазах темнеет, тело становится ватным. Я падаю на пол, успевая подставить руки. Задыхаюсь, кашляю, пытаюсь набрать воздух в лёгкие, но только открываю рот. Не могу больше, не могу дышать. Очнулся там же, где упал. За окном только начало светать. Бросив затуманенный взгляд на часы, я убедился, что сейчас только раннее утро. Есть ли мне дело до этого? Разве сейчас это важно? Да. Я пытался найти, что угодно, что смогло бы заставить меня перестать думать. В той же позе я пролежал не меньше часа. Встал. Огляделся. И понял, что абсолютно не знаю, что теперь делать. Я поверил. Поверил в то, что всё стало хорошо. Поверил, что мной дорожат, любят, заботятся. А чего я ожидал? Такая жизнь не для меня. Не с таким прошлым, не с таким характером, не с таким, как я. Это был пробный вариант другой жизни, который мне не подошёл. Может кому-то другому. Не мне. Я поднялся на второй этаж. Зашёл в нашу комнату и сразу же метнулся к окну, потому что вновь начал задыхаться. В этот раз вроде отпустило. Развернулся, нашёл рюкзак. На автомате, по старой привычке, кинул туда пару футболок, штаны, удостоверение личности и немного денег. Когда надевал толстовку, услышал, как открывается входная дверь. Медленно, тихо. Пытается не разбудить, что ли? Правда думает, что в этом есть смысл? Почему-то решил спуститься. Почему-то показалось это правильным. А он всё такой же. Как будто безликий. Если бы не провёл с ним несколько лет бок о бок, то и не понял бы, что и для него эта ночь не прошла просто. Только вот по той же причине, что и у меня? Смотрим друг другу в глаза не меньше минуты. Молча двигаюсь в сторону кухни, он, после небольшой паузы, за мной. В таком же молчании варю нам кофе, пока он сидит за столом и внимательно разглядывает меня. Интересно, о чём думает? Разливаю по двум кружкам и, поставив их на стол, сажусь, сразу же отпивая из одной. Кружку так и не выпускаю, грею руки: холодновато как-то. На него сейчас не смотрю: всё ещё думаю, что делать, говорить. Да и надо ли вообще это? В окне солнце так приветливо начинает новый день. Гляжу на улицу и, не отрывая взгляда, всё-таки решаюсь. — Ты же скажешь мне правду? — так тихо. Вспоминаются наши общие вечера. Тогда было хорошо. Может, только мне. — Пожалуйста? — продолжаю, уже повернув голову на него. Резко поднимает взгляд, до этого направленный на пятно от кружки на столе. Как от выстрела дёргается. В последнее время он часто так делает. Смотрит на меня и, как будто опомнившись, отворачивается. Прячет, избегает взгляда. Такое возможно? Странно осознавать, что для того, чтобы увидеть его таким, нужно оказаться в этой ситуации. Почему-то эта мысль показалась мне смешной. Сдерживаю улыбку и продолжаю наблюдать за ним. А он всë-таки рассказывает. Голос хриплый. Кажется, тоже молчал всё это время. Он редко так много говорит. Не просто сухо пересказывает события, но и упоминает то, что чувствовал в те моменты. Я, вроде, даже слышу нотки оправданий в голосе. Не уверен. Стараюсь сильно не дёргаться на части, где они впервые переспали. Не знаю, получается ли. Вряд ли он заметил, это же я смотрю без устали на него. Он действительно моя мечта. Был моей мечтой, которая исполнилась, не успев стать загаданной. Когда заканчивает, шумно вдыхает. Как будто последние силы ушли на это. Я, кажется, вообще всё это время не дышал. Не хотел. Мы всё-таки встречаемся взглядами. Его непривычно неуверенный и мой. Он ждёт ответа или какой-то реакции, а я просто жду. Чего-то. Не знаю, хотел ли я это знать. Может, было бы лучше не спрашивать? Может. Встаю, выливаю почти полную кружку кофе в раковину, мою, ставлю на место. Не смотря на него, прохожу мимо в сторону лестницы. Вернулся в комнату за рюкзаком, не поднимая глаз, стараясь не разглядывать ничего, даже пол, чтобы не начать жалеть. Чтобы не изменить своего решения. Хватаю за лямку, перекидываю через плечо, спускаюсь вниз. Когда обуваюсь, он выходит из кухни. — Нил, — тоже дёргаюсь. Долгое время я думал, что это моё последнее имя. Как же сильно ошибался, — ты уходишь? — говорит, когда я уже взялся за ручку двери. — Разве мне нужно остаться? — разворачиваюсь и прямо смотрю на Эндрю. Что я хочу там увидеть? Сожаление? Оно есть. Чувство вины? Тоже. Только теперь в этом нет смысла. Как и ни в чём другом. Теперь. — Я потом вернусь за вещами, — слишком спокойно бросаю я перед тем, как в последний раз переступить порог этого дома. Моё счастье закончилось на том, что я потерял Эндрю, семью, дом, в котором мы впервые занялись любовью. И себя.