Сделка

      То, что с Вадимом что-то не так, Алтан начинает подозревать, когда Дракон словно бы мимоходом интересуется, не надо ли ему кого-нибудь убить. Третий раз за неделю. Однако, списав это на скуку телохранителя, Алтан забывает о такой странности, пока через месяц они не выезжают на сделку.       Сделка срывается и Вад бросается в центр перестрелки с азартом заядлого игрока, который не успокоится до последнего вздоха каждого из противников. Дагбаев готов поклясться, что насчитал минимум шесть пуль, прилетевших в корпус Дракона. И одну в голову, но вот он — Вадик — живой и невредимый.       Ночью Алтан раздевает его, кричит почти истерично, что видел летящие в него пули. Вад смеётся и целует его, шепча в губы, что он же не дурак и был в бронежилете.       Алтан ведёт кончиками пальцев по новым татуировкам Вадима — восьми огненным всполохам, поднимающимся от бедра к груди, и последнему — выбитому на виске. Утром Дагбаев просыпается с мыслью, что татуировки в тех местах, где должны были быть пулевые и озвучивает эту мысль. Вадик прижимает его ближе к себе и бурчит, что у кого-то просто слишком бурная фантазия, прежде чем вновь уснуть.

***

      В один из дней у Алтана все так отвратительно, что по дороге домой он сообщает о своих планах надраться в хлам. Вадим удивленно приподнимает бровь, а потом предлагает свою компанию. Конечно же Дагбаев соглашается.       Стоит ему устроиться на любимом диване в любимом халате, как Вад уже тащит бокалы и напитки для них. Алтану — красное сухое, себе — односолодовый шотландский. Пьют они разное, но пьянеют примерно с одинаковой скоростью, а потому все кажется правильным. — Твоя татуировка на груди, — тянет Алтан спустя полторы бутылки, когда разгоряченный Дракон стягивает с себя футболку и бросает куда-то в угол, — когда ты ее набил? — Я ее не набивал, — Вадим заканчивает бутылку и видимо собирается пить ещё, но то, что он пьян, видно и невооруженным глазом. Хорошо, что их никто сейчас не видит. — Она появилась после того как мне грудак гранатой разорвало. Моя первая смерть.       Дагбаев непонимающе хмурится и смотрит на Вадика: — В каком смысле, первая смерть? — В прямом, я тогда умереть должен был, но с тех пор больше не умираю.       Алтан повелительным жестом потягивает руку. Вад поднимается с места, подходит ближе и смотрит, как Дагбаев и ведёт кончиками пальцев по его татуировке. Под ней чистая кожа без единого шрама. — Этого не может быть, — несколько неуверенно произносит он. — Может! — заливает захмелевший Дракон — я же бессмертный почти! — И если я тебе голову катаной отсеку, ты выживешь? — Выживу, — пожимает плечом Вадим, — хочешь проверить? — Хочу! — уверенно говорит Алтан и поднимается с дивана. Его заметно пошатывает, а потому Вадик кричит вслед: — Сам только не убейся, — и смеётся, когда Дагбаев закономерно его посылает.       Происходящее дальше Алтану кажется сюрреалистичным сном: он допивает бокал вина, пока Дракон становится перед ним на колени, стеллит на пол какой-то плед, чтобы кровь от пола не пришлось долго оттирать, и покорно склоняет голову. — Ты в курсе, что если сейчас умрешь, то мне придётся искать нового телохранителя? — словно между делом интересуется Алтан, доставая катану из ножн. —Да не дрейфь ты, руби давай. Только с плеча, чтобы быстро, без боли.       Когда метал рассекает шею Вадима и голова его падает на плед, Алтан чувствует разочарование и обиду. Когда отрубленная голова подмигивает ему и улыбается, Алтан теряет сознание.

***

— Я убил тебя! Убил тебя! Ты должен быть мёртв!       Алтан подскакивает на кровати, лежащий рядом Дракон — целый и невредимый! — поднимает голову и смотрит на него тяжелым взглядом. — Ты надрался и вырубился на диване. Я, между прочим, тоже надрался с тобой, так что будь добр — заткнись и спи. Голова гудит.       Алтан включает лампу и набрасывается на Дракона, желая рассмотреть его шею. На ней нет ни царапины, но татуировка, словно живая, расползлась выше и опоясала ее. — Я снес тебе голову! —упрямо произнёс Алтан и непонимающе, словно ребёнок, которого наказали за пятерку, посмотрел на Вада. — Заткнись и спи, — ответил тот. И что-то в его голосе дало Алтану понять, что произошедшее правда, вот только говорить об этом чревато.       Выключив свет, он устроил голову на груди наемника и прикрыл глаза. Под его ухом билось сильное и здоровое сердце Вадима.

***

      Алтан теперь регулярно дает Вадиму наводки на кого-то, чья смерть будет на руку семье. Тот же спокойно встаёт перед Алтаном под пули, если приходится. И всё идёт хорошо, пока однажды в Дагбаева не прилетает пуля. По иронии судьбы, единственная пуля схваченная им оказывается смертельной.       Вадик ждёт когда склад, на котором они находятся, опустеет и закрывает Алтану глаза. Он кладёт рядом с телом часть своих личных вещей: своё пальто, чтобы скрыть кровавую одежду бывшего патрона, ключи от машины и от поместья, целует холодеющий лоб и отходит подальше. — По условиям сделки я могу выбрать сам какой из смертей умереть, — говорит он, прикрывая глаза. И чувствует взгляд, в котором блестит вечность, — по условиям сделки я могу передать эту сделку кому-то ещё, выбрав смерть вместо него. Дракон поднимает глаза и смотрит на пустой склад. И пусть он не видит никого, он знает, что его внимательно слушают. — Алтан Дагбаев будет жить, а я — нет. То, что он слышит дальше, больше всего похоже на голос в его голове. И голос спрашивает, как бы он хотел хотел умереть.

***

      Алтан приходит в себя, открывает глаза, и морщится от неудобного положения. Он осторожно садится на полу, смотрит на свою рубашку, залитую кровью, и вспоминает, что словил пулю. —Вадим? — хрипло зовёт он, — Вадим, ты где?       Еще не до конца осознавая произошедшее, он дрожащими руками расстёгивает рубашку и пялится на золотой цветок напротив своего сердца. — Вадим! Немедленно отзовись! — он начинает понимать и происходящее ему совсем не нравится.       Алтан встает на ноги, смотрит на аккуратно лежащие вещи наёмника и идёт по складу. Тело Вадима находится в одном из углов с отрубленной головой. Дагбаев готов поклясться, что сам нанёс Вадику этот смертельный удар, почти полгода назад.

***

Алтан Дагбаев прекрасно знает условия сделки со смертью: хочешь жить долго — убивай. Алтан Дагбаев вешает катану на стену и больше никогда не берет оружия в руки. Он даже насекомых не убивает своими руками. Он выезжает самостоятельно на все подозрительные встречи и они всегда заканчиваются кровью, но в Алтана не прилетает ни одной пули. Его боятся. Его уважают. Его ненавидят. Алтану исполняется сорок три года, когда он думает о том, что предпочёл бы не воскресать в этом злополучном ангаре. В который раз думает — неважно. Вадим всегда знал что делать со своим бессмертием. Алтан понятия не имеет, как жить без Вадима. Вот уже двадцать лет как существует, а жить так и не научился.       Он тщательно собирается на прогулку, но перед ней заходит в оранжерею и поворачивается к прекрасным Драконьим орхидеям. Через несколько секунд нежные розовые лепестки пачкаются в крови и его мозгах. ***       Алтану всегда говорили, что после смерти он попадёт в Ад. Но сейчас бы Дагбаев рассмеялся им в лицо, потому что здесь не то чтобы Ад. Не так уж и страшно, в жизни было хуже. — А ты че так рано? — вдруг слышит он донельзя знакомый голос, — соскучился что ли?       Алтан оборачивается и видит перед собой Вадима. Все с той же широкой улыбкой, только полупрозрачного и без татуировок. — Ой, иди нахуй! — отзывается в ответ Дагбаев, потому что знай он, что его здесь ждут, то заказал бы себя намного раньше. — А все, — вдруг начинает смеяться Дракон, — а раньше надо было! Мы теперь бестелесные, хуев у нас больше нет!       Если бы у Алтана было тело, он бы приложил руку к лицу, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку над шуткой, недостойной наследника клана Дагбаевых. Хорошо, что здесь только Вадим, от которого не надо прятаться.