сигареты с ромашками

Соние нравятся ромашки. Они белые, нежные и воздушные, словно майский ветерок, пришедший откуда-то из далёких даль, где всегда светит солнце и не знают горя, печали и обиды. Чиаки нравится курить ромашки. Сидеть на пыльном подоконнике рядом с открытым нараспашку окном и выпускать сигаретный дым с запахом травы и цветов; смотреть в тёмное пустое небо и разглядывать практически незримые звёздочки. Чиаки устала просыпаться по ночам в холодном поту и видеть в своих кошмарах ненавистную фигуру девушки с двумя хвостиками. Хочется как минимум разбить ей лицо, искажённое гримасой полного безумия и отчаяния. И каждый раз Нанами просыпается в страхе от её жуткого истеричного смеха. Слава богу, что она слышит его только во сне. Сония каждую ночь с сожалением смотрит на то, как девушка ворочается в постели и просит "убраться из её головы". И Невермайнд мучает то, что она никак не может помочь и избавить свою любимую девочку от страданий. Каждый вечер Чиаки сидит на подоконнике и смотрит на небо, чтобы разглядеть среди тëмно-синей дымки маленькие звёздочки. Она прячет в кармане пачку ромашковых сигарет, которую открывает только по вечерам. И в этой тишине, зажимая тлеющую сигарету в тонких пальцах, ей одной очень пусто сидеть. Поэтому Сония приходит к Чиаки, садится рядом на широкий подоконник и, не говоря ни слова, просто обнимает. Так чувственно, нежно и искренне, что невольно хочется плакать. Нанами нервно протирает глаза и щëки, словно вот-вот заплачет, и берёт Сонию за руку. Сжимает ладонь со всем своим теплом и любовью, которая только у неё есть. После чего тянется к окну, чтобы выпустить сигаретный дым, но Сония её останавливает. Она смотрит с немой просьбой и надеждой, такой родной и любимой. Чиаки прикрывает окно и выпускает дым в комнату. Небольшое светло-серое облачко наполняет помещение запахом ромашки. Невермайнд вздыхает и прижимается ближе к любимой девушке. Если бы существовала ромашковая зависимость, то они бы обе ей болели.