.
10 сентября 2022 г., 21:31
Как бы Га Он ни старался, но оградить Ё Хана от кошмаров было слишком тяжело. Конечно, быть рядом, когда старшего одолевало болезненное прошлое, имело значение. Ведь Га Он сразу будил его, крепко обнимая, невесомо касаясь губами шеи, шёпотом уверяя, что всё в порядке. Нежные поглаживания по шраму на спине быстро отрезвляли Ё Хана, но отголоски кошмаров всё равно оставались с ним, напоминая о том, чего он не смог сделать. Ему не удалось спасти Исаака.
Стало понятно, что Ё Хан сам же изматывал себя, не в силах простить, даже после того, как завершил свою месть. Надежда на то, что в новой стране станет легче — испарилась.
Попытки Га Она вывести старшего на откровенный разговор о том, что именно его мучило, тоже не увенчались успехом. Ё Хан ещё старательнее притворялся, не желая видеть расстроенное лицо своего оленёнка, как, например, нарочно читал книги до раннего утра, лишь бы избавить младшего от лишнего беспокойства или, как всю ночь обнимал Га Она со спины, не смыкая глаз.
Только, когда тело Ё Хана сдавалось, тогда кошмары приходили вновь. И чаще всего это было лицо Исаака.
***
Опираясь на локоть, Ё Хан парализовано замер, глядя на до боли знакомое лицо брата. Подобные видения часто возникали, путая реальность с кошмаром.
Исаак всё также тоскливо смотрел на него, но, когда Ё Хан протянул к нему руку, иллюзия не исчезла, а наоборот, будто ожила. На губах брата впервые отразилась слабая улыбка, и он осторожно вытянул руку навстречу.
— Хён, — хрипло выдавил Ё Хан, и его рука задрожала, — мне жаль.
Зажмурив глаза, вновь открыв их, Ё Хан предполагал увидеть всё то же опустошенное выражение лица брата, но почувствовал прохладное прикосновение к его лбу.
Застыв, не в силах произнести ни слова, Ё Хан смотрел в глаза брата, видя в них проблеск тепла. То, как Исаак качнул головой, услышав его искреннее извинение, как будто прощал — это вызвало слёзы на глазах мужчины.
Прощение — то, чего не ожидал Ё Хан, все года думая о том, что мог сделать гораздо больше, оказавшись в церкви в момент пожара. Может быть, всё могло произойти иначе, если бы он не остался на улице, скептично относясь к верованию.
— Не вини себя, — одними губами произнёс Исаак, медленно убрав ладонь со лба Ё Хана, всё также улыбаясь краем губ.
Тишина ещё никогда не казалась такой громкой, как в тот момент, когда Ё Хану удалось услышать слова брата, задыхаясь от переполнивших его чувств, устало прижимаясь лицом к подушке. Это была эмоциональная встряска, чтобы суметь быстро прийти в себя, наконец слыша знакомый обеспокоенный голос своего реального любимого человека.
Осторожно прижимаясь губами к оголённому плечу, опираясь на руки, поставленные по обеим сторонам от тела старшего, Га Он нежно успокаивал его, возвращая в себя. Он никогда не торопился, вырывая его из кошмаров, зная, что от этого могло стать только хуже, поэтому лишь продолжал оставлять лёгкие трепетные поцелуи на шее, ключицах, чутко прислушиваясь к сбившемуся дыханию, которое постепенно возвращалось в норму.
Переводя вполне ясный взгляд на младшего, Ё Хан ближе притянул его к себе так, что он оказался на его груди. Расслабленно зарывшись пальцами в мягкие волосы своего оленёнка, мужчина слегка улыбнулся.
— Ты в порядке? — Тихо спросил Га Он, замирая в объятиях, находясь так близко, что его горячее дыхание вызвало приятные мурашки по коже.
— Мм, да. Я в порядке, Га Он-а, — без колебаний заверив, Ё Хан прижал губы к его лбу, совсем ненадолго замирая, прикрывая глаза.
И это было правдой.
Ё Хан не мог перестать думать о том, что ему удалось развеять образ потухших глаз Исаака, как будто он бы посмел его винить в случившемся. Его брат слишком любил его, чтобы, даже на секунду разочароваться в нём. Даже, когда он отдал ему крест, осторожно закрепив цепочку на тонком детском запястье, прося не причинять вред невинным людям — Исаак вложил всю свою любовь, беспокоясь о нём.
Все годы, встречаясь с Исааком, смотревшим на него со стороны, Ё Хан видел лишь то, что хотел видеть — осуждающий взгляд брата, который продолжал следить за ним, не одобряя его методов.
И, когда в его жизни появился Га Он — это казалось иронией судьбы. Как будто, если мёртвый не смог напутствовать — это сделает живой. Однако почти сразу Ё Хан понял, что Га Он не был Исааком, лишь схожее лицо могло выдать его за брата и слабая наивность. Ким Га Он имел ту же тёмную сторону, что и сам Ё Хан, и это уже не могло сравниться с праведным погибшим братом.
Однако, после последнего кошмара, ставшего светом, Ё Хан стал лучше спать. Он первым засыпал, пока Га Он нежно гладил его по волосам, и, просыпаясь, чувствовал себя отдохнувшим, а не истощённым, как это бывало прежде.
Однажды, наигравшись в настольные игры и отправив Эллию в свою комнату, Га Он осторожно подсел ближе, заглянув в глаза Ё Хану.
— Ты ведь всегда знал, что Исаак не стал бы тебя винить в том, что произошло одиннадцать лет назад, так почему ты мучил себя всё это время? — Тихо произнёс Га Он, прислонившись лбом к его плечу.
— Я всегда думал о том, что мог сделать гораздо больше, оказавшись рядом с Исааком, — с некоторой грустью в голосе признался Ё Хан, приобняв его рукой.
— Нет, Ё Хан, это не так. Тогда бы и Эллия погибла. Ты и сам это понимаешь, но продолжаешь цепляться за возможности, которые погубили бы вас обоих, — уверенно прошептал Га Он, опустив голову на его грудь, вслушиваясь в тихое умиротворяющее сердцебиение.
***
Убеждения Га Она помогали, как и то, что ночи окончательно стали спокойнее. Даже, если Ё Хан просыпался, замечая знакомый силуэт брата, теперь же на его губах была улыбка, подталкивающая без сожалений двигаться дальше.
Всё действительно наладилось.
Поставив книгу, Ё Хан случайно задел позади стоящую, уронив её за полку. Проворчав, он едва просунул руку между стенкой и шкафом, нащупывая вместо упавшей книги совсем иной предмет.
Осторожно захватив незнакомую вещь пальцами, Ё Хан вытянул её на свет. Озадаченно нахмурившись, он не сразу смог вспомнить, откуда здесь могли оказаться очки, учитывая, что в их семье никто не испытывал потребность в их ношении.
Почему-то именно в этот раз Ё Хану хотелось побыть наивным, закрывая глаза на явное, глядя на слишком знакомые очки, совершенно похожие на те, которые носил Исаак, словно копия. И, вернув их обратно за шкаф, он, осторожно покрутился на месте, убедившись, что его не поймали.
В тот же вечер, Ё Хан решил проверить свою догадку. Он умел притворяться в отличие Га Она, у которого вся правда была написана на лице, особенно в оленьих глазах, когда он пытался спрятать их, отводя взгляд.
— Исаак всегда улыбался, даже, когда наставлял меня, узнав, что я сделал что-то не так, он всё равно, в конце концов, не сдерживал улыбки. После пожара в моих воспоминаниях должен был остаться именно счастливый брат, но вместо этого в своих кошмарах, стоя в огне, Исаак выглядел холодно, и его губы были сжаты в тонкую линию. Как ты всегда говорил, это всё моё неправильное чувство вины сделало его образ таким тёмным, но всё же недавно он улыбнулся мне. Это была слабая улыбка, и я увидел её всего раз, — откровенно делился Ё Хан, глядя на некоторую перемену на лице Га Она.
Это была приманка, которую забросил Ё Хан, зная, что это сработает, уже в глазах Га Она видя решительность во что бы то ни стало сделать так, чтобы ему было лучше, даже, если притвориться его братом, пришедшим к нему во сне.
Скрыв лёгкую ухмылку, Ё Хан оставил Га Она в гостиной, уйдя с пустыми стаканами на кухню. Оставалось немного подождать.
Ё Хан уснул первым, и только тогда Га Он тихо встал с кровати, на некоторое время покинув комнату. В этот раз, надевая очки и костюм, о котором как-то рассказывал Ё Хан, делясь своим вечно одинаковым сном с Исааком, в котором тот носил деловую одежду. Благодаря найденным фотографиям, Га Ону удалось воссоздать образ, так похожий на брата Ё Хана.
Осторожно вернувшись в спальню, Га Он присел на край кровати, прислушиваясь к размеренному дыханию Ё Хана. Почему-то в висках стучало от неожиданного волнения. Это был обман, пусть и во благо, может быть, поэтому Га Ону внезапно стало не по себе, но передумать ему не дало лёгкое ёрзание позади.
Повернувшись, Га Он столкнулся с ясным взглядом Ё Хана, будто смотрящим в душу, и в тот же момент он задержал дыхание. Лёгкое касание пальцев к его подбородку совершенно сбило столку, и младший растерянно приоткрыл рот, не в силах произнести что-то внятное, боясь выдать себя своим голосом.
Медленно переместив пальцы от подбородка к шее, Ё Хан несильно схватил за галстук, ослабляя узел.
— Ё Хан, — шёпотом выдохнул Га Он, почти сделав это одними губами, сразу ощутив прижатый палец к ним, горя до кончиков ушей от подобного влечения.
— Ты позволишь мне поцеловать тебя, хён? — С некоторой мольбой попросил Ё Хан, не сводя глубоко взгляда с до боли знакомых оленьих глаз, которые невозможно было спрятать за очками.
— Ч… Что? — Запнувшись, Га Он поперхнулся воздухом, совершенно неуклюже схватив старшего за запястье, пытаясь отстраниться, но оставаясь на месте из-за усилившейся хватки на галстуке.
— Прошу тебя, — в отчаянии проговорил Ё Хан, неожиданно резко дёрнув его на себя, за секунду нависнув над ним, крепко сжимая запястья, не позволяя выбраться из ловушки.
— Ё Хан, — потерянно прошелестел Га Он, совершенно не ожидая подобной просьбы, невольно чувствуя горечь во рту.
Хватило всего несколько секунд, чтобы Га Он так наивно выстроил цепочку от схожего лица, о котором Ё Хан с некоторым благоговением упоминал. И тот смысл, что Исаак мог быть для него больше, чем брат…
Глаза Га Она настолько выдавали его мысли, что Ё Хан, наклонившись ещё ближе над ним, подцепив пальцами очки, весело ухмыльнулся.
Отбросив ненужный предмет в сторону, Ё Хан выдохнул в губы младшему:
— Неужели ты поверил, что я хотел бы поцеловать своего брата, Га Он-а?
— Ё Хан! — Вскрикнул Га Он, отчаянно отталкивая его, пятясь назад, сталкиваясь спиной с изголовьем кровати.
— Ты серьёзно? Я не ожидал, что ты такой извращенец, оленёнок, — засмеялся Ё Хан, шлёпнув его по бедру, следя за ярким румянцем на щеках парня, ещё сильнее забавляясь этим зрелищем.
— Ты знал и притворялся! — С некоторой обидой пробормотал Га Он, пытаясь встать с кровати, но падая на живот, когда Ё Хан схватил его за щиколотку, дёрнув на себя.
— Ты первым затеял эту игру, — совершенно спокойно напомнил Ё Хан, наблюдая за неуклюжими попытками Га Она сбежать.
— Я не играл, я лишь хотел убедить тебя, что в смерти брата нет твоей вины, и что он никогда бы не злился на тебя! — Запыханно выкрикнул он, с некоторой обидой смотря на него исподлобья.
Пронзительно вглядываясь в глаза своего оленёнка, Ё Хан слегка улыбнулся. Прижал ладонь к его щеке, он совсем нежно погладил её большим пальцем.
— Ты так похож на него, Га Он-а, но поверь, дело не в лице, что я полюбил тебя. То, как ты понимаешь меня, как пытаешься уберечь от плохого — ты действительно мой ангел.
Нежно придерживая лицо Га Она за подбородок, Ё Хан с любовью смотрел ему в глаза.
— Тебе удалось развеять долгий кошмар, — мягко произнёс старший, убирая пальцы, сразу чувствуя, как Га Он уверенно перехватил его руку, возвращая всё внимание на себя.
— Никогда не сомневайся, ты не виноват, — настойчиво напомнил Га Он, поглаживая тыльную сторону его ладони.
— Спасибо, Га Он-а.
