Последняя любовь мистера Снейпа

Путь до подземелий казался слишком длинным для ватных ног Гермионы. Она не могла и не хотела верить в то, что собиралась сделать. Как не хотелось и продолжать дорогу, просто остановиться здесь и не совершать необдуманных поступков. Она прекрасно знала, что делает больно самой себе, но… Что-то изнутри не позволяло ей отступить назад. Постучать в кабинет Профессора Снейпа оказалось ещё сложнее, чем добраться до него. Три легких постукивания — это все, на что хватило ее уже увядающей смелости. Несмотря на то, что попытка Гермионы постучать едва была слышна ей самой, дверь открылась. Профессор, сидящий за своим столом, не поднял на неё глаз и не обратил ни малейшего внимания на столь позднюю гостью. Он лишь продолжал что-то писать на пергаменте. Едва она зашла, дверь за ней захлопнулась с громким звуком. — Почему ты так поздно? — Спросил мужчина, отрываясь от своего занятия и глядя на неё. — Прости, я… Засиделась за уроками и не заметила времени. — Солгала Гермиона. Она и вправду делала домашнее задание, вот только опаздывала девушка осознанно, желая как можно сильнее оттянуть момент их встречи. Студентка начала подходить к нему, но ноги все меньше слушались. Ком в горле предвещал скорые слёзы. Она остановилась за его спиной, кладя руки на мужские плечи. Гермиона любовно погладила их, то поднимаясь к шее, то опускаясь ниже. Он окончательно оторвался от работы и откинулся на спинку стула, отдавшись и расслабившись в ее ласке. Северус прикрыл глаза и сложил руки на подлокотники. Каждый раз, когда она так делала, весь груз будних дней падал с его плеч. И если раньше недоступному Профессору после работы было достаточно принять душ и почитать книгу, чтобы расслабиться, то сейчас ему были жизненно необходимы ее прикосновения. Самой Гермионе этого он, конечно, не скажет, но то, что Северус ждал ее в своём кабинете в любое время суток, давало основания полагать, что она ему небезразлична. На ней не было школьной формы, только миловидно-розовый свитер и джинсы. Волосы забраны в небрежный пучок, из которого выпали несколько прядей, а на лице не было ни грамма косметики. Именно так, как ему нравилось. Несмотря на это, мельком на неё взглянув, Снейп отметил, что выглядела она не так, как обычно. Из щёк и губ будто выкачали всю краску, а под глазами собралась темнота. Даже веснушки, как ему казалось, потухли. От неё пахло осенней сыростью, будто она только что вернулась с дождливой улицы. Все это напрягло его, но профессор не стал спрашивать причину подобных изменений: всё-таки, первые месяцы учебы были самыми сложными. — Пожалуйста, отведи меня в постель, — Попросила она, наклоняясь и целуя его в щеку. Он нехотя отстранился и встал с кресла, вновь ощутив тяжесть своих лет. Вся та легкость, которую он ощущал с прикосновениями Гермионы, пропала. Северус оглядел ее еще раз, уже внимательно. — Ты плакала? — Заметил он, чуть приподняв бровь. Гермиона ощутимо напряглась, но постаралась ответить спокойно: — У меня был сложный день, — Она немного улыбнулась уголками губ, сжимая рукава свитера пальцами. — Всем иногда нужно немного поплакать… — Я так понял, ты не хочешь со мной делиться произошедшим? — Не случилось ничего плохого. Сам знаешь, я всегда беспокоилась по поводу учебы… «Лгунья, Грейнджер! Ты такая лгунья!» — Твердил девушке внутренний голос, но она стойко держалась, не давая слезам пролиться вновь. Он осмотрел ее сверху вниз, смотря подозрительно, будто распознал ее ложь, но ничего об этом не сказал. Лишь взял ее за руку и повёл в место, где в последнее время они проводили даже слишком много времени. Спальня. Это темное помещение с большой кроватью с балдахином стало поистине родным для Гермионы. С того момента, как начались их отношения когда-то на улице Гриммо, она практически перенесла свой гардероб в покои зельевара. Она все ещё не понимала, что именно подтолкнуло ее поцеловать недоступного профессора тогда, на кухне Гриммо. Может быть, то, что они остались одни в ту ночь, а может, то, что с наступлением войны она начала искать в людях совсем не то, что раньше. Защиту. Как можно было разглядеть в таком человеке, как он, именно это качество? С самого её детства Северус, как преподаватель, обязан был защищать своих студентов. А особенно Гарри Поттера, рядом с которым терлась и Гермиона. Ей всегда казалось, что преподаватели, какими бы они ни были, являлись людьми правильными и безопасными. Будто бы совершенно ничего плохого не могло произойти, пока рядом, например, профессор Макгонагалл. Когда Гермиона была младше, она допускала мысль, что рядом с Макгонагалл плохо быть не может, в том числе и самой преподавательнице. Грейнджер представляла, как когда-то профессор окончила Хогвартс, как пошла учиться, как через несколько дет вернулась в замок преподавать… И за все это время, как казалось Гермионе, никогда и ничего неправильного Минерва не совершала. Просто не могла! А профессор Снейп раньше виделся ей диаметрально противоположно. Будто все плохое, что с людьми происходит и что люди делают, происходят именно с ним и делает именно он. Разумеется, к его преподавательским способностям это не относилось, но разве мог быть правильным и довольным своей жизнью человек, ежедневно отыгрывающийся на детях? Бедный Невилл, что до сих пор отчаянно боялся Снейпа, подтвердил бы, что профессор человеком хорошим не был. Он источал силу, девушке ранее не известную. Темную и тягучую. Будто тогда, стоя за его спиной на тесной кухне, она была под мантией-невидимкой, скрывающей её от всех бед. От сражений, от смертей, от угрозы. От войны. Когда гриффиндорка впервые потянулась к его губам, с неё будто стекло всё напряжение, накопленное за военное время. Она ощутила, как её тело расслабляется, как будто она наконец-то нашла убежище от всех бед и тревог. Этот момент был для неё особенным, ведь она не чувствовала ничего подобного. Поцелуи с другими парнями казались ей лишь обменом слюной, лишённым той глубины и значимости, которую она нашла в прикосновениях Северуса Снейпа. Она знала, что он её преподаватель, но также ощущала в нём что-то большее. Он был мужчиной вдвое старше, с опытом и мудростью, которые она так ценила. В его объятиях она чувствовала себя защищённой, как никогда прежде. Несмотря на то, что он тогда оттолкнул её, Гермиона не собиралась отступаться. Она чувствовала, что между ними есть что-то большее, что-то, что не поддаётся логике и объяснениям. Каждый раз, когда они встречались взглядами, она видела в его глазах нечто, что заставляло её сердце биться быстрее. Северус, в свою очередь, также ощущал притяжение к этой юной особе, несмотря на свою внешнюю холодность и строгость. Со временем их отношения стали глубже, и Гермиона начала понимать, что никто другой не сможет заменить ей Северуса. Его объятия были для неё как дом, а его поцелуи — как глоток свежего воздуха. Они нашли друг в друге то, что искали долгие годы: утешение, поддержку и защиту. Снейпу было приятно знать, что есть человек, который его не ненавидит. Все те бабочки, которые наполняли живот девушки в тот момент, остались и до сих пор. Вот только сейчас эфорийная радость сменилась невероятной тоской и отчаянием. Эти самые некогда завораживающие насекомые начали разъедать ее изнутри, да так, что казалось, будто скоро в ее животе будет зиять сквозная дыра. Когда друзья спрашивали девушку о ее крайне подавленном состоянии, она списывала все на осеннюю хандру и учебные тяготы. Все послушно верили, или делали вид. Гермионе казалось, что её друзьям по большому счету все равно, спрашивают они только для вида, но сейчас ей стало все равно и на них. Самым важным и решающим она считала мнение одного угрюмого зельевара. *** Когда он взял ее за руку, гриффиндорка постаралась пропустить через себя то неимоверное тепло, которое он отдавал ей своей холодной ладонью. Она переплела свои пальцы с его и остановилась как вкопанная. За разглядыванием его черт лица, которые сейчас ей казались почти ангельскими и до боли родными. — Мы идём? — Нарушил тишину Северус. Гермиона спокойно заглянула в его глаза, но внутри неё скапливалось напряжение, которого раньше она не чувствовала никогда. — Конечно, — Тяжело задышала она. Северус заметил это, но решил все же завершить дорогу до спальни. Гермиона обещала себе, что этот вечер ничем не будет отличаться от предыдущих, но ее психика имела своё мнение. Осознание происходящего было слишком тяжёлым для восемнадцатилетней девушки. Когда они наконец дошли до спальни, Северус отпустил ее руку и начал снимать свою одежду. Спал он обычно в спальных штанах, но сегодня Гермиона не позволила ему их надеть. — Северус, — Обратила на себя внимание Снейпа девушка, подходя ближе. — Раздень меня, — Гермиона взяла его руки в свои и приложила их к своей груди. Чёрные глаза загорелись, а дыхание стало прерывистым. Он не был помешан на сексе, как мальчишки ее возраста. Ему, безусловно, нравилось изучать тело Гермионы, но самой важной составляющей их отношений для Снейпа была она сама. Многие, взглянув на них, могли бы подумать, что проявляет инициативу только девушка, но никому не была известна та сторона этого мужчины, какую знала лишь Грейнджер. Которую он позволил узнать лишь Грейнджер. Для всех она была бы безусловной жертвой, если бы Снейп допустил мысль о том, чтобы оставить в живых тех, кто знает об этой странной паре. А он, конечно, был бы наверняка насильником и обманщиком. Северус уже предвидел газетные заголовки и метровые статьи, в которых говорится, какими зельями он травит её, чтобы Грейнджер, подружка Гарри Поттера, была с ним. А тем временем их невинные ласки набирали обороты. Северус был полностью одет, в отличие от Гермионы. Её тело закрывало только светло-розовое, в тон свитеру, белье, от которого, девушка знала, Снейп избавит ее уже в ближайшее время…