Наши участи одинаковы

Флауи был откровенно недоволен. Начиная от того, что его уже как полмесяца держали в цветочном горшке, и заканчивая тем, что он сейчас стоял на столе. И не просто на столе, а в Реальной лаборатории, где он когда то и появился. И черт с ним, если бы он находился здесь один, но нет! Ему составляет компанию В. Д. Гастер, хрен пойми каким образом вернувшийся из пустоты, в которой он проторчал несколько лет. Не то, что бы Флауи возражал, но присутствие этого скелета само по себе бесило. — Господи, теперь вас еще и трое, — проворчал цветок, скрестив листья у стебля, подобно рукам. Он вспомнил сначала эту улыбающуюся мусорку, а после и его чересчур громкого младшего братца, который имел наглость называть его своим «другом». Идиот. Лишний предмет для манипуляций, за что его вообще любить? — за что мне все это? — Например, — спокойным тоном ответил Гастер, даже не глядя на цветок. — за то, что ты использовал Подземелье как игровую доску, неоднократно используя Монстров как инструменты для своих манипуляций. Мне стоит продолжать или первого пункта достаточно? Гастер глянул на Флауи поверх прямоугольных очков. Цветок отвел глаза. Этот взгляд… Пробивал на воспоминания. При жизни Азриэль ладил с ученым. Пускай они и не были очень близки, однако их отношения были лучше, чем, к примеру, его сводной сестры, которая попросту его боялась. Азриэль никогда этого не понимал, однако сейчас, в теле цветка, это, наконец, до него дошло. Одного только взгляда, смотрящего тебе в душу (что в случае Флауи было довольно иронично), было, как правило, достаточно, что бы заставить собеседника заткнуться. Но дело было не только в этом. Да, Гастер говорил четко и по фактам, однако… Флауи, за годы своего существования, всеми возможными способами искал способ разнообразить свое существование, однако в случае с Гастером все было иначе. Не зря у него была репутация гениального ученого. Добавить сюда его проницательность, и все становится уже понятно. Флауи было крайне мерзко чувствовать, как кто-то стоит выше него, и тем более, знает о его делах. Откуда — не ясно, но факт оставался фактом. — А ты как будто не экспериментировал над Монстрами, — огрызнулся цветок. — и не обрекал их на участь хуже смерти. — Я этого не отрицаю. — все тем же спокойным тоном сказал Гастер, натягивая на руки перчатки. — Однако учти одну деталь. Да, идея была моей. Именно идея, поскольку тебя самого и Амальгаметов создала Альфис, ввиду моего… Отсутствия. — Конечно. — прошипел Флауи, зло глядя на Гастера. — А скажи-ка пожалуйста, откуда ты вообще это знаешь? — Не смотря на то, что я, по сути, находился между мирами, я мог видеть все что происходит в Подземелье. — коротко и четко ответил Гастер, натягивая белый лабораторный халат. — Ах вот как, — на лице Флауи появилась привычная, кривая издевательская ухмылка. — а какого это: видеть своих бездарных сыновей, наблюдать за их жизнью, и понимать, что ты не способен как-то повлиять на это? Гастер замер в полудвижении. Зрачки его, горевшие в глазницах, медленно потухли. Флауи сейчас чувствовал себя королем на троне. Ему почти не потребовалось усилий, что бы заставить этого скелета заткнуться, загнав в тупик. Замечательно… Прямо как в старые добрые… Гастер глянул на Флауи, и ухмылка мигом слетела с его лица. Сейчас он встретился с двумя черными, как пустота, глазницами, которые, обладай он Душой и эмоциями, вызвали бы у него дрожь в теле. Цветок вспомнил кое что. С ленивой мусоркой происходило точно так же, когда тот становился серьезным. Спустя секунду правый глаз скелета загорелся ярким, фиолетовым огнем. Некоторое время они оба молчали. — Флауи, — Гастер сказал это крайне тихо, почти шепотом, однако его слова отчетливо слышались во всех углах комнаты. — ты пытаешься подколоть меня, задев за события, которые я пережил. Однако, ты должен понимать, что обстоятельствп, в которые попал ты, ничем не лучше. Цветок отвел взгляд. Да с чего он должен сравнивать их обоих? — Сейчас я обращаюсь к тебе, Азриэль, если ты можешь меня услышать. Да, конечно, обстоятельствам, в которые попал ты, сложно, и даже невозможно завидовать. То, что произошло в день твоей смерти… Это и правда то, что действительно заставляет бояться и опасаться тех, кто может быть тебе близок; даже они могут оказаться опасными. Однако… Если сравнить нас обоих, можно понять, что мы не особо-то и отличаемся. Подумай над этим пару секунд. Флауи сгорбился. Он, честно говоря, понятия не имел, что общего Гастер нашел в них обоих. Его больше интересовало другое. ОТКУДА ГАСТЕР ЗНАЕТ ДЕТАЛИ ЕГО СМЕРТИ?! В то время он был жив, тогда каким, черт возьми, образом, он узнал о том, что Азриэль поделил тело с душой Чары?! Откуда он знает, что именно Чара хотела убить жителей той деревни, что напали на него?! Откуда?! — Вещей, которые объединяют наши участи, немного. Но с точностью можно утверждать одно: мы оба были лишены выбора, и возможности хоть как-то влиять на события, хоть Флауи, стоит признать, имеет больше способностей, нежели я сам, который мог только смотреть на Подземелье. — продолжил Гастер. В конце его фразы послышалась легкая горечь. Флауи как только мог, отводил взгляд. Скелет все еще обращался не к цветку. К Азриэлю, дух которого был заключен в нем. На что он рассчитывал? Дух Азриэля никак не решает, что делать. На первом месте — сознание Флауи, любопытство, и Решимость. — Более того, — продолжил скелет, прислонившись к стене. — Азриэль, хоть нас сложно, но можно сравнить, никто из нас двоих не сможет сказать, чья участь хуже. С одной стороны: против своей воли быть заключенным в другом теле, не в состоянии влиять на чужие действия, но понимать и осознавать происходящее. С другой: быть забытым всеми, кроме тех Монстров, кто содержит в себе часть твоей души, и лишь смотреть на Подземелье, опять же, не в состоянии влиять на это, и только надеяться, что когда нибудь тебя все же вернут обратно. Я нахожу худшим первый вариант, и что-то мне подсказывает, что ты, Азриэль, находишь худшим мою участь. Если мы продолжим обсуждать это вдвоем, мы не найдем компромисса. Мнения слишком разные, и их навряд ли возможно поменять. Цветок ссутулился еще сильнее. Не смотря на отсутствие чувств, эти слова немного его затронули. Как бы не хотелось это признавать, но Гастер был прав. Скелет сейчас сравнивал их участи, и справедливо заметил, что они оба не смогут понять, что хуже. Да, Флауи мог управлять временными линиями, сбрасывать, сохраняться и загружаться… Но что это ему дало? Ничего. Им двигало только любопытство. Интерес узнать, что произойдет, если он предпримет какие либо действия. И если подумать… Участь Гастера в глазах Азриэля была хуже. Да, с момента смерти о нем особо не упоминали. Однако его и не забыли окончательно: многие Монстры, в основном из Нового дома, помнили, что он некогда был принцем, рассказывали его историю Фриск, а Гастер… О нем забыли абсолютно все. Все, кроме его сыновей, да и то, только потому, что в них содержится части его души. А в остальном… Его имя стерто со всех страниц. Его самого, некогда известного Королевского ученого, забыли, даже те, кто знали его лично. Его лицо было стерто со всех фотографий и изображений. Тебя просто никто не помнит… На протяжении нескольких лет ты просто надеешься, что тебя хоть когда то вернут… Это действительно жутко. — И после этого, — цветок невольно поразился. Тон Гастера все еще оставался непоколебимо спокоен, не смотря на то, что он явно говорил не о самых приятных моментах в своей жизни. — ты продолжаешь думать, что способен влиять на что-то, Азриэль? Как видишь, те примеры, которые я привел, говорят о том, что любому, при этом не важно, кому именно, нужно чужое мнение. По факту, наши участи одинаковы. Мы оба так или иначе не слушались других, что повлекло за собой плохие события. Ты сталкивался с многими трудностями, попав в тело цветка, однако мог просто послушать кого-то, не балуясь с временными линиями. Я мог бы послушаться других Монстров, в результате чего остался бы жив. Скелет подошел к цветку, протянув ему руку. Флауи, некоторое время смотрел на нее предвзято, но спустя пару минут из-под земли появилась тонкая лоза, обвившаяся вокруг руки Гастера. Когда тот отвернулся, цветок задал ему вопрос, который невольно его волновал на протяжении всего этого монолога: — А зачем ты все это наплел? — Флауи, — впервые за долгое время скелет обратился именно к цветку. — перед тем, как закончить твое существование, вернув тебе твое настоящее тело, я хочу увидеть в тебе что-то хорошее. Плохое ты уже показывал. — Гастер усмехнулся.