Debtor

      Растягиваясь на диване, Рики жмурится и потирает воспалённые глаза, которые слепит внезапно выглянувшее солнце. Ещё вчера все улицы нещадно поливало, и Нишимура, вернувшись с баскетбола, оказался мокрым насквозь. К сожалению, сразу высушиться ему не удалось, так как друзья вместо несостоявшегося баскетбола позвали в компьютерную стрелялку, отказаться от чего Рики не смог. А потом пришёл Сонхун и, смерив младшего строгим взглядом, незамедлительно отправил в горячий душ. Уже на следующее утро этот несчастный чихал через каждые пятнадцать секунд и утирал нос платком, крепче закутываясь в одеяло. Старший, оставив предупредительную записку и лекарства на столе, ушёл на учёбу. Рики будить не стал. Нечего больному шататься по школе. И вот теперь, не зная, чем себя занять, парень листал телевизионные каналы и грузил фифу, в которую одному играть тоже было очень скучно. И ведь даже друзей не позовёшь — все почему-то выдержали эту погодную встряску и отправились на уроки. Может быть, их заставили мамы, чему Рики даже не завидует. Парень встаёт с дивана и подходит к окну, подставляясь солнцу, которое согревающими лучами проходится по лицу, открытой шее и рукам. Босыми стопами Нишимура чувствует нагревшийся пол, а остальная часть ног остаётся прикрытой клетчатыми пижамными штанами, которые совершенно по чистой случайности ещё давно оказались парными с сонхуновыми, который вещи для парочек на дух не переносил. Вспоминая то, как он заказывал два похожих комплекта, а потом наигранно удивлялся, что мать подарила ему точно такие же рубашку и штаны, Рики посмеивается, а из слезящихся глаз всё же скатывается пара сияющих капелек.       Пак возвращается после обеда, закрывая дверь в квартиру и протяжно выдыхая, снимая с плеч утеплённую джинсовку. Совсем не поймешь, как сейчас одеться. Сначала солнце печёт, а потом ветер ледяной задувает, что хочется домой прийти, как можно скорее. Начало осени всегда остаётся непредсказуемым в плане погоды.       Сонхун внимательно оглядывает появившегося в прихожей парнишку, который сразу бросается к нему в объятия. Старший ладонью дотягивается до чужого лба и отмечает, что температуры пока нет. Заскучавший Рики нетерпеливо чужую шею целует сквозь ворот водолазки, но Сонхун отодвигает его, указывая на стол неподалёку, где уже стоял пакет с едой.       — Давай обедать. Уверен, ты же ничего не поел с утра, — хмыкает Хун и выпутывается из объятий, на что Нишимура обидчиво вздыхает. И ведь даже не поцеловал.       — Не хочется есть, — вредничает младший.       — Аппетит приходит во время еды. Вот у тебя сегодня на обед куриный суп, ну, если хочешь, есть рис с овощами, хотя я рекомендую выбрать первое. Садись, ешь, — он призывно показывает на стол, пока проходит в комнату, чтобы переодеться. Рики следует за ним, наблюдая за постепенно исчезающей с чужого тела одеждой, и, пока Сонхун не успевает натянуть футболку, прижимается к оголённой спине щекой, обхватывая руками поперёк туловища.       — Ты что делаешь? — Нишимура совсем не понимает, почему Пак спрашивает. Разве не видно?       — Ты простыл, когда я так усердно говорил тебе, чтобы ты не играл под дождём, — совсем не ласково, даже скорее огорчённо произносит старший, отлепляя от себя длинные руки. Он не боится заболеть сам, здоровье у него спортивное, но Рики нужно было показать, что за своё состояние и иммунитет нужно нести ответственность. И заботиться тоже нужно. — И носки надень, — бросает он, принимаясь раскладывать разбросанные на столе книги по полкам.       — Что-то задавали? — словно мать, спрашивает Хун.       — Я не узнавал, — честно отвечает младший и уходит на кухню, заглядывая в принесённый пакет.       Детская обида плещется внутри него, и Рики чувствует себя так, будто бы он вот только неделю назад приехал из Японии к другу детства, с которым разрешила жить его мама. Старшему она доверяла — тот снимал квартиру недалеко от своего университета, а Нишимура перевёлся в школу в том же районе. И вот тогда-то Рики спал на том самом пошарпанном, но застеленным пледом диване, а не на сонхуновой кровати. Тогда ещё не признался ему в своих чувствах и не мог позволить себе такой близости. Спустя же полтора года, как они встречаются, живя вместе, Рики сильно привык к тактильному контакту с Сонхуном, и утерять его — было ударом под дых.       Хун уже в домашнем и с небольшой горой мусора в руке возвращается на кухню, когда младший хватает его за плечи и разворачивает к себе, готовясь поцеловать. Заглядывает в чужие до невозможности красивые глаза и замирает, чем Пак нагло пользуется.       — Пока ты не поправишься, никаких поцелуев, — ставит указательный палец на губы Рики и за то время, пока младший выходит из транса, успевает выкинуть ненужные бумажки. Младшему это до жути не нравится, он пытается добиться хоть какого-то контакта, но понимает, что бесполезно. Сонхун настолько же упёртый, как и он сам. Приходится смириться, потому что ему тоже заражать старшего мало хочется, а оттого послушно садится и ест, а потом идёт в душ, потому что Хун так сказал, и чтобы смыть всю грязь и выступивший за ночь пот.       Нишимура вновь валяется на диване, после водных процедур прошлёпав голыми ногами сразу в гостиную, чтобы Пака не отвлекать от учёбы. Чуть позже Сонхун уже сам выходит, приближаясь к младшему и присаживаясь перед его вытянутыми ногами. Старший достаёт из кармана тёплые носки и по одному натягивает на замёрзшие ноги.       — Сказал же, надень носки, — вздыхает он. У Рики от этой картины сердце заходится, и что-то сладко-сладко в груди щемит. Он еле шепчет: «Спасибо», не отрывая от Сонхуна обожаемого взгляда.       Пак садится рядом, обнимая младшего через плед, пока тот начинает хныкать и ластиться, подбираясь поближе в поисках тепла. Наверное, под вечер поднялась температура, вот и морозит его. Дрожит весь, как осиновый лист, что Хуну приходится его к себе прижать сильнее и потрепать по волосам, а затем отнести в кровать, перед этим напоив лекарством.       Рики во сне отворачивается к стене, чтобы своими бациллами не дышать на Пака, а тот позволяет себе устроить руку на чужой талии и, проснувшись рано утром, пару-тройку минут полюбоваться чудесным созданием. У него всё ещё сипит нос, но чувствует он себя заметно лучше. Главное, чтобы к вечеру опять температура не подскочила, как это обычно и бывает. Сонхун до своих губ дотрагивается несколькими пальцами, а потом тянется к губам Рики, перенося на них свой поцелуй.

///

      С каждым днём Нишимуре становится и правда легче. Он усердно лечится, следуя указаниям Хуна, делает что-то из самых простых уроков и просто шляется по дому, пока старший в университете. Но за все свои старания не получает ни одного даже самого крохотного поцелуя, не говоря уже о чём-то большем. Он безумно изголодался по нежным прикосновениям, объятиям и жарким ночам, разделённым на двоих. Принимая душ, он даже не знал, мурашки у него идут от простудного озноба, кипяточной воды или же от своих запрещённых мыслей. Он нуждался в Сонхуне, как никогда. Нуждался в нём внутри себя, ведь тело всё ещё оставалось ослабевшим, как бы Рики этому не сопротивлялся. Ему и в следующий раз удастся почувствовать Хуна сполна, а сейчас он просто просит, чтобы Сонхун прикасался к нему как можно больше, находился как можно ближе и дарил ласку как можно чаще.       Старший ещё не знает, возвращаясь с учёбы, что сегодня Рики выписался, даже сходил в поликлинику и получил справку о том, что полностью здоров. И, встретив Нишимуру в гостиной, замечает его хитрющую улыбку. Значит, он действительно в полном порядке. Хун сам себе улыбается приторно, до чего же этого кота хотелось затискать. Сам уже еле держался, устраивая такой долгий перерыв между их тактильностью впервые. Он зовёт Рики выпить с ним немного чаю, но всё становится ещё хуже, чем он предполагал. Младший смотрит тёмными глазами, не отрывается, подтягивая колено к себе. Так манит, что Сонхун гулко сглатывает от такого зрелища. Нишимура, не стерпев, обходит стол и тянется ладонями к чужому лицу, поднимая за подбородок к себе. Смотрит затуманенно в глаза, пытаясь разглядеть в них каждую эмоцию, длинными пальцами ведёт по щеке к волосам, зарываясь в блондинистые пряди и чуть сжимая у корней, от чего Пак уже готов заскулить, прикрывая глаза. Сонхун поднимается со стула и хватает Рики за талию, рывком притягивая к себе и голодным поцелуем впиваясь в его губы. Нишимура тихо рычит и кусается, словно маленький зверёк, пытается отвоевать то, что его по праву. И Сонхун ему позволяет.       Хун относит младшего в спальню и аккуратно приземляется на одеяло, которым заправлена кровать, укладывая туда Рики. Не хочет, но всё-таки очень хочет замедлиться, чтобы продлить все ощущения и дойти до той точки невозврата, когда обратно уже никак. Когда сердце, тело, губы и руки будут просить только одного.       Собравшись с силами, он оставляет младшего в постели, пока сам поднимается и подходит к шкафу, доставая со своей полки баночку лубриканта и презерватив, чтобы потом на это не отвлекаться.       Пак возвращается к Рики, который приподнимается на локтях и брови сводит, жалобно умоляя:       — Поцелуй меня, пожалуйста, — вытягивается, ожидая поцелуя, который приземляется на его челюсть, подбородок и кончик носа, прежде чем достигнуть желанных губ.       Своими аккуратными пальцами старший пробирается под свою футболку, которую Нишимура снова стащил, и царапает ноготками по рёбрам, от чего Рики алые пухлые губы приоткрывает в рваном выдохе. Сонхуну такая реакция очень нравится, и он жаждет ещё и ещё, пытаясь своими ласками выбить из младшего гораздо более сладкие звуки. Пак стягивает с него футболку, обводит взглядом и прижимается губами к шее, оставляя там лёгкие поцелуи и укусы, сохраняющиеся небольшими красноватыми следами. Рики на кровати подбрасывает и крошит на части только лишь от этого, и он не уверен, сколько ещё сможет выдержать, но просит не останавливаться.       Губы обводят кадык, оставляя на нём влажный след, спускаются к ключицам, и там покрывая касаниями каждую частичку молочной кожи. Сонхун движется медленно, когда его сердце уже изнывает от накопившихся ощущений, готовое взорваться в любой момент. Оно яростно вспыхивает, когда Рики тянет старшего за шею к себе и покрывает лицо скользящими и невесомыми поцелуями. Каждую родинку, щёку и уголки губ. Сонхун распадается на микроскопические частицы, когда чувствует движения бёдер Нишимуры, что часто-часто вздрагивают и подаются наверх, принося хоть какую-то стимуляцию. С громким чмоком Паку приходится оторваться от часто дышащего и постанывающего в поцелуй Рики, чтобы продолжить исследовать его тело. Пальцы неторопливо оглаживают плечи и грудь, посылая рой мурашек по телу, пока младший продолжает свои движения, тихо хныкая с закрытыми глазами, потому что смотреть на такого Сонхуна просто невыносимо. Нишимура уверен, что как только откроет глаза — ослепнет от его красоты. Чуть взмокшие волосы младшего прилипают ко лбу, и Хун заботливо убирает их, несколько раз проводя по виску, успокаивая судорожные вдохи Рики. В следующее мгновение его ладонь опускается на грудину, где под косточками так явно чувствуется бешеное сердцебиение. Так вот насколько Рики его любит. Сонхун благодарит за это, целуя прямо в ту область, дальше губами опускаясь до живота и покрывая кожу тёплым дыханием. Руками гладит, рисует волны пальцами, следом смазывая узоры кругами, появляющимися из-под отросших ногтей. Нишимура отзывается, выгибая спину и пытаясь уловить каждое касание, которых ему так сильно недоставало.       — Мой хороший мальчик, — старший хвалит за выдержку, стягивая пижамные штаны, под которыми ничего не остаётся, кроме возбуждения младшего. — Или я поторопился хвалить тебя? — дует на чувствительную головку, заставляя младшего съёжиться от потока прохладного воздуха, когда всё вокруг, кажется, раскалено до предела.       — Нет-нет, хён, — с придыханием хнычет тот. — Хён, пожалуйста…       — Может, мне оставить тебя так? — дразнится, сам ведь понимает, что уйти ни при каких условиях не сможет.       — Нет, — выкрикивает Рики, хватаясь за крепкие сонхуновы плечи, когда тот обхватывает пальцами ствол и проводит несколько скорых раз.       Нишимура в подтверждение своих слов, отсекая любые пути отступления, раздевает старшего, упиваясь наслаждением, глядя на его изящное тело, выраженный пресс и накачанную грудь. Ладонями проводит везде, где только может дотронуться, стягивает за резинку домашние шорты, откидывая совсем не нужную сейчас вещь за пределы кровати, возвращаясь к Хуну со своими жгучими поцелуями, следы от которых остаются пылающими цветами внизу живота. От Пака слышатся первые глухие стоны, и это заводит младшего до той самой точки невозврата. Сонхун отрывает его от себя, целует, пальцами массируя голову сквозь пушистые угольные волосы, прикусывает губу и лижет нёбо изнутри. Рукой нашаривает смазку и распределяет по пальцам, вмиг осознавая, что младшего ещё нужно растянуть, а они уже еле-еле держатся, чтобы не разорвать друг друга в клочья. Он ещё несколько раз сминает уже припухшие губы и выдыхает. Пальцами пристраивается ко входу младшего, обводит по кругу и толкается внутрь до невозможности нежно, опускаясь головой вниз, чтобы разукрасить напряжённые бёдра теми же цветами. Хун продолжает неспешно растягивать младшего, когда тот уже буквально задыхается от ощущений, мечется по кровати, шепча что-то бессвязное.       — Хён.. хён, прошу. Я уже готов, пожалуйста, — умоляет он, и Сонхун не в праве не послушаться. Сам уже готов излиться лишь от вида настолько соблазнительного и нуждающегося Рики, издающего такие прелестные звуки. Пак разрывает упаковку контрацептива, натягивая латекс на свой перевозбуждённый орган, и старается аккуратно и тщательно смазать, прикасаясь к себе как можно меньше.       Входит в тот момент, когда языком сплетается с чужим, и звенящая на губах, щекочущая вибрация заставляет его сразу быстро качнуть бёдрами, толкаясь на всю длину. Рики откидывает голову, в кулаках сжимая одеяло, пока старший припадает к излюбленным местам на шее, чуть удобнее устраиваясь между ног младшего и начиная двигаться. Его нервы связываются и натягиваются до невозможности больше это выдержать. Он не понимает, как Рики ещё способен терпеть приближающийся, но никак их не настигающий конец. Нишимура просто мучительно сладко стонет, когда его тело содрогается, выплёскивая семя на живот. Темными распахнутыми глазами он утягивает Сонхуна в эту же пучину, подталкивая всё ближе и ближе.       — Ты прекрасен, малыш, — шепчет он и особо сильно кусает чужую ключицу, чувствуя, как кружится голова и как его настигает пылкая нега от вмиг сжавшегося вокруг него Рики. Он продолжает двигаться ещё недолго и очень мелко, подгоняя свой конец и чуть продлевая удовольствие от приятной тесноты, что каждый раз сводит его с ума.       Рики часто дышит и вновь припадает с поцелуем к влажным и искусанным губам, обнимая руками за плечи и немного царапая спину. Хун постепенно отходит от своего наваждения и максимально быстро убирает весь беспорядок, что они успели навести, чтобы через минуту залезть к Рики на кровать и укрыть его покрывалом, нежно целуя за ушком. Младший реагирует и поворачивается, носом тычась в чужую шею и втягивая запах Пака в лёгкие.       — Нам нужно в душ, — хрипит Хун.       — Я боюсь, что не выдержу и снова попрошу тебя заняться со мной любовью, — усмехается Нишимура, ладонью приобнимая за шею.       — Ох, тебе не придётся просить об этом, поверь, — всерьёз говорит старший. Ведь даже будучи измотанным прошлым экстазом он всё ещё чувствует эту нехватку Рики в своей крови.       — Тогда пойдём. Я жду всех тех поцелуев, которые ты задолжал мне за эту неделю, хён, — предъявляет младший, присаживаясь на кровати.       — Я готов подарить тебе их все и даже больше, мой сладкий, — Сонхун подхватывает цветастые бёдра Рики, которыми тот сразу обхватывает чужой торс, руками обвивая шею, а подбородок устраивая на плече, пока его несут в ванную, по пути лаская языком ушко и пару раз шлёпая по ягодицам.