Она выбрала себя

Рождество для Марлин прошло будто в тумане. Нет, она, как и должна была, посетила все приёмы, вручила и получила подарки. Люциусу явно пришлась по душе трость, хотя он этого и не показал. Но МакКиннон с одиннадцати лет крутилась среди аристократов и слизеринцев, ей не составило труда заметить даже малейшие изменения во взгляде. Эвану после долгих размышлений был вручён довольно редкий артефакт. Он прикреплялся к любой части тела и позволял спрятать палочку или любую другую не очень большую вещь так, чтобы никто кроме владельца не смог даже заподозрить, что она там есть. Как сказал сам Розье: «С такой штучкой можно и в Азкабан портал пронести!». Во время бала у Малфоев Эван оставил спутницу на сестер Блэк, а сам куда-то удалился, пообещав вернуться как можно быстрее. Обменявшись колкостями с Беллатрикс и парочкой слов с Андромедой, Марлин пожелала им хорошего вечера и отправилась маневрировать между гостей, чтобы найти более интересных собеседников. На первых местах данного списка стояли Долохов, Рабастан и Вальбурга Блэк. Последняя была хоть полной предрассудков, но весьма интересной собеседницей. Мрачная дама, очень скандальная и острая на язык, при этом, если человек ей понравится, она может дать очень хороший совет совершенно незаметно, между слов. — Марлин, девочка, даже в таком наряде ты выглядишь лучше этой вертихвостки Паркинсон, — на поднятые брови МакКиннон, леди Блэк тут же пояснила, — крутится вокруг Регулуса. Даже не знаю, когда до нее дойдет, что никто больше Кребба ей не светит. Старик Паркинсон спустил все деньги на новое поместье, чтобы выглядеть более богатым. Но только идиоты не знают, что теперь он остался без гроша в кармане. И без приданого дочери. Впрочем, нечего тебе тут сидеть и слушать бредни старухи. Иди-ка прогуляйся, пока твой кавалер заниматься делами. Ты видела, какой прекрасный у Малофеев сад. Правда, старик Абрахас после смерти жены и его умудрился угробить… «Сад, так сад», — подумалось Марлин. А если подумать, то и информации из слов Вальбурги она получила не мало. МакКиннон могла поклясться, что сравнение ее и Паркинсон прозвучало не просто так. Если учесть всё, то женщина могла бы сказать гораздо проще: «Вы обе без приданого, но у тебя хотя бы личико кукольное». То, что Розье заниматься делами… Тут тоже намек… Перед тем, как идти на улицу, МакКиннон решила посетить дамскую комнату. Но в одном из коридоров ее взгляд зацепился за множество необычных цветов, закрытых стеклом. Видимо, покойная миссис Малфой действительно была превосходным садоводом и любила растения всей душой. Марлин и под страхом смерти не смогла бы сказать, что именно заставило ее подойти ближе. Красота цветов, внутренний голос? А что заставило пройти дальше? Совсем немного, всего лишь до следующей чуть приоткрытой двери. — Несмотря на все разногласия, она очень привязана к сестре. — И к кому же больше? К тебе или к ней? — чуть шипящий насмешливый голос. — Не могу сказать, мой Лорд. Вы хотите устранить семью МакКиннон? — Ее отец связался с Дамблдором. Полагаю, они будут поддерживать Орден феникса. Я знаю МакКиннона ещё с Хогвартса. Он очень импульсивный человек и неплохой волшебник. К тому же влиятелен в определенных кругах и довольно богат. Это может немного помешать нам. Так что ты прав. Не сейчас, но в будущем… Определенно стоит подумать об этом. Узнай у Марлин про местоположение и защиту их поместья. Я надеюсь, что ты сможешь привязать ее к себе так, чтобы она ставила тебя выше семьи. — Как скажете, Милорд. Слизеринка как можно тише и быстрее двинулась обратно. Она чувствовала, как холодный пот медленно появляется на лбу, как страх и боль сковывают все тело. Коридор, поворот, коридор… Марлин зашла в дамскую комнату и осторожно закрыла дверь, тут же запирая ее. Колени подогнулись, и она упала на пол. Тёмно-зеленая юбка разметалась по светлой плитке, а кулаки судорожно сжались, ногти до крови впились в ладони. Тихие всхлипы, прокушенная губа, размазанная тушь, черные дорожки слез на щеках. МакКиннон хотелось упасть и больше не вставать, хотелось больше никогда… — А чего ты ждала, глупышка? — спросила она сама у себя, вытирая лицо рукой, — сама ж себя уверяла, что великолепно все понимаешь. Сама ж думала, что такая же, как и они. Такая же холодная и бессердечная. Что ж ты тогда страдаешь, почему так больно? Марлин не знала, сколько так просидела. Просто в какой-то момент гримаса ушла с лица, сменяясь привычным безразличным выражением, даже лёгкой улыбкой. Она кое-как поднялась, опираясь на раковину, и заглянула зеркало. — Жалкое зрелище, — прошептала, магией стирая все следы, разглаживая складки платья. На ресницы лег новый слой туши, на губы — помада. Ничего больше не напоминало о том, что происходило лишь минуту назад. Уже после полуночи Розье аппарировал к своему поместью, аккуратно придерживая МакКиннон за талию. Что-то ему не давало покоя, но он никак не мог понять, что именно. Хотя, пожалуй, именно разговор с Темным Лордом немного вывел его из равновесия. Впрочем, Эван не злился, не удивлялся, да и в принципе не испытывал каких-либо особо ярких эмоций по поводу убийства семьи Марлин. — Милая, ты слегка перебрала, — наконец, обратил внимание на хорошо скрытый факт Розье. — Не рассчитала, — улыбнулась МакКиннон, облокачиваясь головой о плечо спутника, — у Малфоев просто божественное вино. Я слышала, у них есть своя плантация винограда где-то во Франции? — Да, у нас тоже раньше была, но дед поспешил распродать имущество на материке после войны. Нас там не слишком жалуют до сих пор. — Но многие же волшебники были на стороне Гриндевальда, почему именно ваш род так всем запомнился? — этот вопрос действительно давно интересовал Марлин, поэтому она решила продолжить разговор именно в этом русле. — Винда Розье, старшая сестра моего отца. Что там точно было не знает даже дядя, а ее саму уже не спросить. Но она была правой рукой Гриндевальда, наиболее посвященной в его планы. Практически всегда находилась рядом с ним. Ходили слухи, что Винда являлась его любовницей и даже родила ему ребенка. Но это, естественно, не правда. Кроме того, она была крайне искусной волшебницей, как в темной магии, как и в других отраслях. А ещё унаследовала наш семейный дар, как и я, и мой отец, и дядя. Об этом знают многие. Многие помнят, что Винда делала с помощью него, и из-за этого боятся всех остальных Розье. — Дар? — прежде Марлин никогда бы этого не спросила, но подслушанный разговор давал ей переходить некоторые границы. Тем более, что Эван наверняка спишет это на алкоголь. — Он проявляется уже в довольно взрослом возрасте, когда волшебник знает достаточно. И делает нас практически непобедимыми, зависимыми лишь от силы. Мы можем без знания заклинаний колдовать практически все, на что способно наше воображение. — Ого. То есть если ты захочешь, допустим, не применять Аваду, а просто остановить сердце человека или сделать так, чтобы у него отказал какой-то орган… — Да, для этого нужно лишь знать устройство человеческого тела, — Розье помрачнел и ответил только после небольшой паузы. — Это… Мордред… это просто невообразимо, — Марлин восторженно вдохнула, сверкая глазами. Искренние эмоции заставили Эвана сначала улыбнуться, а потом тихо рассмеяться: — Верно. Впрочем, думаю, хватит разговоров, тебе явно пора спать. — А тебе? — закусила губу МакКиннон. — И мне, — усмехнулся Розье. *** Улыбка слезла с лица Марлин только когда Эван вновь ушел, оставив ее одну. Стекла настолько быстро, не оставила и следа от былого огонька в глазах. Две холодные льдинки, восковая маска… Только на этот раз она была вовсе не наигранной, вовсе не необходимой, а настоящей. — Будут ли меня предупреждать об их убийстве? — задала сама себе вопрос, — будет ли проверка на верность? Или просто поставят перед фактом после, дав плакаться в жилетку и поощрив за выбор правильной стороны? Прикрыв глаза, Марлин откинулась на спинку стула и побарабанила пальцами по столу. Она пыталась понять, кто же может проболтаться из тех, кто будет знать об операции. Белла? Нет, она слишком преданна. Остальные сестры Блэк не причастны. Эван? Тут и вопроса быть не должно. Рабастан? Общаться с ним весело и приятно, но не настолько близкие у них отношения. Антонин? Этот русский обычный балагур только на первый взгляд. Заговорить его не получится, даже если напоить бутылкой водки и дать запить чистым спиртом. Только если заключить сделку. Но у МакКиннон нет ничего, чтобы она могла предложить взамен такой информации. И не в деньгах дело. Артефакты также не подойдут. Тут нужны только равноценные сведения. — А таковых у меня нет…- желание перевернуть и испепелить массивный дубовый стол Марлин тут же отбросила. Это вызовет ненужные вопросы. Тренировка? До заливающего глаза пота, до стёртой в кровь кожи, до синяков, порезов и переломов, до истощения и обморока. — Пожалуй, у Эвана все же возникнут вопросы, — прохрипела МакКиннон и рухнула на маты, оглядывая разорванные манекены и пепел, плотно покрывающий стены, пол и потолок тренировочного зала. *** Я сдирала ногти о светлую плитку, Корила себя за глупость, доверчивость, Я глотала слезы, заглушая всхлипы, Вспоминая, как сама пророчила смерть себе. В какой момент забыла, с кем имею дело? Когда на блюдечке вручила сердце? В какой момент я отдалась так смело? Когда стала представлять нас вместе? И для чего было все это? Чтобы растоптать, убить и закопать, Чтобы на века запечатлелось где-то, Как от собственного выбора буду страдать. Глупость, доверчивость, импульсивность, Вера в людей и вера в чувства, Не дали мне осознать фиктивность, Всех этих отношений, лжи искусство. Простая выгода, простой рассчет, И даже если есть какая-то любовь, То она лишь второе место займет, После идеалов, авторитетных слов.