эй, странник!

эй, странник, постой! мне кажется я тебя видел где-то на самом пробитом дне. ты ведь тот самый славно известный антигерой, что всплывает в памяти, лишь когда оказываешься на затяжной глубине. не твоя ли баллада, не твои ли стихи я находил в качестве своих украшений? настойкой из вишни, сухим вином был обуздан этот мир - мир, в котором больше нет отражений. не дай мне украсть тебя в полночи, под лунную песню, под звон колоколов, рассыпая звёзды из своих карманов. разбрызгивая свои эмоции временными петлями-волнами; время доказать сему нечеткому и расплывчастому миру, что ты - не без изъянов. в тебе есть то, чего понять не всем дано, хоть они всю жизнь пытались. а я, сменив очередную песнь "Кино", смотрел в глаза твои — там и ливень временами шел, и метеориты громко рассыпались. и пахло чем-то сладким...нет, этого не может быть! я глядел на тебя лишь украдкой, чтобы вновь потом позабыть. я, верно, язычник: много молю языком, и режу, пленю, и рыдаю. с человеком, который мне незнаком – шагать в далёкие дали. и, обнявшись, стоять под проливным дождем; с человеком, образ чей всегда предь глазами. и если ликорис — твоя панацея, твой сказочный рай, твой сладостный яд, позволь утонуть же мне в бездне этой, цветущей, прекрасной, мой ласковый синий в беспечных морях. пьяной и сказочной ночью тебя заглотило прекрасное море — запахло тогда вдруг цветами, весной, стало так радостно-горько. одно лишь упоминание было на моем кругозоре, но я знал, куда плыть; и имя твое мне твердило, что пристань рядом с солнцем. тобой. если кричишь, кричи тише, а иначе разобьёшь чей-то сон о реальность. прошу, успокойся, равновесье найди, и пусть ветер, взметнувший колосья пшеницы, развеет сомненья твои. если молчишь, молчи громче — я хочу слышать тебя и твой ласковый голос. молчи тихим шёпотом листьев, молчи рассветной прозрачной росой, молчи, словно как бабочки крылья, — молчи. нашел тебя я, странник, той зимой, когда все тело было тяжелее мира, когда могучая любовь взяла - да и себя в себя влюбила. когда ты прятал сухие руки в подолы и встречал холод с теплою душой. на мой вопрос действовали точно такие же протоколы, как и ответ был краток; и волной, что смыла с лица грех длинною в жизнь, я медленно читал тебя по шрифту Брайля. сыграй на гитаре мне мелодию, от которой нет побочных эффектов в виде воспоминаний. давай забудем про слова, про столь ненужную нам филологию, давай лишь закроем глаза! предь взором три девицы. во избежаний терпких слез, я готов вознести к тебе приз всех завоеваний — запах дикой перечной клюквы, сахалинского перца и якутской кислицы. знаешь, что странно? научив меня томной одинокой жизни, научив меня смотреть на солнце и вставать пораньше, именно ты остаешься; именно ты становишься на год старше. я, как писателям и суждено, закончу этот рассказ, и пылиться он будет на самой видной полке. сегодня в книжном магазине спецзаказ; сегодня ночью воют волки. спокойно. я возьмусь за строки – пишу, ругаюсь: лишь бы мне хватило сил, я напишу очередной пейзаж сегодня как ты меня пришёл увидел полюбил.