цветочное сокровище

Woman — HONNE репетиция закончилась под оглушающие крики фанатов и с небольшим мандражом в виде щекочущего чувства в животе. все, вроде бы, довольные, но чертовски устали и голодны. — вы какого чёрта опять устроили на сцене? — смеётся Чимин, после того как они спустились в общий холл, собираясь перекусить где-то все вместе. — Чимин-и! — крепко обнимает друга Тэхён. — прости! ладно? Чонгук, извинись перед хёном, он негодует! — Чимин-ши… бро… прости! — растягивает каждое слово младший. на весь холл раздается громкий звук двух поцелуев в щёку и шестеро парней разражаются смехом. — сумасшедшие! — не может остановиться смеяться старший из маннэ. — Чими, у них у обоих на сцене крышу срывает. неважно, репетиция это, саундчек или сам концерт. к ним вопросов нет, а вот какого чёрта в это полез Намджун, вот это настоящая загадка — заливаясь смехом, проговаривает Хосок. — я просто зарядился от них этим всем и вообще… пойдёмте уже есть, я сейчас умру, правда, — лидеру не очень нравится обсуждать его необдуманные поступки, особенно если это произошло за день до важного концерта, особенно если на камеру. — Намджун, ладно эти двое, им уже ничего не нужно, но ты же понимаешь, что завтра как раз таки ты должен показать себя как лидер, даже при всех тех обмудках, которые получат с этого бабки, — хмурится Юнги, который тоже слишком устал. в холле резко наступает тишина, четвёрка “тех, кто всегда вместе” резко замолчала и смотрела на тех двух напуганно, но, что неудивительно, понимающе. все и правда устали и просто хотят провести этот чёртов концерт во всеми любимом и родном Пусане. — особенно при всех этих обмудках, Юнги хён, я всё понимаю. напряженную атмосферу разбавляет бегущий Сокджин, лепечущий что-то про то, что он сейчас съест половину ресторана, но платить будут Чимин и Чонгук, потому что вообще-то они все на их родине, так пусть встречают. Тэхён на это смеётся, Джин ему подмигивает, ведь знает, что и для Тэхёна Пусан — второй дом. ужин проходит в непринуждённой атмосфере, каждый позволяет себе лишь по бокалу любимых напитков, никто не хочет думать о том, что же будет после этого самого концерта. после концерта без сидячих мест, после концерта, который им не принадлежит, после концерта, на который они потратили неимоверное количество сил и времени. разговаривают на посторонние темы, кто какую книгу прочитал, кто какую песню пытается написать и о прочей ерунде, которая отвлекает мозг. в хорошем настроение будто только Тэхён и Чонгук, но все знают, что с проблемами, их любовь вспыхивает с ещё большей силой и помогает им преодолеть каждую кочку и ямку на пути, не разделяет сцепленные руки, удерживает на пути, нога в ногу. поэтому они оба много шутят, в очередной раз получают нагоняй за шоу не по сценарию, но всё же способствуют расслаблению всех семерых, их тепло и игривость, присущая маннэ и украшенная сладостью любви, всегда успокаивающе действовала на всех. каждый, наконец, отдыхает, шутит, смеётся. все семеро очень любят собираться так за одним столом, обсуждать каждую мелочь, вспоминать разные моменты, любить друг друга и понимать, поэтому по номерам все расходятся если не в хорошем, то неплохом, расслабленном настроении. Тэхён и Чонгук стойко и радостно получают свои поцелуи на ночь от Хосока под громкий смех других хёнов и закрывают за собой дверь. тишина окутывает их обоих, а улыбки на лицах не сходят. Тэхён проходит в глубь номера, в то время как Чонгук стоит в дверях и не может оторвать взгляд от любимого человека в шёлковой рубашке. Тэхён разминает шею и расстегивает верхнюю пуговицу, обнажая широкие плечи, и плюхается в кресло. рассматривает тарелку с фруктами, выбирая, что бы съесть, после, улыбаясь, пережевывает виноградину. — Чонгук-а, я понимаю, что в комнате срач, но, пожалуйста, проходи и не волнуйся. мы здесь живём уже два дня, а я ничего не успеваю, — хихикает Тэхён, оглядывая комнату. Чонгук уже привык к этому хаосу в голове и атмосфере вокруг благодаря любимому хёну, но против ничего не имеет. ему нравится диван, полный игрушек, нравятся картины, которые развешены и расставлены по квартире, нравятся фрукты, которые лежат и на столах, и в холодильнике, нравится куча баночек и тюбиков в ванной, которые стоят в понятном и удобном для Тэхёна порядке. поэтому дни, когда он проводит в его квартире для него любимые, но не менее любимые дни, когда старший живёт в квартире Чонгука, которая из строгого помещения превращается в тёплый дом под влиянием Тэхёна. поэтому его «я не очень люблю убираться» младший принял с головой. — я уберусь, отдыхай, после сегодняшнего шоу, все цветы у твоих ног, хён, — смеётся Чонгук, складывая одежду, разбросанную по кровати, в шкаф. да, Чонгуку немного сносит крышу в последнее время, и судя по настроению фандома, это ярко бросается в глаза. но кто такие Чонгук с Тэхёном, чтобы отказывать себе в этих маленьких шалостях, которые распаляют душу и дарят лишь радость и смущающее удовольствие. проказы всегда были сильной стороной их обоих, поэтому словосочетание «несносные маннэ» — точно про них. — Чонгук-а, мне очень понравилась игра, которую ты устроил, но не очень понравилось в очередной раз спорить с менеджерами, — медленно растягивает Тэхён, продолжая закидывать ягоды в рот. он смотрит хищно, щурит свои тигриные глаза, не отводя взгляд. — тебе не привыкать, Тэхён-а, — пропевает младший, закидывая всякий хлам в тумбочку, не забыв аккуратно расставить. и поворачивается к хёну с таким же диким взглядом и хитрой улыбкой. Тэхён наблюдает за его зайчонком, который явно сегодня в отличном расположении духа, ещё с остатками адреналина в крови, который бьёт по вискам. Тэхёна кроет. он медленно встаёт, приглашая Чонгука подойди к себе. тот не отказывается, медленно идёт, протягивая руку, затем чувствуя как изящные пальцы переплетаются с его. рука Тэхёна оглаживает линию челюсти и губы младшего, из которых вырывается легкий вздох. — ради тебя я переверну всю индустрию, сокровище, — тихо шепчет прямо в губы. — мы уже, хён, — хрипит Чонгук и вгрызается в родные губы. поцелуй приторно сладкий, со вкусом зелёного винограда, который так любит Тэхён. опьяняющий, потому что только полчаса назад они пили вино. дорогое, между прочим, вино. Чонгук на его цветочного никогда ничего не жалеет. Чонгука кроет. жемчуг оглушающе россыпью падает о мраморный стол и катится по полу в разные стороны, в это время Тэхён постанывает Чонгуку прямо в губы, до боли сжимая его волосы, перекручивая в хвост. — это был твой подарок, Чон Чонгук, которому буквально неделя. — я куплю тебе ещё десяток таких, только поцелуй меня прямо сейчас, Ким Тэхён, — шипит младший, при этом сам накрывая малиновые губы своими. поцелуй страстный, мокрый, почти животный, они словно соревнуются друг с другом, но при это идеально сочетаются, и эта игра обоим приносит удовольствие. Тэхён не хочет забывать выходку Чонгука, Чонгук не хочет забывать принятые правила своей игры Тэхёном. дьяволёнок даже не торопится, оглаживает каждый сантиметр своего шёлкового, блуждая под рубашкой, вжимает его сильнее в этот стол проклятый, наслаждается длинными пальцами в своих волосах, порыкивает, когда Тэхён сильнее их сжимает и поднимает того на руки, заставляя ногами обвить свою талию. — боже, обожаю, когда ты так делаешь, — шепчет его падший ангел в красном. сильнее прижимается к разгорячённому любимому телу, слабо кусает за ухом, мочку, под челюстью, никак остановиться не может. — Тэ, если ты продолжишь, то завтра никакой тон не поможет. — ты же знаешь, что у меня всё под контролем, Гук-а, — мурлычет старший. — я знаю, что на последнем концерте, ты захочешь что-то учудить, но там будут наши родители, пресса и всякое такое, — приговаривает Чонгук, ещё крепче обнимая. — Чонгук-ши, это я тебя раздевал прямо на сцене сегодня? не забывайся, — выплевывает грубо, а потом хихикает. — ты же доверяешь мне, Чон Чонгук-ши, поэтому просто расслабься, получай удовольствие, бери меня и всякое такое, — повторяет интонацию младшего. Чонгуку два раза говорить не нужно, бросает своего хрупкого на кровать, снимает с себя футболку, нависая сверху. Тэхён лежит, лишь сладко улыбается, сам раздеваться не спешит, закусывает губу. любит. любит такого игривого Чонгука, которому, наконец, полегчало, который не боится любить, который улыбается искренне, который пишет музыку и отдыхает. за мыслями Тэхён не замечает, как его шею покрывают мягкими поцелуями. родные губы выцеловывают каждый сантиметр, спускаются к ключицам, облизывают ямку. Чонгук вдыхает сладкий аромат хёна, без которого уже невозможно провести и дня. его цветочный манит, пленит. Тэхён же в ответ сходит с ума, в его руках его сокровище, хрупкое, ранимое, любимое, которое нужно держать, любить и с благодарностью принимать любовь в ответ. ловкие пальцы не стремятся расстегивать пуговицы красного шёлка. они между мягкой тканью и телом пересчитают рёбра. спускается вниз, к очередному оголённому участку кожи. целует мягкий живот Чонгук нежно, руками сжимает бёдра, наслаждается тихими вздохами сверху, и, поднимая мутный взгляд, ловит такой же, зрачки готовы заплыть за радужку, словно бокал вина превратился в бутылку. но Чонгук знает, его пьянит Тэхён. Чонгуку нравятся многие вещи… например, музыка, сцена, вкусная еда, спортивные залы, закаты и море. всё это вызывает множество эмоций. что-то приносит покой, что-то невообразимое счастье и ударные выбросы адреналина, что-то ему напоминает родной дом. но у золотого маннэ есть одна слабость которая не сравнится ни с чем, и это Ким Тэхён. Ким Тэхён — самый красивый, весёлый, талантливый и ещё куча стандартных и не только эпитетов. но ясно только одно. Чонгук любит Тэхёна каждой частичкой своих сердца и души, любит каждый его милиметр, ловит каждую улыбку, в смех влюбляется с каждой секундой всё сильнее. и никто не может объяснить, почему и как спустя десять лет младший не может не смотреть на своего любимого хёна так, словно они только вступили в конфетно-букетный период, но Чонгук может и знает. его цветочный… таких как он больше нет. и больше Гуку объяснения не нужны, а другим тем более. когда Чонгук пальцами пытается залезть под джинсы, Тэхён останавливает его, томно вздыхая. — сначала душ, зайчонок, сначала душ, — и поднимает Чонгука, зарывает пальцы в волосы, заставляя пойти с собой. Чонгук стонет недовольно, но молчит, соглашается и закрывает дверь за ними обоими. шёлк тихо, наконец, спадает с плеч, и Чонгук не удерживается прижимается с дали губами к выступающим позвонкам, оглаживает плечи, на лице Тэхёна уже в сотый раз расцветает улыбка. не отстраняется, сам прижимается сильнее, хочет нежнее, ближе теплее, хотя оба уже горят, а места поцелуев словно пульсируют. прохладная вода не помогает разгорячённым телам остыть. поцелуи становятся всё влажнее, руки невозможно держать при себе. они намыливают головы друг друга, тела, наслаждаясь ненавязчивыми запахами косметики отеля. Тэхён что-то напевает и смеётся, просит, чтобы Чонгук присоединялся к нему. пение прекращается, когда рука младшего обхватывает два возбуждённых члена. оба вздыхают в унисон, прикрывая глаза. Тэхён накрывает чужую руку своей, задавая ритм, ведёт, сжимает сильнее. Чонгук, всегда громкий, стонов не сдерживает, второй рукой сильнее сжимает и прижимает к себе любимое тело, в то время как Тэхён в очередной раз зарывается в волосы младшего грубо сжимая. доказывает, что невероятно рад длинным волосам любимого, которые ещё сильнее волнятся от влаги. разрядка наступает через несколько минут, оба равно выдыхают. прижавшись лбами, улыбаются друг друг другу, вода смывает остатки любви в слив, а на обоих накатывает усталость, после тяжёлого дня. — Тэхён-и хён, скажи, завтра же всё будет хорошо? — спрашивает Чонгук, когда они оба уже лежать в кровати. в номере витает запах фруктов, сигарет и цветов. рядом с Тэхёном всегда цветами пахнет, невозможно. — сокровище, мы стольким пожертвовали как раз таки потому что у нас всё будет хорошо. не только завтра, но и после завтра, и через неделю и вообще, — улыбается Тэхён. — я жду, когда ты скажешь, что главное это здоровье, а потом уже всё остальное, — Чонгук смеётся и чувствует, как его пихают в бок. — эй, это правда! — дует губы Тэхён, но через секунду хихикает поддерживая любимого. — а если серьёзно, Чон Чонгук, то я очень зол и хочу, чтобы всё прошло как можно скорее. — я скучал по арми. — я знаю, я тоже, — целует Тэхён лоб Чонгука. — просто, Тэхён… — снова начинает переживать Чонгук. — после концерта всё изменится, уже ничего не будет как раньше. я схожу с ума от мыслей. — главное, что я сойду с ума вместе тобой, — хмурится Тэхён, переходя на холодный тон. — Чонгук-и, прошу тебя, никогда не забывай, что мы есть друг у друга, и кто на чьей стороне. — а на стороне любви весь мир, — шепчет Чонгук. — на стороне любви вся Вселенная, — вторит Тэхён. они лежат в тишине ещё какое-то время. у обоих странное чувство внутри, необъяснимое, но не очень приятное. это страх будущего. — я переживаю за других парней, Чонгук-а, очень, — сдаётся старший. — я тоже, хён, но мы всегда были друг у друга, даже в самые тёмные времена, и будем до конца, — гладит его Чонгук. — главное, чтобы эти блядские наушники завтра не убили меня, — хмыкает Тэхён. — видимо, кто-то не хочет, чтобы ты был в красном, и поддерживал теорию фанатов о спектре радуги, — хихикает Чонгук, но через мгновение становится серьёзным. — на самом деле, чувствую, завтра ругаться будешь не только ты. я люблю тебя, Тэхён, — смотрит прямо в глаза. — я люблю тебя, Чонгук, — также уверенно отвечает, нежно и коротко целуя в губы. накрахмаленные простыни приятно шуршат, когда Чонгук ложится между ног Тэхёна, обнимая и кладя голову на живот. в родных объятиях хорошо и спокойно, все переживания непроизвольно отходят на второй план, хочется только целовать мягкое тело и шептать кучу комплиментов. — нам нужно сходить к морю, Чонгук-а, — шепчет Тэхён перебирая влажные пряди. — нам нужно навестить родителей, Тэхён-а! — хихикает Чонгук. — они не простят нас, если мы предпочтём море, а не их. — ты прав, у твоей мамы получается лучший самгёпсаль, — соглашается Тэхён. в комнате резко становится тихо. — но не лучше чем твой… Чон Чонгук из Пусана! — смеётся старший. — я готовлю тебе постоянно, Тэхён, я очень рад, что ты благодарен, — хмурится Чонгук, но через мгновенье улыбается, снова выцеловывая живот. — я благодарю тебя, бессовестный мужчина! — восклицает Тэхён. — самыми разными способами… Тэхён немного толкается бедрами вверх, облизывает свои карамельные губы и следом закусывает нижнюю. — пожалуйста, не делай так, Тэ, — стонет Чонгук. — я очень устал. — зайчонок, ты устал настолько, что не хочешь взять меня? — хлопает своими огромными глазами, строит из себя глупую недотрогу. такие дни наступают нечасто. дни, когда оба хотят именно так. и Чонгук берёт. нежно и медленно, наслаждаясь низкими стонами, целуя бережно, в то время как Тэхён снова мучает его волосы, то хмуря брови, то улыбаясь. Тэхён своё сокровище ценит и уважает. Тэхён своего зайчонка любит также как Чонгук любит Тэхён-и хёни хёна. и красная рубашка, которая благодаря этому хёну, снова оказалась валяющейся на кресле кресла, ярким пятном показывает, как он любит. толчки становятся резче и грубее, комнату наполняют звуки шлепков и стонов, звучащих словно в унисон. руки переплетаются в крепкий замок, как и лодыжки Тэхёна на талии Чонгука. всё заканчивается пятнами перед глазами. опять-таки всему миру доказывают, что проблемы их лишь сближают. даже их секс становится ещё чувственнее, ещё более страстным, словно в одну секунду движение шепчет «люблю», а уже в следующую «нет, обожаю». засыпают оба, переплетаясь конечностями, под звуки музыки из плейлиста, который вместе составляли. хорошо, что он в итоге дошёл до идеального варианта методом проб и ошибок. каждому сейчас снятся только беспокойные сны. Чонгук просыпается, хватается ночью за Тэхёна, крепко держит, тяжело дыша. успокаивается только, когда чувствует родные прикосновения в волосах. следующие дни будут правда слишком тяжёлые для каждого из них. они знают, что ближайшие дни этот красный шёлк будет украшать каждую ленту твиттера, а руки Чонгука будут боготворить за каждый миллиметр её движения. а им хорошо. пусть все чувствуют, пусть все видят. и пусть все знают, что на стороне любви вся Вселенная.