Сверчок

— Служба нашим хозяевам — спасение. Коду, тебе стоит это понять.       Кодутут не обернулась. Её не интересовал кроваво-золотой закат, но садящееся солнце хотя бы молчало. Она крепче сжала прутья ограды и железо промялось под её пальцами мягкой глиной. — Я прекрасно вижу, что происходит, Оби Уто. Наши герои глотки друг другу грызут. Это отвратительно. — Неправда. — он с напускным акцентом растягивал «р». В Оби Уто всё было фальшью — от старомодной одежды до издевки в тёмных, почти без зрачка, глазах. — Почему же? — Коду оперлась на руку. Закат начинал нервировать: он винной лужей по небу растекался и жаром обжигал. — Не будь дураком.       Оби Уто отвернулся от неё навстречу дующему в лицо ветру. Коду этого не видела, но почувствовала неприятным покалыванием под подбородком.       Как нож луч в шею незакрытую вонзился, и теплом исчезающим ожоги оставлял. — Коду. — Что? — То, что ты задумала, — щёлкнула зажигалка. Едкий дым ей в лицо. Чёртов ветер. Чёртов закат. — не принесёт ничего, кроме смерти. Всё станет только хуже. — Не станет. Просто некуда.       Он молчал, пока сигарета, как солнце садившееся, тлела, осыпаясь седым пеплом. Ветер трепал его рваный галстук. Ненужная тряпка. Коду потянет за неё, и Оби Уто раскашляется чёрным дымом из гнилых лёгких. — Твоё дело. Но моё всё-таки тоже. Ты уж извини, а врагами нам стать в таком случае придётся.       Он тихо выругался, когда сигарета обожгла ему пальцы. Солнце скрылось за горизонтом и небо густым слоем сажи покрылось. Коду раздавила в кулаке сверчка бескрылого. Хрустом ломающийся хитин резанул уши. — Как хочешь, мне плевать. — Действительно? — Да.       Оби Уто ухмыльнулся. — Тогда давай. Попытайся, а я посмотрю.