Сердце сингулярности

       В Научном Центре за три дня, прошедших с момента исчезновения пришельца, движение не прекращалось ни на минуту. Все вооружённые работники департамента по нескольку раз допрашивали абсолютно каждого сотрудника. Просто немыслимо, что Феликс смог сбежать из такой надёжной организации, словно став невидимым для камер и охранников. Минхо сидел в кабинете и занимался воображаемыми отчётами, а точнее, тихо обдумывал свои дальнейшие действия по отношению к принцу. В дверь настойчиво постучали, и уставший Джисон вошёл, не дожидаясь ответа. Сегодня был худший день в его жизни, так как после похорон тётушки он по приказу управления примчался в центр. Ли проследил, как тот уселся в серое кресло рядом с ним, стараясь сохранять спокойствие, чтобы случайно не выдать себя. В конце концов, он прекрасно знал, что Хан слишком умён и способен запросто уличить его во лжи. — Департамент поручил мне поговорить с тем, кто наиболее близок к Феликсу. Думают, что я нанимался в сыщики, — Хан развязал тугой чёрный галстук на рубашке такого же цвета и бросил его на пол. — Спрашивай, мне нечего скрывать, — он оторвался от парящей голубоватой голограммы с расчётами и повернулся. Джисон был сыт по горло всем этим, особенно тем, как его использовали, причём даже не по предназначению. Да, он прочитал множество психологических книг, прослушал сотни лекций против своей воли и может вычислить ложь человека, просто поговорив с ним. Но поскольку Минхо уже допрошен и имеет железное алиби, всё это – пустая трата времени. Опухшее лицо Чонина и безжизненные глаза Кёнхи всё ещё стоят у него перед глазами. Их крики эхом отдаются в ушах. Хорошо, что с ними был Хёнджин. Возможно, это выбило его из колеи, заставив мозг полностью отключиться. — Ты причастен к пропаже Феликса? — Нет. — Хорошо. На этих словах Хан откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Ли напрягся, но тот больше не реагировал на него. Юноша, казалось, крепко спал, потому что его губы плотно сомкнулись, а дыхание будто остановилось. Он поднялся на ноги и подобрал с пола галстук, положив его на колени хозяина. Джисон сразу же закрутил его вокруг чужого запястья, словно ждал этого момента. — Стоять, — потянул за край на себя, Минхо пришлось опереться свободной рукой на спинку стула, нависая сверху. — Мне приказано допрашивать тебя в течение сорока минут, — запрокинул голову назад, встречаясь с его взглядом, но не смог прочесть в нём ничего, кроме раздражения. — Поскольку наш разговор окончен, ты можешь продолжать заниматься своими делами, но в моём присутствии. Ли попытался освободить руку, но юноша также крепко держал её, намотав ещё один слой на кулак и резко дёргая вниз. — Отпущу, если сделаешь мне чай, — усмехнулся. — Я же твой начальник. — В первый и последний раз. И только из уважения к твоей должности, — язвительно проговорил. Хан тут же отпустил галстук, а Ли сбросил с себя чёрную ленту, швырнув её в чужую грудь, на что тот лишь улыбнулся уголком губ. Минхо подошёл к стене, нажал кнопку на панели. Оттуда тут же выдвинулась небольшая полка с автоматом горячей фильтрованной воды. Он достал из тумбочки кружку, бросил туда чай в синей обёртке, которая при попадании кипятка превращалась в сахар. Он настороженно смотрел на расслабленного молодого человека, который не обращал на него никакого внимания. Пусть лучше он заварит ему этот чёртов чай, чем будет отвечать на град вопросов, логически обдумывая каждую букву. — Держи, — со стуком поставил кружку на поверхность деревянного стола, привлекая внимание и присаживаясь на соседний стул. — Ага, спасибо, — Хан сделал небольшой глоток, поглядывая на Минхо, которому явно было не по себе в его обществе, но он героически терпел. — Не дуйся, время закончится, и я уйду. — Мне всё равно. Просто до тебя меня уже три человека проверяли. — Сам понимаешь, что произошло. Катастрофа первой степени важности. Департамент на ногах 24 часа в сутки. Их люди прочёсывают улицы. Хорошо хоть не вламываются в чужие дома. Тем не менее, я не думаю, что Феликс мог сбежать сам. У него должен был быть союзник или союзники, — он прищурил глаза от приятного вкуса. — Кого-то подозреваешь? — спросил отрешённо, явно играя с огнём. — Никого. Потому что я профессор, а не детектив. И я до сих пор не понимаю, почему это было навязано мне, — он потёр переносицу. — Я думаю, если бы ты хотел стать детективом, то стал бы одним из лучших. Именно такие возможности даёт супер-интеллект – быть лучшим во всём, не так ли? — Именно, но я уже устал от этого. Меня никогда не спрашивали, чего я хочу, — от внутреннего гнева и горячего чая у Джисона поднялась температура, и он расстегнул три пуговицы на рубашке. — И чего же ты хочешь? — Ли опустил взгляд на чужие весьма привлекательные ключицы, давая себе мысленную пощечину. — Я не знаю. Мне не давали выбора, поэтому я уже давно не слышал свой внутренний голос. Хан ненадолго замолкает. Всё должно быть наоборот, и именно Минхо обязан отвечать на его вопросы. Но сейчас ему не до выполнения бессмысленных указов. Его начальство даже не вошло в положение и сразу вызвало на работу после такого ужасно болезненного происшествия. Руководство в данный момент думает только о том, как оправдаться перед всем миром. В душе он даже рад, что Феликсу удалось спастись. Но только его помощники могут сильно пострадать из-за этого. Он рад, что Хёнджин отстранен от работы и на него не падает никаких подозрений. Они оба молчали. Джисон отдыхал, уставившись в одну точку на потолке, потому что светящийся образ тётушки тут же возник под его закрытыми веками, а Минхо проверял часы. — Всё, наше время вышло, — Хан поднялся со стула, запихивая галстук в карман своего чёрного пиджака. — Ты свободен. — Подожди, — встал напротив. — Во всей этой суматохе я услышал, что случилось с профессоркой Ян. Сочувствую, — учтиво склонил голову. Джисон похлопал его по плечу и покинул комнату, напоследок кинув на него задумчивый взгляд. Ли сел обратно в своё кресло и вздохнул с облегчением. Проверка была успешно пройдена. Неизвестно, что ждёт впереди, но самое главное – продержаться в начале, а потом можно немного расслабиться. Пока под подозрением абсолютно всё, и нужно держать ухо востро. Не успел он отойти от визита «всезнайки», как к нему снова бесцеремонно ворвались. — Ну здравствуй, Ли Минхо, — Чанбин злобно на него зыркнул. — И тебе привет. Я могу быть чем-то тебе полезен? — Давай ты не будешь притворяться в моём присутствии, — Со сложил руки на груди, — и оставишь свою милую мордашку для кого-то другого. — Я тебя не понимаю. Минхо захотелось ударить его. Он ненавидел, когда его унижали или обвиняли в чем-то, причём без всякой причины. — Всё ты прекрасно понимаешь. Это ведь ты что-то сделал с тем ключом от браслета Феликса. Потому что ты и мистер Хван были единственными, кто знал, где он находится. — Ну так иди и обвиняй господина Хвана. Я-то тут при чём? — Ли поднялся на ноги, сдерживая порыв гнева. — Ты не имеешь права возлагать на меня вину без доказательств, а пустые домыслы бессмысленны. Чанбин быстро подошёл к нему, встав на близком расстоянии. Будь его воля, он бы выжал из мужчины полное признание, ведь абсолютно уверен, что Минхо замешан в этом деле. Он и сам был слишком подозрителен, так ещё и затесался в ученики к профессору из-за пришельца, чтобы вместе исследовать чужеродный организм. Кому, как не ему, выгодно похищать Феликса. Ведь так он сможет присвоить все заслуги себе, или же тот преследует иную цель? — Да, ты прав, у меня ничего нет. Но я выслежу тебя и твоих сообщников, а после отмою свою репутацию. — Со поднял руку вверх, его запястье сковывал чёрный браслет для отслежки передвижений. — Меня выставили подозреваемым, но поскольку прямых доказательств моей вины нет, мне лишь запрещено покидать город. — Мне жаль, но моя совесть так же чиста, — Минхо посмотрел на него холодным безразличным взглядом. Чанбину захотелось стереть своим кулаком это чёртово выражение лица. Но он держал себя в руках. Придёт время, и Ли заплатит за всё и испытает то же унижение, что и он, только во много раз хуже. Он свалится в ту же яму, которую сам себе вырыл, а Со поможет засыпать её до конца.              

************

              — Ты обрезал волосы! Зачем? Они же были такими красивыми. Прямо с порога вместо приветствия сказал Хёнджин, шагнув с последней ступеньки в комнату. Феликс сидел на диване и играл в какую-то игру на своём планшете. Без длинных белоснежных локонов его образ был максимально близок к земному. Короткая стрижка ему очень подходила, и он выглядел как обычный выпускник, что только закончил школу. — Ты же не захотел стать моим слугой. Так бы расчёсывал их каждый день. А самому мне лень за ними ухаживать, — Ли встал с дивана, надел тапочки и потрогал затылок с незакрытой шеей. — У меня уже были короткие волосы, так что мне не привыкать. — Я принёс тебе еды, — Хван поставил большие пакеты на прозрачный стол, расстёгивая свою чёрную олимпийку. — Зачем ты пришёл сегодня, еды хватит надолго. Разве это не слишком опасно? — Феликс заглянул внутрь, разглядывая пластиковые контейнеры и необычные цветные упаковки. — На мне нет никаких подозрений, в отличие от Минхо. Он может приходить к тебе только вечером после работы. — Понятно, — Ли достал бумажную коробку, на которой, похоже, было какое-то мясо зелёного цвета? — Что это за еда такая? — открыл крышку, чувствуя приятный аромат, и сел на диван. — Свинина, — тоже примостился рядом. — Она цветная, потому что животных приходится кормить синтетическим кормом, сделанным из переработанных растительных отходов. Но поскольку сами растения заражены, чтобы поддерживать их культуру в почве, непригодной из-за катаклизмов, то вот так и получается. — Мда, — Феликс взял вилку и наколол небольшой кусочек. — Удивительно, что вы все не вымерли на таких харчах. Вот на Фомальгауте мы едим в основном крупных птиц, выращенных на огромных фермах с голубоватыми травами, — он пережёвывал ещё горячее блюдо. — Мы привыкли, потому что поколениями росли на таких продуктах. Ну, как тебе? — Есть можно. Но я и получше пробовал. — Я помню, как ты говорил мне это, когда попробовал мою кровь. Зачем ты это сделал? — он смотрел на профиль бледного лица, подмечая на чужом ухе прокол без серёжки. — Я могу по крови определить, лжёт мне человек или нет, — он повернулся в его сторону, встречаясь взглядом. — Вау! Да это же настоящая сверхспособность! — Нет, — усмехнулся он, возвращаясь к своей еде. — У нас это считается жестом крайнего неуважения, способом унизить собеседника и показать своё превосходство. — А… — азарт в глазах Хёнджина тут же потух, как искра от ведра воды. Получается, что за короткое время он поднялся от ничтожества до уважения в чужих глазах? Весьма впечатляюще. Феликс открыл содовую со вкусом ели и персика, которую так обожал Джисон. Мысли о нём острыми зубами монстров совести разрывали душу, ведь его друг до сих пор ничего не знал. Говорить правду безумно страшно, но ещё хуже молчать и лгать прямо в лицо. Есть риск, что Хан может сообщить обо всём в департамент, но сердце отказывается в это верить. — О чём задумался? Выглядишь ужасно, — прямо проговорил Феликс, вытирая руки бумажным полотенцем. — Джисона вспомнил. — Понятно, — Ли поднялся и подошёл к железной раковине в конце помещения, чтобы помыть руки и умыться. Когда он вернулся, то продолжил: Расскажи ему всё, если доверяешь как самому себе. Хван поднял на него шокированный взгляд, в ступоре уставившись на свою красную толстовку, в которую тот был одет. — А ты не боишься? Я не знаю, как он на это отреагирует. — Малыш, ты совершил преступление, — сел рядом с ним, смотря в глаза. — Я вижу по тебе, что ты не можешь нести этот груз один, без поддержки тех, кто тебе дорог. Я не говорю, что ты слабак или трус, но тебя будет постоянно мучить совесть, если ты будешь запирать свои чувства глубоко в себе. В конце концов, ты начнешь жалеть о том, что сделал и спас меня. Безусловно, Феликс прав. Ему действительно нужно одобрение Джисона. Он чертовски зависим от него, ведь его друг всегда помогал ему и был рядом в любых обстоятельствах. Возможно, Хан прав, когда говорит, что тот воспитал, обучил и стал его железным щитом, за которым ему ничего не угрожает. Но Хёнджин тоже не ребенок, а Джисон не его отец, поэтому он может сам решать, что делать и как поступать. Он также не сможет всю жизнь прятаться за чужой спиной, и рано или поздно ему придётся выйти из безопасного заточения и подставить свою душу и тело ветрам испытаний. Ему придётся в одиночку идти против этого ветра по своему пути. Хван оказался в центре торнадо, буквально вырванный из своего уютного убежища и беспомощно брошенный в гущу событий. И теперь он действительно ищет убежище. Что-то, за что можно ухватиться, чтобы устоять на ногах. Это также означает, что Хан будет бороться вместе с ним. Но сможет ли он принять его поступок и тоже смотреть на бурю изнутри? — Как мне ему такое сказать? — взглянул на Феликса, что пробовал малиновые конфеты, морща нос. — Фу, какая гадость, — запил "лакомство" той самой газировкой. — Ну, тут я тебе не советчик, поскольку это же не мой учитель и друг, — пожал плечами. — Главное, не ври ему, потому что нет ничего хуже, чем лгать близкому человеку. — Я понял, — поднялся на ноги. — Пошли погуляем по городу, проветримся немного. Ли чуть не подавился безвкусной красной шоколадкой. — Серьёзно? — он живо скинул все упаковки сладостей обратно в пакет. — Да, надевай маскировку и пошли, — Хёнджин достал из одного пакета скотч. — Ты так и не сказал, как мне с новой причёской, — достал из тёмного навесного шкафчика механизм и прилепил его к своему виску. Он тут же засветился голубым светом. — Тебе идёт. Выглядишь очень милым. — Милый? Это какой? — принц прокрутил круг, превращаясь в веснушчатого юношу. — Ну, — он подошёл ближе, отмотав скотч с характерным звуком. — Хорошенький, очаровательный. Такой, что сердце замирает от трепета. — Убийственный? — Феликс не понял формулировку, наблюдая, как молодой человек берёт его руку в свою, а затем обматывает их ладони клейкой лентой. — Если твоё сердце остановится, разве ты не умрёшь? Хёнджин вздохнул. У него плохо получается объяснять простые вещи, которые все знают с детства. Но Ли выглядел серьёзным и действительно слышал это впервые. — Это образно. В любом случае, милый – это почти то же самое, что красивый. — Я примерно догадался. Просто у нас нет таких слов. Главное, чтобы это было что-то положительное. Зачем ты примотал наши руки, я же ещё не обулся? — выгнул бровь. Хёнджин посмотрел вниз, на чужие тапочки с кроличьими ушками, стукнув себя по лбу.              

************

              Прогулка выглядела настолько странно, насколько это возможно. Прохожие то и дело поглядывали на них, ведь не часто можно было встретить молодых людей, держащихся за руки подобным образом. Хёнджин был немного смущён этим, в отличие от Феликса, которому было всё равно, ведь его интересовали красиво высаженные клумбы в городском парке. На улице уже начинало темнеть, и на тротуарной дорожке зажигались маленькие фонарики. Люди возвращались с работы, поэтому было довольно оживлённо. Вокруг действительно было на что посмотреть, поскольку тёплая погода полностью взяла бразды правления в свои руки. Цветы и деревья с каждым днём распускались всё пышнее и пышнее. Феликса особенно заинтересовали ярко-синяя яблоня и стоящая рядом оранжевая вишня с цветами размером с его ладонь. Эти деревья были выведены по частям, чтобы проверить, как фруктовые сорта будут расти в почве, взятой с экзопланет. Некоторые погибли сразу, другие через некоторое время, или, как эти, дали результаты. Но съесть их плоды человечество ещё не решалось. — На вашей планете красиво. И небо такое необычное, — Ли впервые видел луну. — У вас только один спутник? — Да, так было ещё с начала мироздания, — Хёнджина забавляла такая реакция на обыденные для людей вещи, которые уже никто не замечал. — У Фомальгаута пять спутников. Они намного ближе к планете и ночью светятся голубым из-за такого же цвета планетарной звезды. Хёнджин всё ещё не мог поверить, что где-то там, в далёком ледяном космосе, кто-то есть. Со своими проблемами, радостями и переживаниями. Оказывается, там живут миллиарды и миллиарды существ разных внешностей, видов и идентичных взглядов. Планеты и галактики, всё это заселено до бесконечности. Как люди могли подумать, что они одни во всей Вселенной? Хван сам был таким. Он перестал в это верить и вообще не хотел об этом говорить, потому что это действительно не имело смысла. Люди ещё не могли летать за пределы Галактики, но они могли спокойно путешествовать в её границах. — Феликс, невозможно ведь контролировать сорок Галактик, — Хёнджин встал напротив него, на самом краю серой дорожки из мягкой плитки. Сзади находилось дерево с зелёной корой, а сбоку – скамейка, покрытая парящим навесом. Ли опустил голову, неосознанно сжимая его пальцы. — Если моя реальность отличается от твоей, это не значит, что она выдумка, — улыбнулся. — Прошу прощения, господа, с вами всё в порядке? Почему ваши руки склеены? Они не заметили, как к ним подошёл полицейский в тёмно-синей форме. За ним на белых коротких крыльях летели два робота с чёрными экранами на округлых головах. Хорошо, что в их обязанности не входила проверка кода, ведь для этого существовал воздушный патруль. Хван не знал, как оправдаться, ведь, по сути, мужчина был прав. Это действительно не совсем нормально, когда люди так передвигаются. Можно было подумать, что один держит другого в плену или заставляет следовать за ним таким образом. Мысли судорожно бились в оболочке его мозга, требуя как можно скорее избавиться от патрульного. Поэтому, не придумав ничего лучшего, он выдал: — Не волнуйтесь, у нас просто ролевые игры, — Хван для убедительности погладил принца по плечу. — Это такие специфические предпочтения. — Это правда, господин? — посмотрел на юношу. Феликс ничего не понял и стоял с каменным лицом. Потому спокойно согласился. — Да. — О, — протянул. — Тогда не буду вам мешать. Желаю вам приятного времяпровождения. Ли взглянул на лицо мужчины, что покраснело в области щёк, и тот живо покинул их вместе с роботами. — Что такое ролевые игры? Мы же ни во что не играем, — он бросил любопытный взгляд на человека, который избегал зрительного контакта, потирая щёки свободной рукой. — Феликс, расскажи лучше про Фомальгаут, — он потянул его в сторону лавки, садясь. Пусть лучше они оба будут разговаривать про невероятную планету, а не про людские извращения. — Хорошо, — Ли набрал побольше воздуха в лёгкие и начал. — Далеко-далеко отсюда, возможно, в миллиардах световых лет, в нити Алькор из сорока галактик, в главной галактике Итер есть самая прекрасная для меня планета – Фомальгаут. По сравнению с вашей Землёй она примерно в семь раз больше. Весь шар, словно сеткой, опутывает глубокая и соединённая река с ярко-синей водой. Поэтому вся планета заполнена островами, которые находятся на близком расстоянии друг от друга. Река может протекать через один город в нескольких местах. Как, например, в столице Аккей. Здесь есть невероятные здания, парящие башни с острыми пиками, спиралевидные высокие дворцы и небоскрёбы. Небо белое, освещаемое горячей голубой звездой Теят и ярко-фиолетовыми облаками, между которыми летает транспорт и три огромные священные птицы, которые облетают планету за сутки, принося своё благословение. У Хёнджина богатое воображение, но даже так он не мог полностью представить себе иной мир, напоминающий ему сказку. Ему оставалось только слушать с затаённым дыханием. — Наши технологии позволяют нам разрабатывать телепортационные космические корабли и высокоточных роботов. Я помню, как в четырнадцать лет отец подарил мне космический корабль последней модели и разрешил самостоятельно летать на другие планеты. Он научил меня управлять им и ремонтировать, а также отличать качественное топливо от некачественного. Ведь мошенников хватает везде, — Ли тепло улыбнулся, что не скрылось от Хвана, который ему немного позавидовал, в плане таких отношений с отцом. — У нас нет названия для нашего вида. И так везде. Мы просто говорим, с какой мы планеты, и все всё понимают. Что ещё тебе рассказать? Потому что я могу продолжать до бесконечности. — Кажется, я могу слушать тебя до той же самой бесконечности. Мне интересно, как можно успевать управлять таким количеством планет? — Это просто. В некоторых галактиках может быть тысяча обитаемых планет. Остальные миллионы непригодны для жизни. В других – сотни. Или, как на Сапро – единицы. Я побывал в тысячах миров, но больше всего люблю Фомальгаут, — даже маскировка не могла скрыть необъятную тоску в его глазах. — Ты обязательно вернёшься домой. Мы что-то придумаем и найдём выход, — Хёнджин взял свободной рукой его ладонь, что лежала на коленке, не сильно сжимая. Феликс не очень понимал значение этого жеста, но, вероятно, это был способ выразить поддержку, исходя из слов. На его родной планете эмоциональные проявления тоже подкреплялись физическим контактом, но очень редко. На улице становилось всё холоднее, поэтому Хван отвёл принца в его укрытие и сам поехал домой. К счастью, квартира была в его распоряжении, так как отец спал на работе. Прогулка с Ли придала ему сил и взбодрила. В нём было что-то такое, что сразу же располагало к себе. Возможно, способность не сдаваться в любой ситуации и открытое сердце (или, скорее, сердца). Только такой, как он и может управлять космосом, отдавая себя каждому целиком и полностью.              

************

              Сегодня все наконец-то смогли прийти на урок, который проходил в просторной мастерской на третьем этаже. Чонин и Хёнджин сидели за широкими столами рядом друг с другом. Чтобы мелкие детали не рассыпались по полу, спереди к поверхности было прикреплено магнитное, не слишком высокое стекло. На рабочих местах у каждого из них было множество приборов и инструментов, названия которых с первого раза запомнить было невозможно. Их задача состояла в том, чтобы научиться складывать и собирать схемы в тонкую прозрачную пластину для управления космолётом, а затем встроить туда искусственный интеллект. Джисон сидел напротив них и делал то же самое, подавая ребятам пример. Ни у кого не было настроения, все молчали и говорили строго по делу. — Хани, у меня не получается. Можешь посмотреть? — Чонин отодвинул от лица увеличитель на гибкой ножке, который позволял ему смотреть на мелкие платиновые точки. Джисон сразу подошёл к нему и склонился, проверяя тонкие соединения между ними. — Не спеши. В левом углу нужно добавить больше температуры для сплава, — он прибавил градусов на его инструменте с иглой на конце. — Джинни, а ты как? Всё выходит? — Вроде да, — отклонился в бок, чтобы учитель проверил работу. — Может, пойдём на перерыв? — Нет, до конца урока ещё час, так что потерпишь, — он кинул взгляд на часы. Стрелка показывала отметку семь вечера. — Ты можешь отпустить меня пораньше? А то папа и Кёнха уезжают послезавтра. Отец Яна уже заканчивал оформление документов для дочери, и ему хотелось провести вечер дома с сестрой, так как оба не будут жить там в течение некоторого времени. Чонин, как и договаривались, переедет к Джисону, чтобы ему не было одиноко в пустой квартире, пропитанной радостью, от которой остались одни воспоминания. — Да, можешь уже собираться. Позвони мне, когда будешь дома. Юноша торопливо привёл в порядок своё рабочее место и, попрощавшись, покинул мастерскую. Хёнджин остался сидеть молча, до конца погрузившись в себя и не представляя, как поддержать Чонина. Хан заметил его беспокойство и сказал, что они должны приложить все усилия, чтобы помочь ему научиться жить по-новому. Джисон предложил пойти к нему после занятий, и Хёнджин принял приглашение. В конце концов, это была подходящая возможность всё ему рассказать. Они вошли в тёмную квартиру и включили свет. После сытного ужина, приготовленного вместе, им хотелось отдохнуть от тяжёлого дня, не думая о проблемах. Хван улёгся на кровать, а Хан прижался к его груди, укрыв их оранжевым пледом. Хёнджин никак не мог придумать, с чего начать. Он не мог просто вывалить, словно тонну песка ему на голову, признание. И тянуть не мог, буквально разрываясь на части от неуверенности. Нервы напряглись до предела, и его руки на чужой спине только крепче сжались. — У тебя так сильно бьётся сердце. Ты нервничаешь? — Джисон поднял голову, положив руку ему на центр груди. — Что случилось? — Просто я… Слова застряли у него в горле, как огромная горькая таблетка, перекрыв дыхание. Он сел на кровать, подтянул под себя ноги, опустил голову. Джисон не на шутку испугался. Ведь могло произойти всё что угодно. В мысли закрались самые страшные из всех возможных ситуаций. Что, если отец что-то сделал с ним, и теперь он боится признаться в этом? Заболел чем-то серьёзным? Или сделал что-то не так? — Не пугай меня, пожалуйста, — Хан взял плед и навалился на него сзади, положив голову на плечо. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, я всегда на твоей стороне. Хёнджин обхватил его ладонь, оставив на ней поцелуй. Молодой человек должен был знать правду, иначе он не сможет назвать себя его другом и заслуживать такого отношения. Хван повернулся к нему лицом, заглядывая в глаза. — Это я помог Феликсу сбежать. И знаю, где он сейчас находится. Джисон забыл, что такое кислород. Его зрачки расширились от ужаса, как будто он увидел самый страшный фильм из когда-либо снятых. Высвободив ладонь из чужой хватки, он поднес её к лицу. Долгое время никто не мог произнести ни слова. Разум Хёнджина помутился. Он был не в состоянии думать, преданно ожидая приговора. — Почему… — Я понимаю, что разочаровал тебя, но я не мог поступить иначе, — он пустым взглядом смотрел на стену напротив. — Никто не мог помочь ему, кроме меня. У меня был шанс спасти его жизнь, и я им воспользовался. Хёнджин осмелился посмотреть на лицо Джисона. Тот просто сидел и беззвучно плакал, вытирая ладонями мокрые дорожки, размазывая их по щекам. Не такой реакции он ожидал. Юноша должен был накричать на него за такой поступок, но никак не глотать слёзы. — Почему ты плачешь? — он взял его за руку. — Не трогай меня! — Джисон резко вскочил на ноги. — Ты думаешь, что сделал благое дело?! Ты добровольно подписал себе смертный приговор! — схватился за волосы, сжимая пряди в руках и быстро соображая. — Езжай домой и собирай свои вещи, — он взял на тумбочке телефон, высветив в воздухе интернет вкладку. — Я заказываю тебе билеты. Улетишь в другую страну, а потом я через знакомого профессора астрономии отправлю тебя на планету Данебола. Он как раз собирался туда в экспедицию. Будешь его ассистентом по моей рекомендации. Встретимся в главном аэропорту. Хёнджин всегда знал, что его друг способен принимать решения и находить выход из ситуаций в считанные секунды. Поэтому до него не сразу дошло, что тот делает. — Прекрати, — он встал и забрал у него телефон, выключил его и бросил на кровать. Заключил его в объятия. Джисон никак не отреагировал, его руки свободно свисали вдоль тела. — Никуда я не полечу. Хани, я никогда тебя не брошу. Обещаю. — Кому я лгу, тебя смогут найти даже на другой планете, если узнают всю правду. — слегка отодвинулся, смотря ему в глаза. — Я не верю, что ты сам всё это провернул. Кто тебе помогал или в чьём плане ты участвовал? Хёнджин не хотел ничего скрывать, глядя в его глаза, блестевшие от горячих слёз. Он потянул его на кровать и сел рядом. — Мы с Ли Минхо всё организовали. Джисон ничего не ответил, и он не смог ничего прочесть по выражению его лица. Юноша выглядел подавленным и несчастным, низко склонив голову. Тогда Хван приподнял его за подбородок, нежно коснувшись губами его губ. Джисон сначала никак не реагировал, но потом ответил, сильно сжав пальцами его талию, и в конце концов прикусил кончик языка. — С этого дня тебе запрещено целовать меня. Понятно? — он ткнул в его грудь пальцем. — Почему? Тебе же нравится. — И? Я обижен на тебя и зол. Я злюсь на тебя, Хван Хёнджин, — спокойным голосом. — Я не могу целоваться с человеком, который ранил мои чувства. И отказаться от тебя я тоже не могу, — он прижал голову блондина к своей груди, и тот тут же обнял его поперёк туловища. — У меня нет никого ближе тебя, и я даже не знаю, как тебя спасти… Не знаю. Я не могу придумать выход из этой ситуации, — слёзы снова потекли по его щекам, падая на футболку и чужие волосы. Впервые в жизни Джисон не рад тому, что, оказывается, есть вещи, которых он не понимает, и есть проблемы, которые он не может решить самостоятельно. — Если ты будешь на нашей стороне, мне нечего бояться. В конце концов, мой самый большой страх – потерять тебя, — Хёнджин повалил его на кровать, тычась носом ему в шею и оставляя на ней короткий поцелуй, чувствуя, как его невесомо обняли в ответ.              

************

              Вечер выходного дня, как говорят люди, у Феликса выдался и правда не скучным, ведь Хёнджин и Минхо пришли к нему вместе и принесли новой еды. А ещё одежду и обувь. Поскольку обувь молодых людей ему не подходила и была великовата, то те скинулись и сообща купили ему ботинки и кроссовки. Ли также дал ему свой старый голограммный браслет, чтобы он мог звонить им. Хван растянулся на диване и ел солёные закуски, наблюдая за Минхо, пока тот укладывал ампулы с кровью Феликса в специальный ящик для переноса. — Почему сейчас твои вены видны, а иногда нет? — Ли медленно провёл ладонью по руке принца, которая лежала на поверхности стола. — Их можно увидеть только тогда, когда моё подсознание расслаблено. Но когда моё тело чувствует опасность, кожа становится во много раз толще. — Значит, тебе с нами комфортно? — он начал выводить пальцами и ладонью узоры на бледной коже, закатывая рукав, чтобы открыть больший доступ. — Да, мне повезло. Вы очень хорошие. Спасибо. Я буду вам бесконечно благодарен, — он посмотрел на них по очереди. Хёнджин смутился от таких искренних слов и опустил глаза, наблюдая за Минхо, который тёрся щекой о руку невозмутимого Феликса, поглощённо листающего скандальные новости о себе на планшете. — Что ты делаешь? — Ловлю кайф. Его кожа восхитительна, очень мягкая и нежная. Хочешь, иди сам попробуй. Хван не смог устоять перед таким предложением. Ему тоже стало интересно, какая кожа у него выше ладони. Он сел на место Ли и робко провёл пальцем вдоль чёрной вены, а затем накрыл её ладонью. Минхо не соврал. К принцу действительно было приятно прикасаться. Ему-то приятно, а Феликсу? Поэтому он поспешно убрал руку. — Наигрались уже? — оба кивнули, и юноша, улыбаясь, опустил рукав синего джемпера в полоску. — Вы похожи на двух моих питомцев. Они тоже любят тереться об меня. Но не подумайте, что я сравниваю вас с животными. Минхо начал понемногу собираться, чтобы успеть отнести образцы в свою лабораторию, которая находилась в доме его бабушки. Он родился и вырос в этой стране, потом переехал в другую, а относительно недавно вернулся на родину. Почти сразу же он нашёл работу в Научном Центре и стал учеником профессора Хвана, не без личной выгоды. Сейчас Ли живёт в квартире для персонала в том же здании, что и Джисон. Но, к счастью, их пути никогда не пересекались. — Феликс, когда мы придумаем, как тебе передвигаться без чужого сопровождения, ты будешь жить в доме моей бабушки. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, — Ли тепло ему улыбнулся. — Хёнджин, ты ведь рассказал всё Джисону? — Рассказал. — И как он отреагировал? — Что значит рассказал Джисону?! — Минхо чуть не обронил на пол коробку. Он сразу же нахмурил брови. Ему совершенно не нравилось, что о них знает кто-то посторонний. Такое своеволие очень злило и обижало его. Теперь Джисон мог всячески вмешиваться в его эксперименты. Он уже застукал его за нелегальной разработкой и вряд ли даст ему второй шанс или поменяет своё мнение. — Ты можешь не переживать. Хани никому ничего не скажет. — Про тебя-то он, может и не скажет, а вот у меня могут быть неприятности, — сложил руки на груди. В этот момент Хёнджин осознал всю серьёзность ситуации. Ведь молодой человек собирался начать свой собственный проект и разработать лекарство. И тут возникает большая проблема: Как он собирается воплотить всё это в жизнь?! Допустим, кровь Феликса – ключ к открытию, но ему нужны люди-добровольцы для всевозможных тестов и клинических испытаний на живых организмах. Где он их возьмёт, если всё будет держаться в секрете? — Просто отлично! Ты молодец! — Ли похлопал его по плечу. — Записал в нашу компанию главного помощника департамента и моего начальника. Гениально. — Как именно ты хочешь проводить эксперименты? Это будет что-то незаконное? — Нет, конечно, нет, — Минхо быстро замотал головой. — Мы же все послушные граждане, особенно Феликс. Принц наблюдал за ними и сначала не понял причину их перепалки, но потом догадался, в чём дело. — Малыши, перестаньте ссориться, — Феликс встал рядом с ними, положив им руки на плечи. — Хёнджин, я уверен, что Минхо расскажет нам обо всём позже. В конце концов, я имею право знать, какой вклад я внесу в ваше общество, не так ли? — Да, я обязательно объясню. Просто сейчас ещё не время. Скажу одно, что вы можете мне доверять. Мне уже пора уходить. Минхо торопливо надел поверх рубашки джинсовку и сумку. Взяв контейнер с кровью, он вышел из комнаты, бросив им на прощание короткое «пока».              

************

              Минхо доехал до дома своей бабушки на наземном автобусе, а затем сел на летающий, который доставил его на самый край южной части города. Здесь лишь изредка встречались небогатые поместья. Невыразительные двухэтажные дома с белыми треугольными крышами и широкими окнами уже никого не впечатляли. Единственное, что радовало глаз при въезде в жилой район – это низкая зеленая лужайка. Ли подошёл к двери, отпер её ключом-картой и вошёл внутрь. Он давно здесь не был, но вокруг было чисто благодаря роботу-уборщику, оборудованному искусственным интеллектом, который мог заряжаться от солнечной батареи и был самодостаточен. В гостиной он сразу же нащупал на стене сканер, который открывал проход в скрытую лабораторию. Приложив к нему серую карточку, перед ним из кусков стены возник вход на белые ступени. Внизу под домом находилось просторное помещение с белыми стерильными стенами и яркими лампами на потолке. Лаборатория чем-то напоминала лаборатории в Научном Центре, сделанные по тем же стандартам. Минхо сел в чёрное кресло со спинкой и достал из сумки круглый прибор, положив его на стол перед собой. — Вомми, открой, пожалуйста, мой дневник. Механизм засветился красным светом, и из него появилось голографическое лицо искусственного интеллекта среднего пола. — Здравствуйте, господин Ли. Открываю ваш дневник, — в воздухе повисла оранжевая шкала загрузки, что быстро показала экран для видеозаписи. — Начинаю запись. Юноша подсел поближе, смотря на голограмму, что работала как камера.

— Это Ли Минхо и запись номер сто девять тысяч восемьсот… — глубоко задумался. — Хах, я снова сбился. Но, впрочем, не важно. Сегодня я начинаю свой последний проект, — откинулся на спинку стула, сложив пальцы пирамидкой. — У него не будет названия или кодового символа. Лишь прямое предназначение. Если моя теория не подтвердится, и кровь Феликса не окажет предполагаемого эффекта, то это будет моим концом.

Он с трудом подбирал слова и предложения, его мысли путались, а язык не хотел произносить ничего вслух. После долгого молчания продолжил:

— Я просто хочу нормальной человеческой жизни. Это моя единственная мечта и желание. Разве я так много прошу? Почему все считают, что спасать себя – это слишком эгоистично?

Пустота комнаты не могла дать ему ответов. Но она могла слушать и терпеть все порывы эмоций, вбирать их в себя, чтобы они остались здесь навсегда. — Вомми, останови запись и открой календарь. Помощник мигом выполнил приказ, и перед ним выплыло большое окно календаря. Сейчас был самый конец апреля. Завтра – первое мая. Минхо провёл пальцем по цветным страницам до начала ноября. Отметив красным первые три числа.       

Предполагаемые даты его смерти.