Шок

Ба Синг Се пал. Царство Земли пало. Аанг умер и был возвращен к жизни. Айро схвачен. Сокка цепляется за спину Аппы, Тоф цепляется за него и пытается осознать количество безумия, которое произошло за последние три часа. Это довольно сложно, учитывая, что он в основном сосредоточен на том, чтобы держаться за Аппу и поддерживать Тоф, и им действительно нужно как можно скорее найти бизону новое седло. С другой стороны от Тоф — Зуко, и, если бы у Сокки уже не было достаточно поводов для беспокойства, бледность и ошеломленное выражение лица покорителя огня возглавили бы список. Они оставляют Ба Синг Се позади, глядя на весь мир так, словно он не был только что захвачен четырнадцатилетней девочкой, контролирующей самые жуткие силы безопасности по эту сторону моря Мо Се, и летят прямо на юго-восток. Они достигают папиного флота в Бухте Хамелеона в самую темную часть ночи, и Сокка немедленно спрыгивает вниз, чтобы остановить приближающихся воинов, которых он видит. — Туапак! Авалу! Позовите вождя, быстро! — приказывает он, чувствуя, что возвращается в режим наследника вождя, как в пару поношенных сапог. Это было странно. Когда он впервые воссоединился с другими воинами — он был самым молодым и объективно наименее опытным, но папа все равно включил его, и не было ощущения, что он потакал маленькому мальчику, оставленному «защищать деревню». Это было похоже на признание его многомесячного опыта, который он получил, путешествуя с Аангом, защищая его и учась у Суюки, Зуко и воинов севера. Он настоящий воин Южного Племени Воды, и его двум семьям нужно, чтобы он доказал это сейчас. Воины не будут доверять Зуко, если Сокка не поручится за него. Оставалось надеяться, что Бато уже растопил лед. Два воина резко останавливаются и смотрят, как Тоф покорением создает башню, чтобы Катара, все еще сжимающая в руках безвольное тело Аанга, спустилась на землю. Зуко стоит рядом с ней, все еще призрачно бледный и почему-то еще более молчаливый, чем обычно. Сокка рычит на двух мужчин, решительно отбрасывая воспоминания о том, как они дразнили его по поводу роста всего несколько дней назад. — Я что, блядь, заикаюсь? — огрызается он, и их голубые глаза устремляются на него, когда они вытягиваются по стойке смирно. — Позовите вождя. СЕЙЧАС ЖЕ! Авалу разворачивается и со всех ног мчится обратно в лагерь, в то время как Туапак расправляет плечи. — Что тебе нужно, Сокка? — оживленно спрашивает он. — Мне нужна палатка, вода, любые медикаменты, которые у вас есть, и мне нужен гребаный вождь, — рычит Сокка, выпрямляясь во весь рост и глядя в глаза пожилому воину. Туапак резко кивает и разворачивается на каблуках. — Сюда, — говорит он, и Сокка мог бы поцеловать парня, он действительно мог бы, но он немного занят тем, чтобы помочь Катаре нести Аанга. — Ну же, вы трое, пошли, — слышит он приказ Тоф, и это определенно облегчение — знать, что она подгоняет всех остальных, пока он отвлекся. Туапак ведет их к собственной палатке вождя, которая на удивление пуста. Они с Катарой опускают Аанга на папин тюфяк из мехов, и рядом с локтем его сестры появляется бочка с водой. Она, не теряя времени, оборачивает ее вокруг ладоней и принимается за лечение абсолютно ужасного ожога на спине Аанга. У него есть и другие травмы, которые Сокка может видеть, но он достаточно знает об исцелении от Катары, чтобы понимать, что ожог является главным приоритетом. Удовлетворенный тем, что его сестра-целительница, владеющая покорением воды, прикрывает Аанга, Сокка поворачивается к Царю Земли и его медведю, а также к Зуко и Тоф, которые все смотрят на него, чтобы он сказал им, что делать. Он может сказать, что Зуко полностью не здесь, не в том смысле, что он попал в ловушку любых ужасных воспоминаний, которые скрываются в его голове и поглощают его при малейшей провокации, просто в том, что «ладно, я достиг своего предела дерьма сегодня, я все и я сделаю, что хочет Сокка прямо сейчас». Однако он не может винить беднягу, ему пришлось бороться за свою жизнь против своей сестры, а затем бросить своего дядю на ее милость, это серьезно запутано, и он определенно заслуживает некоторого времени на обработку. Итак, настала очередь Сокки нести мозговую клетку их команды, это нормально. В любом случае, сейчас, вероятно, лучше он, чем Зуко, поскольку он сомневается, что какое-либо королевское образование включало в себя какое-либо углубленное изучение культуры Племени Воды. Царь Земли оглядывает палатку с откровенно веселым выражением невнимательного любопытства. Сокка отчасти задается вопросом, проделывал ли Лонг Фэн свои фокусы с бедным парнем, или он просто действительно настолько социально неумел. Тоф — единственная, кто выглядит так, как будто она действительно обращает внимание на происходящее, но она также выглядит измученной, и Сокка понимает, что на самом деле уже середина ночи, и они... на самом деле Сокка понятия не имеет, когда он в последний раз спал, а тем более когда в последний раз спала Тоф, особенно учитывая всю эту историю с «похищением людьми, нанятыми ее отцом, чтобы притащить ее домой». Черт возьми, Сокке нужно немного поспать. — Ну же, давайте дадим Катаре немного пространства, — говорит он вместо этого, провожая всех обратно в основную часть палатки. Тоф плюхается на одну из шкур полярной медведесобаки, увлекая Зуко за собой. Царь Земли осторожно укладывается на шкуру тигрового тюленя, с любопытством проводя пальцами по меху. Сокка слишком взвинчен, чтобы сидеть, поэтому он расхаживает перед пологом палатки, пока тот не открывается и не появляется, — о, спасибо Туи, Ла, Юэ, Агни и всем остальным, кто слушает, — его отец. Он обхватывает папу за пояс в самом крепком объятии, на какое только способен с ватными от усталости руками, и не может сдержать вздоха, который вырывается у него, когда папины руки обнимают его за плечи и сжимают в ответ. — Сокка, что случилось? — спрашивает папа. Сокка говорит. Он рассказывает папе все, представляет Зуко и Царя Земли (и пытается игнорировать то, как напрягаются папа и некоторые другие воины, когда Сокка называет Зуко принцем огня), и когда он заканчивает, то чувствует себя так, как будто кто-то отжал его, как выстиранную рубашку в день стирки, но, по крайней мере, теперь Сокка не единственный, у кого теперь есть клетка мозга, слава Ла. Папа поворачивается к Бато. — Скажи всем, чтобы начинали сворачивать лагерь и направлялись к кораблям. Мы должны быть на воде к восходу солнца. Кроме того, собери добровольцев, готовых работать с Соккой и Зуко на специальной миссии. Пусть они соберутся на моем корабле. — Да, вождь, — немедленно отвечает Бато, практически выбегая из палатки. Все остальные воины следуют за ним, некоторые из старших бросают подозрительные взгляды на Зуко, когда уходят. Папа поворачивается к Царю Земли. — Ваше величество, у вас есть какие-нибудь планы на будущее? У нас не так уж много свободных денег, но мы окажем вам любую посильную помощь. Царь Земли вздыхает. — Пожалуйста, зовите меня Куэй, вождь Хакода. И чтобы ответить на ваш вопрос… Я не знаю. Я чувствую себя таким глупым, я ничего не знаю об этой войне, о своей собственной стране, и я только что потерял ее. Я... мне нужно учиться. Мне нужно самому увидеть свою страну, свой народ. Я думаю, что… Я думаю, что какое-то время буду исследовать все сам. Спасибо за вашу щедрость, но вы должны поберечь то, что у вас есть, для своих людей и для Аватара. Папа кивает. — Я понимаю, Куэй. Мы предоставим карту и немного денег, чтобы помочь вам в пути, в качестве жеста помощи от Южного Племени Воды Царству Земли. Могу ли я внести предложение? Куэй выглядит как человек, отчаянно нуждающийся в том, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он должен делать. — Пожалуйста, я ценю любую мудрость, которую вы можете дать мне. Папа мягко улыбается. — Никому не говорите, кто вы. Вы можете многое рассказать о человеке по тому, как он относится к тем, кого считает ниже себя. Куэй склоняет голову. — Спасибо за ваш совет, вождь Хакода, — официально говорит он. Папа поворачивается к Сокке, бросив взгляд на Тоф (которая сейчас крепко спит) и Зуко (который снова здесь, но все еще выглядит очень подавленным и на самом деле немного нервничает, если судить по его бегающим глазам и побелевшим костяшкам пальцев на коленях) с некоторым беспокойством. — Вы, дети, пока отдохните здесь, — мягко говорит он. — Вы через многое прошли за последние пару дней. Я дам вам знать, когда придет время садиться на корабли. — Спасибо, папа, — говорит Сокка, вставая вслед за отцом и еще раз обнимая его. Папа похлопывает его по спине и выходит из палатки, а Сокка бочком подходит к Зуко, который, кажется, снова начал дышать. — Эй, приятель, — складывает он знаки, сохраняя свои движения мягкими, а выражение лица открытым. — Это может показаться глупым вопросом, но с тобой все в порядке? Зуко, наконец, отпускает колени, вместо этого кладет на них локти и закрывает лицо руками. Его плечи мелко дрожат, и Сокка мягко кладет руку на спину Зуко. Зуко поворачивается и хватает Сокку в самые крепкие объятия, которые он когда-либо получал от покорителя огня, зарываясь лицом в шею Сокки и молча заливая его тунику слезами. Сокка обнимает своего лучшего друга и крепко прижимает к себе, уже не в первый раз желая, чтобы Зуко почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы громко заплакать, как ему, очевидно, нужно. В конце концов бедняга плачет, пока не засыпает, и Сокка тешит себя мыслью сделать то же самое примерно полсекунды, прежде чем Катара высовывает голову из-за ширмы в спальной зоне. Она выглядит ужасно, бледная и измученная, ее волосы заплетены в неряшливую косу, чтобы они не падали на лицо. Она нервно оглядывает палатку, прежде чем, пошатываясь, упасть под бок Сокки, который в данный момент не занят покоряющим огонь лучником-ниндзя. — Как там Аанг? — спрашивает знаками Сокка, не желая рисковать и будить кого-либо, задавая вопрос вслух. Катара дрожащей рукой вытирает мокрые, красные глаза. — Все еще жив, слава духам, — дрожащим голосом отвечает она. — Он в ужасном состоянии, и я понятия не имею, когда он на самом деле очнется, но он жив, и это все, что имеет значение. Сокка кивает. — Расскажи мне еще раз, что именно произошло. Катара выложила ему все начистоту во время полета в лагерь, но теперь Сокка хочет подробностей. Складывать знаки неловко, когда одна рука зажата под спящим покорителем огня, но он предпочел бы быть неловким, чем разбудить Тоф или Зуко. Катара делает это, ничего не упуская, и, черт возьми, Ла, если Сокке уже не было жаль Зуко. Неудивительно, что парень так развалился на части — есть очень большая вероятность, что Айро станет покойником, как только он попадет на землю Народа Огня. Зуко может потерять единственного кровного родственника, который у него остался, которому на самом деле не наплевать на него. Сокка крепче прижимает к себе своего брата-воина и молится Юэ, чтобы она защитила старика. И Аанг… Катара действительно сотворила маленькое чудо, исцелив его водой духов. Сокка вспоминает Зуко после Омашу, как он был напуган, узнав, что Азула научилась покорять молнии. Он был полон решимости превратить Аанга в мастера покорения огня практически за одну ночь, в попытке найти какой-то способ защитить ребенка от молнии. Только когда Айро научил его этому перенаправляющему движению, парень по-настоящему расслабился (расслабился по стандартам Зуко, то есть: он так глубоко вбил это движение в голову Аанга, что все, что кому-либо нужно было сделать, это просто сказать или изобразить слово «молния», и Аанг встанет в стойку и выполнит движение независимо от того, что он делал за мгновение до этого. Это привело к двадцати уроненным чашкам с чаем, пяти случаям удушья, тридцати двум инцидентам с разлетевшейся едой, восьми неудачным покорениям и одному памятному случаю, когда Катаре чуть не выкололи глаз), уверенный, что Аанг будет в безопасности от безумной принцессы молний. «И вот, что вышло», — с горечью думает Сокка. Есть доля секунды, когда он дает волю своему гневу на Зуко за то, что тот не учел, что его злая сестра может ударить кому-то в спину. Его младший брат чуть не погиб из-за этой оплошности. Гребаный цикл Аватаров почти прервался, потому что маленькая психованная сучка ударила в Аанга с гребаного неба, когда никто не обращал внимания. Потому что они не учли, что она была достаточно сумасшедшей, чтобы смотреть на Аватара в полной агонии состояния Аватара и выстрелить молнией в его спину. Сокка делает глубокий вдох и выдыхает, а вместе с этим и выпускает весь гнев, позволяя ему улетучиться вместе с приливом. Что сделано, то сделано, и теперь они должны сосредоточиться как на ближайшем, так и на отдаленном будущем. Эвакуировать лагеря. Выяснить, как поступить с вторжением во время затмения. Вылечить Аанга и вернуться к тренировкам. Должно быть, в какой-то момент он засыпает, потому что просыпается с затекшими руками, а Зуко и Катара прижимаются к нему по бокам. Папа сидит напротив них троих у костра, изучая Зуко задумчивым взглядом. Он улыбается, когда видит, что Сокка проснулся, бледный и усталый. — Мы почти готовы к отправлению, — говорит он так тихо, как только может, но Зуко все еще напрягается от незнакомого голоса. Сокка безопасно поглаживает его спину, снова и снова, пока их бесшумный ниндзя-лучник, владеющий покорением огня, снова не расслабляется, и его глаза мягко открываются, вместо того, чтобы резко проснуться и шарахнуть огнем (все они очень быстро научились не пугать Зуко). — Привет, придурок, — радостно говорит Сокка, когда Зуко садится и потягивается, как карликовая пума. — Доброе утро, принц Зуко, — приветствует его папа вежливо, но холодно. Зуко вздрагивает, но поворачивается к папе и складывает: — Доброе утро, вождь Х-А-К-О-Д-А. Сокке приходится скрыть морщину от нейтрального выражения лица своего брата-воина, когда он складывает знаки — как солдат, отчитывающийся перед вышестоящим начальством, ни капли его типичного застенчивого дружелюбия. Зная Зуко, он, вероятно, читает недоверие и настороженность, которые папа и воины испытывают к нему, как Сокка читает схемы и свитки. Папа бросает взгляд на Сокку и понимает, что тот наблюдает за облаками, когда должен переводить. — О, извини, папа, Зуко говорит «доброе утро». — Он застенчиво улыбается Зуко, который умудряется отвести настороженный взгляд от папы на те две секунды, которые требуются, чтобы закатить глаза в сторону Сокки. Сокка воспринимает это как положительный знак и в ответ показывает Зуко язык. Папа коротко улыбается им. — Как я уже сказал, мы почти готовы к отплытию, нам просто нужно посадить вас, дети, на корабль и упаковать эту последнюю палатку. И нам нужно поторопиться, Укпик заметил довольно много кораблей Народа Огня, направляющихся в нашу сторону. Сокка трясет Катару за плечо, в то время как Зуко берет себя в руки, чтобы разбудить Тоф. — Есть идеи, как их обойти? — Несколько, — отвечает папа, начиная собирать меха и другие мелочи. — Мы еще поговорим на корабле. Мы можем переместить Аанга? — Я перенесу его, — огрызается Катара, сердито глядя на папу. Сокка моргает и обменивается озадаченным взглядом со своим отцом. Кто укусил Катару с утра пораньше? Они отправляют Царя Земли в путь с его ручным медведем (и у Сокки все еще возникают некоторые проблемы с медведем, несмотря на визуальные свидетельства). Папа селит их пятерых в своей каюте на своем корабле, и вскоре они отправляются в плавание, а лагерь на берегу Бухты Хамелеона исчезает, как будто его никогда и не было. На улице все еще темно, но на востоке появилась полоса темно-пурпурного цвета, и Зуко с каждым мгновением выглядит все бодрее (и в то же время почему-то еще более нервным). Папа собирает всех на палубе (кроме Катары, которая с, возможно, не такой уж и удивительной горячностью настаивает на том, чтобы остаться с Аангом), чтобы обсудить их следующий ход. Что, оказывается, означает кражу корабля Народа Огня. Его отец — чертов гений.