Ангел без крыльев

— Давай… — Пилот все-таки решился, вопреки своим опасениям. Парни покинули школьный кабинет. Перед выходом на улицу Табрис надел своё строгое чёрное пальто. Темные брюки, объемное поло, теперь и это чёртово пальто. Он идеален настолько, что нельзя смотреть, не краснея! — Очередная мысль в голове Синдзи. Пасмурное небо совсем не похоже на вчерашнее. Безлюдная улица, влажный асфальт и два идущих подростка. Тихо, слышно лишь унылое пение цикад. Сквозь желтевшие шапки деревьев виднелась маленькая кофейня. Пожалуй, это самое уютное место Токио-3, не считая крышу штаб-квартиры. — Какой чай будешь сегодня, Синдзи? — Думаю взять с карамельной тапиокой. — Ты ведь всегда ее берешь. Не хочешь попробовать что-то новое? — Ну ее я, пожалуй, люблю больше всего. А ты что будешь, Каору? — В этот раз возьму манго. Лёгкий звон фурина при входе. Знакомые столы, народу в этом ресторанчике было не так много. Шум людей не мешает отдохнуть или концентрироваться, благодаря этому место и полюбилось подросткам. Подойдя к барной стойке, оба пилота сделали заказ. Всегда было интересно наблюдать за тем, как ловко и быстро бариста делает чай с молоком и цветной тапиокой. Из обычных ингредиентов получался самый нежный напиток в мире! Два стакана с цветными шариками на дне не заставили себя долго ждать.

***

Холодные руки Икари младшего и тёплый сладкий чай. После их совмещения в воздухе, как показалось Каору, сверкнула искра. Рассчитавшись, парни пошли дальше, через переполненную домами улицу. Разнообразие фасадов и крыш тревожило, на всю улицу не пришлось ни одного, пусть маленького, деревца. — Синдзи, не хочешь попробовать с манго? — Разрешаешь? Я сделаю всего один глоток! — Конечно! Вместо сладости пилот Евы-01 почувствовал лишь горечь. Опять он, поцелуй с Нагисой-куном! Хоть и непрямой, все равно это заставило брюнета засмущаться и опустить голову. И снова он пристально смотрит и улыбается! Должно быть, Каору неспроста дал ему свой стаканчик! — Нравится? — Да, но… Каору, это слишком странно. Мы два парня, как-никак! — Для тебя важен пол? Прости, не учёл. А ведь раньше ты был не таким принципиальным. Это слово «раньше», пожалуй, для простого человека невообразимо. В понимании ангела это было несколько перезапущенных вселенных назад. Ему хочется полностью отказаться от родства с Адамом. Ради любви. Ради Синдзи. И пусть он будет ощущать боль. Пусть будет ничтожным человеком, каких в этом мире миллиарды. Ему неважно. Он хочет просыпаться, видеть Синдзи и засыпать. Решение принято. Родство с Адамом тут не к чему. Со временем Табрис терял свои способности, как и божественное начало. Ранее парень мог легко подняться в воздух и зависнуть на любое время. Сейчас этот полёт перерос в долгий прыжок. Парень стал чувствовать усталость, боль от ранений, но вместе с этим обострилась его привязанность, любовь и радость от каждого дня, проведённого с Синдзи. Каору стал ощущать биение сердца, дыхание, тяжесть костей. Все время, проведённое здесь, он потратил на то, чтобы стать ближе к возлюбленному… Стать таким, как он.

***

Пришло время заходить в дом. Внешне это здание напоминало вазу из мозаики: множество окон, отражающих солнечный свет, как зеркальные детали, причудливая округлая форма, которая напоминает сосуд. Двери распахнулись. Невзрачное фойе, почтовые ящики и уставший консьерж с ключами. Ранее Синдзи думал, что только вокруг квартиры Мисато может быть так серо и грустно, но оказалось, что весь Токио-3 погряз в отчаянии. Все такой же невзрачный лифт. Подростки уже едут до девятого этажа. Дом Нагисы-куна никак не отличается от штаб-квартиры NERV. — Каору, а что мы будем делать у тебя? — Что пожелаешь, Синдзи. Двери лифта открылись, приглашая в тусклый коридор. Внезапно бывший ангел зазвенел ключами. Вот она, его квартира, которую так не терпится посмотреть Икари младшему. — Прошу! — Сказал ангел и сделал приглашающий жест, указывая на открытую дверь. Синдзи лишь молча прошёл и осмотрелся. Тут нет ничего, ни вещей, ни еды, ни предметов декора. Сплошной минимализм — все выполнено в бело-серых тонах, без кричащих форм и материалов. Обитель Нагисы так лаконична, что пугает. Брюнет проследовал за Каору в спальню. Кровать, тумбочка и окно, которое открывает вид на десятки таких же домов и квартир. Ангел присел, Синдзи последовал за ним. — Синдзи. — Голос белобрысого вдруг стал холодным. — А? — Что ты хочешь со мной делать? — Я… Да не знаю, а чего ты хочешь? — Скажи, ты хочешь большего? — Большего? — Осознание пришло в голову Икари не сразу. — Да, вроде нет, но… Каору, кто мы друг другу сейчас? — Мы… Ну, возлюбленные, полагаю? Возлюбленные… Этому чувству тяжело дать характеристику, но оно такое возвышенное, отличающееся от всех прочих. Эти бабочки в животе заменили парням кислород и все его подобия. — Синдзи, можно я дам волю чувствам? Икари младший не смог дать ответа, лишь доверительно посмотрел в глаза друга с привилегиями и кивнул. Ангел повалил Икари на кровать. Последний лишь издал вопросительный стон. Белобрысый прикоснулся к груди пилота своими холодными руками. Табрис начал аккуратно расстегивать рубашку Синдзи. Икари младший никак не сопротивлялся, лишь внимательно следил за движениями Каору. Голова ангела опустилась, бесцветные волосы слегка пощекотали грудь подростка. Уже почти человеческое дыхание обожгло третьего дитя. Мальчишка хотел исцеловать всё худощавое тело Синдзи. Он оставлял красные пятна на груди брюнета, жадно впиваясь в тонкую кожу. Каору радовало осознание того, что этот щуплый пилот принадлежит только ему и никому больше. Ни в одной вселенной бывший Табрис не упустит этого печального подростка. Чувствуя теплое дыхание по своим волосам, ангел понимал, что вот-вот необратимо станет человеком. План сработал. Он будет вместе с любимым везде и всегда. Интересная картина выдалась: на небрежной кровати лежал пилот, жалобно смотрящий на парня сверху. Его рубашка была расстёгнута, на коже расцвели красные пятна, похожие на розы в снегу. Причиной этого стал тот самый парень, сидящий сверху. — Понравилось? — Без какого-либо подтона спросил Каору.