Отказываюсь?

      — Мне искренне хочется верить, что ты не Кира. Но ты и сам понимаешь, я так же не могу желать и своего поражения, – пустой взгляд бездонных глаз направлен куда-то вдаль. Чёрный туман подёрнут холодной пеленой задумчивости, точного расчёта, что едва заметно колеблется над несомненностью своего превосходства.       Красный свет лишь на мгновение озаряет неизменно цепляющий взор, он кажется ещё более пустым, чем обычно. Лайт ещё ни разу не замечал, чтобы в их личной крепости и темнице были проблемы со светом.       — Сколько раз мне говорить, что твои подозрения напрасны? — Ягами не меняет своего положения, оставаясь немного позади Эла. То ли для того, чтобы тому было сложнее уловить фальшь в чужой интонации и мимике, то ли для того, чтобы продолжать незаметно следить за безразличным выражением бледного лица.       — Мы похожи.       Лайт не отрицает. Вернув свои воспоминания, он лишь на долю секунды засомневался в правильности своего решения продолжить незаконченное дело. Всё было так просто и сложно одновременно — у каждого была своя правда, и ни один из них не собирался уступать своим принципам. Ни ради смутно понятной "высшей цели", ни ради какой-то дружбы, как печально ни оказалось бы существовать в Новом мире. В мире без вечно благородного Киры. В мире без железно справедливого Эл.       Первые капли разбиваются о холодное стекло перед лицами юношей, словно немая проверка на крепкие нервы — ни один из них не дрогнул, справляясь с поставленной задачей. Дрогнул лишь кончик по-своему строгих губ, будто желая выразить своё хрупкое, искреннее согласие в воцарившейся тишине. Едва заметно дёрнулись лишь тощие плечи, обрывая нетипичный ход мыслей вместе с желанием поступиться своей гордостью и в этот раз. Звонкая дробь дождя заглушала унисон тревожно-расчётливых сердец двух упрямцев, стоящих всего в шаге друг от друга.       Много ли стоит всего одно необдуманное действие, взамен десятилетий сожаления? Есть ли гарантия на ощущение потерянности и стыда за упущенные возможности, или всё может обойтись? Лайт не отдавал себе отчёта в этом, отвечая на рукопожатие, казавшееся чересчур интимным в столь давящей на здравый смысл атмосфере.       Тонкие пальцы, несмотря на весь свой холодно-бледный вид, казались утрированно горячими, но что удивляло — они действительно были такими. Сухие, тёплые, их прикосновения помогали сложить некий пазл, последний кусочек которого так тщательно разыскивался долгие годы подряд. И совсем не важно, что их знакомство состоялось совсем не так давно, как могло показаться: совершенно неважно всё, что было до и будет после того, как контакт оборвётся.       Чувство дежавю фантомной тенью оседает на языке. Стоит рукам разомкнуться, как оба тут же сотрут это воспоминание у себя из головы до следующего прикосновения, что никогда больше не успеет произойти. Им не нужно смотреть друг на друга, чтобы с предельной точностью предположить, о чём думает последний, и вместе с тем не угадать единственно правильный ответ. Ведь думали они об одном и том же.       — Нам стоит сыграть ещё одну партию в теннис.       — В этот раз я одержу победу.       Они оба были просто неисправимыми лжецами.