Прикосновения опьянённых чувств

***

      Вечерняя атмосфера мягко окрасила в тёмно-оранжевый закат голубого неба, позволяя ему ласково засиять нежно-багровым оттенком изысканной красоты: она застенчиво плыла по мягким облачкам, нежно касаясь перистого одеяния, заливая его горячим кроваво-огненным свечением.       Всё это невольно напоминало собой что-то крепкое и одурманивающее, необыкновенно сладкое и необъятно жгучее – это чувство было похоже на приятный глубокий сон. Яркое сновидение, в котором была лишь тесная квартира, запах крепкого алкоголя и туманный, но такой любимый взгляд.       — Эй, ты меня вообще видишь? — с коротким смешком произнёс светловолосый парень, лениво надевая на себя кроссовки.       Стоя в узком коридоре, он невольно покачивался из стороны в сторону, смотря пьяным взглядом на писателя, в голубых глазах которого читалась необъятная загадочность.       — Да вижу я тебя, вижу, — монотонно промямлил Джон, облокотившись боком о прохладную стену. — Просто задумался... Ну, знаешь как бывает.       — А-а, опять о тех девчонках думаешь, я так и понял, — заплетающимся языком пробормотал парень и медленно приподнялся на ноги: — А чё ты их не пригласил сегодня? Всё блин хорошо, только вот красоток не хватило, — громкий ик. — А так нормально провели время, но, мне кажется, что с алкоголем перебрали точно...       Ощущая приятное головокружение, Джон с чувством полной расслабленности выдохнул вечернее спокойствие. Его туманный взгляд, скрывающий в себе душевный трепет, застыл в облике приоткрытого окна: прохладный воздух позволял ощутить волны мурашек по всему телу, от которых невольно закрывались глаза.       Казалось, с каждой минутой бьющееся сердце погружалось в омут сладкого ожидания: оно словно плыло в предвкушении какого-то значимого, такого долгожданного момента. Празднование дня рождения подошло к концу, почти все гости разошлись по домам и лишь один, самый желанный и значимый человек, оставался в глубине гостиной комнаты.       — Ну, бывай, — едва слышно пробормотал парень и, пошарив себя по карманам, открыл входную дверь.       Полностью затерявшись в приятных мыслях, Джон не сразу обратил внимание, как прихожая мгновенно опустела. Однако стоило пьяному приятелю неаккуратно хлопнуть дверью, отчего та заметно затряслась, писатель в тот же миг с непониманием посмотрел в сторону громкого удара.       — Чёрт тебя, не мог спокойно закрыть? — в его голосе слышалось глубокое возмущение.       Однако наплывшее раздражение внезапно отпустило туманное сознание, как только в мыслях нарисовалась приятная картина: теперь, когда квартира почти опустела, они остались наедине. И это несомненно радовало разогретое сердце – оно просило чего-то запретного, но такого приторно сладкого и нежного.       Всё то время, пока компания весело отмечала день рождения, распивая крепкое шампанское, писатель мысленно был где-то в глубине пылких чувств. Его голубые глаза, пронизанные мягкой теплотой, ласково блуждали по лицу Егора, улавливая на себе его внимательный изумрудный взгляд.       — Мне нужно с ним поговорить, — уверенно вслух произнёс Джон и мягко улыбнулся: — Может, он тоже что-то чувствует в ответ?

***

      Медленно покинув узкий коридор, оставив в глубине тёмного пространства былые сомнения, писатель тихо вошёл в гостиную: он боялся издать малейший шум, дабы не разбудить самого родного для него человека. Джон полагал, что Егор до сих пор беспробудно спит – выпитый алкоголь разыграл в нём небывалую расслабленность, которая тихо потянула в сон.       — Линч? — шёпот мягко пронёсся по небольшому помещению.       Неслышно подойдя к тёмно-синему дивану, писатель аккуратно присел рядом, внимательно осматривая спящего журналиста: его иссиня-чёрные волосы небрежно растрепались, правая рука неудобно свисала вниз, былой серьёзный взгляд выражал мягкое спокойствие, а расслабленные губы пленили своим нежным обликом. Они вызывали необычайную жажду прикоснуться... соблазнить их первым горячим поцелуем.       ...Ему безумно хотелось касаться его тела, ласкать нежные волосы, проводить горячей ладонью всё ниже и ниже...       — Сегодня мы точно перебрали с алкоголем, — задумчиво подтвердил Джон, чувствуя по всему телу бегущие мурашки.       Выпитое шампанское полностью разбило собой неуверенность и стеснительность, позволяя думать и представлять самые страстные картины. Теперь, когда Джон начал чувствовать душевную свободу, его безграничная фантазия начала брать над ним вверх: он во всех красках представлял оголённый торс, видел его ярко выраженные ключицы, наслаждался красивыми изгибами любимого тела.       Казалось, ещё секунда и он полностью поддаться растущему возбуждению: с затаённым дыханием заведёт мягкие губы в нежный поцелуй, соблазнительно коснётся прохладных ладоней, начнёт не спеша расстёгивать ремень на джинсах, оголяя изящные бёдра, – все эти мысли медленно сводили с ума, подводя к решающему шагу.       — Пожалуйста, скажи, что это взаимно, — невольно вслух произнёс Джон, безотрывно смотря на Егора.       Как только тёплая ладонь медленно потянулась в сторону любимых чёрных волос, голубые глаза неожиданно встретились с приоткрытыми изумрудными глазами, тем самым отпугнув желанное действие. Погрузившись в себя, Егор не спал уже несколько минут, внимательно прислушиваясь к мягким словам писателя.       — Джон, о чём ты? — изумлённо пробормотал Линч, по-прежнему пребывая в сонном состоянии.       В блестящих изумрудных глазах теплилось лёгкое недопонимание, смешанное со сладким головокружением: оно охватывало его сознание ласковой волной, пробирающей до дрожи разгорячённое тело.       — Я не... — растерянно начал Джон, слегка отодвинувшись в бок. — Ничего особенного.       Осознание того, что всё это время Егор лишь притворялся спящим, зародило в его сердце смятение: оно пробежалось внутри распахнутой груди горячим одеянием, пока в душе по-прежнему сияла страсть. Он хотел бы признаться ему в ту же секунду, однако лёгкое волнение затмевало собой даже крепкий алкоголь.       Растворяясь в плывущей пелене, Линч не спеша потёр глаза и попытался заострить своё внимание на писателе: он старался понять значение услышанных слов, которые вновь зажгли в душе трепетное дыхание. Прежде он чувствовал это только тогда, когда Джон невольно касался его руки, вызывая пылкое желание прикоснуться в ответ.       — Говори как есть – нам уже нечего скрывать друг от друга, — расслабленно прошептал Егор, пытаясь привести собственные мысли в порядок.       — Ты пьян в задницу. Отоспись сначала, а потом уже поговорим, — спокойно произнёс Джон и протяжно выдохнул, прикрывая туманный взгляд.       Он всеми силами старался извлечь из своей памяти страстные картины, пытался сдержать растущее чувство теплоты по всему телу: здравые мысли начинали безудержно плавиться, тем самым позволяя полностью потерять голову. Он долго ждал, долго терпел и мечтал о горячем поцелуе, который в любой миг мог стать реальностью.       — Да ну брось, я в полном порядке, — уверенно пробурчал Егор и слегка приподнялся на диване: — Кроме чувства, которое никак не даёт мне покоя...       Продолжая смотреть в растерянные голубые глаза писателя, журналист мысленно наслаждался их чистым отблеском: он словно завораживал расплывчатое сознание вглубь запретных чувств. Егор видел в них своё горящее желание, чувствовал и понимал, что испытывает ту же самую пламенную страсть. Он хотел сделать это прямо сейчас – наконец разбить барьер собственного страха.

***

      Испытывая душевную неловкость, Джон задумчиво оглядел гостиную комнату, пытаясь собраться с растерянными мыслями и скрыть в себе растущее желание.       — Слушай, я отойду ненадолго, — уверенно произнёс он, отразив на лице лёгкую улыбку.       Однако, как только писатель приподнялся на ноги, прохладная ладонь журналиста настойчиво потянула его назад, заставляя в ту же секунду рухнуть на диван. Он невольно навалился на Егора, соприкоснувшись с его разгорячённым телом, чувствуя его сладкое, сводящее с ума дыхание. Мягкое сердце внезапно содрогнулось, расплываясь в трепетной мелодии.       — Побудь со мной, пожалуйста, — горячий шёпот нежно пробежался по комнате. — Мне так тебя не хватает, Джон.       Шумное воспоминание затерялось в сладком безумии, как только изумрудные глаза расслабленно закрылись, глубокое дыхание в один миг затерялось, а нежные губы ласково коснулись таких горячо желанных губ. Чувствуя приятную дрожь, Егор начал медленно заводить их в мягкий, до бесконечности чувствительный поцелуй. Опьянённое состояние и туман полусонного сознания позволяли полностью поддаться потаённым желаниям.       От неожиданных прикосновений голубые глаза засияли приятным изумлением, позволяющим влюблённому сердцу вспыхнуть учащённым ритмом. Ощущая сладкие касания нежных губ, Джон умиротворённо прикрыл глаза и начал с необъятной мягкостью отвечать на пьянящий поцелуй. Казалось, он медленно заводил их в омут пламенного желания, которое становилось всё более стойким, всё более откровенным.       — «Его губы сводят меня с ума...» — мысленно прошептал Джон, полностью теряя голову от страстного душевного огонька.       Наслаждаясь моментом нежных, трепетных касаний, тёплая ладонь писателя пробежалась мягкой волной по шее журналиста, отчего Егор невольно вздрогнул, издав тихий сладостный стон. Он почувствовал приятную дрожь, как только нежные пальцы начали проводить по чувствительной коже возбуждающие узоры.       Тихое дыхание внезапно сделалось горячим и тяжёлым, как только невинный поцелуй начал медленно переходить во властное прикосновение: тёплый язык нежно соприкоснулся с языком журналиста, ласково сплетаясь друг с другом, чувствуя каждое пламенное движение. В этот миг глубокого поцелуя влюблённые сердца страстно затрепетали: полностью позабыв былую неуверенность, Джон начал брать ситуацию в свои руки, делая её более яркой, более пылкой и желанной.       ...Чувствуя приятное головокружение, ощущая сладкий вкус выпитого алкоголя, расслабляясь от каждого мягкого касания нежных ладоней, наслаждаясь глубокими вдохами и тихими стонами, они чувствовали, как горячая кровь начинает бурной волной приливать к низу живота...       — «Чёрт возьми, это так возбуждает... — глубокий вздох. — И я не могу это остановить. Мне хочется его всего...»       Полностью поддавшись соблазнительному желанию зайти дальше глубоких поцелуев, нежные руки Егора уверенно пробежались по спине Джона, медленно спускаясь вниз, слегка дотрагиваясь его ягодиц.       От таких ритмичных движений писатель шумно выдохнул, начав всё более сладко, всё более страстно и крепко целовать до безграничности любимые губы. Испытывая учащённое сердцебиение трепетного желания, Джон медленно проник ладонью под футболку Егора, соблазнительными волнами исследуя каждый сантиметр подтянутого тела.       Чувствуя сладкие движения, медленно сводящие с ума, ощущая горячую дрожь по всему телу, Линч невольно выгнулся и шумно выдохнул, пока его руки непослушно коснулись джинс писателя. Он начал спешно расстегивать ремень, нетерпеливо выдыхая воздух, которого так трепетно не хватало.       — Джон... — нехотя отстранившись от страстного поцелуя, тихо шептал Егор. — Давай сделаем это. Я больше не могу ждать – я хочу чувствовать тебя в себе.       Услышанные слова пробежались приятной волной в сознании писателя, позволяя почувствовать небывалую уверенность и горячее, такое нетерпеливое возбуждение: он хотел взять его прямо сейчас, прямо в этой комнате, прямо на этом тёмно-синем диване. Хотелось слышать его громкие стоны, видеть в глазах искры блаженного удовольствия, чувствовать тесноту его тела, такого горячего и соблазнительного.       — Чёрт, Линч... — в голубых глазах сияло необъятное желание.       — Я хочу тебя, — продолжал соблазнительно шептать Егор. — Хочу чувствовать, как ты войдёшь в меня.       Крепкий алкоголь полностью затмевал собой трезвые мысли, которые никогда не позволяли журналисту быть таким раскрепощённым, быть настолько честным и прямым: будучи неистово возбуждённым, Линч отчётливо понимал, что всегда хотел этого. Он всегда чувствовал к нему необъятную тягу, подобную настоящей влюблённости.       — Только потом не жалуйся, что у тебя задница болит, идёт? — с лёгким смешком произнёс Джон, затаённо смотря в умоляющие глаза Егора. — Но ради тебя, солнце, я постараюсь быть нежным.       После последних слов его рука мягко пробежалась по внутреннему бедру журналиста, заставив его вздрогнуть и прикрыть туманный взгляд. Как только ширинка светлых джинс скрипнула, Егор затаил возбуждённое дыхание и издал соблазнительный тихий стон, стоило тёплой руке Джона коснуться его вставшего члена: он начал проводить по нему аккуратными движениями, постепенно ускоряя темп, тем самым заставляя журналиста глубоко задышать и слегка выгнуться в спине от нарастающего блаженного удовольствия.       — «Как же мне нравится видеть его таким... Его реакция, стоны и телодвижения – они просто восхитительны...» — мысленно рассуждал Джон, полностью теряя над собой контроль.

***

      Уверенные горячие касания полового органа в одно мгновение стихли, как только тихие стоны стали всё более частыми, всё более громкими и глубокими: с наслаждением наблюдая за реакцией любимого человека, Джон начинал отчётливо понимать, что Егор вот-вот издаст протяжный стон, полный удовольствия. Он не хотел так просто закончить бурный вечер, который так соблазнительно сиял в его голубых глазах – он желал большего, желал чувствовать собой его горячее тело.       Стараясь восстановить сбившееся дыхание, журналист с лёгким непониманием взглянул в сторону писателя: он горел неистовым желанием завершить начатое до конца, соблазнительно смотря в сияющие глаза.       — Джон... — едва слышно прошептал он, ожидая дальнейших действий.       Довольно улыбнувшись, писатель больше не дал произнести ему и слова: его пальцы трепетно коснулись футболки Егора и плавно потянули её вверх, тем самым оголяя подтянутый торс журналиста. Он раздевал его медленно и нежно, наслаждаясь каждой секундой перед тем, как их тела сладко соприкоснутся друг с другом.       — Ты прекрасен... — горячий шёпот пробежался ласковой дрожью.       Как только вся одежда затерялась где-то в лучах тёмно-оранжевого заката, голубые глаза запылали безграничной влюблённостью. Джон впервые увидел его полностью оголённое тело, которое позволило мягкому сердцу замерцать огоньками страсти: ярко выраженные ключицы, красивые изгибы, редкие белесые шрамы, изящные бёдра и аккуратная талия – всё это позволяло полностью отдаться ярким чувствам, которые долго держались на замке.       ...Теперь, когда алкоголь полностью завладел разумом, когда потаённая влюблённость начала плескаться наружу нежными движениями, хотелось лишь одного: прижать его к мягкому дивану, с наслаждением войти в него, слушать сладкие стоны и чувствовать горячее тело, содрогающееся в оргазме...       Больше не в силах сдерживать пламенную тягу, Джон начал уверенно снимать с себя свитер, вслед за которым слетели джинсы и нижнее бельё, позволяя Егору завороженно рассматривать нежные черты красивого тела. Оно словно пленило сознание журналиста в омут трепетных чувств, усиливая взаимное безграничное возбуждение.       — Ты... — шёпотом начал Линч, мягко дотрагиваясь ладонью спины писателя.       — Перевернись на живот, солнце, — нежно попросил Джон, озаряя любимое тело искренней улыбкой.       Сладкая просьба вмиг отразила в изумрудных глазах тёплое согласие, после которого последовал краткий, но такой желанный поцелуй, отчего сердце вновь громко застучало. Их взгляды, подобно маленьким огоньками, завороженно стремились друг к другу, позволяя ощутить необъятное душевное наслаждение.

***

      Нехотя отстранившись от нежных прикосновений, Егор тихо лёг на живот и расслабленно прикрыл глаза, слегка вжавшись в мягкую подушку: он испытывал жажду, сквозил горячим желанием почувствовать в себе теплоту любимого человека.       Его спокойное дыхание вмиг сделалось сладким и шумным, как только ладони писателя нежно пробежались по плечам, слегка царапая и оставляя на коже бледно-розовые следы. Завороженно наслаждаясь реакцией журналиста, Джон медленно нагнулся к изящной спине, начиная оставлять на ней мягкие красноватые засосы. Он желал видеть на нём частичку своей пламенной любви, внимательно исследуя каждый сантиметр разгорячённого тела.       — Джон... — тихо простонал Егор, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. — Прошу, не томи...       Ему беспрекословно нравились ласковые движения, до глубины души пробирало каждое горячее касание нежных губ, вслед за которым следовал приятный укус. Однако возбуждение, полностью завладевшее разумом, заставляло желать лишь одного: интимной близости, искрящей безумной страстью.       Прислушавшись к просьбе любимого человека, писатель медленно отстранился от красивого тела Егора, тем самым заставив его приоткрыть глаза и невольно затаить дыхание.       — Я постараюсь быть осторожным, — успокаивающим шёпотом пояснил Джон.       Слыша громкий стук собственного сердца, он начал медленно входить в Егора, ощущая, как стенки заднего прохода приятно сжали член, а из любимых уст донёсся сдавленный стон смешанных эмоций. Он был похож на омут ноющей боли, в которой плавно приближалось приятное чувство блаженства от каждого нежного движения.       Сквозь призму первых неприятных ощущений журналист чувствовал стремительно нарастающее удовольствие, как только член слегка касался чувствительной точки: ноющая боль постепенно сливалась со сладким чувством желанного тела. Опьянённое сознание позволяло быстро забыть болезненные ощущения, затеривая их в лёгком головокружении.       — «Чёрт тебя, Джон...» — глубокий вдох туманных мыслей.       Вытянув вперёд руки и крепко вцепившись пальцам в диван, Егор сразу же почувствовал на себе прикосновения тёплых ладоней: они ласково заключили в свои объятия прохладные пальцы, сладко прижимая их к облучку дивана.       — Я хочу чувствовать тебя всего, — сладко прошептал Джон, ласково целуя шею журналиста. — Покажи мне, как тебе нравится.       После последних слов искренности Егор крепко зажмурил глаза, сильнее вжался рукой в диван и издал страстный стон, как только писатель полностью вошёл в него, горячо задевая чувствительную простату, от которой по всему телу пробежалась сладкая дрожь. В этот момент ему хотелось повторять его имя, просить большего, выгибаться в спине и полностью отдаваться неистовому наслаждению.       Чувствуя в ответ на резкое действие положительную реакцию, Джон лишь мягко улыбнулся, полностью отдаваясь ритму страсти: он начал плавно двигаться внутри тесных стенок, ощущая, как от каждого неспешного движения всё тело пронзает необъятное чувство искреннего удовольствия. Ему безусловно нравилась реакция любимого человека, позволяющая потерять самого себя.       — Б-быстрее... — судорожный вздох. — Прошу, не останавливайся... П-продолжай...       Услышанный томный шёпот полностью «развязал руки»: больше не в силах совладать с собой, Джон внезапно начал двигаться быстрее, растворяясь в необъятно приятной тесноте. С каждым резким проникновением она становилась всё менее ощутимой, но всё также сводила с ума туманное сознание.       От учащённого движения члена внутри себя Егор крепче вжался в диван и слегка выгнулся в пояснице, позволяя входить всё глубже, тем самым касаясь чувствительной зоны. Его тихое дыхание сделалось судорожным и тяжёлым, стремительно переходящим в горячие стоны, полные ярким наслаждением – именно они соблазняли Джона, позволяя ему делать то, что так давно просило пламенное сердце.       ...Окутанная отблеском тёмно-оранжевого заката гостиная комната расплывалась в жарком сексе двух опьянённых сердец, стучащих бешеным ритмом. В омуте необъятной красоты слышались громкие стоны, судорожное горячее дыхание, возбуждающие частые толчки и тихий скрип дивана – всё это создавало картину, полную страсти туманного сознания, которое они уже давно затеряли в сумасшествии давней влюблённости...       — Джон, я б-больше не могу... — с тихим стоном произнёс Егор, до побеления костяшек сжимая руки в кулаках.       Чувствуя по всему телу сладкое блаженство, которое вот-вот готово было вырваться наружу от приятного движения внутри себя, Линч изящно выгнулся в пояснице: при каждом протяжном стоне его изумрудные глаза скрывались за упавшими веками, а кожа покрывалась мягкой дрожью, сводящей с ума писателя.       Как только страстные толчки стали слышны по всей квартире, всё тело журналиста окатила волна необъятного оргазма, растекающаяся в громком протяжном стоне, глубоком дыхании и заслезившихся глазах: они засияли призмой неземной красоты, в которой сверкала мягкая нежность, позволяющая расслабить уставший взгляд.       Вслед за испытанным удовольствием любимого человека послышался сладкий стон из уст писателя, сжимающего в своих горячих ладонях руки журналиста: как только движения стали более плавными, он с наслаждением ощутил, как белая жидкость излилась внутри заднего прохода, заполняя собой тесное пространство.       Казалось, в этот самый миг, пронзаясь лучами позднего вечера, два влюблённых сердца наконец начали приходить в спокойный ритм, пока лёгкие жадно глотали воздух, а тела всё также пылали в сладостном воспоминании былого блаженства. Теперь всё то, что раньше казалось недоступным и необъятно странным, сделалось невероятно комфортным и родным.       — Я люблю тебя, Джон... — тихо произнёс Егор, утомлённо прикрывая глаза, чувствуя ноющую, но такую приятную боль по всему телу.       Услышанное долгожданное признание отразило на лице ласковую улыбку: по-прежнему пытаясь отдышаться от испытанного оргазма, Джон медленно нагнулся к щеке Егора и оставил на ней тёплый, самый нежный поцелуй.       — И я люблю тебя, Линч... — с взаимной искренностью прошептал писатель. — Я давно хотел тебе признаться...       — Это было лучшим признанием, — с лёгким смешком перебил Егор, мягко улыбнувшись в ответ, по-прежнему чувствуя пьянящее головокружение.        Ласково посмотрев на сонное состояние любимого человека, Джон аккуратно поднялся с дивана и надел на себя нижнее бельё, завороженно наблюдая, как за приоткрытым окном плывут перистые облака, плавно исчезая вдали крадущейся ночи. В его душе внезапно засияла мысль остаться вместе: провести ночь в тёплых объятиях и крепких поцелуях друг друга.       — Слушай, — мягко начал он, — может останешься сегодня у меня? За окном уже темнеет, да и куда ты в таком состоянии поедешь?       — Я не против... — полусонно пробормотал Егор и в тот же миг стих: приятная усталость забрала его в свои мягкие объятия, оставив лишь приятные воспоминания бурного вечера.       — Хотя зачем я спрашиваю? Ты уже спишь – значит точно остаёшься у меня, — с радостной улыбкой подтвердил Джон, влюблённо наблюдая за безмятежным взглядом журналиста.       Тихо подойдя к дивану и слегка нагнувшись вниз, писатель аккуратно взял спящего Егора на руки, с необъятной заботой в голубых глазах наблюдая, как иссиня-чёрные волосы устремились назад. В этом человеке ему нравилось абсолютно всё: его серьёзный и в то же время спокойный взгляд, стойкий характер и временами мягкое поведение, призрачный холод и необычайно тёплый голос, который всегда пленил своей необычайной красотой.       — Я подарю тебе лучшие моменты твоей жизни, солнце, — нежно произнёс Джон и, слегка нагнувшись, вновь мягко коснулся тёплых губ.       Чувствуя приятную усталость, писатель медленно пошёл в сторону спальной комнаты, оставляя позади себя последние лучи жаркого солнца: они вот-вот готовы были угаснуть, оставив позади воспоминания жаркой близости. Необъятную влюблённость двух сердец, бьющихся в унисон, таящих в себе чувство приятного трепета.

«Крепкое шампанское оказалось способным пробудить в груди тайные чувства: они вырвались из глубоких уголков страстным ураганом, яркими стонами и красивыми движениями опьянённых чувств»