Такой родной

— Да не парься ты так! Ничего с тобой не случится. Радостно произнёс Анатолий своему коллеге. Тот, в свою очередь, явно был не рад. Он выглядел напуганно и нервно. Оба шли по длинному синему коридору. Звуки шагов были приглушены мягкий ковром, а на стенах висели картины великого правителя. — Анатолий! Это очень серьёзная новость, и я точно уверен, что Левон Сергеевичу она не понравится. А решать всё, как всегда, буду я! Всё так же нервно проговорил мужчина, чуть повышая тон. Он хоть и являлся министром финансов, но всё же выполнял большинство дел, никак не связанных с его обязанностями. Что очень сильно раздражало и чертовски выматывало. — Да пусть только попробует опять на тебя всё повесить! Я с ним лично разговаривать буду. И явно не так вежливо, как ты. Жигуль жестикулировал, пытаясь подбодрить друга. Это, конечно, очень мило с его стороны, но мы все понимаем, что при этом раскладе событий он мало что сможет сделать. — Благодарю за поддержку, но прошу вас, не стоит. Потом проблемы будут и у вас. А я не думаю, что вы этого хотите, — сказал Изя, перебирая большую стопку бумаг у себя в руках. Подойдя к большой тёмно-синей двери, мужчины остановились и нервно переглянулись. В горле образовался тягучий ком. Рука мужчины потянулась к дверной ручке с выгравированными буквами «К» — Пожалуйста, подождите меня за дверью. Я скоро. — Давай, братан, держу за тебя кулаки. Дверь открывается, и Изяслав проходит внутрь слабо освещённого помещения, исчезая во мраке. Дверь захлопывается, и наступает гробовая тишина. — Был пацан и нет пацана.