Почти.

— Что же ты блять натворил, недоумок... - тихо, почти бесшумно выдохнул рыжеволосый парень, остолбенев в дверях их общего кабинета. В следующее мгновение он рывком в два шага оказался возле кожаного офисного кресла напарника, которое было влажным и липким. Кабинет пропах железным привкусом. Юноша быстро осмотрел тушку знакомого, тут же приложив два пальца к точке пульса на шее. И уловил пару слабых стуков. Слишком слабых. Чуя уже звонил Мори, что стоял на быстром наборе, вытаскивая из своего стола аптечку. Два слова понадобилось, чтобы вызвать лучшего врача Мафии в кабинет подчиненных. — Дазай вскрылся, - рявкнул Накахара, тут же роняя телефон на пол с плеча, подбегая к шатену. Он знал, что Огай уже идёт к ним, но времени терять было нельзя. Друг напарник был слишком важен. Чуя быстро снял черные перчатки, тут же начиная стягивать руку бинтами этому суициднику. Не впервой. Он уже вытаскивал его с того света собственноручно, найдя "недоумка" у него на квартире со вспоротыми предплечьями и пеной у рта от лекарственной передозировки. Однако сейчас всё было хуже. Осаму без сознания и пульса почти нет. ``` Ощущение, что он плывёт. Плывёт под огромной толщей воды, куда уже не проникает тепло и солнечный свет. Темно и... пусто? Он не ощущает ничего. Ни тела, ни холода, ни боли. Неужели, получилось? Последнее, что он помнит - это выглядывающую желтоватую лучевую кость, головокружение, звон упавшего лезвия ножа и голос напарника из коридора, что переговаривался с Тачихарой. Он надеется, что Чуя не зайдет сейчас в кабинет, что Чуя уйдёт за кофе, что Чую вызовут на задание. Что угодно, лишь бы не нашел его сейчас. Дазай слышит голоса. Два из всех он знает слишком хорошо. Нет-нет-нет, лишь бы не это, лишь бы не... — Дазай, подонок, я тебя убью!.. - отдалённо слышится это разъяренное шипение Накахары. Даже в такой ситуации, когда Осаму на краю жизни угрожает расправой... Он не меняется. Дазай усмехнулся этой мысли, начиная видеть через эту толщу воды тусклый свет. Кажется, будто он находится за десятки километров от него, совсем-совсем слабый. Дазай не хочет этого, но свет становится ярче. Не получается скрыться. Сколько бы он не отворачивался, этот свет был повсюду. ``` Мори зашёл в кабинет спустя полторы минуты от звонка. Чуя быстро отошел, пропуская врача к непутёвому коллеге. Сердце бьётся в висках. По просьбе босса, рыжий открывает окно на проветривание, чтобы избавиться от тошнотворного запаха. Огай зашивает руки подчинённому. Условия далеко не санитарные, но до лазарета он бы не доехал. Тело не выдержит столько движений со вскрытыми венами. Уж лучше они потом заставят его пропить курс антибиотиков, чтобы избавить от возможности заражения, чем он сейчас помрет по пути в медицинский отдел. — Я сейчас отвожу его в лазарет, ему нужно переливание крови, да и капельницу было бы неплохо, - выдохнул врач, вставая и стягивая с рук кровавые перчатки. Самое главное - зашить и перевязать, - он сделал, осталось обеспечить дальнейшее лечение. — Жить будет? - проигнорировав реплику поинтересовался мафиози, закуривая в кабинете у окна, наплевав на присутствие наставника. Мори промолчал. Осаму увезли в каталке на два этажа выше, а в кабинет направили уборщика - всё таки крови там было немало. Чуя ошивался возле штаба, маскированного под обычный офис, и, кажется, нервничал? Что ему до этого придурка? Почему трясутся руки? Накахара вернулся в здание. Сигареты забрал из кабинета, который сейчас пах свежестью, однако металлический запах не выветривается, и последовал на 2 этажа выше. В лазарет. Решение было идти по лестнице, чтобы немного успокоиться, однако пролёты прошли слишком быстро. Пройдя в палату с разрешения Мори, Чуя присел на соседнюю кровать от Осаму. Потянулся, чтобы ощутить пульс. Всё такой же слабый, но учащенный, по сравнению с тем, что было. Это хорошо. Сев обратно, Накахара оглядел руки напарника. Сотни шрамов, свежие швы, синяки и иглы капельниц, торчащие из сгибов локтей. Дазай был бледным. Всегда его цвет кожи не отличался особой смуглостью, она была тонкой, просвечивая близкие вены и легко показывая разные повреждения. Под его глазами часто красовались темные синяки, что создавали ещё более уставший вид. Накахара был достаточно осведомлён о образе жизни напарника, часто отправляясь с ним в командировки на несколько дней, а иногда и недель. Судя по его наблюдениям - ест и спит Дазай мало. Очень мало. Он мог съесть пару тостов на обед и дальше заниматься своими делами, а ночью спал по часа три или четыре. Всегда. Самая продолжительная их миссия в командировке была два с половиной месяца. Всё это время Осаму жил примерно таким распорядком дня, засыпая в три, просыпаясь в шесть утра, питаясь кофе и хлебом. Лишь раз Чуе удалось накормить его - перед выходом из номера отеля, после которого они не смогут посетить его около трёх дней. Лишь раз за те два с лишним месяца Осаму поел больше, чем чашка кофе или хлеб. Выспаться Накахара заставить его не смог. Было удивительно, что он такой живучий. Чуя не заметил, как уснул. В один момент он смотрел на израненные руки, а в другой уже клевал носом, ложась на бок лицом к напарнику. В этот раз он вновь переночевал в офисе, но не за столом с кипой бумаг, а на больничной койке. ``` Свет становился всё ярче, пока не остановился на светло-сером. Осаму начинал чувствовать свою физическую оболочку. Руки и голова ужасно болели и горели, хоть и ощущалось это пока не в полную силу. Он выжил. Наверное. А может это его персональный ад с пустотой и слишком сильной болью. Он не ходил по этому серому мирку, нет. Он сел и обдумывал произошедшее. А после и лёг, положив руки под голову. Вероятно, он сейчас лежит в какой-нибудь больничной палате, проткнут этими всеми иглами и подключен к аппаратам. А мог бы спокойно умереть... Свет становится ярче. Почти ослепительно ярким, пока в нём не начинает вырисовываться светлая плитка и полосы ламп. Осаму сощурился. Светильники слишком давили, отдаваясь пульсацией в висках и затылке. Вдруг что-то щелкнуло. Стало темнее. Дазай слабо приоткрыл веки, ведь на большее сил не хватало. Перед глазами мельтешил чёрно-белый силуэт с яркой верхушкой. Вроде бы рыжий... Чуя? Шатен, кажется, начал соображать, что ему говорит напарник. — Ох, проснулась наша белоснежка. Что ж ты яду-то не выпил, чтобы красиво уйти? А то столько хлопот доставил, - ворчал Накахара, меряя палату шагами с телефоном, зажатым плечом и ухом, руками же вынимая и поджигая сигарету. - Ох, Мори, добрый день. Скумбрия проснулась, разрешите ли пустить её на салат? Предпочтёте "шубу" или "мимозу"? Я вам лично эту падлу на серебряном блюде подам. Как нельзя? Беда какая, советую поспешить, пока я не ослушался запрета. Сбросив трубку, Накахара развернулся к ухмыляющемуся напарнику. Даже без сил он лежит и улыбается. — Доброе утро, психованный, - фыркнул юноша, подходя к окну и приоткрывая его, но не полностью - не хватало еще, чтобы этот придурок заболел. — Доброе, - прохрипел Осаму, прикрывая глаза и начиная слышать вдалеке быстрые шаги босса, что весело с кем-то переговаривался. Он думал, что его здесь ничего не держит, но всегда забывал про своего друга напарника.