подчинись

      — Ты нужен ему, — Вегас поднимает взгляд от телефона, в руках с которым выходил с тренировки, и удивленно вскидывает брови. Не говорит ни слова, не показывает никакой заинтересованности. Понимает о ком идет речь, но не понимает почему здесь Порш, почему он нашел его в спортивном клубе, почему пытался сорвать тренировку, почему звонил восемнадцать раз. — Я прошу тебя, Вегас, не поступай так с ним.       — Порш, ты серьезно? — морщится лишь на мгновение. — Ты же его друг, наверняка ты знаешь, что он сделал с собой и со мной. Ты сам можешь это почувствовать. Почему ты решил, что мне после всего будет какое-то дело до него? Еще и прислал тебя, какой детский сад.       — Ты прав, он мой друг, но и ты тоже мой друг, — Порш видит ухмылку Вегаса, но не зацикливается на ней, — Пит меня не присылал, он не смог бы это сделать, — на произнесенное имя Вегас закрывает глаза. Он не будет спрашивать почему не смог бы. Ему все равно. Ему абсолютно наплевать на омегу. Убеждает самого себя, стараясь ничего не чувствовать. — Пит в больнице. Врачи в доме Главной Семьи не справились. Он в отделении омегологии .       Вегас знает. Знает, что его омеге плохо, он чувствует слабость и боль в груди, боль во всем теле, он ощущает головокружение и тошноту. Он ощущает, как слаб и болен Пит.       — У него передозировка подавителями, — сознается Порш.       И альфа хочет держать нейтральное выражение лица, хочет делать вид, что его это не волнует, но справляться с поставленной задачей весьма сложно — Пит его истинный омега, Пит связан с ним телом и душой, он не сможет никогда быть в стороне, он никогда не сможет быть безразличным настолько, насколько ему этого хотелось бы. Его море штормит, его морю плохо. Но он… Он не поедет с Поршем.       — Он идиот, — единственное, что произносит Вегас, пожимая плечами. Больно. Но Пит справится. Как и справлялся до этого. Он же столько времени терзал себя. Чего стоит эта краткосрочная физическая боль на фоне долгих лет мучений?       — Вегас, я понимаю твою злость, я понимаю, правда, почему ты не хочешь или не можешь его принять, но разве тебе не хочется его защитить? Разве ты не хочешь помочь ему? Ему ничего от тебя не нужно…       — Ему нужен мой запах, да? Ему нужно просто мое присутствие?       — Да, он сейчас слишком слаб, потому что его организм неполноценен, он будет очень долго выкарабкиваться без твоей помощи. Ты же не такой бессердечный, как хочешь казаться, я знаю тебя, — Порш смотрит с отчаянием, хмуря брови на своем смазливом личике и едва ли не складывая ладони перед собой в знак мольбы.       Вегас молчит. И не знает, что ему отвечать. Он не чувствует ничего. Он себя выключил. Физически это сделать, к сожалению, невозможно, именно поэтому он ощущает как Питу плохо, но с этим можно справиться.       — Почему ты решил, что ты меня знаешь? Ты слишком самоуверенный, Порш, — хмыкает, доставая из кармана брюк пачку сигарет, оборачиваясь к телохранителю, стоящему за спиной, который тут же протягивает руку вперед с огоньком пламени от зажигалки. Затягивается и с усмешкой возвращает взгляд к Поршу. Глаза в глаза.       — После всего, что было, я тебя знаю, я знаю, что тебе не все равно, что ты умеешь любить. А еще я знаю, что значит быть в истинной паре.       Их история была сложной и запутанной, однако выстроенной на доверии. Вегас выдыхает дым в сторону. Из всего услышанного согласиться он может только с тем, что они друзья — хоть он никогда и не озвучит это в слух.       — Не сравнивай свою пару с моей, ваш сахарный мирок в котором вы с Кинном живете… У нас все не так. У нас так никогда не будет. У нас никак не будет, пойми это, Порш. Мне жаль твоего друга, на этом всё, пусть скорее поправляется, — хлопает Порша по плечу и уходит, садясь на заднее сидение в машину с тонированными стеклами.       Его пробивает. Пробивает эмоциями, и он едва не стонет от боли. Плохо. Страшно. Накрывает, будто лавиной снега, когда становится больно, неуютно, невыносимо… Вегас почувствовал все еще с самого вечера прошлого дня, он ощутил резко подступающую тошноту, а затем сильное головокружение и пустоту. Вынутое будто дементорами счастье назад никто не вернул. Состояние оставалось перманентным. Тренировка не помогла. Летхвей и Муай Боран требуют четкости и концентрации внимания, а все внимание альфы было точно не на ринге.       Внимание было где-то там, где-то в том месте, в той VIP-палате, с щедрого плеча оплаченной Главной Семьей, где омега сознавался своему доктору, что он выпил порядка пятнадцати таблеток подавителей, в надежде стереть с себя запах истинного альфы.       — Пит, послушайте, запах вашего человека не смогут скрыть никакие таблетки, сколько бы вы их ни выпили, ученые еще не смогли придумать такое лекарство, которое возымело бы силу над истинностью. У вас проблемы с вашей истинной парой? Вы можете мне сказать? Нам нужно понимать, как двигаться дальше, но, если бы он (или она) смог бы приехать, вы бы весьма скоро пошли на поправку.       — Он. Это он. И он не приедет, — Пит отворачивается к окну.       В момент слабости он внезапно захотел прижаться к крепкой груди своего альфы, оказаться в его руках, вдохнуть аромат виргинского кедра, древесный аромат кардамона и пачули, накрыть волной своего и стать единым целым. Пит считал Вегаса олицетворением дьявола во плоти, и ему хотелось этого дьявола рядом. До скрежета зубов и до слез.       Он плачет совершенно без звука, поворачивается набок, спиной к дверям в палату, и смотрит куда-то вперед, пропитывая наволочку и подушку соленой влагой.       Он сам все испортил. Возомнивший себя одиночкой, он облажался по полной. Шансов исправить ситуацию не виделось никаких. Из больницы он ожидаемо сбегает. Пытается. На еле сгибающихся ногах добирается до первого этажа, вызывая такси. В машину ему сесть не дают. Телохранители преграждают путь.       — Вы же мои друзья, отпустите меня.       — Сегодня, Пит, ты — наше задание, сегодня мы не друзья, прости, — ожидаемо звонят с отчетом Бигу и Поршу. Ожидаемо возвращают его в палату, где доктор ставит капельницу с успокоительными.       Засыпая, Пит успевает написать смс Поршу с просьбой привезти ему его сумку, стоящую недалеко от входа в комнате. Порш привозит, Порш привозит и сразу же понимает, почему Пит начинает плакать, почему он вытряхивает все содержимое на свои колени, накрытые больничным одеялом, и склоняется лбом к одежде, той, которую ему дал альфа, когда выгнал. Порш подходит на мгновение, гладит ладонью по спине и выходит из палаты, оставляя Пита в столь интимный момент одного.       Он — Пит — хотел вернуть вещи их владельцу, он думал, что это отличный повод заявиться в дом Второй Семьи, чтобы вернуть вещи, которые он «одолжил» ранее. Причина была глупой — альфа явно не переживал из-за отсутствия нескольких вещей из своего гардероба, но у омеги не было другого выбора. Просто приехать он боялся. Знал, что его не примут. И пусть мозг надсадно кричал о том, что им это не нужно, омега изнывал от тоски и одиночества. Омега хотел альфу, омега хотел крепких объятий, жарких поцелуев, чужой язык у себя во рту, чтобы альфа сжимал пальцами его волосы в кулак, чтобы проявлял себя так, как только ему захочется. Омега хотел Вегаса. Пит не хотел, но кто он такой, чтобы противостоять самому себе?       Машет головой из стороны в сторону и, не сдерживаясь, переодевается в одежду Вегаса, перед этим вытерев ладонями щеки, мокрые от слез.       — Отвези меня к нему, — Порш неожиданно дергается, когда Пит выходит из палаты, и едва не роняет стакан кофе, который держал в руке. Его накрывает волной запаха Вегаса и ему на мгновение кажется, что он и сам где-то здесь.       — Пит, я был… Я ездил к нему…       — Я знаю, я почувствовал шлейф его запаха на тебе. Вегас никогда не простит меня…       — Зачем ты это сделал? Почему ты сразу ему не раскрылся?       — Прости, Порш, но тебя это не касается, — Пит пытается коротко и сдержанно улыбнуться, получается слишком криво и неискренне. Он знает, что Порш просто переживает и волнуется, но делиться личным, даже с близким — единственным — другом, Пит не хотел. Не мог. Ему банально было стыдно за свое поведение. То осознание, которое накрыло его, лежащего на плече Вегаса, после жаркого секса, ощущая боль вперемешку с долгожданным расслаблением… Он будто ждал этого момента всю свою жизнь, хоть и старался его отстрочить.       Осознание убивало, осознание единения, ощущение этого самого единения, разрывали душу на части. Пит еще даже не понимал, какой вред нанес им обоим физически. Себе в большей степени, ведь это не Вегас был на подавителях все годы и не он так отчаянно мучился и мучил омегу, запертого в теле глупого человека. Глупый человек и глупая омега.       Глупый альфа.       Альфе сообщают, что к офису приехала машина Главной Семьи. Альфа выходит на балкон и сцепив зубы, шумно втягивает носом воздух, так же шумно выдыхая. Порш не смог уговорить его поехать в больницу, решил привезти омегу сюда?       Альфа глупый, так как не приказывает закрыть все двери и не впускать двоих омег даже на порог. Их впускают. Телефон сообщает о входящем вызове, но Вегас его игнорирует, наблюдая за мужчинами в холле по мониторам с выведенным изображением от камер видеонаблюдения.       Ему больно. Он ощущает терзания и мучения Пита, он по-прежнему ощущает его слабость, он хочет ему противостоять, хочет противостоять самому себе, но вместо этого поднимается на ноги, когда в кабинет заходит телохранитель, сообщающий о прибытии незваных гостей.       — Приведите Пита сюда. Одного, — Вегас обходит стол и опирается на него, скрещивая руки на груди.       Опущенный взгляд, длинная челка падает на глаза, руки нервно мнут края футболки. Чужой футболки. Вегас даже несколько удивляется, увидев Пита в своей одежде. Удивляется и ухмыляется, даже не пытаясь спрятать эту откровенную насмешку.       Пит боится, стоит в дверях. Но голову поднимает. Смотрит дерзко, будто с вызовом, пытается держаться, глупый, но смелый омега, который может хладнокровно убивать, выбивать информацию, пытать, но который не может разобраться в самом себе.       — Что тебе нужно, Пит? — Вегас отталкивается от стола и подходит ближе, смеясь с того, как омега подбирается, выпрямляется в спине. Его ноздри расширяются. Вегас буквально дает ему пощечину своими феромонами, а следом и физической ладонью. — Думаешь можешь приходить? Думаешь тебя здесь ждут? Думаешь ты здесь кому-то нужен? Думаешь, что раз так природа подшутила, то я теперь в твоей власти? Ох, Пит, — ведет ладонью по щеке, на которой оставил удар, спускаясь прикосновениями к подбородку, сжимая его цепко пальцами.       — Я не думаю, — говорит тихо и хрипло. Он не соображает. Он дышит порывисто, быстро, будто пытается напиться воды после прохождения всей дистанции Ironman .       — Ты вообще не умеешь это делать, видимо, — Вегас смотрит внимательно на пересохшие искусанные губы, но вовремя себя одергивает, отталкивая Пита рукой, которой держал, и делая шаг назад. — Получил, что хотел?       Взгляд с ужасом, страхом, с надеждой. Питу противно от себя, он не хочет здесь быть, не хочет унижаться, не хочет быть зависимым от этого альфы, но все на что он способен — тихо всхлипнуть и отвернуться, спешно вытирая глаза рукавами кофты.       — Нет, не получил, — оборачивается, будто надевая маску. Серьезен. — Давай заключим сделку. Я знаю, что тебе тоже плохо без меня и моего запаха, я чувствую, что ты… Чувствуешь.       — Пит, мне плохо, так как мой истинный омега идиот, который наглотался таблеток, мне хуево, потому что косячишь, блять, постоянно ты, а боль причиняешь нам обоим. От тебя одни проблемы! О каких сделках ты говоришь? Чего ты хочешь? Свадьбу сыграть? Я вообще не знаю, почему разговариваю с тобой, мне видеть тебя омерзительно!       Слова бьют больнее чем ладонь парой мгновений ранее.       — Знаешь! Ты разговариваешь, потому что тоже не можешь без меня, — пытается продавливать, пытается говорить о природе, о зависимости.       — Я же упоминал, что хочу убить тебя?       — А потом ты сказал, что пока передумал, ты сказал, что хочешь попробовать, что ты чего-то хочешь, ты мог бы меня убить еще тогда, но ты этого не сделал. Ты просил подчиниться. Вегас, я готов. Не подчиниться, но…       — Пит, ты глухой? — Вегас вновь делает шаг вперед, грудью практически вжимаясь в грудь омеги. — Ты не понял главного? Меня может сколько угодно тянуть физически, из-за природы, но вот тут, — прикладывает ладонь к своему сердцу, а потом пальцем касается виска, — и вот тут, тебя нет и никогда не будет.       — Давай просто иногда видеться, — омега скулит внутри, омега хочет любви, омега хочет забраться туда, куда указал альфа, — давай закрывать физические потребности друг друга? Ты же ощущаешь, как нам стало легче, когда я надышался тобой?       Вегас закрывает глаза и усмехается. За что ему это проклятье?       — Было бы легче, если бы ты, в целом, не творил глупости и держался от меня подальше. Ты надышался? Тогда сделай то, что ты умеешь делать лучше всего — выметайся отсюда!       И Пит уходит. Уходит, бросив на прощанье, что у Вегаса есть время подумать над его предложением. А Вегас не понимает, почему его тело застывает словно парализованное.       Закрывает глаза и пытается убедить себя, что произошедший «контакт» случился только из-за потребности облегчить свою боль, не боль Пита. Это был самообман.       Вегас не осмеливается себе в этом признаться.       — Всё в порядке? — Порш с удивлением провожает взглядом прошедшего мимо него Пита и идет следом за ним к машине. Ему тоже нужно было поговорить с Вегасом, но он сделает это позже. Они не показывали, что общаются. Питу знать тоже не обязательно.       — Ага, — Пит кивает.       — Ты уверен? — кивает еще раз и, садясь на пассажирское сиденье, отворачивается к окну. Всё ни черта не «в порядке», но намного лучше, чем было утром этого же дня. Пит увидел, что альфе без него плохо. И это прекрасно. — Безвыходных ситуаций не бывает, — Порш внезапно продолжает говорить, зная, что Пит его слушает. — Нам часто кажется, что какое-то событие это конец света, но проходит немного времени и мы понимаем, что это не так, что все решаемо, что все преодолеваемо. Ты же сам это знаешь. А еще мы все люди, Пит, мы все можем быть сильными, слабыми, гордыми. Вегас сложный, но он тоже человек. Хоть и совершает ужасные поступки, но мы все это делаем, мы все делаем то же, что и Вегас, так чем он хуже нас? Тем, что он замкнутый и сдержанный? Это не делает его плохим.       — Ты удивительно хорошо его знаешь, — Пит оборачивается и смотрит неожиданно серьезно. Он смотрит странно, внимательно, будто пытается что-то найти в профиле Порша, который поджимает губы, следя за дорогой.       — Мы знакомы с ним с самого рождения.       — Да, и большую часть жизни не общались.       — Верно. Но я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы, — пожимает плечами, стараясь выглядеть максимально непринужденным.       — Спасибо, Порш, ты настоящий друг, — Пит устало улыбается и выпрямляется в спине, разминая затекшие мышцы.       Порш тихо расслабленно выдыхает. До этого он успел невольно задержать дыхание. Питу не следует знать о том, что они на самом деле близки с Вегасом. Возможно позже, но точно не сейчас.       Домой омеге вернуться не позволяют, оставляют на несколько дней в больнице.       — Когда у вас должна быть течка по графику? — уточняет доктор, пришедший на очередной регулярный обход.       — Неделю назад.       — Но ее не было, я правильно понимаю? — доктор хмурится, опуская свои записи и глядя с печалью и грустью во взгляде на Пита.       — Не было. Я встретил истинного, мы…       — Ваш случай уникальный, Кхун Пит, — он старательно пытается спрятать свою заинтересованность и свое неодобрение, — в вашем случае все идет не по правилам и не так, как должно. Понимаете, встреча с истинным обычно провоцирует течку, а у вас она ее как будто заблокировала. Это очень плохо, мы будем наблюдать за вами и вызывать ее медикаментозно, иначе это может очень плохо отразиться на вашем здоровье.       — Скажите, доктор, я же не могу быть беременным?       — Кхун Пит, я должен вам кое-что сказать. Мы проводили полное обследование вашего организма, Господины, которые вас сюда привезли, очень волновались и мы брали анализы на все гормоны, на все показатели, чтобы точно быть уверенными в диагнозах, — замирает, словно собирается с духом, — я боюсь, что вы никогда не сможете иметь детей.       — К-как? — сердце Пита рухнуло в пятки.       — Понимаете, из-за воздержания, из-за количества подавителей, которые вы выпили за все годы пока… — подбирает слова. — Не имели желания контактировать с истинной парой, это все держало ваш организм в сильном стрессе и некоторые функции прекратили свою нормальную деятельность… Атрофировались...       — Шансов никаких нет?       — Ну, нет ничего невозможного…       — Ясно, мне поможет только чудо.       А чудес не бывает. Пит смотрит стеклянным взглядом в потолок и закрывает глаза, крепко сжимая пальцы в кулак, даже не замечая, как доктор, качая головой напоследок, тихо выходит. Он выходит ровно в тот момент, когда из глаз Пита начинают катиться слезы. В сотый раз за этот до безумия ужасный день.       Он глупый. Еще и бракованный. Теперь Вегас — властный, могущественный истинный альфа — никогда не сможет его принять, что бы Пит не делал.       Это конец.