Пьянящее одиночество.

Этот чай был самым отвратительным из всех, что пробовал Аякс за свою жизнь, но сказать об этом смотрителю было бы глупо. Тот, наверняка, привык к вкусу грязи, да и было грубо так реагировать на первый добрый поступок с его стороны. Кэйя сидел сжавшись, словно ребёнок в кабинете директора после оставленного в школьном туалете граффити. Он смотрел в стол, стараясь отвлечься от чувства вины на отвратительную жижу в чашке, которую доставщики провианта называли чаем. Его взгляд соскальзывал то на руки, то на шею Аякса, заставляя испытывать невыносимую неловкость. Хотелось снова сбежать, лишь бы больше не ловить себя на мыслях об этом самозванце в маяке. Аякс точно так же молча смотрел в стол, игнорируя подрагивавшие от стресса пальцы, обнимавшие кружку. Шок и дискомфорт слишком накрывали, не давая возможности подумать о смотрителе и о чём-либо ещё, кроме абсолютной безысходности, которая вынуждала остаться здесь с этим сумасшедшим парнем. Спустя несколько долгих минут тишины, Аякс как-то жалобно всхлипнул. Из-за диафрагмы, которая буквально вжималась в лёгкие, не давая нормально вдохнуть из-за граничащего с паникой ужаса, дышать становилось невероятно тяжело. Он не хотел показаться слабым или жалким, но он не был готов к такому развитию событий. До этого момента он и не думал, что настолько тяжело переносит одиночество и нервозность. Давно забывший, как общаться с людьми, Кэйя на секунду задержал взгляд на лице парня, затем перевёл взгляд на окно, за которым быстро сгущались сумерки. Он понимал, что должен что-то сказать, но ком в горле не давал ему даже просто вдохнуть. После тяжкого молчания, Кэйя понял, что должен где-то уложить парня спать. Не может же он спать на ящиках вечно. — Ты будешь спать на диване. — едва смог он выдавить из себя. Аякс молча кивнул, не отнимая взгляд от стола. Сердце Кэйи слишком сильно колотилось в груди. Казалось, что Аякс может услышать это из другого конца комнаты. До этого парень и не думал, что может испытать такой сильный прилив чувств и эмоций из-за увиденной мельком фигуры. Хотелось кричать, прогнать парня, не дать содомский мыслям заполнить сознание. За секунду весь прогресс по избеганию своей ориентации был уничтожен. Уезжая сюда, Кэйя взял с собой только гетеросексуальные журналы, книги, диски. Точно такой же контент привозили ему и моряки, снабжавшие его припасами. И вот, он снова в своём кошмаре. Но этот парень не заставил вспомнить первую любовь, ужас на лице родителей, свой побег, ничего подобного. Рыжая бестия вызвала совершенно другие чувства и мысли. Лёжа лицом к стене, почти с головой укутавшись одеялом, Кэйя не мог заставить своё сознание перестать подкидывать ему грязные, развратные картинки, где он держит рыжего парня за волосы, прижимая грудью к кровати, или где рыжий стоит, вжимаясь в спиной в стену, а Кэйя... Кэйя в это время со всем жаром, что копился в нём годами, трахает его, словно завтра никогда не настанет.