Лунный свет

Их всегда было двое. Рейнира с детства знала правила игры «кто не успел — тот опоздал». Деймон хватает последнее ее любимое лакомство со стола и, причмокивая, поедает. Деймон хватает с полуусмешкой изумруд размером с Яйцо Дракона, подаренное дому Таргариенов от Ланнистеров, и забирает в свою коллекцию. Деймон всегда берет то, что по душе Рейнире. Хватает с кривой улыбкой и чёртиками, прыгающими в глазах. И здесь все знают, что единственное ее самое настоящее, самое сокровенное желание — власть. Восседать на троне из тысячи мечей и с холодным умом править. Она не отец, у неё бы это получилось. Но Деймон — мужчина. Деймон старше и мудрее. За Деймона большее количество людей всегда встанут. И он с такой же полуусмешкой взойдёт на престол. Вскарабкается на трон ее мечты и издаст свой первый указ. Рейнира бы все отдала, лишь бы не знать его. Не видеть его глаза больше никогда. Растоптать своей Маленькой ногой. Сжечь с помощью дракона. Лунный свет поблескивает на его белоснежных волосах холодным вечером. Ветер немного усиливается, развевая их, заставляя переплетаться в медленном танце. В нос ударяет запах морского бриза, хотя до берега ещё идти и идти. Рейнира делает глубокий вдох, прикрывая глаза на пару секунду, будто ожидая, что он исчезнет. Что это лишь мираж. В темноте ей на секунду мерещится кровь и выпотрошенные внутренности, детский крик и его коронная полуухмыка. Когда она, вздрогнув, открывает глаза, он уже стоит в паре сантиметров, прямо напротив неё. В нос ударяет запах его пота и каких-то пахучих масел. Он быстро моргает, прикусывая губу. У него взгляд глубокий и обволакивающий, просто все дело в небесно-голубых глазах, смотрящих прямо в самую душу. Но от этого взгляда никогда не веяло холодом. — Деймон, — наконец выдыхает она. — Не знала, что ты тут. — Я только приехал. Первым делом к тебе, — приподнимая руку, он вертит в руках ожерелье, ухмыляясь. — выковано из Валерийской стали. Будешь первая, кто убьёт врага ожерельем. «Тебя что ли?» — проносится в голове Рейниры. И она уверена, что глаза Деймона блестят в ответ, словно он прочитал ее мысли. Он делает полукруг, останавливаясь за ее спиной. Его руки всегда холодные. Она вздрагивает, когда они касаются кожи возле ее шеи, закрепляя ожерелье. Его губы такие же холодные, как пальцы. Рейнира со свистом втягивает воздух, ощущая дорожку поцелуев к ее уху. — Скучала по мне? — спрашивает Деймон, прикусывает мочку ее уха. Рейнира резко выдыхает (почти пищит), на секунду кажется, что вот-вот пойдёт красная струйка. — Нет, — выдавливает из себя девушка, тяжело дыша, запрокидывая голову назад, освобождая ему путь от шеи к ключице. — Врушка, — сквозь гортанный смех шепчет Деймон, оставляя холодные поцелуи. — Ненавижу тебя, — шепчет Рейнира прерывистым голосом, хватая ртом воздух. — Верю, — Разворачивает ее к себе, тряся за плечи, заглядывая в глаза. — Ненавижу тебя, — повторяет, одергивая его руки со своих плеч, Рейнира, зло смотрит. Но как только он наклоняется, целуя ее губы, она не обращает внимания ни на внутренний голос, кричащий убить дядю его же подарком, ни на здравый смысл. Она лишь притягивает его сильнее. Он давит короткий смешок в ее губы, когда она запускает пальцы в его волосы, медленно их оттягивая. Она слышит, он смеется над ней. Ее бледная кожа кажется почти что мертвенно бледной, прозрачной при свете полной Луны. В классическом понимании их нельзя назвать любовниками. Это же подразумевает «любовь»? Она не помнит, как вообще так получилось, что последнее просочилось в эти отношения. Просто в какой-то момент сходить с ума от его губ, оставляющих ледяные поцелуи, и ладоней, легко замыкающихся на ее талии — становится обыденно. Рейнира спихивает это на свой подростковый бунт и инфантильность Деймона. Деймон списывает это на желание насолить брату и свою неотразимость, ведь Рейнира устоять не смогла, хотя вначале подавала надежды быть крепким орешком.