Тень обратной стороны луны

Любовь Кому-то кажется, что время — это воздух, пустота, в которой ты летишь вперед, а кто-то считает его лишь возможностью, хотя на самом деле оно является такой же материей как вода и точно так же может менять свои свойства. Время совместной жизни Марики и Алекса тянулось тугими длинными рулонами чувственного вещества, дуло сквозняками в полутемных коридорах, сворачивалось бесконечными жгутами из спиралей событий, пронзало пространство острыми стрелами мыслей, грело долгими кострами и всполохами чувств, а затем оседало на плечи густым туманом недоумений и скуки. Туман окружал Марику отовсюду — он присутствовал в поведении Алекса и его родственников, а также поутру почти каждый раз окружал весь дом, пока солнце и ветер не прогоняли его окончательно. Когда движущаяся масса тумана в виде сказочных, волшебно-красивых, белых с золотинкой или розовинкой больших кудрявых облаков медленно наползала на верхушку соседней с особняком Fontedivita сопки, а затем постепенно спускалась по ее склонам все ниже и ниже, пока вся сопка, сплошь покрытая лесом, не тонула окончательно в этом сияющем веществе, через которое местами пробивалось солнце, это просто переполняло душу Марики всеми оттенками чувств — восторгом, радостью и печалью, предчувствием чего-то загадочного, непознанного и удивительного, интересных открытий, невероятных событий и восхитительных чудес! Почему-то туман воспринимался ею как отдельное существо — словно бы некий косматый зверь. Иногда он выглядел для нее весьма угрожающим, словно ползущая угрюмая белая змея, а временами спускался с сопки клубами легкого белого дыма, а потом его обрывки такими прозрачными кусками-обрывками проплывали мимо окон, что казалось, летели по какому-то делу особые птицы, словно в старом черно-белом гротескном кинофильме. Но иногда туман стоял за окном настолько плотной непроницаемой стеной, что Марика уже не могла видеть ни холма с лесом, расположенных в отдалении, ни тенистого оврага, таинственно рассекающего землю совсем близко с их особняком, ни здания их фамильной библиотеки, которое располагалось сразу за оврагом. Когда видимость исчезала, это приводило Марику в полный ступор — она не выносила отсутствие вида, перспективы и впадала в панику. Прошло уже четыре с половиной года с того самого путешествия в Россию, о котором так часто шутил Алекс и которое Марика все время собиралась повторить, но постоянно что-то ее отвлекало — какие-то дела, вовсе не значительные, но совершенно необходимые. Марика очень изменилась с тех пор — поправилась, даже несколько расширилась в кости, превратилась в статную солидную особу с очень серьезным, задумчивым и, капитально погруженным в работу лицом, которое оживляли лишь глаза с острым, сверкающим блеском, выдающие яростные вспышки различных чувств — нетерпение, радость или боль, а также кипевшие в душе постоянные творческие размышления. Несмотря на эту ее погруженность в работу, без которой Марика себя вообще никак не представляла, она вполне прилично справлялась с ролью и обязанностями матери и супруги, хотя она так не считала. За годы семейной жизни Марика очень выросла в профессиональном плане, стала гораздо более зрелой в социальном плане, но нисколько не повзрослела в своем восприятии окружающего мира и радовалась любой новости, любому природному явлению, словно маленький ребенок и потому любому человеку, плохо знающему ее, она могла бы в такие моменты показаться даже не совсем нормальной. Большие окна в комнате Марики располагались на третьем этаже особняка, а особняк стоял на возвышении, так что из окна восхищенному взору свободно открывалась широкая живописная панорама округи с постройками, садом, холмами и лесом. Справа за лесным холмом всегда приходил туман, а спереди из-за холма, на котором стояла библиотека, всегда вставало солнце и плыли невероятно красивые облака, глядя на которые сердце Марики готово было выскочить из груди от избытка чувств. Однако больше всего ее восхищали именно запахи – они пьянили и сводили с ума. Сейчас это были запахи начинающегося лета — поутру запах влажных от росы деревьев и трав казался ей слаще, восхитительней и богаче букета самых дорогих духов, когда она выходила на балкон и словно собака дрожала, принюхиваясь, втягивая в себя воздух и анализируя все окружающие ее ароматы. Обычно в этих развлечениях к ней присоединялись дети, острые глаза которых были порой даже наблюдательней, чем глаза их матери, и улавливали самые невероятные формы деревьев или облаков в виде каких-нибудь сказочных животных. Вместе с матерью они наблюдали полет разных птиц, которых в округе было множество, птичьи игры и беседы или живописно сияющую золотом, полную круглую луну, скрывающуюся за наплывающими на нее прерывистыми перистыми облаками и подсвечивающую находящиеся позади нее кудрявые крупные облака. Такую луну ты легко можешь не заметить, приняв за блики или отражение в окне горящих фонарей, но ребенок поможет тебе не пропустить такую красоту. Но теперь к восторгам Марики прибавились какие-то странные, печальные мысли, которые были ей совсем не свойственны. Лес и туман притягивали ее, манили, влекли непреодолимой силой. Ей вдруг опять захотелось заниматься музыкой — играть на рояле и сочинять свои наивные сентиментальные мелодии, как когда-то в детстве. Нестерпимо захотелось сесть и сыграть что-нибудь такое же тоскливое, как туман и пронизывающее душу, как ветер, что-нибудь глубокое, сильное и захватывающее. Она подошла к роялю, посмотрела на красивые отливающие белым перламутром и черным лаком клавиши, всегда вызывавшие в ней суеверный трепет, заиграла совсем иную мелодию – нежную и волнующую, которую она считала давно забытой, а ее пальцы, прикоснувшись к клавишам, вспомнили все: «Проникновенье пальцев в тело поющей мглы Лепит из воздуха пламя, шепчет: живи-живи. Очарованья ветер солнцем звенит внутри, В сердце звездой светит, просит меня — гори! Нежные переливы негой влекомых сердец — Им не сдержать порывы музыки до небес! Ласковое шептание, шёлком окутан стон. Встреча и вновь прощание и колокольный звон… Марика остановилась, задумчиво закрыла крышку рояля и поднялась. Она заметила, что вновь думает о любви, но что-то еще, ей самой непонятное, было в ее мыслях и вызывало беспокойство. Она попыталась сосредоточиться и вспомнить, но не смогла и медленно вышла из своей комнаты. Какое-то смутное предчувствие, ожидание чего-то нового росло в ее душе, волновало и немного пугало, ведь наша интуиция порой способна нас удивить. Еще в далеком детстве Марика заметила одну интересную особенность — когда о чем-то очень сосредоточенно думаешь или чего-то страстно желаешь, то вскоре это необъяснимым образом случается. Так в детстве ей очень хотелось купить белые кожаные кроссовки, но те, что она хотела купить, уже закончились в магазине и она очень расстроилась. И тогда она загадала желание: «Господи, дай мне эти кроссовки, я их очень-очень хочу и я больше тебя ни о чем никогда не попрошу. Через два дня она просто шла по улице и, случайно зайдя в магазин, увидела именно такие кроссовки, а в кармане у нее было как раз нужное количество денег. Марика купила кроссовки и несла их домой, сама не веря своему счастью. Она носила их постоянно больше десяти лет и с годами, когда они уже стали надоедать ей, она перестала их так уж беречь и надевала в туристические походы, но кроссовки не снашивались, через несколько лет они все еще были в отличном состоянии — лишь снаружи немного потускнели и чуть обшарпались, а в остальном полный порядок. Она выкинула их совсем целыми, потому что они просто ей очень надоели, поставила возле мусорного контейнера — «пусть еще кому-нибудь повезет». После этого случая она стала верить, что желания сбываются. Некоторое время она тренировалась так на городском автобусе, ходившем по городу до их дома, но недостаточно часто, поэтому его приходилось подолгу ждать. Теперь же, как только она появлялась на остановке, то представляла подъехавший уже автобус и тот сразу же подъезжал. Логически объяснить это было невозможно, но она подозревала, что дело здесь в силе мысли. Спустя много лет, сосед по коридору дал ей посмотреть диск с фильмом под названием «Секрет», в котором раскрывалась давно интересующая ее тема визуализации желаний — все было представлено очень понятно, а кроме того, доступным языком рассказывалось о квантовой физике, хотя в школе Марика физику совершенно не понимала. Еще на этом же диске был другой фильм о «Камне благодарности» — обычном камешке, который ты можешь найти сам и носить всегда с собой, чтобы иметь возможность благодарить господа за все хорошее, что происходит в течение дня. Интересно было еще то, что после просмотра фильма «Секрет» возникал резкий прилив энергии, желание действовать, в отличие от просмотров большинства других фильмов, после которых хотелось продолжать отдых. Поэтому, когда Марика познакомилась с вампирами, их чудеса ее не удивили, а обрадовали и заинтересовали - похоже было, что она попала куда нужно, ведь все это было как бы продолжением ее собственных мыслей. Обычно Марика верила в настойчивость — то есть даже если где-то что-то не получается, то нужно попробовать снова. Ее покойная мать поступала так и чаще всего добивалась положительных результатов. Поэтому Марика была уверена, что если заняться всерьез каким-то делом, полностью проникнуться этим вопросом, то вскоре у тебя начнет получаться, хотя и не всегда можно заметить момент, когда это случилось, ведь говорят же, что то, что у тебя сердце, притягивает к себе подобное из окружающего мира. Наверное, у каждого человека бывало такое, что ты думаешь о ком-то и он тут же позвонит или встретится вскоре где-нибудь и вы заговорите. Марика мечтала встретить необычного мужчину, который станет ей другом, любовью и однажды при совершенно обычных, ничем не примечательных обстоятельствах, а именно на футбольном матче, она познакомилась с Алексом. Хотя, возможно, это было не просто везение, ведь еще много лет назад одна старушка рассказывала мне, как они, будучи совсем молоденькими девушками, ходили на футбольный матч специально, чтобы познакомиться с хорошими парнями и выйти замуж, ведь среди зрителей на футбольном матче так много красивых и сильных молодых мужчин и так мало женщин! А это значит, что для незамужних девушек есть большой шанс встретить там «того самого». Но Марика, конечно же, этого не знала, она пришла туда лишь по просьбе отца, который был очень хитрым и ловким человеком и кто знает, что могло быть в тот момент у него на уме, ведь у него были две взрослые дочери. Случается ведь такое — увидишь парня и сразу подумаешь, что он мил тебе душой, а узнаешь его поближе и понимаешь, что это твой человек и ты могла бы прожить с ним жизнь, но вот узнаешь его уже как следует и оказывается, что множество подводных камней будет в этой очень непростой любви, да только сердце уже не оторвать, прикипело оно, а может, примерзло или приклеилось к любимому. Когда Марика смотрела на Алекса сейчас, спустя годы, то, как и много лет назад при первой встрече, она видела хвост тумана, тянувшийся вслед за ним прозрачной дымкой, легким длинным облачком, подвижным и загадочным, очень похожим на утренние облака или куски тумана, спускавшиеся с сопки напротив. И опять ничего становилось не ясно, а лишь сияние бесконечного очарования и юмора заполняло все вокруг и ощущалось еще что-то странное, спрятавшееся в тишине его бездонной души, где-то внутри в секретном тайничке, так что снаружи и не увидать. Его голубые, глубокие, очень прозрачные, пронзительные глаза имели особенность измениться за долю секунды и превратиться в мечтательные с туманной поволокой, никому не выдающие своих секретов, при этом все тело, весь его облик излучал дремучий жар страстей. Он был изящен, изыскан и умен и в тоже время от него исходило такое невероятное излучение силы и чего-то дикого, что, казалось, это существо долго жило в лесу и только что оттуда вышло. При этом Алекс был неизменно мил, но уклончив и саркастичен, что временами приводило к вспышкам возмущения упрямой и пытливой Марики. Алекса это смешило и возбуждало, ему нравилось показать, кто здесь главный и слегка запугивать ее, чтобы сохраняла почтительное отношение и продолжала восхищаться им, как истинным гением своей эпохи, каковым он совершенно искренне себя считал и этим был невероятно похож на ее покойного отца. Марика обожала Алекса, но в силу своего любознательного характера всегда хотела узнать о нем гораздо больше, чем ей следовало, ведь основной чертой Алекса была таинственность. Сердце стучало как бешеное и кровь приливала к лицу им обоим во время их взаимных напряженных бесед, которые обычно заканчивались в постели, хотя спокойные ласковые разговоры, а также философские рассуждения заканчивались там же. Оба супруга очень зависели от секса, полностью понимали в этом друг друга и их союз был подарком для обоих. Когда они только начали встречаться десять лет назад, Алекс следил за каждым ее движением, перехватывал любой ее взгляд, а когда она смотрела в его прекрасные нежные глаза, то ощущала текущий к ней мощный магнетический поток. Его голос имел одновременно несколько оттенков, говорил он одно, а подразумевал еще много всего разного, где каждое слово было словно загадочный шифр, который она была готова разгадывать каждый день, снова и снова, потому что чувствовала всем своим существом, что этот особенный человек является ключом для чего-то важного, но в то же время видела, что он этого не понимает и что, вместо того, чтобы объяснить ей как жить, он ждет каких-то ответов от нее самой. Никаких ответов у нее не было, она понимала, что он очень ошибается в ней и это вызывало у нее досаду, ведь ей так хотелось, чтобы он любил ее по-настоящему, ведь он так красив и так умен. Она смотрела на него и видела бездну, бесконечность, синеву, космос, смысл, несущуюся комету, черную тьму и пронзающий свет, ощущала, что он существо не из этого мира и тем притягательней для нее он был. Эта бездна тянула ее мощным насосом сорваться и погибнуть в своих глубинах, но Марика владела редким даром — могла выбрасывать из своего сознания все те ощущения и эмоции, которые были бесполезны или вредны, возможно, потому что ее дед по материнской линии носил фамилию Сумка, а это значило, что данный человек означает сумку, в которую можно как положить жизненную ношу, так и в любой момент выкинуть ее прочь, выбросить ненужное из своей жизни — во всяком случае, Марика понимала это именно так. Она еще маленькой девочкой заметила у себя эту своеобразную способность и научилась пользоваться ее, когда родители ссорились. Она поняла, что печаль начисто лишает ее сил, понижает концентрацию и работоспособность, плохо влияет на отношения с окружающими и просто отключала ее. Неудачные попытки в юношестве построить отношения с парнями тоже многому ее научили — чтобы не таскать за собой неприятности, она просто представляла свою жизнь в виде сумочки, а негатив в виде ненужной вещи, мысленно вытаскивала ее из сумки и выбрасывала, затем уходила прочь. С бездной Алекса она справлялась так же: «Ничего нет и не было! — говорила она себе, — это я все придумала», — но это нисколько не мешало ей на полном серьезе ждать от него новостей из космоса и с удовольствием видеть в своем любимом только позитив, которому она радовалась, словно дитя: «Твоё дыхание весенними ветрами разрезало зиму почти что надвое! И колокольчик в словах мерещится, а над улыбкой твоей радуга… Всё сложное просто с тобой, казалось бы, но знаю — ты ждёшь новостей от ангела. Они, говорят, не знают жалости, их солнце лучом мое сердце ранило...» Эта ее особенная черта — искать во всем хорошее, превращать печальное в позитивное была похожа на кухонную суету и выглядела скорее забавно, чем серьезно. В каждой жизни, в каждой ситуации многое зависит от человека — один придет и светлее станет в комнате, а от другого мурашки по коже. От ее рук исходили доброта, покой и тепло. В детстве Марика всегда делала массажи маме и бабушке, их можно было назвать скорее прикосновениями и поглаживаниями, после которых проходили боли, недомогание, усталость и печаль, наступала легкость, прилив сил, душевное равновесие. Теперь она лечила так своих детей, просто прикасаясь к ним и передавая им свою силу и здоровье. Ей всегда нравилось помогать и лечить, но она не любила бессмысленных людей, которые не берегут свое здоровье, свою жизнь, а также здоровье и жизнь окружающих. Также она не любила пессимистов и нытиков. Ее муж был очень сильным человеком, в самые трудные минуты своей жизни он ужасно переживал, но всегда быстро брал себя в руки. Конечно, он считал себя невероятно талантливым, но так оно и было на самом деле. Когда она впервые увидела его работы, то словно раскаленное светящееся солнечное копье проткнуло ее тело насквозь, опалило сердце и наполнило до краев душу, словно большую широкую золотую чашу медовым светящимся нектаром счастья, восторга, благодарности и признательности — настолько прекрасны были его работы. Она ощущала это все почти физически, светящаяся золотая волна захлестнула ее и утопила — она растворилась в этой радости, поняла, что не сможет перестать любить эти совершенные, пронзительные образы, созданные им, однако позже поняла, что это еще не все — в его макетах, чертежах и в его словах было заложено некое послание, она была в этом просто уверена. Эти чувства давно уже переполняли ее, вертелись на языке, но только через много лет общения с Алексом, она сумела выразить их на бумаге: «Твое творчество как послание в грешный мир подношением гения, Солнца луч озаряет искания — от бездарности к новым свершениям... Вновь пронзает душу смятением вызывающе сексуальное И прозрачное как откровение, звучно-чистое как начинание, Веско-емкое как наставление и причина для покаяния, Образцовое для подражания вечной мужественности отражение, Беспринципное в исполнении и бесстрашное как признание: То сердечное как прощение, то константное как прощание...» Она видела, что он чувствует окружающую красоту как никакой другой человек на свете. Но было и кое-что другое — Марика не могла без боли смотреть на его рисунки, слушать его музыку или пение. Хотя голос его был божественно прекрасен, в нем сквозили жуткие интонации, леденящие кровь мотивы. И точно так же, как она вкладывала в свою музыку, стихи и живопись свет, жизнь и позитив, так в его рисунках, пении и музыке в полной мере отображались ужас, уродство, мрак, жестокость этого мира, при этом было видно, что он совершенно не боится, а словно наслаждается этим сумраком. Это было своего рода приветствие миру тьмы. Марика была уверена, что в предметах заложена энергетика, в искусстве особенно, а у Алекса это выражалось слишком мрачно, даже угрожающе. Она не раз слышала, что люди, портреты которых написал художник, вскоре заболевали и умирали, так же как и многие из тех, кто просто неудачно выбрал для себя картину. Марика это понимала подсознательно и всегда при создании картин, старалась вложить в свои работы свет, чтобы, когда человек повесит у себя картину, ему было хорошо, ведь наша жизнь состоит из множества крошечных мгновений и микро-импульсов, есть из них плохие, есть хорошие, а мы чаще всего их не контролируем и не замечаем, поэтому ей хотелось бы, чтобы картина была талисманом внутренней душевной радости. Ее собственные картины, висевшие по стенам в комнате до той поры, пока не найдется покупатель, приносили ей радость и умиротворение. Когда она на них смотрела, то ей казалось, что драгоценные камни переливаются на свету всеми оттенками цветов и как будто делают ее богаче, наполняя жизнь чем-то драгоценным. Еще живя с родителями во Владивостоке, она слышала, что картины Рериха лечат и когда выставка картин Рерихов приезжала к ним в город, то она тоже посещала ее. Сам рисунок и композиция не вызвали в ней волнения, потому что были гармоничны и красивы, но ничего нового ей не сказали, однако очень понравились цветовые сочетания и манера живописи. В целом картины Рерихов оставили в ней приятное впечатление. А вот рисунки и музыка мужа вызывали в Марике страх и отвращение. Так же, ненароком услышанные ею разговоры Алекса с приятелями о хождении по жизни, словно по шахматному полю, чередуя черное и белое, причиняли ей большую печаль, но Марика была уже взрослой, мудрой женщиной и давно поняла, что идеальных людей не бывает, хотя бы потому, что они живые, а поиск идеала приведет в никуда. Ее очаровательный супруг Алекс Fontedivita был проницательнейшим, невероятно чутким вампиром и прекрасно понял, как она относится к темной стороне его души, но предпочел об этом особо не задумываться. Он считал, что он такой, какой есть и другим никогда не будет — его кровь бурлила и закипала, когда он того пожелает, но могла быть холодной как лед и заморозить любое сердце. Это, конечно, ни в коей мере не касалось домашних, для которых он был милейшим человеком, а сомнения Марики он с удовольствием развеивал в постели. Ее сомнения, как ни странно, не оскорбляли, а напротив, заставляли его чувствовать себя всегда живым, не позволяли расслабиться, бодрили, будоражили, пробуждали сознанье ото сна и призывали сомневаться и искать новые пути — как в жизни, так и в творчестве! Своими задумчивыми, сверкающими глазами, лукавой улыбкой, насмешливыми шутками и пытливыми вопросами она всегда держала его в тонусе и была его музой, неиссякаемым источником вдохновения: «Откроет тайны мирозданья и голод утолит познанья, Раздвинет грани по порядку изменчивая муза сладко…» Правда, временами на Марику находило некоторое помутнение рассудка и она забывала, что перед ней сильнейший маг, величественный вампир древнего рода, а также взрослый независимый мужчина и она пыталась взять Алекса под свой контроль и перевоспитание, как это когда-то пыталась делать ее мать по отношению к ее отцу. Но это совсем не входило в планы ее величественного супруга и он шутливо отмахивался от нее, предупредительно рыча, словно большой лев. Когда они только познакомились, Марика по своему обыкновению раскрашивала свою тусклую, унылую жизнь более яркими красками, чередуя печальные и радостные ощущения, искусственно усиливая их. Она все еще очень надеялась найти рецепт счастья, но в результате нашла лишь рецепт наслаждения разнообразием. Это сделало ее мудрее и сильнее, она повзрослела. Алекс сразу же заметил, чем она занимается, и спросил напрямик, но без упрека, спокойно, слегка безразличным тоном: «Сама придумала?». Она сделала вид, что не поняла, о чем он говорит, и ушла от вопроса. Однако, от Алекса не так-то легко было уйти и сейчас он по-прежнему неотступно следил за каждым ее шагом, что она находила немножко забавным. Марика, как и он, черпала в их общей страсти вдохновение, большой набор ярких образов для творчества, а его загадочная неоднозначность составляла хорошую пару ее пылкой, переменчивой эмоциональности. Она наслаждалась Алексом — его шикарным телом, сексуальностью, обаянием, с удовольствием растворилась в любви, словно в сладком сне и не желала просыпаться, чувствуя свою жизнь полной смысла и счастья, а любовь насыщенной и многоликой. «Золотой свет» — называла она Алекса и так оно и было в ее жизни. Всего того, что существует в обычной действительности, Марике было слишком мало, она всегда хотела добавлять свое, вносить новые оттенки, новые звуки и Алекс был такой же, как она. Он не выносил обыденность и скуку, в компаниях людей вскоре начинал зевать, зато очень мощно и ярко переживал каждое мгновение своей вампирской жизни и зажигал сердце Марики жарким пламенем, тормошил ее каждый день своими новыми проказами, смешил остроумными двусмысленностями — то есть был лучше любого фейерверка. А она не переставала удивлять его редкостным сочетанием острого ума и наивной чистоты, неизменной находчивостью совместно с добрым юмором и безобидными приколами — одним словом, скучать супругам не приходилось. Они прожили вместе уже десять лет, пролетевших быстро и солнечно, но по-прежнему горели его глаза, когда он смотрел на нее — она никогда не могла понять, жаркий ли это огонь полыхает или это холодный свет звезды и дует ледяной ветер. И эти черные крылья больших птиц в его глазах, куда они унесут ее в следующий раз? Она никогда этого не знала и в этом заключалась главная загадка вечного очарования ее мужа — он был слишком живым, чтобы перестать его любить, гораздо живее многих, кто только пытается жить, ведь это так сложно! Он горел в полную силу и освещал все вокруг. Его радость была широкой как небесный свет, искренней и чистой, как маленькие дети, а печаль его была глубока и ранила, словно великое горе, потому что он не был обычным человеком — он был вампиром из древнего рода, сильным магом и никого так страстно любящего жизнь Марика больше никогда не встречала. Их отношения были непростыми, напряженно-загадочными и даже случайные прикосновения их красивых, изящных рук, тонких пальцев имели свое особенное, волнующее значение, ведь Алекс был не только сильным, но и очень нежным мужчиной, трепетно относившемся к красоте, любви, чувствам. Словно две ветви, две переплетающиеся лианы были две их страсти, растущие и тянущиеся к счастью, борющиеся за жизнь и за любовь: «Тонкую муку мелют жернова: ветром на бегу, солнцем в облаках, Хлебом на столе, смелостью в глазах, миром на земле, сыном на руках. Пламя жжёт свечу — свет почти погас, всё, что только мог — сделал он для нас. Будет ночь светла звёздами огней, в этот звёздный час мы зажжёмся в ней». С возрастом Марика поняла, чего ей не хватало раньше — всего лишь решительность могла сделать ее счастливой, ведь каждый возьмет ровно столько счастья от жизни, насколько хватит у него смелости. Всегда выбирай свой путь, доверяй своей интуиции, иди вперед, несмотря на трудности! Делай то, что ты чувствуешь, даже если самый близкий человек заходится криком рядом с тобой якобы от душевной боли и муки, ибо через минуту, когда ты отвернешься, он посмеется в душе над тобой и будет манипулировать тобой пожизненно. И ты будешь делать то, что хочет он или она, но не ты, если испугаешься причинить им боль, а однажды ты навсегда забудешь, что такое чувствовать самой, что такое самой захотеть и это настолько захватит тебя, что даже в мыслях своих ты не сможешь себе этого позволить. Это самое страшное потерять себя, забыть кто ты, ведь тогда ты не сможешь сказать «нет», когда это будет нужно, потому что будешь не уверен, кто ты такой и в то же время тебе проще будет переступить черту, ведь ты даже не знаешь, кто ты есть и зачем живешь. Насилие среди близких — такое распространенное, часто узаконенное, трудно доказуемое. Вряд ли это называется любовью, когда ты хочешь изменить кого-то или когда хотят изменить тебя, ведь любовь — это чувство, при котором ты позволяешь человеку быть собой, а не подгоняешь его под свои мерки, словно Прокруст, калечащий людей на своем жутком ложе. Но мало кто умеет любить по-настоящему, ведь эгоизм внутри человека незаметно и исподтишка запускает в его душу свои длинные когти, стоит человеку лишь дать слабину и позволить себе думать о своих собственных потребностях и эгоизм проникает все глубже и глубже. И вот уже этот человек хочет власти над своим любимым, над своим родным, хочет, чтобы он был таким, как желает он, а иначе любимый превращается во врага. И начинают каждый день исправлять любимого, пока он не станет «хорошим», словно машина, которой въехали в зад и разбили поворотные фары и она уже не может показывать, куда будет поворачивать — направо или налево, а потом взяли и заклеили ей эти разбитые фары белой виниловой пленкой, белый ведь цвет «чистоты». И не важно, что теперь это будет уже зомби, они теперь очень в цене, ведь каждый хочет видеть рядом свою «мечту», пусть даже в виде зомби или виртуальную, потому что живые люди такие неудобные! Иногда любовь становится поглощающей и удушающей, но вампиры такими никогда не были. Сами будучи независимыми существами, они благородно не посягали и на чужую свободу. Алекс тоже ценил свободу воли и свободу живой души превыше всего. Марика была с ним полностью согласна, но наблюдательность и жизненный опыт подсказывали ей, что все мы все-таки зависим друг от друга, потому что каждый, даже самый незначительный поступок любого из нас влечет за собой цепь необратимых последствий. Так они и жили рядом, такие непохожие друг на друга муж с женой, словно день и ночь, и такие же неразрывно связанные друг с другом — день проходил за днем в череде забот, бесспорно приятных и необходимых, принося в большую семью с детьми свои обычные хлопоты, сложности, горести и радости, а затем наступала ночь — полная нежности и любви, страсти и объятий. Время шло, дети взрослели и Марике иногда не так уж просто было отвечать на все их вопросы. Приемному сыну Эммануилу было уже пятнадцать, а приемной дочери Веронике четырнадцать лет. Теперь Марика оказалась на месте своих родителей в роли матери непослушных детей. Она не хотела совершить ошибку и подарить им себя — нет, она мечтала подарить им их самих, дать им возможность раскрыться и быть счастливыми, но это оказалось сложнее, чем она думала. Со всех сторон окруженная мелкими хлопотами и заботами, она уже и сама то почти потерялась, не удивительно, что ей было трудно помогать другим! Она теперь мало походила на саму себя — словно сверкающая чешуйчатая рыба, которая легко скользит в водах жизни, но меняет цвет всякий раз, когда окружающая ее вода меняется в зависимости от погоды и освещения. Она пыталась не зацикливаться на мелочах, утешала себя, что поступки обусловлены обстоятельствами, уговаривала, что не стоит тратить время на пустяки, но нагромождение мелких несоответствий и разочарований взывало к ней в те минуты, когда разум был свободен от забот, потому что в глубине души ее жил тот самый ребенок, каким она была в начале своего пути, желающий дарить и получать любовь, а не становиться монстром или механической деталью всемирной машины по добыванию денег. Пришла пора съездить в отпуск, потому что ее организм настоятельно требовал душевной гармонии, не соглашаясь с рациональными доводами рассудка. Она боролась с собой, пытаясь убедить себя в правильности поступков, но душа не отпускала, а на сердце лежала тяжесть. Порой, она сами уже не понимала, кто она есть в этой жизни и зачем живет, где оно — плохое и где — хорошее, что правильно, а что нет, все события скатались в какой-то снежный ком. Чаще всего сбросить груз забот помогает алкоголь в умеренных количествах и хорошая компания, но Марика не любила применять алкоголь для таких случаев, она воспринимала его скорее как вкусный напиток, оттеняющий блюда и добавляющий веселье, но тоску ей алкоголь не снимал. В этом Марике всегда помогала природа, море — оно ассоциировалось у нее с жизнью, счастьем и свободой, возможно, потому что она выросла на море. В бездонной, темной глубине жизненных вод серебром горела чешуя ее защитного панциря, под которой плыла, теперь уже ставшая слишком невесомой, почти незаметной — душа. Этой душе вдруг захотелось крикнуть: «Эй! Я здесь!» Но кто же услышит за панцирем? Даже и слушать никто не будет! У всех свои дела, свои панцири, даже у чутких вампиров. И Марике вновь почему-то вспомнилось детство. В одном доме с их семьей жил прекрасный двадцатилетний юноша — высокий, красивый, загорелый, мускулистый, добрый, веселый, модный, трудолюбивый и заботливый. Кажется, его звали Алеша, теперь она уже и не помнила точно. Он тогда недавно женился и у него родился сын. Молодой папаша каждый день развешивал на веревке во дворе детские распашонки, а вечером снимал их. Конечно всем давно известно, что на свете живут самые разные люди — есть вредные характеры, есть сварливые, обидчивые, скандальные, злые, глупые, пугливые, угрюмые, закрытые, лживые, подлые или сплетные, но этот парень был на диво прекрасен. Он был открыт и улыбчив, носил смелые дорогие рубашки и джинсы с принтами и порезами, но при этом его одежда всегда была дорогая, очень чистая и отутюженная, не как у многих молодых модников, чумазых или помятых. Марике очень нравился этот парень, он удивлял и восхищал ее, ведь всегда был в прекрасном настроении. Но однажды сказали, что он повесился дома в туалете после ссоры с отцом. Марику эта новость поразила и на протяжении своей жизни часто вспоминала о нем и иногда молилась о его душе. Яркой кометой пролетела и погасла его жизнь. Возможно, он слишком открылся ей навстречу, не ожидая удара, а жизнь прирезала его, будто ягненка. Но если бы он только мог держаться за тех, кого любил! Ну, хотя бы за своего крошечного сына, которому так нужна была его защита и забота, но видимо, в тот момент ему было настолько больно, что он просто не выдержал и ушел. Марика недоумевала о его гибели. Подсознательно она недолюбливала людей, поражаясь их назойливости, неуемной гордыне, нескончаемой жажде власти, жадности, повадке подобраться поближе и больнее укусить, а люди чувствовали ее холодность и отвечали тем же. Кроме того, от матери она переняла колючесть и волчью, «бирюковскую» любовь к обособленности, одиночеству. Алекс все это видел и не настаивал, не трогал ее в те моменты, когда она желала побыть одна. Он тоже оберегал собственное пространство от кого бы то ни было и ни Марика, ни его родственники никогда не пытались туда проникнуть. Марика лишь постоянно смотрела в его большие бездонные голубые глаза, полные летящих птиц и бегущих оленей и одного его взгляда было достаточно, чтобы понять, что он рядом и душой всегда с ней. Верные и надежные слуги заботливо ухаживали за детьми, занимались с ними играми и развивающими занятиями, поэтому Марика могла в перерывах между работой приводить свои мысли в порядок, но чем дальше она взрослела, тем сильнее проступали в ней черты ее матери и бабки — черты одинокой бешеной волчицы и лишь лукавая, озорная улыбка сглаживала ее холодный и нечеловечески жестокий взгляд, полный ненависти и презрения. Конечно, в семье вампиров Fontedivita Марике жилось очень привольно и дышалось свободно — опасные хищники не скрывали от нее никаких камней за пазухой, не творили никаких уловок и вся их опасная природа всегда была совершенно открыта и на виду, при этом они никогда ничем не угрожали, а напротив, искренне любили Марику она их всех просто обожала, но непонятная тоска стала все чаще прокрадываться к ней в душу вместе с таинственным и подлым туманом — это звала ее, тянула к себе неодолимой силой волчья сущность — звал дремучий лес, туманные болота, манило ввысь необъятное небо. Словно лютый зверь, Марика чувствовала во всем теле беспокойство и восторг одновременно. То ей хотелось радоваться и ликовать, то черное мучительное отчаяние, панический страх буквально накрывали ее, смутное раздражение и негодование выворачивало наизнанку душу, стены дома становились тесны и Марике хотелось бежать, бежать без оглядки, куда глаза глядят, но все дороги неизменно приводили ее на берег моря: «Неистреблённейший вечер на воспалённых веках! — На неуёмный берег выползли хмурые тени, Чтобы плясать вприсядку, прыгать на серых сопках, Весело и отрадно так насмеялись вдоволь, Сгинули безвозвратно и унесли с собою Боль и печаль утраты горькой морскою солью…» — Марика, будь осторожна, — сказал однажды ей Алекс, который, конечно же, заметил, что с ней происходит, — черная меланхолия легко сводит с ума, старайся не оставаться в одиночестве, давай сходим в ресторан сегодня вместе, а завтра пойдите куда-нибудь с детьми и сестер возьми. Пусть Катина тоже своих детей возьмет — вместе погуляют. Ты последнее время слишком много работаешь, отдохни. Марика кивнула, но словно бы и не слышала, она думала о том, что она только и делает, что ходит повсюду с сестрами, детьми и подругами, но только Алекс к ним не присоединяется, все время проводит на работе или с друзьями, словно она его больше не интересует. Последнее время она стала проваливаться в пустоту, тонуть в своих мыслях и видениях, как это бывало у нее в детстве, когда она в школе на контрольной работе могла запросто забыть, где она находится и что делает и на пятнадцать минут задуматься, замечтаться, а потом вернуться из своих мыслей. Теперь ее мысли снова улетели далеко — вспомнился старшеклассник в школе какого-то замученного, неопрятного и озлобленного вида, создающий впечатление то ли бродяги, то ли Иванушки-дурачка. На самом деле парень был из интеллигентной, трудолюбивой семьи, его родители были известными в городе, уважаемыми людьми. Они даже иногда общались с ним, но в основном очень много работали, ведь они оба были начальниками на предприятии, а он совершенно не умел общаться и отстаивать свое мнение, смотрел на мир испуганными глазами, то ли ожидая, что его погладят, то ли ожидая, что пнут. Если хорошенько приглядеться, то можно было заметить, что он изысканно, нежно красив и еще в его взгляде, выражении его лица читалось нечто не только клоунское и чудаковатое, но даже хитроватое и веселое, можно сказать насмешливое. Однако беглым взглядом этот парень производил впечатление калеки и заморыша — было чувство, что его никогда никто не уважал и он не уважает ни сам себя, ни окружающих его людей. Беглые взгляды — особенность нынешнего времени, ведь в 2030 году почти все подчинено машинам и в каждом документе или ценной вещи встроен чип слежения. Неуверенность в себе, обида, страх читались в глазах того необычного и несовременного парня и еще какая-то смешная, безумная надежда на любовь. Он дважды резал себе вены, пытаясь покончить с жизнью, но его все-таки спасли, при этом его мать ужасно страдала и каждый раз приходила к нему в больницу. Несмотря на то, он все равно не повзрослел и так и остался потерянной частицей для общества, хотя возможно, у него была какая-то своя, особенная жизнь, которую мало кто понимал. Не найдя впоследствии для себя ни покоя, ни счастья, он искал утешения в алкоголе, траве, случайных связях с такими же потерянными девчонками, но ничто не помогало, ничто не давало ответы, в которых он нуждался, ведь он не видел для себя любви и не умел любить сам. Его родители заботились о нем, как только умели, и у него в жизни было гораздо больше хорошего, чем у многих других людей, но его душа была слишком слаба и нежна для этого грубого, черствого мира. Наверное, она желала гораздо больше любви, а где ее взять родителям, когда столько забот? По большому счету, он смог бы справиться, если бы был сильнее, если бы сам стал заботиться о ком-то, если бы больше думал о чувствах своих родных людей и окружающих его других людях, а не горевал о своих ощущениях. Но видимо слишком сильно расходились взгляды родителей и их сына, слишком одиноким он чувствовал себя рядом с ними, слишком ничтожной, слишком крошечной частичкой стала тогда его душа, она ни на что не надеялась и уже невозможно было тогда ему дышать и жить. Ведь каждый раз душа его кричала тем, кто был рядом: «Эй! Увидьте меня, услышьте, заметьте, я здесь, у меня тоже есть чувства и мысли и они тоже имеют свой особенный, очень важный смысл и если вы не будете так спешить, то возможно, заметите это!» Но никто его, конечно же, не слышал — все спешили по делам и прислушиваться ко всякой чепухе, когда вокруг столько жизненных сложностей было бы просто смешно. А парень, в общем-то, был не так уж и глуп, он замечал разные любопытные вещи — например, говорил, что многие песни русской эстрады написаны на музыку иностранных групп или иностранных музыкантов либо сделаны по аналогии, что в литературе много формализма и штампов, а в общении между людьми глупости, черствости, лицемерия и так далее. Но кому же нужны такие неприятные, никчемные и смешные мелочи?! И вообще-то подло и неприлично критиковать других. Если не нравится, то сделай лучше, а не критикуй, покажи, на что способен ты сам! Осуждать все могут. Даже если все это было и так, как он говорил, ну и что с того? Победителей не судят! Главное оптимизм, нужно быть сильными! Не стоит ни к чему придираться, думать о плохом, нагнетать обстановку, не стоит отвлекать людей по мелочам и пустякам, все мы у кого-то учимся, на что-то ориентируемся и не нужно искать друг у друга недостатки, а стоит наоборот поддерживать и направлять друг друга, ведь вокруг столько много хороших, нужных дел, поэтому не надо мешаться под ногами нормальных серьезных людей, занимающихся делом! Все это так, но почему же тогда воспоминание об этом парне невольно всплывало в памяти Марики вновь и вновь, смущало ее, странно щемило сердце и становилось немного стыдно. Она понимала, что он был слабаком и совершенным придурком, но дураком не был, а слишком умные никому не нужны — их все боятся. Марике самоубийство было всегда отвратительно, но она хорошо помнила свои отношения с родителями, которые вызывали только одно чувство – сбежать куда-нибудь подальше. Она не была сильной, но умела ждать, хотя это было совсем не просто, и однажды ей повезло — она встретила Алекса — самого доброго мужчину, которого она когда-нибудь встречала. Даже когда он молчал, то все равно будто бы говорил с ней мысленно и когда ей было трудно, он всегда был в ее душе, словно свет и голос, который говорил: «улыбнись смешинка» и она знала, что ее любят, что она важна сама по себе, такая, как есть и ей не нужно кардинально меняться. Это было очень удобно и так легко, что поневоле в душе оставалось очень много места, чтобы дышать и быть счастливой. Но как же бывает тяжело, когда близкие люди, перед которыми ты совершенно обнажена и так уязвима, не понимают тебя, что очень часто случается в брачном союзе или в отношениях, точно так же, как часто встречается и рукоприкладство. Марике повезло, ее муж Алекс никогда не поднимал ни на кого руку в семье и даже не повышал голоса, хотя его жена была довольно упряма и своенравна, а дети непослушны и проказливы. Этому очень способствовали железная выдержка, хорошее воспитание и природное благородство. Но даже в таком счастливом браке Марике лезли в голову черные мысли — кроме парня из своей школы, она часто вспоминала пятнадцатилетнюю девчушку из Владивостока, что жила с ними в одном районе — красивую, здоровую, которая взяла и прыгнула в море с моста. Мать ее любила, нежно холила и лелеяла, направляла на истинный путь — в том направлении, которое сама считала правильным, словно хрустальную куколку прижимала к свое груди, заглядывала ей в глаза, а на ночь поправляла мягкую подушку и подтыкала одеяло, чтобы не дуло. Девочка чувствовала себя в жизни очень счастливой, словно летящей на волшебных облаках или лежащей на воздушных перинах — когда все было хорошо, но когда дочь пыталась возражать матери, если же вдруг она думала или чувствовала что-нибудь по-другому и перечила матери, то мать жестко ставила ее на место и попрекала своей заботой настолько, что девочке казалось, что она просто тонет, ей не хватало воздуха, пустота тянула и тащила ее, ей хотелось все это прекратить и каждый раз, когда они ругались с матерью, ей это было настолько невыносимо, что она хотела прыгнуть с моста, бегала к нему и стояла у перил, наклонившись и глядя вниз, но в последнюю минуту каждый раз успевала опомниться. Дочь была такая же горячая, как и ее мать. Но однажды чрезмерная категоричность матери и отсутствие какого-то выхода стали невыносимы и девушка просто шагнула в пустоту. Возможно, ей показалось там слишком высоко — на этих чудесных облаках, с которых не понятно было куда идти и что делать, а может, ей стало слишком одиноко, оказавшись вдруг без материнского тепла в ту минуту, слишком высоко и захотелось сойти с этой высоты вниз к людям, к обычной жизни. Дом у ее родителей был — полная чаша, родители бизнесмены, а она — единственный ребенок и поэтому ей ни в чем не отказывали, но жили своей жизнью, словно бы отдельно, при этом балуя и холя, возводя на вершину. Наверное, родители просто уставали, ведь вести свой бизнес — очень большая ответственность, требует постоянного внимания и заботы, когда же тут обращать внимание на своего ребенка-подростка? Гораздо легче с этим справиться какой-нибудь обычной безграмотной тетке, которая каждый вечер приголубит своего непутевого мальца. «Неужели я тоже буду такой ужасной матерью, не способной понять и поддержать своего ребенка, ведь я иногда кричу на них, иначе они даже голову не поворачивают в мою сторону», — думала с тревогой Марика. Каждому, у кого есть или были дети, хорошо известно, что иногда нелегко найти нужные слова для своего подрастающего ребенка, который часто просто невозможен — перебивает в разговоре, хамит и который, как все дети, все еще верит в правду и честь, как и в то, что он особенный и у него обязательно все получится в жизни, который не принимает на веру ничего из того, что ты ему говоришь и все время задает сложные вопросы, на которые порой у тебя просто нет ответов. Раньше Марика смело и упорно двигалась вперед, стараясь не обращать внимания на то, что творится вокруг, но за годы брака она научилась смотреть и по сторонам, однако ее муж по-прежнему считал, что ей стоит стать более расслабленной и меньше контролировать ситуацию, ведь никто из нас не может быть совершенно идеальным и предугадать результаты своих решений! Дети Марики уже подрастали, особенно приемные мальчик и девочка, задавали различные вопросы и порой Марике было совсем непросто, хотя она старательно пыталась им разъяснять все, что их интересовало. Но когда у нее заканчивалась фантазия, силы и терпение, то она отправляла их к папе. Алекс обычно напускал на себя на всякий случай грозный, устрашающий вид и дети робели, а затем он смешил их своими шутками, дурачествами и совместными играми, долгими разговорами по душам и забавными историями из своей жизни. Он катал детей на спине и водил в походы в лес или в горы, катал на яхте. Все в семье, включая детей, просто обожали подводное плавание и фотографирование. Дети обожали отца, всегда доброго, веселого и, обычно, засыпали его наперебой разными вопросами, лишь бы завладеть его вниманием. Когда вопросы старших детей становились слишком серьезными — например, какой смысл нашей жизни и что правильно и что не правильно, то Алекс неизменно отвечал: — Cмысл жизни любой живой особи — защита себя и своего потомства! — А зачем? — не унимались старшие дети Эммануил и Вероника. — Чтобы продолжалась жизнь. Нас создала природа, а люди затем создали культуру, потому что кроме природы человек склонен создавать еще много всего, чтобы разнообразить и украсить свое существование. — А что мы можем сделать хорошего? — спрашивали дети. — Ну, во-первых, вы не обычные люди, а во-вторых, вы можете сделать очень много хорошего для всех, если правильно определите свои способности, а для этого нужно много учиться и много узнавать, пробовать себя, пока не почувствуешь, что это твое, а затем посвятить себя этому, серьезно и прочно впустив в свою жизнь, сделав своей целью. Затем нужно очень много работать, чтобы эту цель достичь. — А что такое цель? — спрашивали младшие дети. — В данном случае цель — это когда ты о чем-то мечтаешь или тебе что-то нравится хорошее и ты хочешь это сделать, но для этого нужно много работать продолжительное время, пока не увидишь результат. И вот ты работаешь и работаешь, пока все не сделаешь так, как ты и хотел. И тогда твоя цель будет достигнута, — отвечал, улыбаясь, и сажая на колени младших, Алекс. — Ааа, теперь понятно, — говорили Таис и Октавиан. — Папа, ты поиграешь со мной в бадминтон? — спросила Алекса девятилетняя белокожая, длинноногая Таис с удивительными золотистыми волосами — не рыжими, а двухцветными, нижний слой которых был нежно пепельного оттенка, а верхний светло абрикосового цвета. Перемешиваясь друг с другом пряди создавали эффект дорогого мерцающего золота и в школе учительницы не раз замечали это и говорили: «Какие же, все-таки, у тебя красивые волосы!» или «откуда у тебя такие золотые волосы?». На что Таис обычно отвечала: «От мамы», хотя у мамы были просто золотисто-русые кудри, а не такие золотые как у дочери. Девочка пошла цветом волос в свою прабабку — бабушку Марики по отцовской линии. Марика с самого детства всегда восхищалась красивыми рыжими оттенками волос и мечтала о золотых волосах для себя. Когда у нее родилась девочка с золотыми волосами, она сначала подумала, что это изменится, как изменились со временем ее белоснежные в детстве волосы на золотисто-русые. Но волосы у дочери с возрастом не поменялись, лишь слегка потемнели. Девочка была очень хорошо сложена, приветлива, улыбчива и когда взрослые выбирались с ней в город, то ее гармоничная фигурка и необычные волосы привлекали внимание — люди издалека замечали ее, улыбались и махали, называя Таис «маленькая мадам». Но Таис, в силу ее возраста, это было совсем не интересно и она убегала от них. Марику же все это забавляло — ей льстило, что у нее такая красивая дочка. — Ну, так как? — настаивала Таис, заглядывая папе в глаза, — поиграешь? Октавиан со мной играть не хочет, — и она обиженно сморщила маленький, слегка вздернутый, как у папы, носик. — Бадминтон — скучная игра, — серьезно и сурово высказал свое мнение шестилетний Октавиан, — и вообще, это игра для девчонок! А я люблю кататься на велосипеде или самокате, плавать под водой и ездить на своей машине. А еще я люблю ходить в поход с папой! — Ты молодец! Настоящий пацан! — счастливо улыбнулся Алекс, взъерошил малышу волосы, поднял и несколько раз подбросил в воздух, а мальчишка, совсем не боясь, раскинул руки и словно взлетал, когда отец его подкидывал, а когда тот его ловил, малыш цепко хватался ручонками и когтями за него, будто птенец большой птицы, который учится летать. — Эй, да ты весь в дедушку, улыбнулся Алекс, мой серебряный орленок. Однажды ты научишься летать. — Как это? — захлопал голубыми глазищами сын. — Потом узнаешь, — улыбнулся Алекс. — Папа, пап, — обеспокоенно позвала ревнивая Таис, — пожалуйста, пойдем со мной в комнату, поиграем хотя бы в шахматы, со мной совсем-совсем никто не играет, меня никто никогда не слушает, вам же всегда некогда, — и потащила его за руку в свою комнату. Там, на нежно розовом пледе лежали декоративные с одной стороны плюшевые, а с другой украшенные блестящими пайетками, подушечки с изображениями сказочных героев или персонажей мультиков. На одной из них была воющая на луну волчица, а с другой стороны прекрасный демон. — Откуда у тебя такая подушка, милая? — удивленно спросил Алекс. — Мне мама купила. Я попросила маму в торговом центре сделать рисунок на подушке на заказ и она сказала, что я могу выбрать, какой хочу. — Ты захотела подушки с пайетками? Они, наверное, колятся, когда на них лежишь? — Они с обратной стороны плюшевые. — А сторона с пайетками для красоты? Она блестит. — Не только, пайетки можно гладить рукой туда и обратно, при этом они меняют цвет и они такие шершавые – я так успокаиваю нервы. — Ну ка, дай попробую! – попросил Алекс дочку. — У тебя не получится. — Почему? — Ты слишком сосредоточен, надо быть более расслабленным. — Я могу быть расслабленным! — Ну, тогда возьми подушку и попробуй поводить рукой. — Да, действительно приятно шершавые и такие прохладные… — Вот видишь? Я же говорила! — Это ты попросила нарисовать на подушке рисунок воющего волка? — Папа, это не волк, а волчица! — возразила Таис. — Откуда ты знаешь? — Это сразу видно, я не понимаю, как ты не заметил! — удивилась девочка. — А зачем тебе демон, дочка, тебе ведь всего девять лет? — Папа, я уже не ребенок, а демон очень красивый, — подняв голову и серьезно посмотрев в лицо Алексу, ответила Таис, а затем залезла на кровать и стала кувыркаться на ней, словно щенок. — Вся в мать, — пробормотал Алекс. — Папа, что ты там шепчешь, иди сюда, будем с тобой бороться! — крикнула ему Таис. — Уже иду! — откликнулся Алекс и поспешил к дочери. Несколько раз в неделю он играл с дочкой в шахматы и она совершенно серьезно следила, чтобы он не пропускал их совместные игры и не лишал своего внимания, а иначе она считала это оскорблением и весьма категорично и четко, громким голосом объявляла, что «ее никто не любит, никто не слушает и никто с ней не хочет играть». Таис была весьма настойчива и этим очень походила на свою покойную бабушку Александру. Кроме занятий шахматами, она с первого класса занималась в студии рисования и дизайна, а также старалась копировать все работы, что рисовала ее мать, кроме того помогала матери в ее магазинчике подарков — тоже делала открытки ручной работы и потом они вместе с Марикой их продавали. Таким образом, Таис сама уже зарабатывала свои деньги. Но больше всего ей нравилось рисовать персонажи различных сказок и мультиков и у нее это отлично получалось. Марику это просто восхищало, потому что сама она такое никогда не умела — ее коньком была пейзажная или декоративная живопись, а не персонажи. Марика гордилась дочкой и надеялась, что когда она вырастет, то будет работать над созданием мультиков. Кроме того, дочь любила танцы так же сильно, как ее мать и занималась в танцевальном кружке, а также в театральном и кружке пения. Дочь не воспринимала обучение всерьез, хотя многие занятия проходили в школе в игровой форме, чтобы детям было интересней и они меньше уставали, но Таис все равно время от времени приговаривала «что-то там скучновато». Она уже начала задавать вопросы о жизни и устройстве мира и для нее Марика специально сочиняла детские стишки, объясняющие мир в забавной форме, увлекательно, чтобы шустрой и непоседливой девочке было интересно. Она усаживала дочку рядом с собой и читала ей, тайком наблюдая, слушает та ее или нет: «Блюдечко с яблочком в радужке глаза в мир выпускает прекрасные сказки: Мир преломляется весь через призму обще-единого организма… Меридианы и параллели, земного шара округлая прелесть В прорубь упала маленькой лункой, будто монетка счастья под купол. В кругленьких линзах на микроскопе круглые атомы в тесных решетках Чутко дрожат, как биенье сердец круглого мира в звёздном кольце. Мистика круга на сковородке жарит яишницу с кругом в середке, Круглыми кольцами репчатый лук, а по нему планеты бегут. По наслоеньям лука галактик кольцами космоса сок протекает — Шлют нам приветы далекие звезды формой, структурой, системой, вопросом?» — Ну как, ты что-нибудь поняла? – спросила Марика дочку, но вместо того, чтобы задуматься, о чем это стихотворение и поговорить об этом с матерью, дочка тут же подскочила и побежала сочинять похожее стихотворение, только свое и о том, что ее саму интересовало, быстро записала его на бумагу, поднесла матери и спросила: — У меня нормально получилось? Посмотри, мама, я тоже написала! И Марика прочла: «Что же мне в гладком испытанном круге? — мячик резиновый скачет упруго, Дырка от бублика, теннисный шарик, ночью по небу меж звезд пролетает... На горизонте далёкая точка — шляпка от гвоздика или грибочка Прочно прибила время на стену — стрелки бегут, словно конь по арене. Кругло-оранжевые апельсины танго играют на клавесине, Скрипка дополнила аккордеон, круг барабанный в танец влюблен». — Да, очень хорошо, ты молодец, — похвалила ее Марика, подозрительно глянув на дочь и тихонько вздыхая, — но главное, в стихотворении ведь должен быть смысл! — А он у меня есть и очень большой! — возразила Таис. Ну, на это уже ответить матери было нечего. Марика называла слишком энергичную, прыгающую и топающую, вечно чумазую Таис в домашнем кругу своим «сладеньким кабанчиком» или «лисой», что, считающая себя совершенно взрослой Таис хладнокровно пропускала мимо ушей. — Ты очень красива, прошу тебя, перестань бегать и падать, актрисы со шрамами никому не нужны! Учись петь, говорить и держаться на сцене. Если ты сможешь стать актрисой или моделью, то у тебя будет интересная и увлекательная, красивая жизнь, — уговаривала дочку Марика. — Мам, а разве у тебя плохая жизнь? — не моргнув глазом выпалила дочка, такая же шустрая и острая на язык, как и ее бабка Александра. — У меня жизнь «нор-маль-на-я», — по слогам произнесла Марика, — но я, к сожалению, не талантлива, а вот ты можешь стать известной актрисой с твоим обаянием и красотой! Но ты совершенно не хочешь учиться и постоянно разбиваешь коленки! Все, чего ты хочешь — это гулять или играть! Других слов ты не знаешь. Знаешь, как мои родители говорили мне? — Сделал дело — гуляй смело, — вялым и скучающим, мертвенным голосом произнесла в нос, намеренно растягивая и коверкая слова, Таис и приняла понурую, мученическую позу, сгорбившись и опустив вниз голову и руки. — Вот именно! — воскликнула Марика. А за тебя школьные уроки мама делает, чтобы лишний раз двоек не было. Я такой никогда не была! И тебе не стыдно, не обидно и вообще все равно. — Но если я выйду замуж за такого богатого и красивого мужчину как папа, мне не надо будет ничего делать и ты мама, тоже можешь отдыхать, — разрешила Таис великодушно. — Чего? — оторопело взглянула на дочь Марика, — я не собираюсь отдыхать! Между прочим, замуж выйти не так просто, я вышла за твоего папу совершенно случайно, ведь обычно богатые и красивые мужчины не любят жениться. — Но ты же вышла за него? — не сдавалась Таис. — Да перестань, это случайность, мне просто повезло, ты должна надеяться на себя, на свои силы, а не ждать подарков от судьбы! — Каждый получает то, чего ждет, я думаю, — возразила Таис. — Ты где этого нахваталась? — изумилась и немного обиделась Марика, это — неправильная мысль! — Ну и что! — упрямо возразила Таис, — мам, можно я пойду, погуляю? — спросила она, преданно и умоляюще вытянув шею и глядя матери прямо в глаза. — Хорошо, иди, конечно, — ответила Марика, как всегда растерявшись, чувствуя, что ей манипулируют, крутят как хотят и вообще она слабая и глупая женщина, не справляющаяся с маленькими детьми. Она встала и направилась в комнату Алекса, злясь на себя за то, что ей так трудно быть хорошей матерью. Мимо нее тут же стадом пронеслись Таис и Октавиан, подоткнувшие за пояс позади себя меха Марики, словно хвосты лесных зверей. При этом они так органично двигались с этими хвостами, что создавался очень реалистичный образ лесных хвостатых существ, казалось, что хвосты там всегда и были! Поднимаясь на третий этаж к Алексу, чтобы поделится своими печалями, Марика увидела его спускающимся ей на встречу. — Посмотри, — кивнул Алекс в сторону бегущих, смеющихся и галдящих, словно большая стая птиц, детей, — видела? — Да, ей так идет и Октавиану тоже! Когда только они успели вытащить меха из моего шкафа? — Ну, это же дети! Они все замечают и прицепляют, как им этого хочется. — Да, хвосты выглядят как настоящие, даже немного странно… — Они еще не на то способны, — хитро подмигнул Алекс и Марика изумленно вздрогнув, вытаращила на него глаза, но тут же согласилась. — Что верно, то верно, — вздохнула она, — Таис меня замучила — она так похожа на мою мать! Такая же резкая, дерзкая и острая на язык. На все у нее есть свой ответ, а когда ей что-то не нравится, она тут же принимает роль жертвы и просто таки бьется в рыданиях, понимая, что мне тяжело на это смотреть. Я это пресекаю, но на нее ничего не действует — бесстыжая лисица! – воскликнула Марика в сердцах. — У нее и окрас такой — лисий! — кивнул Алекс. — Не могу с ней справиться — она наглая вруша! — Ах-ха-ха — рассмеялся Алекс, — милая, не забывай, что характер и облик чаще всего передаются через поколение, поэтому нет ничего удивительного в том, что Таис похожа на свою бабушку, а твою мать. — Но я не хочу, чтобы она была на нее похожа, мама была совершенно нелогична и нетерпима! — Тут ничего не поделаешь — наследственность есть наследственность. — Но она просто смеется надо мной, обращается со мной как с идиоткой — это невыносимо. Я не потерплю неуважения! — Ну, Марика, перестань, — уговаривал ее Алекс, — я прошу тебя, держи себя в руках. Конечно, она в душе смеется над тобой, точно так же, как и ты смеялась в душе над своей матерью, над ее глупостью и ограниченностью, потому что по сравнению с тобой так оно и было, ведь смешение крови волка и вампира дало тебе дополнительные способности, особое видение мира, знания и магическую силу. Каждый раз, когда женщина делает правильный выбор, то рождает ребенка от самца, который наделит детеныша новыми полезными для выживания свойствами — сделает умнее и сильнее, чем мать. Именно так сделала твоя мать и так сделала ты. Таис рождена от вампиров, питающихся человеческой кровью и вполне естественно, что она гораздо умнее тебя просто по своей природе. И конечно — она смеется над тобой, но ты должна оставаться спокойной, потому что Таис совсем еще ребенок. Мы должны гордиться тем, что у нас такая смышленая дочь, а насчет неуважения я поговорю с ней, надо будет взять это под контроль, ведь она начинает подрастать. Ну что, ты успокоилась? Я люблю тебя, — и он обнял ее с нежностью. — Ага, — буркнула Марика. «Теперь я такая же, как мама, — грустно подумала она, — и ничего не могу поделать со своими детьми — как будто двигаюсь постоянно куда-то, но все впустую. Дети совершенно несобранные, развиваются не осмысленно, не слушают меня и разбредаются кто куда. Таис никуда не стремится и ничего не хочет делать, а ведь ей уже девять лет! И даже школьные уроки я делаю за нее, потому что она ленится делать их как следует. В кого я превращаюсь? Когда-то я надеялась, что все будет совсем иначе — с самого детства я общалась, занималась с Таис, гуляла с ней, ночей не спала, когда она болела, носила ее на руках, выкладывала на свое тело, забирая себе ее болезнь, а теперь она меня даже слушать не хочет, перебивает и передразнивает. И наказания не помогают — она не берет в голову то, что я ей говорю, пока не подходит отец, которого она немного боится. Это какая-то безнадега — все происходит, как происходило у нас с матерью, она заботилась о нас, а мы ее абсолютно не слушали и слышать не собирались. Наверное, так будет и у меня, но я ведь не собираюсь цепляться за детей — я просто хочу им помочь, а они в буквальном смысле не видят меня. Так тоже не пойдет, пусть теперь Алекс этим занимается, я действительно не справляюсь. Пойду, поплаваю», — сделала она вывод и словно бы вышла из своего негативного энергетического сгустка, навеянного мыслями о детях. Ей было страшно, потому что дети выходили из под ее контроля и устремлялись туда, куда по ее мнению им не следовало, поэтому она решила, как всегда это бывало в сложных случаях, расслабиться и отдохнуть, направилась к морю, села прямо на песок, какое-то время смотрела на воду, небо. Сильные, гордые, упитанные чайки, кружащие неподалеку, не переставали ее восхищать, напоминая, какой непростой может быть жизнь, и как эта мужественная, отважная птица, живущая на море, не боится жестоких холодных ветров и ныряет в грозные волны, чтобы добыть себе еду. Марика решила отпустить печаль — пусть летит себе вдаль вместе с морским ветром, пусть чайки унесут ее на крыльях, а она начнет все заново, попробует поговорить с детьми иначе и теперь наверняка у нее получится, ведь это не может не получиться, если она в это верит и если попробует теперь сделать все по-другому: «Я не хочу лить слёзы о былом и к лучшему уже я не стремлюсь — Покинула теперь мой тихий дом сомнений и страданий злая грусть… Увидела себя со всех сторон: светлы, как день и в тот же миг черны! И поняла, что идеал — лишь сон, лишь тень обратной стороны луны. Как просто... Только пут не разорвать, не поломать законов бытия! И одиноко в пустоте страдать обречены навеки ты и я. Но сделан шаг — вопросов больше нет, ответы быстро остужают пыл. Уже не радует сияние побед за счёт обрубленных кому-то крыл. А чайка кружит-кружит среди волн, рыдая, прячет слёзы среди брызг И в шуме тонет вечный ее стон, но в каждом крике зов, а в каждом взмахе риск…» Как многое море значило для Марики! — свободу, простор, надежду, радость прикосновения воды к телу, наслаждение, восторг дышать соленым морским воздухом и улыбаться навстречу ветру. Теперь оно было словно переливающаяся чаша, а небо, заполненное медленно ползущими, косматыми облаками, было похоже на сиреневого ангела с белыми крыльями, заглядывающего в эту чашу. Хотелось тоже пойти на этот золотой свет на голубом небе, стать частью прекрасного магического действия. Марика взволнованно задышала, улыбнулась морю и небу, подумала: «Чутко Amore в море, нежно ароматы в ветре, Гордо далёкие горы, а я солнцу под ноги пеплом. И пьянея его потоками, всё тепло бы в себя вобрала. Золотыми нитями соткано укрывает меня покрывало Я у солнышка на ладонях и свечусь как пылинка, тая, Сладко сердце лучом проколола солнца капля в колодцах рая». Все вокруг нее всегда было окутано магией и все ее удивляло, но никогда не приходило ей в голову, что источником этого была она сама, ведь не зря же другие вокруг нее ничего подобного не видели, но она была слишком скромна, чтобы догадаться и искала источники и причины этого волшебства на земле. Поэтому ей и понравился Алекс, ведь она заподозрила, что это он источник всего волшебного на земле, себя же она в счет не брала, потому что считала себя странной аномалией земного существования. События ее жизни переплетались таким образом, что были похожи на серебряную паутину и у нее всегда было такое чувство, словно она видит тонкие нити, проходящие через материю времени, при этом ощущает, что вещество времени словно глина, которую можно лепить, но прошли годы, а вместо ощутимого результата на руках у себя она чувствовала только липкий туман и больше ничего. Марика в детстве занималась художественной гимнастикой и танцевала в школьном ансамбле, но больше всего любила балет, куда к ее разочарованию ее не приняли. Когда Марика танцевала маленькой девочкой в доме родителей, представляя себя балериной, то скрещивала свои ладони на поднятых изящно вверх руках, мысленно как бы закрывая поток своей темной сути, своей черной энергии, чтобы она не устремилась в этот мир, а перенаправлялась и улетала в небо. В резких размашистых движениях, взмахах и прыжках своего тела, в нежных изгибах и поворотах выражала она все свои мысли и мечты. Самыми любимыми фильмами ее были «Грязные танцы» и «Грязные танцы-2». Так же как и герой фильма «Грязные танцы-2», Марика считала, что в танце ты можешь быть другим человеком. Она верила, что небесная сила поможет превратить черноту ее уродливой души во что-нибудь очень хорошее, потому что если хочешь делать хорошее, то у тебя обязательно получится. Но теперь, спустя много лет, самое главное и самое важно для нее — воспитание собственных детей у нее не получалось и спасал только Алекс. Марика легла на песок, всем телом впитывала его тепло, ощущала, как солнечные лучи трогают тело, как будто бы лечат его, словно огромные ласковые легкие пальцы и пыталась этим теплом защититься от собственных неудач. Мир качался и плыл, словно лодка на воде, ветер будто бы приподнимал и кружил мысли, уносил вдаль в океан их вместе со стаями скандальных, нахрапистых морских чаек. Марика расслабилась и задремала, но во сне проснулась внутренне, как это всегда бывало, когда организм достаточно отдохнет, затем она открыла глаза. Поднявшись и энергично войдя в море, она сразу поплыла, широкими сильными взмахами рассекая воду. Тело ее было, все еще слишком напряжено из-за тревожных мыслей о детях и далеко отплывать она не рискнула, боясь, что у нее от злости ногу сведет или еще что-нибудь нехорошее случится, потому что чувствовала, что сейчас она в одном из критических неконтролируемых состояний, в которых люди могут неосознанно навредить себе. Наплававшись вдоволь, отдав гнев и отчаяние волнам, она опять уселась на нежный теплый песок берега, думала, дышала, прислушивалась к разным звукам — крикам птиц, шуму ветра, плеску воды, шелесту листвы. Постепенно к ней возвращалась обычная уверенность в себе, которая за последнее время истощилась. «Кто я такая и зачем живу, если не могу справиться со своим ребенком и сделала ли я что-нибудь важное в жизни, если теперь понятно, что все случившееся со мной произошло именно так, как и должно было случиться и от меня совершенно ничего не зависело, просто я такая и такая моя судьба и моя жизнь? Но все-таки, неужели я ничего не смогу сделать, не смогу ничем помочь своим детям?», — думала она. Отчаяние, злость, паника охватывали и накрывали Марику непроглядной тьмой и ей хотелось плакать, но она понимала, что это совершенно не походит. Она всегда это чувствовала, что рыдать не подходит и лишь очень редко плакала от отчаяния, что все не так, плакала от бессилия что-либо изменить, а не просто от боли. Скорее даже не плакала, а корчилась в отчаянных рыданиях. Она с самых ранних лет рыдала от чувства несоответствия мира ее представлениям и от неумения все исправить. Лишь только Алекс был для нее словно огонек, живой трепещущий лепесток пламени в густом, угрюмом тумане жизни — красно-оранжевый, светящийся знак надежды. Она знала, что Алекс по-настоящему любит ее. Марика прекрасно понимала, что Алекс не то, чтобы восхищается ее красотой, в которой ничего и особенного то никогда не было, и дело совсем не в ее уме, не самом посредственном, но и не таком уж оригинальном и вовсе не в характере, обманчиво милом, чутком и нежном, но глубоко-глубоко внутри неизменно колючем, насмешливом, закрытом и ледяном, при этом постоянно нуждающемся в искренней поддержке. Все это совершенно не имело значения, но она чувствовала, что их объединяет что-то важное, чувствовала, что он уважает ее, а не только хочет, что он видит в ней человека и чувствует ее боль. Только лишь он один ее слушал, до встречи с ним она ощущала себя будто в темной комнате, полной людей, ни один из которых ее не слышит и не видит. Но к ее счастью, вампиры оказались совсем не такими, как обычные люди — они были более чувствительны, это касалось всех сфер жизни — они способны были выслушать и услышать даже самый тихий голос. Вампиры оказались достаточно щедры душевно, чтобы давать возможность каждому, даже самому слабому члену Лиги, попробовать себя и свои силы, надеясь, что как отличающийся и особенный, он привнесет что-то новое, что обычно и происходило. Эта черта в вампирах Марику просто восхищала и вызывала глубокое уважение. Она понимала, что ей нужно перестать давить на дочь, но Марику пугало, что дочь тогда вообще перестанет чем-либо заниматься, потому что слишком уж беспечной она была по своей натуре. Конечно, это в какой-то мере восхищало осторожную и рассудительную Марику, ведь она и сама тоже не любила грустить и усложнять все, поэтому в самые сложные и ответственные моменты, чтобы сильно не переживать, умела переключиться на что-нибудь другое, тоже полезное, но веселое и всегда старалась в жизни этим правилом пользоваться. Годы семейной жизни очень изменили Марику внешне и внутренне, но не изменили их с мужем взаимной страсти и привязанности. Алекс часто проводил ночи у своей супруги и больше всего им нравилось сидеть поутру в теплую погоду на большом балконе. Алекс обычно садился в большое просторное кресло ручной работы с плавными, изогнутыми, перетекающими линиями, создающими узоры из цветов и листьев, изготовленное в стиле модерн из древесины темно-оранжевого оттенка и инкрустированное перламутром и обсидианом, а Марика сидела на тахте рядом с ним либо у него на коленях. — Такое красивое кресло, наверное, старинное? — спросила однажды Марика, накручивая на свои длинные красивые пальцы золотисто-русые кудри волос. — Да, оно было здесь еще до моего рождения, — задумчиво произнес Алекс, глядя на зеленые каскады пышных зарослей сада. — Инкрустация очень естественно дополняют резьбу, камни словно и были здесь! Я тоже люблю черный прозрачный обсидиан — он как черные слезы, волнует что-то душе. — Это вулканическое стекло. Обсидиан лавовый камень, так же как и камень твоего кольца. — Но обсидиан гораздо красивее. — Так и есть, однако кольцо подарок Пепе, поэтому носи его. — Я не против, но ты ведь хотел рассказать мне сейчас об обсидиане? — Он работает примерно так же, как и твой камень — это камень шаманов и магов, но не является в отличие от твоего предупреждением для окружающих, а просто используется в магических ритуалах, обрядах и жертвоприношениях, также защищает владельца от энергетических атак, поэтому кресло является талисманом защиты и оберегает нас в эту минуту. Это еще не все — обсидиан отвечает за сексуальную энергетику, усиливает привлекательность у противоположного пола и улучшает репродуктивную функцию. — А нам это нужно? У нас кажется, все нормально в этом смысле? — Хорошего много не бывает, кроме того, этот камень усиливает способности ясновидения, помогает унять вулкан эмоций. — Но я хочу много эмоций, ты же знаешь! Перламутр тоже что-нибудь означает? — Перламутр защищает от негативного влияния. — Чьего влияния? — вопросительно заглянула в голубые глаза Алекса Марика, затем опустила голову, задумчиво и рассеянно, словно во сне, глядя на узоры балконных ограждений из кованого железа в виде причудливых паучьих сетей с изысканным и замысловатым узором. В центре таких паутин вместо пауков сидели кованные железные сердца, словно поджидая свою неосторожную жертву. Марика, сидя в пеньюаре на коленях все еще немного расслабленного после сна, запахнутого в домашний красный шелковый халат Алекса, и наслаждаясь утренней свежестью, переливающимися от росы или капель ночного дождя, трепещущими на ветерке листьями разнообразных оттенков на соседних деревьях, с любопытством спросила: — Что это за странный узор на ограде балкона? Такой красивый, но немного жутковатый. А почему пауки? Я всегда боялась пауков, — добавила она, качнув головой с длинными золотисто-русыми тяжелыми кудрями и качая ногой в домашнем тапочке. Развалившись в своем кресле, словно король на троне, лениво усмехаясь и щурясь от яркого солнечного света, мерцающего тысячами бликов на влажных крышах, наблюдая за пролетающими над ними большебрюхими, упитанными чайками, нескромными голубями, садящимися на балкон в ожидании крошек и кружащимися в небе юркими ласточками, Алекс тяжело вздохнул и ответил: — Это не пауки, всего лишь сердца, если приглядеться — талисманы защиты. Они ловят злых духов в свои сети и забирают у них силы, отдают их нашему дому. — Как это работает? — Это ловец негатива. Точно так же как ты, воспитывая Таис, говорила ей хорошие и добрые речи, например, звала ее к себе или советовала что-нибудь полезное, но при этом говорила с жуткими, злобными интонациями, чтобы та научилась думать, чувствовать ясно и независимо, не страшась и доверяя своему сердцу. Ты показывала ей, что она может доверять своей матери, но должна допускать и то, что это может быть опасно, что она должна ясно осознавать, что на самом деле происходит. Кстати, ты добилась прекрасных результатов — теперь Таис независима и бесстрашна, проницательна и умна. Теперь ее сердце — ловец негатива и лжи. Эта железная паутина работает по такому же принципу — духи слишком эмоциональны, полны спутанных злобных чувств, слепо бросаются на железные сердца, желая разорвать и пожрать их, тут же попадают в железную сеть и еще больше запутываются в своих эмоциях, а сеть тут же высасывает все их силы, превращая в засушенных насекомых, которые опадают затем на камни двора, превращаясь в пыль. Если ты приглядишься, то заметишь такие же решетки, только гораздо меньших размеров, под каждым окном нашего особняка, а также над входными дверями. — Я, конечно, замечала их и раньше, считая, что это лишь красиво и романтично. — На самом деле, это защита, у нас всегда было слишком много врагов. Сила и богатство всех очень раздражают. — Я понимаю, но получается, что наш с тобой образ мыслей совпадает? — Конечно, совпадает, поэтому ты здесь и у нас общие дети, — улыбнулся Алекс, — ты иногда такая наивная и всегда сомневаешься, что я тебя понимаю, а я понимаю тебя… — Но делаю все правильно? — на всякий случай уточнила Марика. — Да, делаешь все правильно, как и все мы здесь. Мы просто защищаем себя и свою семью. — Но от кого мы защищаем, я не понимаю?! — Этого не может знать никто. Разум не может охватывать все возможные вероятности опасности. Чтобы суметь предотвратить ее, мы лишь отражаем атаки и сохраняем наш разум свободным и независимым от чужих решений. Разум вампира — такая же ловушка для врагов или злых духов, как эти паутины с сердцами. Любое зло и насилие, направленное на нас, будет обращаться против своего хозяина. — Мне знаком этот прием, как то само собой получилось. Не умея нормально ходить, спотыкаясь и падая на каждом шагу лицом о пол, не успевая подставить руки, потому что защитные реакции моего мозга были слишком замедленные, я создала защитные энергетические руки, одну из которых мне затем сломал психолог, показывая мне путь в жизнь людей. Потом я, конечно, отрастила ее снова, потому что понимание жизненного процесса людей, к сожалению, не ускорило моих реакций. Устав от самой себя и от того, что люди видели мою неуклюжесть и беззащитность и обращались со мной, как с куклой, которую можно вертеть как угодно, что меня очень раздражало, чувствуя себя полным инвалидом, не способным выжить в этом мире, я попыталась оградить и защитить себя, поэтому сделала возвратную сеть-паутину, которая запутает человека и приведет к тому же самому, что он пожелал сделать со мной. То есть возвращала людям, как добро, так и зло в полной мере, при этом сохраняя свою свободу. — Ну и как, понравилось? — очень серьезно и хмуро спросил Алекс. — Не очень — столько народу искалечено и каждый раз я чувствовала их боль как свою. Это было оскорблением для меня, потому что я становилась такой же отвратительной и жуткой, как они. — А ты пыталась сказать им по-хорошему, поговорить с ними? — Конечно, но слышали меня лишь самые сильные и они становились моими друзьями. — У тебя были друзья? — Конечно, — улыбнулась Марика. — Но где они? — Умерли или живут очень далеко отсюда. Существуют же просто неизлечимые болезни, которые никакого отношения не имеют к моим способностям. Остались еще две подруги во Владивостоке. Но я не вижу смысла в дружбе на расстоянии. У них давно своя жизнь, свои семьи. Может, когда-нибудь и увидимся… — А что было с теми, кто пытался причинить тебе зло? — Они считали, что я слишком слабая, безвольная дурочка, которая что-то пытается доказать, строит из себя ту, кем не является и что моя жизненная роль — быть тряпичной куклой в их руках. Им было смешно и они отмахнулись от меня, как от назойливой мухи. — И? — сурово потребовал продолжения Алекс. — Теперь все они калеки и доживают жизнь в страшных мучениях, они никому не интересны, никто их не уважает, теперь они стали такими же, как была тогда я — беззащитные, беспомощные, зависимые и очень одинокие. А я здорова, потому что я забрала их силу, но еще больше, потому что пью кровь, — нехотя произнесла Марика. — Ты не испытываешь муки совести? — Не очень. Они готовы были съесть меня живьем, а я лишь освободилась, как умела. Если бы смогла, то сделала бы это по-другому, но я тогда ничего не умела, была ребенком, я просто защищала себя, вот и все. А то, что я чудовище, я всегда знала и боялась этого, но теперь ведь все иначе, я стараюсь не общаться с обычными людьми и не причинять никому боль. И вообще, меня в магазине все любят, даже не вампиры и не маги, а обычные нормальные люди говорят, какая я милая и внимательная. — Да хранят их могучие боги, — воскликнул Алекс и затрясся от смеха, показав клыки, — попробовали бы они думать иначе и им не поздоровилось бы! — Рерих говорил, что нужно построить дом из камней, брошенных в тебя! — возразила обиженно Марика. — Ну, конечно, — захихикал Алекс, на этот разно хищно и ехидно оскалившись, словно Сатир, — ты ошибаешься, Рерих писал: «Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего», а ты переиначила все, как тебе надо, услышала где-то одно, где-то другое и перекроила под себя — удобная манера, не правда ли? А еще более удобная философия — опять рассмеялся он. — С тобой невозможно поговорить серьезно, — вспылила Марика. — А мне нравится твоя манера общения — твоя находчивость не позволяет скучать! — самодовольно откинувшись в кресле, возразил он. — Знаешь, в детстве я была даже слишком милой, доброй и беззащитной и не только окружающие дети во дворе, но и дети друзей или родственников всегда толкали и перебивали меня, даже если я говорила правильно, а делала лучше, чем они. Я хотела стать уверенной в себе, веселой и красиво танцевать, потому что я любила танцевать и веселиться. Я пыталась научиться танцевать под музыку, находясь в комнате совершенно одна, хотела избавиться от своей стеснительности и неловкости и старательно прислушивалась к ритму и мелодии, а также к тому, как реагирует на музыку мое тело и душа. Когда я стала взрослой, то не раз вспоминала тот свой опыт с танцем и старалась прислушиваться к своим внутренним ощущениям и понять, что я чувствую на самом деле, а что мне пытаются внушить другие люди. — Теперь тебе не стоит об этом беспокоиться — пьющему человеческую кровь не так-то легко что-то внушить, вампир очень чуток и проницателен, он распознает обман по мельчайшим признакам, не заметным взгляду обычного человека. Вполне возможно, что ты была подозрительна, недоверчива, склонна везде искать тайные сговоры, подлоги и обманы точно так же, как и твой покойный отец, при этом, как и твоя мать, ты была безнадежно влюблена в тайные знаки и мистические предзнаменования. — Возможно, что так оно и было, а мои детские мечты сбылись, потому что мне просто очень повезло встретить много прекрасных людей, но ведь и я тоже верила, что вскоре их обязательно встречу, а это очень важно — верить в хорошее будущее, которое тебя ждет. — Я считаю, это было очень смело с твоей стороны — верить в свои мечты, потому что список пожеланий у тебя был немаленький, а исполнилось абсолютно все, — с иронией заметил Алекс. — Ты, наверное, никогда не перестанешь насмехаться, — отмахнулась от него Марика. — Это все мужская ирония, любимая, только и всего. Не принимай на свой счет, — хохотнул он, — есть такой старый анекдот — «Один парень спрашивает у другого: с каким чувством ты относишься к своей девушке? А второй отвечает: с чувством юмора!» — На самом деле мне грустно, что я не нормальная и не умею по-человечески, только это ничего не меняет. Я пробовала чувствовать и действовать как нормальные люди — мне это неудобно и даже причиняет физическую боль, подозреваю, что я слишком жадная хищница и невольно упускаю, проскакиваю тот момент, что называется «любовь к ближнему». — Я понимаю, что ты сожалеешь и стыдишься своих дурных поступков, но не забывай, что возникновение в организме каких-либо дополнительных свойств и функций всегда обусловлено необходимостью выживания, а иначе это был бы чистой воды монстр типа бешеной собаки или маньяка. Я знаю, что тебя всегда волновал вопрос — откуда взялись первые вампиры… — Но откуда ты… — Это читалось по твоим глазам, дорогая, ты так всегда разглядывала нас, будто лесных зверюшек, хотя сама из рода вампиров, но не понимала этого. Так вот, первые вампиры появились точно так же, как и первые ведьмы, в стремлении определенного вида людей, лишенных обычных для людей свойств самозащиты и выживания в этом мире, но наделенных другими способностями, которые они применили в своей жажде выжить вопреки законам природы или естественного отбора. То есть это те, кто в ином случае должен был бы погибнуть, ты просто мало читала настоящих исторических документов о жизни вампиров и ведьм. Все это пошло не от хорошей жизни — особые свойства приобретаются только при крайней необходимости выживания. — В глубине души я ненавижу себя, я себе противна, иногда мне так тошно, что даже жизнь не мила. Иногда мне страшно взглянуть на себя в зеркало. Большую часть времени я пытаюсь скрыть от окружающих, насколько я омерзительна, но от себя мне не скрыться: «Я боюсь посмотреть себе в лицо, видно я незнакомый мне человек... И не то чтоб вела себя подлецом, только я неудач не простила себе. В моем зеркале видится скорбный урод — он скучает от вида своей пустоты, От того, что уже никто не придет и не скажет: «Как славно, что в жизни есть ты!» — Похоже на истерику, — спокойно, как обычно несколько прохладно, заметил Алекс, бросив на нее короткий взгляд, решительно поднялся с кресла и принес из комнаты два хрустальных бокала свежей крови, — давай выпьем, нам обоим надо немного успокоиться. — Если бы ты знал, какая я на самом деле, ты бы никогда не полюбил меня, — заплакала Марика, словно малый ребенок, вся съежившись и присев на корточки возле Алекса, а он захохотал. Он хохотал раскатисто, оглушительно и освобождающе, широко открыв рот, словно это летний гром гремел в небе, при этом его лицо осветилось от силы мысли и побледнело еще больше от охватившего все его существо волнения, щеки и лоб стали словно высеченные из белого мрамора, в этот момент он как никогда был похож на молодого грозного бога, заглянувшего случайно на землю по каким-то своим неотложным делам, которому скоро будет нужно улетать обратно. — Что ты из себя представляешь, я понял уже через несколько дней нашего общения, — затем медленно и негромко произнес он, перестав смеяться и протягивая ей бокал с кровью, — выпей, пожалуйста, немного крови, прошу. Марика неуверенно поднялась и взяла высокий старинный хрустальный бокал с позолотой и цветными вставками из бордового и синего хрусталя, полный красной жидкости, немного отпила из него. Алекс поднял свой бокал, кивнул ей, тоже отпил немного крови, затем откинулся на спинку кресла и не спеша, чеканя слова, попытался успокоить свою супругу: — Когда мы познакомились, ты была почти ребенком, такая наивная, беззащитная и отважная, словно пушистый котенок с маленькими коготками, неуверенный и напуганный, но считающий себя хищником. Теперь ты женщина, сильная и красивая — моя женщина, самая любимая. Вся эта ерунда в твоей голове — вcего лишь твоя волчья наследственность, твоя волчья порода тосковать. Ты видела когда-нибудь вблизи глаза волка? В них читается смерть и тоска. Держу пари, ты старалась особо не вглядываться в глаза матери и бабушки. — Да мне вообще-то и без того хватало печали в их компании! — засмеялась Марика. — Знаю, ты предпочитала отворачиваться, потому что тебе было больно и страшно от их взгляда. Теперь ты должна понять, что в жизни все устроено предельно просто. Всегда задавайся вопросом — зачем и как? И тогда все сразу становится на свои места, потому что все вокруг преследуют свои корыстные интересы. В данный момент тебя мучает чувство вины, что ты когда-то что-то сделала не так, кого-то обидела, причинила боль людям, обижала свою мать, не соответствовала ожиданиям родителей. Но они ведь тоже были не святыми, а чтобы до конца прояснить этот вопрос — святых не бывает на белом свете, потому что им здесь не место, есть лишь те, кому нравится делать добро, но даже им свойственны слабости, как всем живым существам. Нас с тобой можно без зазрения совести упрекнуть в излишнем честолюбии, но как сказал кто-то мудрый «кто лишен честолюбия, тот подл». Желать большего, хотеть личного роста — это нормально, точно так же, как и отстаивать свою личную свободу, свободу своего мнения и образа жизни. У разных существ, живущих на планете, различная температура тела и мы тоже часть животного мира, наша температура отличается от температуры тела людей — не такой уж это большой грех, что, однако, тянет за собой цепь серьезных последствий. Твоя проблема в том, что ты хочешь верить в добро, видеть только хорошее и отворачиваешься от тьмы, зная, что она все же существует, а потом она тебя все равно настигает — так бывает со всеми, кто бежит от действительности. Просто прими тьму, прими мир таким, какой он есть, а не только светлую его часть, посмотри правде в глаза. И твои сомнения, печальные видения пройдут, растворятся, как будто их никогда и не было. Человек, мир — единое целое души, тела и чувств. Ты пытаешься брать только хорошее, но при этом не живешь в реальной жизни, а как бы существуешь в отдельном комфортном придуманном тобой мире, но так делают только сумасшедшие, душевнобольные люди именно потому, что не справляются с действительностью. Ты сильнее многих, но твое чувство вины тебя пожирает и у тебя есть два выхода — расслабиться и отдаться тьме — и будь что будет, но только не давать слабину, оставаться такой же, как была всегда. И второй вариант — остановится, развернуться и дать бой тьме, потому что прятать до конца жизни голову в песок ты не сможешь в любом случае — отсюда все эти твои сомнения и муки. Когда ты сможешь увидеть мир целиком, а не частично, все твои угрызения совести как рукой снимет. — Расслабиться и наслаждаться жизнью в том виде, в каком она есть? — Почему бы нет? — Но разные люди воспринимают мир по-разному и, расслабившись, поддавшись своим темным порывам, они могут быть опасны для общества. — Уверен, что вокруг тебя не будет кровавого месива практикующего маньяка, а ты просто увидишь кое-что новое, ведь в данный момент ты мыслишь штампами и стереотипами, которые к тебе никакого отношения не имеют: «Так богат существующий мир! Глубоки мировые познания! В нём культуры и красоты бесконечно-прекрасны создания. Столько было и столько сделано! — иногда даже грузом давит, Непреклонность авторитета побеждает не знающий правил!» — Я, пожалуй, выберу первый вариант, — неуверенно сообщила Марика. — Хорошо, тогда не отводи глаза, когда смотришь на тьму в глубине моих глаз и ты сможешь упасть в мою бездну. — А если я разобьюсь? — снова забеспокоилась всегда осторожная Марика. — Там нет дна, — жестко, холодно и протяжно отчеканил Алекс, поднимаясь с кресла, — ты ведь сама это знаешь, — затем наклонился к лицу Марики, поцеловал ее губы, как могут целовать только ангелы — легко, безгрешно, нежно, чуть маняще, совсем безобидно, но почему-то когда через минуту он оторвался от нее, то на миг ей стало невыносимо больно от того, что поцелуй закончился, а губы ее после этого слегка онемели. Марика совершенно растерялась — это было неожиданно. — Наверное, людьми быть лучше? — голосом, ослабевшим после поцелуя, медленно пробормотала она, нерешительно подняв глаза на супруга, потому что не совсем поняла, что это был за поцелуй и почему он не похож на остальные. Она искала сочувствие в глаза супруга, но в данный момент там не было ровным счетом ничего, как будто там повесили табличку «закрыто». — Глупо завидовать тому, чего не можешь получить. В таком случае, это жадность, — равнодушно бросил Алекс. — Ты прав, — покорно склонила голову она, все еще не понимая, что же происходит между ними. — Я всегда прав! — сухо и равнодушно, в то же время с достоинством кивнул он и Марика опять, как и прежде, подумала, что не понимает, шутит он или серьезно и это необыкновенно манит ее к нему. — Пойду завтракать, — произнесла она, успокоившись, — я буду внизу, а сама в тот момент упрямо подумала: Строки ложатся густо на побелевший камень. Если на сердце пусто — это, ведь, не исправишь! Надо сажать отростки и поливать пущи, Верить как все подростки, что завтрашний день лучше. Сделаю по ПисАнию и наряжусь к чаю. Всех угощу печалью, даже не замечая… Волчица Мы — дети природы, состоим из мельчайших клеток, поры нашей кожи впитывают в себя аромат комнаты, аромат улицы или аромат леса — все зависит от того, где мы находимся. И настроение наше тоже напрямую зависит от состояния нашего здоровья и от того, чем мы нынче отобедали. При этом мы ставим себя настолько выше природы, что находим нелепым серьезно относиться к ее знакам, которые окружают нас буквально повсюду. Не зависимо от этого, природа открывает нам тысячи дверей, приглашая в живой заповедный мир, где каждая тварь имеет свой характер и облик, свое законное место, которое холит, лелеет и защищает. В загадочной, дикой, опасной, при этом такой разнообразной, насыщенной, многоцветной и многоголосой природе живут древние хозяева, поселившиеся по разным причинам, затем оставшиеся навсегда — это духи лесов, полей, морей, озер и рек расположились в окрестностях и ведут свою особенную, не заметную обычному человеческому взору жизнь. Марика узнала это, еще когда жила во Владивостоке — там ведь многие верили, что у некоторых гор или водопадов живут духи, привидения, а также духи живут в домах людей и некоторых из них Марика сама видела. К тому же она просто сердцем чувствовала, что лес живой и у него есть свой разум. Как-то поутру Алекс проснулся и увидел, что Марика все обнюхивает, подносит к носу и вдумчиво, очень серьезно, размышляя, принюхивается, втягивает в себя воздух, старательно изучая запахи. — Ты что делаешь? — оторопело спросил он — Нюхаю вещи, — совершенно естественно и спокойно, деловито, даже не оборачиваясь к нему, ответила она, при этом сосредоточенно, словно какая-то бабулька, продолжая заниматься своим делом. — А зачем ты их нюхаешь? — немного раздраженно уточнил Алекс — Я всегда так делаю, — отрезала Марика, от волнения накручивая на палец пряди золотисто-русых волос, чувствуя, что ее отрывают от важного занятия. — Что-то раньше не замечал, — с нотами угрозы, словно охотничья собака перед прыжком на дичь, ответил Алекс. — Ты просто не обращал внимания, — спокойно продолжала обнюхивать все Марика, — у нас в семье все так нюхали, а особенно еду, но главным нюхачем был наш отец, который своим длинным носом всегда принюхивался к воздуху, к людям и к вещам. Хотя все остальные тоже имели привычку обнюхивать, а что здесь такого? Мы ведь живые люди! — Так значит, люди? — не поверил Алекс. — Конечно, просто я раньше старалась при тебе не нюхать, чтобы ты не подумал ничего такого, а сегодня ты так неожиданно заглянул ко мне… — И что ты об этом думаешь? — Я ничего об этом не думаю, — взглянула на него непонимающе Марика, продолжая обнюхивать предметы, — ты о чем? — Но ведь ты уже не ребенок, с чего это у тебя вернулось, такая привычка нюхать? — Ничего она не вернулась, говорю тебе, ты просто не замечал, — раздраженно отмахнулась от него Марика. — И какие там у тебя запахи? — Хорошие запахи, приятные, немного сыростью отдает. — Не удивительно, ведь последнее время были дожди. — Я знаю, это и есть причина для обнюхивания вещей! Проверяю, не отсырели ли они. — А, ну теперь все ясно, — кивнул Алекс и спустился в столовую. Марика тоже спустилась и сама заварила в фарфоровом маленьком чайнике черного чая, налила себе в кружку очень крепкий настой, добавила сахара, затем нарезала тонкими небольшими кусочками черный домашний хлеб, очень плотный, маслянистый, сладковато-кислый с патокой, хмелем и травами и густо посыпала его солью. — Опять ешь хлеб? — печально уточнил Алекс. — Да, я люблю так, меня бабушка так всегда кормила. — Это которая Волчица? — Да. Мы всегда с ней ели свежий хлеб с солью и запивали свежезаваренным черным байховым листовым чаем с сахаром, было восхитительно! Она ведь, родилась и провела свое детство в деревне. Хочешь? — Нет уж, спасибо, я мяса поел! — А это как десерт, — не растерялась Марика. — Нет, спасибо! — посмеялся Алекс, а его супруга достала из буфета красивое, ярко красное клубничное варенье, положила в небольшую хрустальную креманку и стала набирать из нее в серебряную чайную ложечку, плавно засовывая ее в рот и вынимая, понемножку слизывая с нее ароматную сладкую жидкость, а затем, прислушиваясь, как она растекается у нее во рту, со всех сторон облизывала остатки варенья с ложки языком совершенно самозабвенно, с таким наслаждением, что процесс выглядел смешно и рискованно, наполовину по-детски или даже по-звериному, а наполовину сексуально. К тому же казалось, что она готова заниматься этим бесконечно. Супруг в это время сидел за столом рядом и хладнокровно наблюдал за ней одними глазами. — Ты что делаешь? — не выдержав, произнес, наконец, он усталым голосом, которым говорят с непослушным ребенком. — Ем варенье – вздрогнув и насторожившись, удивилась Марика, — а что такое? — Ты его… лижешь. — А это я всегда так, — махнула она рукой, — с ложечки сладкое облизываю, как мама. Она всегда с таким вдохновением относилась к еде! Всегда приговаривала разные местоимения — «ух и ах, как вкусно», а я всего лишь облизала ложку. Ну, извини, мы же здесь все равно вдвоем, а варенье такое сладкое и ароматное и оно скоро закончится, это незабываемое удовольствие!! Не будь таким снобом, — ласково улыбнулась она, ласково и заискивающе заглядывая в его голубые глаза, — Кстати, Таис тоже лижет ложки как я. — И ты считаешь это забавным? — Конечно. А что здесь такого, ей от меня передалось… — простодушно сообщила Марика. — Да, ничего странного, — каким-то подозрительно недовольным голосом ответил Алекс, но Марике в этот момент было совершенно лень разбираться, в чем там дело. Она выпила две кружки чая, поднялась к себе, накинула просторное короткое крепдешиновое платье на голое тело, вышла из дома с черного входа и направилась в сторону леса. Чем больше она взрослела, тем сильнее в ней проявлялась волчья порода. Марику тянуло на туманные холмы петь печальные песни. Войдя в лес, она легким движением сбросила платье и обернулась рыжевато-бурой волчицей, а затем весь день бегала по болотам, полянам, густым, темным лесным чащам и светлым солнечным тропинкам леса. К вечеру она побежала в сторону холмов, поднялась на самый высокий из них, долго смотрела на проглядывающую сквозь клочья тумана и облака желтую луну, плакала и тосковала о своих близких, которых уже нет и никогда не будет, выла, издавая жуткие стенания и вскрики. Так она сожалела о тех, кто ушел в другой мир и больше никогда не увидит эту луну, не понюхает запах трав! Закончив петь, волчица повернула морду направо и увидела два горящих глаза во тьме у подножия холма. Она повернулась в противоположную сторону и решила уйти от незнакомца, спустившись с другой стороны. Осторожно и быстро пробираясь по склону, Марика увидела сквозь ветки деревьев приближающего большого белого волка. Он поравнялся и бежал теперь с ней плечом к плечу. Марика хотела ночью вволю набегаться в гордом одиночестве по лесным полянам и залитым луной холмам, надышаться сладким воздухом трав и наслушаться допьяна звуков природы и она побежала очень-очень быстро, как только могла, но белый волк не отставал и когда он повернул к ней свою морду, Марика увидела в его большом прозрачном голубом глазу пролетающих черных птиц и бегущих оленей и узнала Алекса. В тот самый миг он бросился на нее и схватил несильно за загривок зубами, а Марика непроизвольно огрызнулась. Волк опять прихватил зубами за загривок Марику и она почувствовала, что он куда-то ее подталкивает, словно ведет. Пробежав сквозь густую чащу леса, темные, сырые, мглистые заповедные места, пробираясь с кочки на кочки по болотистым полянам, вдыхая запах влажной земли и горьковатого, дурманящего тумана, в котором смешались воедино все запахи леса, они выскочили к небольшому лесному серебристому озеру, в котором вода плавилась и мерцала, словно жидкая ртуть под лунным светом. Белый волк подошел близко к озеру, остановился и посмотрел на воду, затем оглянулся на Марику, как бы маня ее. Она тоже подошла к воде. Опустив морду в озеро, волк стал жадно пить и Марика последовала его примеру. Вода оказалась очень вкусной, чуть сладковатой и нежной, но выпив ее, Марика испытала странное ощущение легкости и тут же снова обратилась в человека. Алекс тоже теперь стоял рядом с ней в человеческом обличье совершенно обнаженный, мускулистое белое тело его нежно светилось в темноте от росы и лунного света. Марика тоже стояла совершенно обнаженная, ее изменившееся с возрастом тело округлилось и налилось, словно спелое яблоко, при этом фигура сохранила все гармоничные женственные пропорции, а кожа осталась тугой, плотной и гладкой. Если раньше ее фигура была очень выразительной, то сейчас еще больше восхищала зрелая гармония и красота располневшего и расширившегося в кости тела, при том нисколько не утратившего своей естественной прелести и ни в коей мере не обезображенного лишними складками или целлюлитом. Она была все еще очень молода и лишь стала крупнее, но еще большего очарования ей добавляло ее любование своей красотой. Она знала, что прекрасна и сама восхищалась своим телом. Теперь уже она была не молоденькой стеснительной девчонкой, хотя до сих пор она все еще немного пьянела от одного присутствия Алекса, она стала гораздо уверенней в себе. Взглянув на мужа, Марика в сотый раз удивилась его нежной и одновременно мужественной красоте. — Теперь, наконец, мне понятна фраза, смысл которой для меня оставался все это время загадкой. Я не забыла ту тетку на свадьбе, которая обо мне сказала «бешеная волчица вернулась». Я тогда сразу заметила это слово «вернулась», ведь оно явно относилось не ко мне. В твоей родне, значит, тоже были волки? — с любопытством спросила Марика, которая была не совсем готова к такому повороту событий и еще не вполне пришла в себя после превращения. — Да, моя прабабка была волчицей и эта способность оборачиваться по наследству передалась мне. Это не простое озеро, называется Lago argentato (Серебряное озеро), его создают лесные родники и вода в нем не только лечебная, но и освобождает человека от различных наваждений и мороков, от одержимости. По твоему поведению утром я догадался, что твой внутренний зверь все больше овладевает тобой, зовет в лес и пошел следом за тобой. Теперь, когда способности нашего организма вступают в силу в пору полного расцвета и созревания, зверь будет пытаться овладеть нами, но мы всеми силами должны держать его в узде, а озеро поможет нам в этом. Давай войдем в него и искупаемся, вода очистить нас и окончательно вернет в мир людей. Взявшись за руки Марика и Алекс вошли в воду, окунулись в жидкое серебро и поплыли, наслаждаясь чуть прохладной, освежающе приятной, ароматной водой озера. Они плескались и ныряли, плавали, наслаждаясь прикосновением воды, пока разум их окончательно не прояснился, а силы до краев не наполнили тело. По краям озера засветились маленькие огоньки, словно волшебные фонарики освещали водную гладь и по ней пробежали тысячи бликов. — Что это — испуганно вздрогнула Марика и прижалась к мужу. — Здесь много веков живут озерные нимфы. Они ласковые и заботливые — помогают человеку, лечат уставших или больных, спасают заблудившихся путников. Сейчас они будут танцевать, но ты не бойся, они нас не тронут, — успокоил ее Алекс, а нимфы начали свой танец, вынырнув из воды по грудь и подняв руки, в которых были маленькие светящиеся предметы. Они двигали телом и руками в разные стороны, переплетали их между собой и в темноте казалась, что большие светлячки танцуют в темноте какой-то таинственный танец. При этом девушки напевали тихую нежную мелодию. — Зачем они это делают? — насторожилась Марика, подозрительно, ревниво покосилась на красиво и нежно извивающихся в танце обнаженных девушек. — Они пытаются помочь нам. Это волшебное озеро, а они его хозяева, мы с тобой в гостях, они приветствуют нас и лечат от морока, это непростые звуки и танец, а обряд освобождения — прошептал Алекс и обнял супругу за плечи. После купания в озере вместе с силами пришло желание близости и Марика взглянула на Алекса. — Озеро смыло с нас морок, подарило силы и желание, — понял ее взгляд Алекс, — займемся любовью, утолим животный инстинкт, дикая энергия найдет свой выход и затем какое-то время зверь внутри нас будет спать. — Теперь так будет всегда? — с тревогой и мольбой вглядываясь в его голубые глаза, спросила Марика. — Да, теперь нам придется каждый раз приходить к озеру, когда зверь будет овладевать нами. Раздвигая воду, Алекс приблизился к Марике, посмотрел ей в лицо, погладил по щеке, провел рукой по голове, длинным вьющимся прядям волос, охватил груди, затем, нежно обнимая ее расширившееся с годами, но ставшее при этом еще более женственным тело, он решительно вошел в нее и стал жадно брать ее снова и снова. При этом дикое, дремучее, заповедное чувство овладело Марикой, она услышала стук своего сердца, ощутила, как ее всю трясет, словно в лихорадке. Разум Марики словно охватило помешательство, ей хотелось рвать и царапать пространство — жадно обнимая и целуя любимого, со стонами и дикой страстью она отдавалась ему, а ее внутренняя дикая сущность ликовала и рвалась наружу, сердце радовалось, а грудь дышала в полную силу. Алекс тоже как будто обезумел в любовном неистовстве, дикая страсть огнем охватила его тело и теперь оно желало обладать и обладать. Одновременно с супругой, достигнув пика удовлетворения, Алекс не остановился на этом. Зверь в нем желал починить любимую себе, желал, чтобы она полностью отдалась ему. Слабеющая Марика, тело которой понемногу уже покидал внутренний зверь, лишь нежно обняла его в ответ, а он стал брать ее неистово, ощущая, как любовь, страсть и луна починяют ее душу ему, рычал от удовольствия. Вновь достигнув пика удовольствия, Алекс вынес на руках Марику из воды, развернул Марику задом к себе, поставил на четвереньки и стал брать ее по-волчьи, она же, перерожденная в огне страсти, сгоревшая и обновленная, сбросила все покровы, превратилась в душе своей снова в дикого зверя и отдавалась любви, ликуя, без стыда и сожаления, оставляя все последние звериные порывы лесу. Секс всегда давал Марике силы, лечил ее во время болезней и простуд, спасал во время неудач, а теперь, во время звериного неистовства, ее тело пело в руках Алекса, звенело как струна и тонуло в сладких медовых волнах любви. Завершив в третий раз любовный акт, они упали вместе на траву, совершенно обессиленные. Зверь у них внутри утомился, насытился плотью, успокоился. Немного отдохнув, Алекс развел огонь на берегу и, обнявшись, они присели у костра. — Огонь согреет и успокоит нашу душу, разуму подарит ясность, а телу призыв к действию, ты смотри все время на огонь, — приказал Алекс, обнимая Марику за плечи и прислоняя к себе, — прошу тебя, только не закрывайся от меня, не уходи в себя, знай, что я всегда рядом, что я с тобой, и если тебе плохо, я смогу сделать так, чтобы тебе было хорошо. Я твой муж и моей силы хватит на нас обоих. Не бойся быть слабой и попросить помощи, ведь я очень-очень люблю тебя. — Алекс, я не умею просить помощи, — удивленно и отстраненно произнесла Марика. — Действительно, я и забыл! Поэтому я всегда буду рядом, на всякий случай! — убежденно произнес Алекс, заглянув в ее серо-голубые переливающиеся тысячью оттенков глаза, поцеловал нежные ярко-красные губы. И, прижимая любимую к своей широкой груди, стал тихо и нежно напевать ей старинную песню, которую в детстве пела ему его прабабка: «Если можешь, то подойди, расскажи мне свою печаль... Что же ждёт нас там, впереди, на пути в неизвестную даль? На бескрайних просторах души, я желание загадал, В тайниках заповедной глуши, посреди бездорожья и скал, Где болота поют от тоски, где колючек злой лепесток — Прорастают волшебные сны, их застенчиво нежный цветок. В потаённых глубинах души огоньком зыбким светлая даль, Отказаться от снов не спеши — расскажи мне свою печаль... Пусть засыплет пылью мечты, убаюкает ветром злым, Только где-то есть я и ты, и ты любишь меня таким, А тоска все метет и метет белой солью за воротник, Но в глазах лишь твоё лицо, словно жизни моей родник». Марика загрустила, задумалась, ее зрачки вдруг расширились, забывшись, она погрузилась на какое-то время в пространство, затем на минуту замерла, уставившись в одну точку, и в глазах ее загорелись озорные искорки, она шутливо произнесла: «Крылья черные в небе кружат — обещают мне темные ночи… Ты с луной, как обычно, дружен, ну а я вот, с людьми — не очень! Под крылом у черного демона, на плече у белого волка Полыхающим пламени пела я и звенела струною тонкой…» От неожиданности Алекс на секунду замер, поперхнулся, а затем оскалился, показав клыки, затрясся беззвучно всем телом, переходя на негромкий хохот, как это часто бывало, когда Марика что-нибудь выпаливала. Она тоже выдохнула, рассмеялась и рассеялось, спало напряжение, висевшее в воздухе. Теперь она неотрывно смотрела на Алекса точно так же, как она смотрела на своих детей и не могла налюбоваться на него — на его красивые серебристо-русые волосы и мужественное сильное тело, думала о том, какая же она счастливая и как много значит в ее жизни эта любовь. — Неприлично шутить над серьезными вещами, тем более взрослым женщинам, — произнес он строго и с назиданием, напустив на себя грозный вид, но после прозвучавшего недавно его смеха было понятно, что он, как всегда, шутит и она взяла его голову в свои ладони, заглянула в глаза, поцеловала красиво очерченные бантом губы, прошептала прямо в это милое, такое родное лицо: Ты мне мир подарил сказочный — ты навеки мой добрый гений! Мне единственной было б радостью засыпать у твоих коленей… Ночь положится томной сладостью — разминутся больные тени, Твоих сказок волшебных разности мне в ладошки легли спасеньем…» А он сел рядом женой, обнял ее и они долго сидели так, смотрели на огонь — свободные и счастливые, пока обнаженные тела их купались в прохладном ночном воздухе. Огромная оранжевая луна светила бесстыдно ярко, откровенно на бездонном черном небе, полном сияющих звезд, а ветви деревьев мерцали и вибрировали в лунном свете, словно на неоновой дискотеке, языки костра метались в ночи, освещая кусками деревья и траву, так что казалось — лес кружится вокруг них в странной магической пляске. Всю ночь влюбленные супруги смотрели на огонь, а утром, утомленные и задумчивые, встретили рассвет у догорающего костра и глядя на тихую воду загадочного озера, ставшую сначала серой, затем сиреневой, затем золотистой и, наконец, бледно розовой от света лучей. — Сила, данная нам страстью и огнем, поможет нам теперь бежать обратно, а путь предстоит не близкий! Ты беги точно за мной, места по пути будут попадаться топкие, — приказал Алекс и Марика побежала за ним след в след. Подбежав к краю леса, Марика подхватила оставленное ею платье и быстро скользнула в него, продев через голову. Алекс в это время уже застегивал майку, джинсы и вместе они поспешили к дому. Марика не заметила стоящего на балконе своей спальни и понимающе смотревшего на них Адриано, Алекс кивнул отцу, а тот ответил ему. Утомленные приключениями супруги поднялись в комнату Алекса и вместе упали от усталости на диван. — Итак, что будем делать? — сурово спросил Алекс, — нам надо составить план на случай, если тебе опять захочется убежать. Я хочу, чтобы ты восприняла всерьез мои слова о том, что когда тебе плохо, то нужно бежать ко мне, а не в лес! — Не знаю, похоже, что я уже не контролирую себя! — Это и есть наша проблема. — Дальше, возможно, будет только хуже. Моя бабушка сошла с ума в 40 лет, а мама чуть позже, — призналась Марика. Но я еще совсем молода, мне только 27 лет, не понимаю, что со мной происходит, я и на мать то почти не похожа, по большей части на отца. Как мне избавиться от этого, ведь я не хочу больше бегать одна в лес? Сейчас, когда все прошло, даже не верится, что все это было на самом деле, кажется как будто это какой-то красивый, печальный и странный сон, как же хорошо, что я проснулась: «Пусть засохнут моря солью, пусть печали уйдут лесом — Я устала от злой боли и от грустных лесных песен! Расцветает душа полем, расширяется грудь смехом — Я всегда ведь была веселой, не держу для печали место!». Алекс с теплом посмотрел на нее и не мог насмотреться, как всегда, не зная, жалеть ее или восхищаться ею… — Не надо бояться, ничего страшного не случилось пока, я буду присматривать за тобой. В тебе кроме крови матери есть и кровь отца, она будет пока сдерживать волчицу. — Но ты же видел, что было вчера? — я не могу себя контролировать, меня тянет в лес! — Это предки тебя зовут, ничего страшного, ты ведь сегодня вспоминала бабушку, так что вся причина внутри тебя самой. Надо поставить поминальные свечи, прочитать молитвы, помянуть, поговорить с ними. На какое-то время они успокоятся. Проведи обряд равновесия — тот, который возвращает негативные явления туда, откуда они пришли. — Думаешь, что это поможет? — Всегда помогало. Нужно просто проявлять свою волю и высший разум будет ее слышать. Побежден может быть только покорившийся, а тот, кто не сдается, никогда не будет сломлен. Нужно гасить тягу в лес со всех сторон, не давать ей прорваться наружу. Как можно больше пей человеческой крови, чтобы ты всегда была сыта, здорова и сильна. Пусть кровопийца доминирует над волком! — Сомневаюсь, что поможет, — засмеялась Марика, мама с бабушкой тоже были еще те кровопийцы, — она опять засмеялась — ну, они не специально, конечно, но были самыми настоящими кровососами, когда помешались. Не в прямом смысле, естественно, но всех просто таки изводили — во всем усматривали зло, придирались ко всему и любое твое слово и действие выворачивали на изнанку, кроме того, слышали голоса и вообще видели разные галлюцинации. — А, понятно, что это. Когда разум слабеет, то демон вселяется в человека. Они ведь по природе своей были борцами с ночными демонами, то есть они могли быть ими, когда плоть их была сильна. А когда плоть ослабела, то они уже не могли сдерживать демонов и те, которым они противостояли, со всей силой и мстительной ненавистью завладели их душами. Марика вздрогнула всем телом в ужасе и заплакала. — Я этого не понимала, — сказала она, — мне теперь жаль их. — Ну, откуда тебе было знать? — обнял ее, жалея, своими ручищами Алекс, — ты была ребенком. Ты и сейчас еще не все понимаешь — взяла вот, например, одна в лес убежала, — он укоризненно посмотрел на нее, а Марика виновато опустила голову. —- Неужели меня тоже в будущем все это ждет? Я думала, что я буду другая — сильная, буду больше похожа на отца, чем на мать. — Так и есть, — утвердительно кивнул Алекс, — просто волк очень силен и чем покорнее будет твоя воля с возрастом, тем сильней зверь будет пытаться тобой завладеть. Единственный способ победить его — это, подчинившись силе волка, стать частью этой силы, принять ее и встать над ней, управлять и повелевать. Сопротивление зову предков приведет только к безумию — мы не сможем плыть против течения. Пей больше крови, проводи больше времени с детьми — это омолаживает мозг, хотя он у тебя и так прекрасно работает, но все равно, тебе это будет очень полезно. Ни в коем случае не думай о родственниках и когда тебе плохо иди ко мне, а не в лес. Иногда обычная близость может успокоить внутреннего зверя. И больше плавай в море — тебе это всегда помогало. Прекрати заниматься живописью, отдыхай, плавай и ничего не бойся, я буду присматривать за тобой! — Но, Алекс! Ты ведь тоже обращаешься в волка! Думаешь это правильно? — У меня такие же предки, как у тебя, и конечно я обращаюсь в волка, а также в орла, но я себя контролирую. С моими родителями все в порядке и со мной тоже будет все отлично, кровь нам поможет, а также вода из озера, она поможет нам не забыть, что мы люди. Я знаю, что ты летаешь постоянно в своих мыслях, всегда летала, но я могу научить тебя летать по-настоящему — кроме белого волка я могу становиться черным орлом, но ты ведь и так это знала, правда? — Я не была уверена, — тихо, взволнованно проговорила Марика. — Это очень просто — тебе нужно будет просто выбрать себя. Это произойдет само собой, когда придет время. — Мне не нужно выбирать, я догадываюсь, кто я, но почему-то мне очень страшно. — А откуда ты знаешь, что ты за птица? — Во Владивостоке я подрабатывала на каникулах в фотосалоне и к нам распечатать фотографии однажды зашел мужчина лет пятидесяти пяти, примерно, среднего роста, седовласый и кудрявый, но внешне какой-то жутковатый — кожа у него была то ли темная, то ли загорелая, но скорее похожая на закопченную гарью, какая бывает у кузнецов или тех, кто работает около открытого огня, один глаз у него был зеленый, а другой черный, но какой-то жуткий, будто бы мутной пленкой подернутый, словно незрячий и несколько перекосившийся. Этот странный мужчина сказал, что он колдун, а мы тогда еще посмеялись над этим, но он не обратил на наши улыбки и недоверие никакого внимания и нисколько не обиделся. Он тогда сказал мне, что я не могу найти свою любовь, потому что меня связывают обязательства, я ответственна за своих близких людей и они меня не отпускают. Он был прав — мать держала меня на привязи, даже на работу мне звонила по нескольку раз за день, хотя я просила ее этого не делать, потому что это мешало мне работать. У нас с ней никогда не было взаимопонимания и она делала так нарочно, только из жажды власти и страха остаться одной, хотя у нее ведь были и другие дети. Впрочем, она ни с кем из нас никогда по-настоящему не ладила, хотя у нее было много подруг и с ними она была в прекрасных отношениях. Хорошо, что все осталось позади и у меня есть ты, потому что я с ужасом вспоминаю все это. Еще тогда этот, якобы «колдун», несколько раз произнес, потому что я ему не поверила и несколько раз переспросила: «Твоя любовь будет, словно золотой рассвет, ты каждый раз будешь сгорать в огне, а затем возрождаться, как птица феникс, и видеть, как солнце встает. Он прямо так и сказал — я вижу солнечный свет, солнышко встает. И я тебя зову «солнечный свет» или «золотой свет», потому что, глядя на тебя, я его вижу. — Так ты феникс? — Если честно, не знаю. Ты просто заговорил сейчас про превращение в птиц и я вспомнила того человека. До сегодняшнего разговора я не придавала значения тому случаю, думала, может быть, человек слегка сумасшедший или придумывает себе что-нибудь. У нас в городе много всегда было фантазеров различных мастей. Девчонкам он тогда тоже что-то говорил про них. Мы все подумали тогда, что он чудной, не приняли его слова всерьез. — Действительно, по легенде образ птицы Феникс олицетворял восходящее солнце. Феникс символизирует собой жажду жизни, силу веры и нетленность души. Но это очень редкое явление, потому что сама птица очень редкая, мало кому вообще случалось в жизни ее встретить, поэтому ты можешь ошибаться, но это неважно. Я рад буду полететь рядом с тобой, кем бы ты ни была, просто хочу, чтобы ты увидела мир с высоты, чтобы ты обрадовалась, а душа твоя обрела настоящие крылья — это чувство ни с чем не сравнить! — Только я боюсь летать. Вдруг я упаду? — забеспокоилась как всегда Марика. — Твоя осторожность уморительна. Если ты точно решишься лететь, то не разобьешься, кроме того, твое тело останется здесь, на земле. Ты при этом будешь лежать, словно во сне, но с открытыми глазами, а душа твоя вселится в птицу и будет видеть все, что видит птица при полете. — А откуда тогда взялись наши тела у озера, когда мы обернулись в лесу людьми, ведь прибежали мы туда волками? — В волков мы оборачиваемся полностью, а в птиц не так — тело остается на земле, а душа улетает. Отец говорит, что когда-то у нас были настоящие крылья, как у птиц, но это было очень давно. — Что-то мне это не нравится, вдруг мое тело кто-то обидит, когда я буду в отлучке? — засомневалась она. — Для этого есть специальная тайная комната. Мы закрываем ее на ключ изнутри, мысленно зовем птицу и если зов достаточно силен, как и решение лететь, то птица появляется у окна, которое нужно заранее открыть, чтобы птица влетела в комнату и села на подоконник. Тогда ты ложишься на ковер и закрываешь глаза, мысленно отправляешься в полет, а птица забирает твою душу и ты засыпаешь, пока птица летает. Когда птица вернется и сядет опять на подоконник тайной комнаты, она три раза громко прокричит и ты проснешься, а душа твоя вернется в твое тело. — Но почему же тогда мы так легко обращаемся в волков? — не унималась любопытная Марика. — Я не знаю, но озеро помогает избежать этого. В этом лесу живет какая-то сила, которая может творить необъяснимые вещи. — Но мне все равно не понятно, — размышляла вслух Марика, — как такое возможно? — А ты все, что происходит с тобой, всегда могла объяснить? — Нет, конечно! — Ну, вот видишь! Может через несколько тысяч лет это будет очень легко объяснимо, ведь когда-то люди не знали компьютеров, возможно, что и здесь какое-то не изученное явление. — Я хочу, — твердо и уверенно произнесла Марика, — полететь, — добавила она. — Хорошо, давай завтра на рассвете, — пообещал Алекс. Под бордовыми крышами среди многочисленных башен их большого розового особняка с красивыми высокими стрельчатыми окнами были спрятаны несколько тайных комнат. Одна из них служила для хранения семейных архивов и документов, другая была предназначена для хранения магических предметов и вещей силы, а также тайных трав, зелий и лекарств, третья являлась сейфом для хранения редкостных семейных драгоценностей — половины из всех принадлежащих этой семье, потому что родители Алекса предусмотрительно считали, что было бы неосторожно «хранить все яйца в одной корзине», как говорится в пословице, четвертая комната была той самой спальней для превращения в птиц. На полу этой комнаты был раскинут большой мягкий персидский ковер бежевого цвета с охристыми и абрикосовыми диковинными узорами в виде различных птиц. Поднявшись на чердачный этаж узкими тайными коридорами, о которых Марика до сих пор ничего не знала, они вошли в эту комнату и легли рядом на ковер, повернули головы и посмотрели друг на друга. — А она большая, эта птица? — шепотом спросила Марика — Да, она такая же, как черный орел, так что ты будешь такого же размера, как и я. Давай ты первая зови ее, а я пока побуду с тобой, чтобы тебе было не так страшно, — обычным голосом ответил Алекс, — и соберись, будь решительной, а то птица не прилетит. — Хорошо, — ответила Марика и стала думать о птице и о полете, как, наверное, это здорово — сверху на все посмотреть, ведь здесь очень красиво. Она повернула голову и посмотрела на мужа: Алекс лежал на ковре рядом и молчал, уставившись в потолок, наверное, не хотел ей мешать. Несколько минут было совсем тихо, Марика уже расслабилась и задумалась, потеряла счет времени, как обычно у нее бывало, и тут услышала достаточно громкий стук когтей о подоконник. Марика немного приподнялась на локтях и увидела на подоконнике большую, смелую птицу коричневой окраски с красными и золотыми вкраплениями. Птица была такая нарядная, с длинными и сильными ногами, огромными когтями, длинной шеей и удлиненным хвостом, перья ее ярко сияли и переливались, как у павлина, только другого цвета — перья крыльев и хвоста напоминали лучи солнца, потому что красные и золотые чередовались друг с другом. Оперенье было густым, объемным и перышки слегка кудрявились, как и волосы у Марики. Алекс восхищенно смотрел на птицу, а Марика растерялась, испугалась, затем быстро легла обратно на ковер и зажмурилась. Она почувствовала, как постепенно сознание ее отделилось от тела и поднялось, как оно перемещается и куда-то стремится. Так она летала какое-то время с закрытыми глазами, чувствуя ветер на своем лице и представляя себе, что это сон, а затем ради любопытства решила на всякий случай немного приоткрыть глаза — узнать, что там творится снаружи. Первое что она почувствовала — это ударивший в глаза яркий солнечный свет, затем необъятный простор перед глазами захватил ее. Она решилась и взмыла в голубое яркое небо, надеясь пронзить его как стрела, но почувствовала лишь плавное движение воздуха под своими крыльями. Оглядывая себя, она смогла увидеть лишь густое пушистое красно-рыжее оперенье с темными пятнами и сильные лапы с когтями. Рядом с ней летел огромный гордый черный орел. Она легко повернула голову на 180 градусов и заглянула в его хищные бездонные глаза, увидела в них отражение феникса с хохолком на голове и большим клювом. Она теперь летела не спеша и невысоко над землей, наслаждаясь красотой лесов полей садов и разных построек. Вместе с черным орлом чередуя машущий полет с планирующим, они сделали несколько кругов над лесистой обширной сопкой, покружили над морем, полетали над полями, дорогами и садами. На душе, как и перед глазами, была широта и красота — открытая, свободная, прекрасная, она манила Марику и влекла, играла разными оттенками — казалось, их окружает магия счастья, милый сказочный сон и они летят рядом навстречу свободе… «Сказка о волшебном — сон о настоящем, приходи во снах ты ко мне почаще! Черно-белой вязи я раскрашу кокон — станет разноцветным мир из красок соткан. Полетим с тобою мы крыло в крыло — мир себя раскроет радужным ковром, Жизнь запахнет цветом, фруктом и травой и забудет грусть в мир стучаться твой…» Марика внимательно прислушивалась ко всем окружающим их звукам. Ей многое было ново, да оно и неудивительно, ведь теперь она смотрела на все глазами птицы. Она отметила про себя, что в окрестностях поселились духи, и догадалась, что это она привела их сюда. В детстве ее родители сознательно перекрывали все каналы ее связи с внешним миром, которые были для нее жизненно необходимы и невыносимо интересны, поэтому Марика умело наладила свою собственную сеть каналов внешней связи с помощью миллиардов мелких случайностей и предопределенных событий, которые должны были составить общую сеть или паутину из логических дорожек и энергетических импульсов, на пересечении которых возникали точки удачи. И если верно выбрать траекторию чередования ежедневных событий в потоке их следования, то была большая вероятность оказаться в нужное время в нужном месте и получить желаемое, а также всегда быть в гуще событий! Можно, конечно, прямо было сказать своим родителям, чтобы они тебя оставили в покое, только в ее случае это был абсолютно дохлый номер и поэтому: «На светлом небе сонмами, как стрел нагромождение Есть параллельно скромные, перпендикулярно смелые Осмысленные линии и точки для возможностей, И стаи журавлиные за гранью осторожности…» Поэтому птичья тема была для Марики не новой, она даже когда-то была влюблена в крылатого человека, но это не могло, конечно, ничем закончиться, ведь у него были огромные крылья, а у нее нет, так что, естественно, через какое-то время он улетел в далекие края. В доме родителей Марики основным девизом было «никому не говори» и, вполне возможно, это было справедливо, потому что очень много времени нужно потратить на то, чтобы отыскать верные решения для жизни или для бизнеса, а каждый случайный прохожий хотел бы их заполучить для себя, а потом выдать за свои, так что секретность и закрытость были им просто необходимы для выживания. Родители заботливо закрывали все каналы связи Марики с внешним миром еще для того, чтобы надежно контролировать и ни в коем случае не упустить свое дитя, полностью поместив в этот надежнейший кокон под названием «семья», а она в свою очередь, тайно от них и совершенно неблагодарно и непростительно, открывала все каналы своей души поочередно, не понимая, какие необходимо выбирать, потому что никак не могла понять саму себя, осознать — кто она, из-за чрезмерного давления на нее родителей, а ей всего лишь нужно было не обращать на них внимания. Открывая свою душу неведомым тонким материям, она открывала дорогу темным духам из потустороннего мира, являясь для них надежным проводником. Конечно, отец хотел бы совершенно иного для нее, ведь он считал, что она будет действовать так, как действовал бы он — то есть обманет всех и перехитрит, выбрав то, что ей нужно, а остальные закрытые каналы будут для нее как бы надежной защитой. Но она, к великому сожалению, все воспринимала слишком буквально, была чересчур простодушна, как и ее мать, а попросту глуповата, к тому же она была таким же мистиком и поэтому перепробовав все возможные варианты общения с внешним миром и не удовлетворившись в полной мере ни одним из них, решила поискать какие-нибудь другие альтернативные варианты в параллельных вселенных, потому что была убеждена, что есть такая возможность, просто нужно ее реализовать. Благодаря особой чувствительности и постоянному состоянию стресса в стенах родительского дома, ее защитная оболочка, которая существует у всех нормальных людей, но истончается при сильных несчастиях, болезнях и стрессах, достаточно истончилась для потусторонних контактов. Марика постоянно убеждалась в существовании других миров кроме белого света и могла не раз убедиться в существовании различных магических сил. Если бы ее родители только знали, чем она занимается в свободное время и с кем общается, то возможно, они перестали бы душить ее своей опекой, которая попросту сводила ее с ума и не позволяла разобраться в своих истинных чувствах и желаниях, чтобы вообще как то позиционировать себя в жизненной реальности. Ничего не подозревая об ее сомнениях и жизненных исканиях, темные духи считали созданные Марикой энергетические дорожки приглашением в гости в этот мир и проникали из потустороннего мира прямиком к ним в дом, который и без того был полон духами, пришедшими благодаря неумным фантазиям матери Марики — Александры. Каждый из духов являлся при определенных обстоятельствах жизни и свойственной этому периоду энергетике, соответствовал мечтам и пожеланиям Марики и зависел от силы этих пожеланий. Чем сильнее были мечты — тем сильнее являлся дух. Все они, словно птицы, расположились вокруг Марики, потому что были связаны с ней неразрывными невидимыми нитями и не могли удаляться слишком далеко от своей хозяйки. Когда Марика отправилась путешествовать с родственниками в Италию, то духи вынуждены были отправиться вместе с ней, кроме тех из них, которые были напрямую связаны с энергией Владивостока. Приехав в поместье Fontedivita, духи не смогли поселиться в родовом гнезде вампиров, потому что его охраняли более древние могущественные силы, поэтому Духи больше никогда не беспокоили Марику в Италии, но и не смогли уйти далеко от нее, заселили лес на соседнем холме и морское побережье. Выбора у них не было, поэтому они гармонично вжились в общую экосистему подобно неким видам дикого зверья, несмотря на то, что в окрестностях, естественно, уже существовали свои хозяева — такие как озерные нимфы или болотный Тинак. Среди лесов и скал, за кружевной завесой водопадов и в глубине озер, прибрежных и лесных пещер, где еще не было своих хозяев, поселились духи, привезенные Марикой. На морском берегу поселился Морской дух, сильный, игривый и своевольный — он играл с Марикой, крутил ее и подбрасывал на гребень волны, а затем плавно выносил на берег. Приехали сюда из Владивостока также Колдуны Красных скал — они не умели любить, их сердце из красного гранита было горячим, иногда даже раскаленным, но слишком жестоким, каменным. «Ветер ласкает тёплые щеки, слова разбиваются о гранит. Гранитное сердце жаждет плётки и выпускает тысячи птиц. Красная лампочка под абажуром, красный гранит под нею сидит, Это мужчина, а может их двое, а может быть это гермофродит. Одною рукою он гладит пространство, другою рукою ус шевелит, Каменный монстр, злобный ужастик жаждет удара или любви». Красный паук неумолимый, он плетет сети из ваших снов, Любит смотреть редкие фильмы и наблюдать любовь сквозь стекло. Вам не помогут заслоны и ставни от страшных и жутких его оков, Но простая вода, вода из под крана убьёт его быстро без лишних слов». Марика притянула Колдунов Красных скал своей твердостью, жесткостью и неумением любить, пока она не встретила Алекса. Целыми днями сидели они у моря, устремив свой взор на бурлящие перед ними волны. Раньше они жили на острове Рейнике на Красных скалах, пока Марика не увезла их с собой в Венецию. Говорят, что много веков назад колдуны или колдун, потому что временами он раздваивался, был прекрасным парнем, который своей красотой, умом и очарованием разбил так много женских сердец, погубил так много невинных жизней, что скалы возле его дома покраснели от крови, а его сердце превратилось в камень и теперь тоскует, не может найти покоя ни ночью ни днем. Говорят он искал на земле такую любовь, которой не существует, пока у него хватало на это сил и даже теперь, став духом, он продолжает искать что-то в прибрежном тумане, бескрайней водной глади, необъятном небе. А когда в отчаянии он вскрикивает, то тысячи птиц вдруг взлетают рядом с ним, словно бы его душа устремляется в небо. Сердцо его, отчаявшись, пребывало в гневе, но чистых душою он тронуть не мог, способен был лишь нагнать, ослепить любовными чарами и утопить либо сбросить со скал, но лишь того, кто сам к нему придет, поддавшись порочной или обманной любви, а он как паук поджидал своих жертв. Кроме них прибыл дух Винтер, презирающий всех вокруг, холодный, колючий, живущий в пещерах, злоба которого росла с каждым годом от темноты, тоски и одиночества. Ранее он населял пещеры в пригородах Владивостока, а теперь вынужден был перебраться в лесные пещеры возле поместья. Говорили, что когда-то у него была семья, но его уродливая душа мучила их и любовь ушла из их сердца, они оставили его, а затем пришел вековой ливень, который затопил его пещеру и поселил в его сердце вечную сырость, погасил огонь его силы, превратил в карлика с огромным животом, лишенного воли, творческих сил и разума, но жившем в роскошном дворце возле черного озера внутри пещеры. Он обожал музыку и с утра до вечера играл грустные высокопарные мелодии на клавесине, а эхо отражало многократно его музыку в сводах пещеры. Он отвернулся от людей, но его сердце плакало и тосковало в одиночестве, хотя он не в силах был себе в этом признаться. А тем временем дороги к его сердцу все больше заволакивал густой туман и вряд кто-нибудь смог бы туда добраться, даже если бы и захотел. После брака с Алексом, все, о чем мечтала Марика — ни в мыслях, ни в воспоминаниях своих не возвращаться в прошлое, напротив — поскорее забыть его навсегда. Понимая прекрасно, что в подростковом и в молодом возрасте многие люди сомневаются в себе и желают найти свою дорогу, она все же стеснялась своих прошлых переживаний и ничего о них знать не желала, была довольна своим настоящим и уверенно смотрела в будущее. Благодаря регулярному питанию кровью, а также вполне счастливой семейной жизни в поместье вампиров, Марика была теперь гораздо сильнее душой и телом, проникнуть в ее сознание было сложно, так что духам туда ход был закрыт. Им пришлось самостоятельно обустраиваться на новом месте, что они и сделали. Дочь Марики Таис была гораздо сильнее своей матери и бабки, могла не только видеть, знать, но и действовать согласно своим видениям. В отличие от своей матери Марики, которая толком не понимала, что происходит в событиях, связанных с духами, Таис абсолютно ничего не боялась и разгуливала среди них, как любой из нас мог бы разгуливать среди уличных собак и кошек, морских или лесных птиц, особо не обращая на них внимания, но и не сторонясь, а наблюдая, чувствуя себя среди них в интересной и оживленной компании, общаясь с ними и даже прикармливая иногда. Поэтому у нее не было причин страдать от одиночества, правда в бадминтон они играть не умели и приходилось звать папу, маму или слуг, потому что старшие дети с малышами играть не хотели, ведь они были подростками и им теперь было гораздо интереснее со сверстниками. Марика, конечно же, не собиралась давать своим младшим детям свободный выбор занятий, потому что они были, по ее мнению, совсем еще маленькие и вообще ничем полезным не занимались бы, дай им волю. Приемные же дети были уже достаточно взрослыми, чтобы самим решать, чем заниматься, а до этого она тоже поддерживала и направляла их во всем. Она была чудесной матерью — чуткой, внимательной, но не назойливой, строгой, но справедливой, мудрой, готовой прийти на помощь своим детям, обсудить любые их проблемы, возникающие в общении или при обучении. «Что бы с тобой ни случилось, я — твой самый близкий друг, слышишь, всегда мне обязательно все рассказывай, ничего не скрывай, вместе мы разберемся!» — говорила она каждому своему ребенку и дети ей доверяли, но одновременно пытались хитрить, считали, что некоторые вещи ей все же знать не следует. Дети прекрасно понимали, что для них у нее самое нежное сердце и, естественно, пытались этим пользоваться, но Марика любила во всем порядок и не давала им поблажек, следила, чтобы с ранних лет у каждого из них были увлечения, направляющие их развитие в гармоничное русло, чтобы они достаточно занимались физическими упражнениями и общались со сверстниками. У нее не было привычки заставлять старших детей няньчиться с малышами — по своему опыту она знала, как это неинтересно для молодежи и считала, что полезней любому ребенку развиваться в среде сверстников, чтобы правильней осознавать свои поступки и желания, видеть их со стороны на своих ровесниках, вместе обсуждать и переживать социальный опыт, развивать навыки согласно своему возрасту. Нянек в доме было предостаточно, поэтому взрослые дети в основном жили своей жизнью, а малыши своей, но, конечно же, все были в очень теплых отношениях. С самых ранних лет Марика всей душой заботилась о детях, сдувала с них пылинки и гуляла с ними за ручку, не говоря уже о том, что она выкормила своих детей грудью, ночей не спала и сама делала все необходимые для малышей массажики и упражнения. Когда у малышей не могли сбить температуру при простуде, она раздевалась до пояса, обтирала малышей влажной тканью и клала себе на грудь и живот, мысленно забирая жар своим телом и ребенку становилось лучше. А теперь они ее игнорировали, просто не хотели слушать. Это было несправедливо и нечестно. Несмотря на то, что она в детстве облазила все расположенные в зоне доступа отвесные скалы и обрывы без поддержки и страховки, залазила на высокие деревья, исследовала катакомбы, трубы и заброшенные гаражи и регулярно ходила в лес с подругой за ландышами, лилиями и черемшой, а также заплывала в море за буйки, она не могла вынести мысль, что ее дети могут где-то рисковать своей жизнью и всегда пыталась разузнать, чем они там занимаются в ее отсутствие. Но это были ее дети и они были похожи на нее, а приемные дети вампиров были еще более упрямы, таинственны и своевольны. Вся эта банда завела себе стаю ручных летучих мышей в одном из заброшенных хозяйственных построек на территории поместья и они всерьез надеялись, что родители ничего не знают. Вокруг было полно красивых прекрасных птиц — белобрюхие большие морские чайки и серобрюхие серо-коричневые чайки — тоже крупные, но худее белобрюхих, большие коричневые и черные ястребы, неизменно кружащие над лесом и холмами, поморники, альбатросы, кулики-сороки, сороки, кукушки, совы, ласточки и множество разных других. Но кому же интересны эти птицы, ведь в них нет ничего необычного? Гораздо интересней приручить летучих мышей. — Что делать будем с летучими мышами? — спросила Марика Алекса, для солидности надувшись и искоса глядя на супруга. Но Алекс, как обычно, лишь рассмеялся, плутовато и хищно оскалив клыки, затем с трудом натянул на себя маску солидности и заговорил, приподняв одну бровь: — А что, собственно такое? Пусть играют, жалко, что ли? —Ну, а вдруг опасно? — засомневалась Марика. — Ой, да ладно, что ту опасного, они же все время у нас на глазах! Это лучше, чем лазить по скалам и трущобам. — Каким скалам и трущобам? — насторожилась Марика, подозревая, что Алекс что-то не договаривает. — Да ни по каким, — успокоил ее Алекс, это я про тебя вспомнил, как ты рассказывала, что в детстве все трущобы и развалины облазила, а также горы, леса и холмы. — При чем здесь я? — возмутилась Марика. — Конечно ни при чем, — спокойно, насмешливо растягивая слова, ответил Алекс. — Почему ты не переживаешь, ведь это наши дети?! — не поняла она, но Алекс спокойно ходил по своей комнате, занимался делами, перекладывал деловито, сосредоточенно и немного раздраженно рабочие документы. Марика упрямо стояла рядом насупленная, ждала от него ответа. Видя, что он никак не реагирует, начала понемногу наступать: — То есть, тебе все равно! — негромко сказала она сдержанным, но угрожающим тоном. — Вовсе нет, — тоже сдержанно и несколько напряженно возразил Алекс, затем медленно, не поднимая глаз, пошел на нее, притянул к себе, обхватил одной рукой ее за грудь, а другой за бедра и стал жадно целовать, подталкивая к дивану. Возмущенная Марика, задыхаясь, барахтаясь и сопротивляясь, пыталась тормозить ногами. Но Алексу всегда нравилось, когда ему немного сопротивляются. «Мне не все равно – негромко и романтично, при этом с коварной насмешкой проговорил он, оторвавшись на минуту от поцелуя и ловко срывая с нее одежду, а затем вошел в нее. Яркая сладость пронзила Марику в тот ответственный момент, когда она отчаянно пыталась вернуться мыслями к своим заботам и волна опьяняющих, лишающих разума и воли чувств унесла ее в какую-то другую страну, где нет никаких хлопот, лишь волны теплого моря и счастья омывают ее тело, а затем морские волны выкинули ее на нежный, мелкий песок и ласкали — это Алекс нежно целовал каждый уголок ее тела. — Алекс, Алекс, — бормотала Марика, барахтаясь в его ласках как в теплых волнах своенравного моря. — Я люблю тебя, — шептал Алекс, — я тебя люблю, Марика, мне не все равно. А когда все было позади, она прижалась к его груди – такой родной, такой единственной, с теплом, любовью, благодарностью. Слезы подступили к ее глазам от счастья, что он рядом и в ее объятиях. Алекс, огромный и мускулистый, раскинувшись на кровати и заложив руки за голову, задумчиво отдыхал рядом, когда через некоторое время Марика произнесла: «Я хочу тебя». — Как ты хочешь? — был короткий вопрос. — Давай шестьдесят девять — это так искренне, прямо как в дни нашей молодости! Я по-настоящему соскучилась по тебе! «Как запятые на заголовке лягут две цифры ладно и ловко. Целых два сердца на бесконечность, как инь и янь поплывут через вечность. Шестьдесят девять, значит взаимно и в твоём облике новое имя — Пусть заструится линией быстрой вена единого организма…» Нежно с упоением ласкал он Марику, а она ласкала его. Через полчаса, утомленные, все еще в сладостном тумане, лежали они рядышком на огромном диване и болтали: — Как же я счастлив! — вздохнул Алекс, раскинувшись на кровати, отдыхая после ласк, загребая Марику ручищами к себе под крыло. Все таки, тебе нужно больше думать о себе, а не о делах. Забудь обо всем! Ты ведь можешь вообще не работать, я тебе всегда это говорил! Я хочу, чтобы ты оставила магазин и давай уедем куда-нибудь вдвоем, хотя бы на несколько месяцев, нам обоим это очень нужно. — Хорошо, допустим, мы уедем. А как же дети? — усомнилась Марика. — А что дети? Они останутся с бабушкой и дедом. — Ну да. Думаешь, справятся? — засомневалась опять она, а Алекс искоса иронично скривился: — Древние вампиры не справятся с малышней? — Ах, да, я и забыла — улыбнулась Марика, — а ничего, что эта малышня вампирята, которые гораздо умнее своих предков и того и гляди норовят на голову сесть? – уточнила она. — Не переживай, у нас большой штат слуг, хохотнул Алекс, чтобы помогать усмирять молодежь. Ни о чем не волнуйся. Я вообще думаю, — он внимательно посмотрел на нее, что ты просто хочешь еще ребенка. — С чего ты это взял? — Потому что ты несчастна. Ты всегда в жизни делала только то, что ты хотела и при этом ты несчастна. Значит, ты занимаешься чем-то не тем. Я знаю, что ты любишь меня, а значит дело не во мне и дело не в детях, которые и без тебя прекрасно справляются, просто работа тебе давно уже надоела, потому что ты в своем деле уже достигла своего потолка и понимаешь это. Самое лучшее сейчас — заняться чем-нибудь другим – давай, например, ты будешь помогать мне оформлять дома. Ты не знаешь 3Д программы, но у тебя прекрасный вкус, ты можешь делать карандашные и акварельные зарисовки, подбирать материалы, будем предлагать клиенту и если его заинтересует, то я уже буду делать 3Д проект интерьера дома полностью. По крайней мере, для тебя это будет что-то новенькое, а то ты уже уснула в своем однообразии. — Думаешь получится? — Уверен. — А у тебя все нормально на работе? — Я люблю свою работу, — сдержанно ответил Алекс, но я живу не только для того, чтобы работать. Скажу, что беру полугодовой перерыв. Мы можем себе это позволить, с деньгами проблем никогда не было. Ты толком ничего не видела в жизни, а я объехал весь мир. Это несправедливо. Хочу, чтобы ты тоже это увидела. — О, Алекс, я готова, всегда мечтала посмотреть мир! — Я знаю, мы уедем в конце месяца. — Спасибо тебе, я так тебя люблю! — Я тоже, тоже… — Пойдем сейчас, искупаемся в море? Освежимся и поплаваем, нам сейчас это так нужно — дома слишком жарко. — Да, согласен, я тоже окунусь. Наскоро накинув на себя одежду, они вышли из особняка и спустились к морю. Когда, переодевшись и оставшись в купальных костюмах, они стояли возле своего пляжного коврика, Алекс взял ее за тонкое изящное запястье, заглянул в серо-голубые глаза, состоящие из мельчайших разноцветных частиц и сказал: — Теперь ты должна слушать меня, но воспринимать не буквально, а между строк, ты готова? — спросил он ее вдруг на удивление серьезно и какой-то холодок закрался в сердце Марики. — Ппопробую, — запинаясь, неуверенно пробормотала она. — У тебя не работают нормально ноги, потому что их работа напрямую связана с позвоночником, а позвоночник — твоя воля к действию. Все, что тебе нужно — это сделать шаг воли в направлении действия, овладеть мастерством «поступка» и сначала ты сделаешь это мысленно, а затем у тебя будет получаться в реальной жизни. Ты немного поняла, что я тебе говорю? — спросил Алекс и Марика закивала. — Просто смотри на меня — приказал он, не отводи взгляд. Не надо сейчас верить мне — сейчас верь себе, расслабься. Ты меня любишь? — Да. — Тогда иди дальше в голубом прозрачном коридоре моих глаз. Что ты видишь? — Какая-то дорога или мост, пока не пойму, вокруг туман белый, как у нас на сопке или может это облака, светло как днем. — Иди по ней. Видишь свет? — Да, голубой свет, холодный, но очень-очень далеко, а около меня ничего необычного. — Все хорошо? — Мне страшно и я очень напряжена, дорога слишком скользкая, будто ледяная или стеклянная, а вокруг меня, очень низко над дорогой, кружат огромные черные птицы — орлы и вороны. — Не смотри на них, представь, что их там нет, как ты умеешь представлять, что во мне нет зла. Иди дальше, насмешливо посоветовал Алекс. — По бокам дороги я вижу насыпи из камней, — сказала Марика. — А теперь сделай то, что я скажу: «Как отжившее старое платье устаревшую роль поменяй — Не к лицу тебе быть несчастной и несложно это понять, Не спеши утонуть слезами — подними на дороге камень, Положи в заветный кармашек — пусть в пути талисманом станет! Когда жизнь посылает подарок — прикоснись тихо в тайне к камню И от сердца пошли благодарность, чтоб отвел шальные печали. Он ненужные слезы впитает, обратившись прозрачным алмазом — Под ногами лежит твоё счастье, только ждет, чтоб его взяли», — произнес эти слова Алекс, словно заклинание и Марика стала сосредоточенно и старательно искать нужный камень, вот только никак не могла выбрать. — Ты встретишь много камней, но выбрать должна только один, — уточнил Алекс, видя ее нерешительность и зная, что ей всегда было сложно сделать выбор, потому что нравится слишком многое. — Здесь много разных камней — неуверенно сообщила она — большие и маленькие! Мне нравятся большие. — Тогда возьми один из них! — Какой? По цвету они тоже разные. Есть желтые, коричневые, голубые, переливающиеся разыми оттенками, зеленоватые, розово-лиловые, есть абсолютно прозрачные белые. — Это только твой выбор, как и во всем остальном! — Я взяла большой черный. — Хорошо, иди дальше! — Я вижу туманопад — дорога начала светиться и туман тоже светится розовым светом и дальше обрыв, с которого бурными клубами спускается туман. Мне кажется, там опасно. — Прыгай туда! — Я теперь не чувствую пола, — запаниковала Марика. — Так и должно быть. Тебе страшно? — Нет, но не понимаю, что мне теперь делать — я будто вишу в воздухе, нахожусь между землей и небом. — Это любовь, она такая, — смущенно улыбнулся Алекс, — ты оторвалась от земли и теперь душа руководит твоими действиями. Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — Да, очень! Поцелуй и обними меня, мне здесь так холодно и одиноко одной, так не хватает тебя! — воскликнула Марика и в этот момент почувствовала, как нежные сладкие губы Алекса целуют ее и ответила на поцелуй. Это было как полет над морским простором — они не касались земли, но не могли оторваться друг от друга. Марика чувствовала свое тело приросшим к телу Алекса, словно частью единого целого, летящего посреди облаков, темной синевы неба и морской глади, целовала его мраморные щеки и мудрые глаза, чувствовала опьянение, пространство было густым, упругим и прозрачным, движенья замедленными и плавными, ласки очень реалистичными и ощутимыми — сильные руки Алекса обнимали ее и ничего дороже в этот момент не было. При этом Марика чувствовала, что принадлежит этому небесному миру, воздушному пространству в котором ее тело и душа преображаются, как будто умирают, развеивается на тысячи пылинок, мельчайших частиц и одним только ударом сердца возлюбленного, такого единственного и такого желанного, вновь обретают плоть и кровь, возвращаются к жизни: «Гонит нежный ветер быстро Бригантину по морям причастий, рассекая льдины. Рассыпаясь, сердце рвёт меня на части, ты в моих мыслях — я в твоей власти. Туго натянулись паруса под ветром, но твоё чувство заплелось цепью. Круглым блюдцем море отражает месяц, я в твоей жизни – ты в моём сердце». Марика открыла глаза, увидела, как, стоя по пояс в воде Алекс держит ее на руках, а волны тихонько плескаются вокруг них. Широкими шагами уверенно рассекая воду Алекс в несколько шагов вынес Марику на берег и положил на песок. Пока она гуляла на небесах, уже наступил вечер и на небе появился бледный месяц. — Тебе теперь будет легче ходить, не только усилие воли, но и сам организм будет помогать тебе двигаться. — Почему ты так думаешь? — Ты ощутила сильное желание идти навстречу любви и стала двигаться вперед — это была твоя воля к движению. При этом твоя духовная чаша была свободна, легка, беззаботна, ты была «нищая духом», потому что готовилась принять любовь и счастье. Ты была не обременена, а вдохновлена предчувствием счастья, это дало прилив сил как при молитве господу, только еще сильнее, потому что нет ничего сильнее на земле любви женщины и мужчины, ведь к абсолютной любви к господу большинство земных существ не готовы — слишком корыстны их интересны, слишком привязаны они к земной жизни, а любовь — это сильнейшая духовная связь и одновременно самая земная и самая плотская. — Мне почему-то от твоих серьезных рассуждений вспомнился пошлый анекдот, типа «О какой романтике может идти речь, когда органы высшего наслаждения расположены рядом с органами выделения». — Прекрати, будь серьезней! Кровь тебе очень помогла, но ты все равно устаешь к вечеру, а я могу работать несколько суток. Теперь ты тоже будешь меньше уставать. А теперь покажи камень, — приказал Алекс жене. — Какой камень? — удивленно пролепетала Марика, которая все еще чувствовала себя немного взволнованной, немного растерянной и наполовину опьяненной этим необычным любовным путешествием. — Разожми ладонь, ты его слишком крепко держишь! — Держу что? — Камень у тебя в руке! — указал Алекс на крепко сжатый кулак Марики и она увидела, что держит в правой руке крупный шарообразный тяжелый предмет, разжала ладонь и увидела идеальной круглой формы ограненный бриллиант черного цвета примерно пяти сантиметров в диаметре, а Алекс начал трястись от смеха: — Это черный алмаз Сибири, только там встречаются камни такого качества. Как ты смогла его найти, не пойму. — Ты сказал — бери, что хочешь. Я взяла самый близкий под ногами, размышлять особо было некогда, кроме того, он отличался цветом от остальных камней, выделялся ярко на их бледном фоне, ну я по-быстрому и схватила, — растерянно объясняла Марика, но Алекс продолжал смеяться. — Марика, это настоящий природный черный бриллиант, очень крупный и чистый, с хорошей огранкой, он стоит около шестидесяти миллионов долларов, а может и больше. — «Мы отдохнули и увидели небо в алмазах», прямо по Чехову, — рассеянно заметила Марика в своей обычной шутливой манере, при этом сама не вполне понимая, что с нею происходит и что она говорит, потому что еще не пришла в себя после транса. — У всех по-настоящему талантливых людей есть божья искра, а Чехов был одним их лучших, поэтому я бы не удивлялся, что он знал про небо в алмазах, — заметил Алекс. — Ты это сейчас серьезно? — устало и недоверчиво спросила Марика. — Абсолютно. Есть сознательное и бессознательное в каждом живом существе и порой бессознательное сильнее. Это еще называют интуицией, внутренним голосом или предчувствием. У кого-то оно прорывается в невольных словах, фразах, на которые окружающие обращают внимание, а у кого-то проявляется в творчестве, когда душа полна настолько, что уже не может держать все свои чувства в себе и изливает их в мир. В работах талантливых людей скрыто очень много еще не расшифрованных посланий, хранящих тайны параллельных цивилизаций. — Я знала, знала, я всегда знала, что ты один из них! Я это просто чувствовала! — воскликнула она, сразу же очнувшись о наваждения и оживившись, так как разговор пошел о живо волновавшем ее предмете — поразительном таланте Алекса. — Потому что ты можешь видеть невидимое, это передалось тебе от матери, но ты отчаянно сдерживаешь этот дар. — Еще бы, не хотелось бы закончить как моя мать — это было омерзительно, я на нее даже смотреть не могла, этот был просто гимн безумию. Каждое слово и поступок были совершенно противоестественны. — Потому что она видела многое, но смотрела прямо во тьму, не в силах была ее понять, потому что она боялась. — А мне было страшно смотреть на нее и не хотелось закончить так же, как она, поэтому отступать мне было некуда, а бояться некогда. — Тоже верно. Все-таки откуда у тебя ограненный огромный бриллиант? Не понимаю. — То есть я, по-твоему, не отношусь к талантливым людям? — Я не это хотел сказать, просто он большой и чистый. Не понятно к тому же, откуда взялась огранка. Этот бриллиант — талисман твоей воли к жизни — любви, веры, надежды, нежности, страсти, твердости и бесстрашия. Он частично прозрачен, но из-за черного цвета скорее глубок, больше мерцает и переливается, но не сверкает. Но все это не просто так, откуда у тебя связь с Сибирью? — Мамин отец из Сибири, его фамилия Сумка, но он уже много лет назад умер от пневмонии. — Вы общались? Он тебе когда-нибудь снился? — В детстве совсем немного, он последнее время жил в бухте Витязь, недалеко от Владивостока, работал в военной части. Когда он приезжал, я нарисовала его портрет с редкостным сходством, а он подарил мне голубые часики. Он мне снится очень редко — лишь тогда, когда мне бывает очень плохо или трудно, или когда я сильно болею. Как будто наяву, он предстает во снах в различных жизненных ситуациях. Там еще присутствуют другие, не знакомые мне люди, и я чувствую, что все это должно что-то значить и что он хочет мне что-то сказать, как-то помочь, но не понимаю, что именно означают эти сны, после них у меня только неясные ощущения или предчувствия, ничего явного. Это моя мать владела даром читать сны, я этого не умею. — Значит, он — твоя поддержка из параллельного мира. Когда ты пошла навстречу своей любви — ты пошла навстречу своей смерти. Это такая у тебя любовь — умирая, воскресать и возрождаться, именно потому ты феникс. Именно поэтому я тебе говорил не бояться и предупреждал, что во тьме моей нет дна. Теперь я в полной мере могу понять, как у тебя оказался камень из Сибири. Храни его у себя тайно, чтобы никто не знал — он слишком ценен не только материальном плане — это твой компас. Чем больше ты взрослеешь, тем больше силы, заложенные в тебе природой, будут пробиваться наружу, находить выход и этот компас будет их направлять. Я всегда знал, что ты тверда и сильна, но не представлял насколько. Этот камень не «карбонадо», а монокристалл черного цвета, то есть привычный алмаз земного происхождения, только глубокий черный и чистый — такие камни чрезвычайно редки. Теперь я понимаю, почему ты всегда боялась саму себя еще больше, чем страшилась окружающего мира. Ты смотришь на меня с недоумением, я знаю, что тебе страшно, но то не обычный страх и я это сразу понял. Кроме прочего, алмаз является символом невинности, а тебе это подходит в полной мере, иначе камень привел бы тебя к истинной смерти. Черный алмаз с глубокой древности считается камнем сильных магов и использовался в самых сложных и опасных обрядах. Также он является защитным амулетом, зеркалом, не блокирующим негативное влияние, а отражающим, перенаправляющим негатив на того, от кого он исходит. Камень пришел к тебе, потому что ты сама являешься таким черным зеркалом, отражающим все беды и напасти, прозрачным, глубоким черным, твердым как алмаз. Поставь его у себя в комнате так, чтобы дети не видели и говори с ним каждый день, он станет тебе лучшим другом, поможет сделать выбор, когда это будет необходимо, — объяснял Алекс Марике и постепенно в ее голове стала вырисовываться мысль, что то, что она столько лет искала, теперь совсем рядом и дело не только в Алексе, но и в ней. Он был зашифрованным посланием — кодом, а она была ключом к нему. Это она должна была прочесть рецепт земного существования в гармонии без боли, страха, ненависти и болезней. Принятие себя как есть, не отворачиваясь от своих грехов, от темных сторон своей души и принятие тьмы в реальном мире, чтобы стать частицей его, а не персонажем выдуманной абстрактной действительности. Пройти через тьму и позволить ей пройти через тебя, не считая ее чернотой, а всего лишь ужасом, живущим глубоко внутри, лишь возможностью узнать неизведанное. Возможно, это то, что она всегда искала, что-то необъяснимое словами, манящее, но требующее полных ответов: «Что-то странное в бутылках, что-то странное в осколках, Что-то странное во мне, что-то странное в тебе Я гляжу на тебя и не вижу ни черта — может быть я глупа, а может просто туман... Я хочу потрогать и пощупать тишину, которая в тебе и которая во мне. Только тишина знает, где ложь и может отличить тебя от меня В этой темноте, в этой темноте!!! В этой темноте есть что-то странное, Что-то мистическое и роковое, что-то немое и полупьяное, Она кричит чужими голосами, она молчит только своим, Ее молчание – это кара и признание в любви! Оно говорит, что ты любишь меня, оно кричит, что ты знаешь меня!» Эти строки Марика писала семнадцатилетней девчонкой, изливая в строках мысли, волнующие ее сердце и разум, потому что не могла понять окружающий мир и искала ответы. И вот теперь, кажется, она все-таки приблизилась к разгадке. Ей даже не верилось, что могло так повезти и она встретила именно Алекса, который поможет ей узнать то, что она ищет. Хотя, не зря же говорят «на ловца и зверь бежит», возможно, это один из результатов мысленной визуализации, когда сбываются мечты — от волнения к Марики перехватило дыхание и слегка задрожали руки. — Это шар для магических обрядов, — прошептала она. — Да, похоже, — согласился Алекс. — Давай проведем обряд вместе? Кажется, я знаю, что делать. — Нужна будет наша кровь. Когда? — Сегодня вечером! — Хорошо. Вечером Марика налила в фамильный золотой кубок, инкрустированный обсидианами и рубинами, поставила на столешницу из красного гранита, зажгла высокие красные свечи из натурального воска, которые она постоянно покупала у местного пасечника для проведения магических обрядов и молитв. Затем она налила в кубок немного своей и немного крови Алекса, всыпала туда магические травы и помешала длинной узкой золотой ложкой, установила на золотой подставке черный бриллиантовый шар, найденный в большом путешествии в бездну по дорогам в голубых глазах Алекса, а вокруг него разложила по часовой стрелке двенадцать маленьких камней карбонадо. Затем разлила напиток в два хрустальных бокала, один взяла себе, другой протянула супругу, они взялись за руки и произнесли, как заклинание: «Это — любовь рожденная мраком! Это — кубок наполненный ядом! Возьми его в свои ладони, поднеси к губам, раздели со мною! Скажи тишине, что ты ее знаешь, и мы останемся только с тобою, Только с тобою, только с тобою вместе…» — За удачу? — спросил ее Алекс, высоко подняв свой бокал, а черный камень в это время начал слабо мерцать изнутри. — За победу, — подняла Марика бокал, стукнула его со звоном о бокал супруга, таинственно улыбнулась, отпила немного и открыла свое сердце и разум для информации, стала мысленно просить камень указать формулу гармонии. Алекс тоже выпил из своего бокала и напряженно вглядывался теперь в большой, черный, шарообразный бриллиант, по идеально гладким граням которого скользили тени, как будто бы волны пробегали и казалось слышны даже всплески глубокой черной воды. Высокие свечи трепетали от сквозняка приоткрытого окна и крики морских чаек, постоянных жителей библиотечной крыши напротив особняка, нагоняли тоску и придавали торжественность густым вечерним сумеркам. Влюбленные супруги застыли в ожидании и вот, в глубине бриллиантового шара показался небольшой холодный голубой свет, который стал расти, преломился через множество граней, заискрился и засверкал. Марика с Алексом держались за руки и не могли оторвать от него взгляда, но стоя рядом, каждый из них все равно видел совершенно разное. Марика увидела систему взаимодействия всего живого — космос, солнечную систему, луковицу, решетки атомов, движения молекул, двойные спирали днк, дышащие и подрагивающие клетки, переплетение ветвей и лиан, переплетение мышц, слышала крики ужаса, зов о помощи, видела женщину теряет сознание и падает на асфальт, поняла, что эта женщина она, затем увидела перед глазами схему, по которой все органы человека влияют друг на друга и на весь организм в целом, как это связано с мозгом. Увидела источник исцеления больных клеток в расслаблении, снятии напряжения, освобождения всех чакр и при этом постоянного спокойного действия без пристрастия, без алчности, корысти и спешки, но смело и открыто. Освобождение от зажимов с помощью специальной музыки, групповых позитивных игр, избавление от боли с помощью добрых, спокойных бесед обо всем хорошем, что было и будет в жизни этого человека, внимание и сочувствие, возможность самовыражения, раскрытие истинного желания и реализация его либо перенаправление в другое, более безопасное русло, личностная свобода, самореализация, а следственно любовь к труду. Формирование у отчаявшихся людей позитивных переживаний, восстановление самоуважения и как следствие, уважения к окружающим, возвращение людей в социальную среду. Применение массажей людьми, владеющими биоэнергетикой для снятия болей и напряжения с мышц. Марика увидела то, что в глубине души всегда чувствовала, всегда желала, но считала себя не достойной этого, не способной сделать что-то полезное. Она поняла, что хочет помогать людям быть здоровыми, правда, пока не поняла как, но решила рассказать обо всем матери Алекса Беатрис, с которой они были очень хорошими подругами, спросить у нее совета, что делать дальше. Лицо стоящего рядом Алекса сильно побледнело и словно окаменело в мраморе, как это часто случалось, когда он пребывал в глубокой сосредоточенной задумчивости, глаза его горели красным хищным блеском, а может это была просто игра света — красных свечей и сверкающего великолепного алмаза, бросившего случайную искру в лучезарные голубые глаза очаровательного вампира. Он увидел крылья и воду, увидел крылатых людей ныряющих в море и плывущих под водой. Пересечения световых лучей и отражений на миг погасли и осветили новую картину — огромные золотые волны гуляют по золотому морю, плещутся и захлестывают, затем вода стала изумрудной, а потом красной и засветилась вдруг изнутри как огромный сверкающий ограненный рубин и вновь стала изумрудной, потом сине-зеленой. В глубине океана на каменном троне сидел он сам в серебристом чешуйчатом халате и в ту же минуту понял, что это вовсе не он, потому что у того человека были перепонки на руках и ногах, а вместо ушей жабры, догадался, что видит историю своих предков, родоначальниками которых были подводные жители с кожаными складывающимися крыльями, как у птеранодонов, а на голове у того существа росли маленькие рожки. Обворожительное исчадие ада, дьявола неба, моря и земли — узнал Алекс в этом таком похожем на него самого существе и понял теперь причину низкой температуры тела, отливающего у него мрамором, а у Марики слегка перламутром, словно жемчуг, секрет слишком белой и прозрачной кожи, их способность плавать в воде так быстро и легко, извиваясь словно змеи, что особенно хорошо было видно по Марике. Земноводные крылатые птеранодоны с человеческими телами, когтистыми сильными полуруками-полулапами с межпальцевыми перепонками как у лягушек были их предками. По гордому и величественному виду крылатого демона Алекс осознал, что когда-то эти существа жили свободно на планете, не ведая ни голода, ни страха, ни печали, владели всем миром и не было для них никаких преград — могли взмыть высоко в небо и опустится на самые глубины, все богатства и возможности земли были им доступны и они знали, что с ними делать. Рядом с этим существом стояла женщина-змея в переливающейся разноцветной чешуе с головой Марики, за спиной ее тоже были кожаные крылья, ее маленькие неразвитые ручки были похожи на руки маленького ребенка и одна из них лежала на плече Властителя прародителей вампиров. Голова женщины-змеи была повернута и она смотрела на этого демона с великой любовью. Алекс вспомнил, как Марика ему рассказывала, что ходила во многом усилием воли, потому что ноги ее до сих пор слишком слабы, чтобы полноценно двигаться, а руки у нее были тоже энергетическими, она создала их сама, чтобы привести в действие свои собственные, потому те слабо подчинялись мозговым импульсам и не могли служить для защиты и труда. Картина в мозгу Алекса вырисовывалась все больше и больше — он понял, что все повторяется и им с Марикой суждено было быть вместе. Однако, теперь он осознавал все больше и больше, что в его облике в морской глубине стоял Люцифер и глаза его горели красным светом! Архангел рассвета, самый красивый, умный и благородный сын бога и самый честолюбивый, не способный принять возвышение Иисуса, приближение к богу и возведение на первенство лишь за доброту, милосердие и жертвенность. Это Люцифер должен был стать первым, потому что был лучшим сыном божьим — самым умным, талантливым и благородным, но бог предпочел сына рода человеческого — существ слабых и неразумных, приказал ему подчиниться. Но разве может вооруженный лишь милосердием, добротой и прощением управлять великим разумом, таким как у Люцифера? Однако господь посчитал, что может. Теперь Алексу стала больше понятна своя способность подчинять и очаровывать любых людей и вампиров, понятна доступность любых женщин и его собственное отражение в зеркале, временами напоминающее очаровательного молодого сатира. Ему вспомнилось, как в детстве он слышал за спиной шепот людей «дьявол». «Колдун когда-то сказал Марике, что он видит ее любовь, словно рассвет, возможно, он имел ввиду Люцифера, то есть Светоносного, а я так надеялся, убеждал Марику и сам верил, что мы просто люди с пониженной температурой тела, но получается, что к человечеству мы не имели никакого отношения, разве что кровь также текла в наших венах, а воздух циркулировал в легких, но мы дети бога, рожденные не на земле, а, возможно, на какой-то другой планете. А Марика сразу все поняла интуитивно — она всегда смотрела на меня как на бога, с волнением и трепетом. Но ей так сложно жить среди людей — она пытается защищать их и сама пытается от них защищаться, ведь люди неразумны, способны из-за собственной глупости калечить свои жизни и жизни своих близких, день за днем, наступая на те же грабли, когда все ответы лежат перед ними, только бери их и делай правильно, но они мечутся как перепуганные бешенные животные, суетятся», — думал Алекс, все еще до конца не веря в происходящее, — в первой части фильма «Люди в черном» прозвучало, что «в некоторых галактиках разум человека считается опасной заразой», а вдруг это не шутка? Ведь есть речевые обороты-гипноформы, способные привести разум живого существа туда, куда он вовсе не хочет, даже к саморазрушению. И, все же, честолюбие, гордыня и алчность свойственны вампирам не меньше — мелькнуло в мозгу у Алекса, — а значит, мы не так уж и отличаемся от людей, всего лишь земноводные человекоподобные холоднокровные ящерицы, злобные и хитрые. Возможно, господь был прав, что выбрал людей, ведь им известна все-таки эта самая «любовь», которую мы не знаем и знать не хотим, она противна всему нашему естеству. Вот оно! — с помощью моей жены мне дано было понять, кто я, но я не испугаю ее своим открытием. Она хочет помогать людям, значит пусть так и будет, надо поговори с матерью, чтобы та поддержала и направила ее усилия в нужное русло». Алекс очнулся от видения и увидел стоящую рядом, счастливо улыбающуюся Марику. — Нашла что хотела? — устало и понуро спросил Алекс. — Да, — с энтузиазмом ответила Марика, целуя и тормоша супруга, — я поняла, чего хотела, знаю, что мне теперь делать. — Хочешь работать с людьми? — Как ты узнал, я же поняла по твоему лицу, что ты видел что-то другое? — Я и так это знал, давно понял, что тебе надоело работать с неодушевленными предметами вроде своих красок и холстов, что ты хочешь общаться с людьми, помогать им, ну пойди тогда на курсы медсестер. Ты ведь всегда была такая – хотела помогать людям, но не знала, как это выразить, хотя они не очень то стремились помочь тебе, напротив каждый был не против воспользоваться твоей слабостью. Я бы не помогал им – они не достойны этого. — Понимаю, с моей стороны это выглядит как слабость, возможно чересчур убого и бессмысленно, но все же гораздо приятнее делать добро, чем зло, очень много позитива потом возвращается ко мне и это чувство ни с чем не сравнить, а ждать в окопах врагов мне кажется еще уродливей. Я понимаю, что есть опасность провала, но все же хочу попробовать. Мы не дадим им шанс уничтожить нас, ведь я то отлично знаю, на что способны люди, но мы дадим себе шанс стать лучше, отказаться от вечной печали и сомнений, ведь мы же прекрасные создания бога, почему бы нам воистину не обрести совершенство. — Но мы не ждем врагов, живем полной жизнью, просто всегда готовы защитить себя. — Когда я не делаю что-то полезно для людей мне не очень уютно, ведь они живут рядом с нами и у меня чувство, что я совершаю грех, просто наблюдая за тем, как они мучаются, в то время как я могла бы им чем-нибудь помочь. — Ничем ты им помочь не можешь, у тебя просто длинный нос, который ты все время суешь, куда не надо! Ты мечтаешь изменить мир, научить людей учиться, как это делал Ленин, но без насилия. Думаешь это возможно? — Моя мать была пионеркой. — Теперь мне многое становится понятней, но равенство – это абсурд. — Дело не в равенстве, а в том чтобы дать каждому шанс раскрыть себя на пользу себе и другим. Все будет хорошо! Не волнуйся, — Марика положила руку на плечо мужа и поцеловала его в щеку, желая успокоить и поддержать любимого, потому что понимала, как уязвим он в эти минуты и побежала рассказывать Катине, Еве и Беатрис о видении, не раскрывая тайну черного бриллианта, потому что Алекс ей строжайше это запретил. Она знала, что ему нужно побыть одному и привести мысли в порядок, успокоиться. В это время он сам — ошеломленный, угрюмый и подавленный, медленно, с трудом придерживаясь за стены и шатаясь, словно в бреду, дошел до своей комнаты, находящейся по соседству с комнатой жены, опустился в кресло и погрузился в глубокое раздумье. Как же просто было ему советовать Марике посмотреть в лицо тьмы, но каково теперь самому принять правду! «Правда никому не нужна», – вспомнилось ему и подумалось, что эта, казалось бы, глупенькая и циничная фраза, иногда весьма справедлива, ведь истина лишь добавляет печали, не меняя по сути ничего в твоей жизни, потому, что ты лишь тот, кто ты есть. Однако Марика так не думает, она счастлива. Марика — вот мой ответ, она все время говорила о каком-то послании, шифре и ключе, Марика и есть этот ключ и она это знает и поэтому она счастлива. Алекс наконец все понял — они должны были встретиться, чтобы расшифровать послание, отправленное много тысяч лет назад в будущее — послание это было заложено в их генах. Он был шифр, а она ключ и они нашли друг друга. Но получается — в этом послании был ответ, как помочь людям, но ведь они ему безразличны, вампиры во сто крат умнее. Мысли путались и метались в воспаленном мозгу Алекса, — при чем туту люди, ведь мы не они? Это значит, что господь простил нас, а мы примирились с ним. Он поселил нас на земле, придал человеческий облик. Возможно, господь хотел, чтобы прожив много лет рядом с людьми, мы узнали, наконец, что такое любовь, но нам это не нужно — у нас любовь и страсть в одном флаконе, мы все воспринимаем более ярко, чем люди, нам не подходят их правила. Но Марика верит в Иисуса, называет его пророком, сыном бога, верит, что он существовал, и она всегда мечтала узнать, что такое настоящая любовь, мечтала стать человеком — кажется, теперь она ступила на путь познания этого. Что ж, да будет так, и моя мать в этом ей поможет – она тоже всегда хотела проявлять доброту и сострадание. А мне, пожалуй, сейчас пойдет на пользу встреча с Нэнси — горячий секс и русская водка с икрой — лучшее, что может помочь в такой ситуации. Он позвонил своей бывшей любовнице и хорошей подруге Нэнси, она была в этот момент не занята и очень обрадовалась его звонку, сказала, что будет ждать. Алекс принял душ, надел свежую шелковую рубашку голубого цвета, изумительно оттеняющую его глубокие прозрачные голубе глаза, ставшие еще более холодными — теперь в них появилось высокомерие и отчаяние, которых раньше не бывало. В таком виде он выглядел ужасно несчастным, помятым и измученным, ведь раньше эти чувства было ему не свойственны. Бросив домашним, что ему нужно срочно уехать по неотложным делам, он положил в машину три бутылки хорошей дорогой русской водки, заехал в магазин за красной икрой и с огромной скоростью погнал машину в Венецию. На полпути, остановившись, вырвал от злости с корнем два десятка молодых деревьев, разбросав их по обочинам вдоль трассы и разбил все встречающиеся уличные фонари, затем вернулся в машину, выпил родниковой воды, вымыл руки и лицо, вытер полотенцем, посмотрел в зеркало, причесался, отряхнул брюки, поправил рубашку и нацепил светское самодовольное выражение лица, а в глаза добавил загадочной поволоки, в общем — приготовился провести нескучный вечер, чтобы выпустить пар. С Марикой у него всегда было все по-настоящему, но сейчас для него это было бы слишком — он и сам уже не знал, где настоящее, а где нет, поэтому жаркий, грязный, ни к чему не обязывающий секс с бывшей любовницей был как раз тем, что нужно. Он несся на машине как сумасшедший и мысли его тоже метались как бешеные: «Возможно ли, что все в жизни не случайно, а предопределено и мы живем по сценариям предоставленным нам кем-то. Выходит, что мы — да, а люди — нет. Им господь предоставил выбор, а мы дети господа и исполняем его волю… или не исполняем и тогда он нас наказывает. Но видимо, бог каким-то образом примирился с нами, если мы здесь на земле так хорошо устроились или есть все-таки в этом какой-то подвох? Возможно, дело в Марике, ведь она хочет помочь людям и бог тоже этого хотел, возможно, все мы часть какого-то большого эксперимента», — тревожно размышлял в тот момент Алекс. Когда он приехал в город, паника и злость его немного поутихли, он вдруг передумал ехать к Нэнси, позвонил ей и извинился, сказал, что возникли срочные неотложные дела, а затем позвонил другу и отправился к нему в гости. Выпив вместе с другом три бутылки водки с икрой и сырым мясом, как научила его Марика, они на этом не остановились, а отправились в ближайший клуб, чтобы продолжить веселье, где распугали своим хулиганством всю публику. К счастью, администратор бара нашла в кармане Алекса визитку и позвонили в особняк Fontedivita, попросила его забрать и возместить ущерб. За ним поехали Марика с Евой, сестрой Алекса, с которой они были подружками. Когда они приехали, Алекс лежал в костюме на полу сцены вниз лицом возле микрофона, уютно положив руки под голову, по всей видимости, он отдыхал после выступления — повсюду валялась поломанная мебель и битая посуда. Марика быстро расплатилась с администратором и попросила прощения за своего супруга, затем они с Евой и охранниками с трудом втащили тяжелого Алекса в машину — видимо, от горя он стал еще неподъемнее. — Я дьявол, — плакал очнувшийся пьяный Алекс, — я дьявол… — Милый, успокойся, ласково похлопала его по плечу Марика, — это и так все знают, в наше время этим никого не удивишь. — Ты не понимаешь, я плохой, — сокрушенно рыдал Алекс — Ты сам мне сказал, что святым на земле не место и у всех свои слабости. Ты не убиваешь, не крадешь из чужого кармана, не плетешь интриги. Успокойся, у тебя просто пьяная истерика. Ты самый лучший муж и отец на свете, мы очень любим тебя, все будет хорошо — Ты в этом уверена? — заплетающимся голосом уточнил Алекс. — Конечно, уверена, спи, — ласково погладила мужа по голове Марика, пристегнула его на заднем кресле автомобиля, чтобы он сильно не заваливался на бок в пути, а они с Евой сели спереди и повезли его домой. Алекс, успокоившись, мирно сопел на заднем сидении и счастливо по-детски улыбался во сне. Подъехав к дому, Марика попросила слуг поднять Алекса на третий этаж в его комнату и уложить в постель. Когда он проснулся, то первым делом позвонил в муниципалитет и сообщил, что по дороге в Венецию увидел разбитые вандалами уличные фонари и вывороченные с корнем деревья, разбросанные вдоль трассы, сказал, что хотел бы сделать щедрое пожертвование, что привести дорогу в порядок, спросил, куда можно перевести деньги. В муниципалитете ответили, что они уже знают о происшедшем и прислали на телефон номер банковского счета. Алекс расслабился, уселся на диван и выдохнул — все было позади, теперь нужно было всего лишь решить, как жить дальше. Марика в то же самое время летала на крыльях счастья словно птичка. Она сообщила всем о своем видении и все были оживлены и взбудоражены ее рассказами и проектами. Катина и Ева слушали ее со скрытым юмором, пожимая плечами, они не верили во всю эту чепуху и не совсем понимали, о чем она говорит, у каждой из них были собственные интересы. У Катины были уже двое маленьких детей, Ева по-прежнему находилась в поисках идеальной любви и только Беатрис, которая уже очень давно занималась благотворительностью, предложила вместе с Марикой составить план реализации этого проекта, чтобы выяснит, что в первую очередь они смогут реально сделать, а над чем еще придется много работать. Они тут же прошли в кабинет Беатрис и занялись этим вопросом. Марику, как и Алекса, всю трясло от волнения, но только в хорошем смысле слова, ведь теперь могла сбыться очередная ее мечта — точно так же она волновалась, когда впервые поступала в художественную школу. Еще до проведения обряда при помощи черного бриллианта, Марика всегда ощущала нелогичность и противоречивость мира, будто бы находилась внутри сломанной игрушки. Подростком она собирала на большой фанере разноцветную мозаику и кусочков листков дорогих глянцевых журналов. Она делала маленькие кружочки с помощью дырокола и у нее получались невероятные по яркости и оттенкам сочетания. На мозаике слева она изобразила святую женщину похожую на деву Марию, а справа крылатого архангела, они склонились над человеком, запертым внутри стеклянной бутылки, вокруг которой обвилась змея — бутылка была мала для человека, он не мог выпрямиться во весь рост, поэтому стоял на коленях, сгорбившись и склонив голову вниз к маленькому зеленому ростку, который он выращивал и лелеял у своих ног. В самой верхней части композиции был изображен закрытый гроб, а по бокам его стояли супермодно одетые девушки, словно празднуя чьи-то похороны. Она делала эту мозаику много лет и получилось очень красиво, но когда закончила, то, несмотря на красоту работы, ей невыносимо было смотреть на нее — слишком уж мрачно это выглядело, поэтому она отнесла ее на помойку и повернула лицом к стене, будто бы другим людям она тоже могла причинить боль. Марика чувствовала, что какая-то болезнь поедает очень многих людей, не дает им быть счастливыми, она не могла не думать об этом и написала еще до встречи с мужем в своей тетради мысли, всерьез волновавшие ее, потому что именно в них она искала надежду на свое спасение и на свою свободу, мечтала найти свою дорогу в жизни, обрести самоуважение и успех в обществе, но никак не могла понять его устройство и изучить законы, по которым оно существует: «Сердце чувствует моменты фальши в мыслях и словах, В не сошедшихся фрагментах и нелепых новостях, Ищет верную дорогу в снах запутавшийся страх — Хоть немного ближе к богу нам пробраться – но никак... Здесь не сходятся фрагменты на мозаике судеб – Я проверю. Можно это или адский этот грех? Я хочу узнать, где Лихо расплетает свой конец, Добираясь подло, тихо до светящихся сердец. Большинство хотели света и добра в родимый дом, Но кому-то шлют приветы нищета, болезнь, дурдом. Не воры и не убийцы и не лгали под столом. Грусть в глазах слезой искрится — виноваты если — в чём?» Но теперь эти юношеские фантазии казались такими далекими, жизнь наполнилась более серьезными и простыми заботами — такими как забота о семье и зарабатывание денег. Она была счастлива и рядом с ней спал ее красивый муж, который во сне был похож на милого медвежонка. Когда он проснулся с заспанным и недовольным видом, то напомнил сердитого великана-старичка, бродившего по комнате туда-сюда и перекладывающего свои вещи, одевающегося и вздыхающего. Марика же вообще не умела быстро просыпаться и первые полчаса после сна спала на ходу. — Как у нас дела? — спросил Алекс, чтобы помочь им обоим проснуться. — Нормально, — пробубнила Марика, с трудом выговаривая слова, пытаясь не уснуть снова, — мы с твоей мамой работаем над проектом по спасению больных людей при помощи альтернативной медицины. Ты сегодня какой-то задумчивый… Не выспался? — И что новенького вы с матерью придумали? — Пока, в общем то, ничего нового, чего бы не знали до этого, я не увидела в трансе, так что я просто призналась твоей маме, что я могу лечить руками и что камень показал мне, что люди нуждаются в помощи, она ответила что ей нужно это обдумать. У меня чувство, что нам тоже нужно подумать и найти какое-то решение. У меня словно крутится в мозгу какая-то мысль, но я никак не могу ее поймать. — У меня сегодня в голове только одна мысль — что мы вовсе не люди, — горестно признался Алекс, обиженный перспективой быть дьяволом, которого все вокруг считают плохим существом. — И кем же мы вдруг стали? — Оказалось, что ты была права — мы дети бога. — Алекс, ты вчера так много выпил, наверное, тебе просто нужно еще немножко отдохнуть? — неуверенно предложила Марика. — Это не пьяный бред, я это видел в бриллиантовом шаре. — И что ты увидел? — Там были мы с тобой, только ты была змеей, а я крылатым и рогатым подводным дьяволом. У тебя ведь проблемы с ногами и руками, можно даже сказать, что те и другие у тебя работают лишь с помощью твоей силы воли и личной магии, они просто чистая энергия. А кожу ты сбрасываешь каждый раз, когда считаешь, что к ней уже достаточно прилипло всякого ненужного негатива и пора начать жить заново. А сама становишься еще краше. Твое тело очень гибкое, как у змеи, суставы гораздо подвижнее, чем должны быть у человека, однако ты вовсе не безумна при этом, как был бы человек с такими костями как у тебя, ведь ты просто змея в человеческом обличье, а я дьявол! — Я это знаю! На большинстве картинок, изображающих демона или Люцифера, в ногах его извивается змея. Что я змея, как бы неприятно для меня не звучало, я и сама понимаю и на это в прошлом мне указывали люди, а то, что ты дьявол, это и так понятно. Просто не хотела будить спящую собаку или спящих демонов, то есть «не буди лихо пока оно тихо» или как говорила моя одноклассница Светка — не усугубляй! — О чем ты? — Если ты это заметил только что, то я давно обо всем догадалась — у нас были все признаки на лицо и мы нашли друг друга, что же тут скажешь? Похоже, нам повезло, но ты даже не представляешь, что на самом деле у меня на душе. Меня обычно окружающие считали смешной из-за того, что я была слишком серьезной и рассудительной, словно старушка, а при этом в душе у меня всегда была огромная тяжесть, жизненная ноша. Люди называли меня «увядший бутон», потому что моя память хранила воспоминания травли со стороны людей в течение тысячелетий, страх и слезы, воспоминания долгого пути, непростых неоднозначных решений, постоянную необходимость скрываться и быть в тени. Мы, вампиры, маги — словно тараканы, которых давили и давили, подвергали пыткам инквизиции и уничтожению, а они в следующем поколении видоизменялись, приобретали иммунитет, становились еще более живучими. Мы, вампиры, никогда не сможем понять по настоящему людей, потому что мы на земле — незваные гости! — Точнее изгнанные богом бродяги, калики перекатные, приживальщики на чужой планете. Так зачем нам вообще связываться с людьми? Живем себе и живем тихо, никого не трогаем и все счастливы, ведь так?? — Меня постоянно преследует чувство вины, что я могла помочь моим близким, но не помогла. — Да ты в себе тогда не могла разобраться, какая помощь могла быть от тебя? Ты сходишь с ума, они давно мертвы и все это не имеет значение! И они даже людьми то не были, ты совсем запуталась! — Моя мать меня спасла, а я всю жизнь видела, как она барахтается, тонет, но ничем не могла помочь. Она понимала, что больна, сознавала свое сумасшествие, глупость, темноту, но не знала, как из этого выбраться. Я пыталась ей объяснить, но она всегда воспринимала мои слова с презрением, не верила им, я не могла до нее достучаться и в этом до сих пор виню себя. Как только я старалась пробиться к ее разуму, то сразу же встречала дикий отпор. Незадолго до нашей с тобой встречи, гадалка во Владивостоке мне предсказала, что я смогу лечить людей, если меня научат как, потому что за это мне ничего не будет, ко мне не вернется негатив, который я отниму у больных людей. И недавно черный алмаз показ мне как это сделать. Я хочу попробовать — теперь я чувствую, что готова к этому. — Думаешь, люди стоят этого? — Я чувствую какую-то вину — я такая счастливая, у меня есть любовь, семья, дети, здоровье, жилье, даже деньги, а люди совсем рядом мучаются. — Без тебя обойдутся, вечно ты беспокоишься совершенно не о том, о чем нужно на самом деле беспокоиться. У тебя все нормально, потому, что ты это заслужила — ты боролась, всегда боролась за счастье. Ты болела, но делала все, чтобы выздороветь, у тебя не получалось с мужчинами, но ты верила что когда-нибудь встретишь особенного человека и у тебя будет семья, ты много работала, не зависимо от того, какой у тебя доход и приучила к труду своих детей. А посмотри на людей — половина из них готовы все время веселиться и бездельничать, на большее у них фантазии не хватает. Они не хотят ничего создавать! Невозможно помочь тому, кто этого не хочет и к тому же это великий грех, они вольны выбирать свой путь сами. — Но нам с тобой было передано послание — это прозрение поможет изменить многое, если мы захотим принять его как истину. — Все это лишь наши догадки. — Очень много добрых, трудолюбивых, но темных людей и им очень нужна наша помощь, ведь они уязвимы и смертны, а мы живем около тысячи лет и производим золото, не выходя из дома. Да, я знаю это, твоя мать показала мне секрет и она мне во всем доверяет. Знаешь, иногда люди напоминают мне бабочек во тьме, летящих на свет, бьющихся о горячую лампочку, обжигающих свои крылышки. Тягостное зрелище наблюдать за ними и меня обычно спасало рисование — гораздо легче смотреть на лист бумаги, чем на окружающих, пока они занимаются своим личным безумием. Нас окружают современные технологии, многие магазины и производства уже обходятся без помощи людей — там работают роботы, а при этом половина людей все еще блуждают в тумане, не понимая, как устроен мир. Совсем скоро они останутся абсолютно беспомощными и без средств к существованию. Это ожесточит их и сделает нашу жизнь небезопасной. Возможно, именно поэтому нам и было передано это послание в камне, ведь в мире не бывает случайностей. — Сейчас везде светодиодные лампы, они не нагреваются, как лампы накаливания, так что бабочки твои будут в полном порядке, а твое отгораживание от реального мира с помощью хобби ведет к безумию, — со своим обычным холодным сарказмом возразил Алекс. — предлагаю поскорее забыть все неудобные и неприятные моменты жизни и как следует повеселиться. — Что ж, принято! Может дискотека? — я люблю это! Выпьем с тобой и закажем вкусной еды, – с энтузиазмом воскликнула Марика, — рада что ты готов встряхнуться. Не помню уже, когда я ходила потанцевать. — А на какую пойдем? — Я люблю дискотеки в стиле диско или «латино», сальса — что- нибудь погорячее, ты же знаешь… — Погорячее, знаю, — загадочным тоном сообщил Алекс, глаза его сверкнули и он осуждающе посмотрел на нее, но Марика поняла, что он в деле и согласен на все. — Мы пойдем в клуб с огромным танцполом и разношерстной толпой, чтобы затеряться там и отрываться на всю катушку. Что будешь пить? — уточнил Алекс. — Последнее время появилось похмелье, возможно возраст напоминает о себе, поэтому водку пить точно не буду, выпью сто пятьдесят грамм хорошего домашнего самогону на черносливе, он мне больше всего нравится — хорошо идет, — ответила Марика, — его делает хозяйка с соседнего хутора, я с ней подружилась на ярмарке. — А там, ничего не будешь пить? — Не знаю, может выпью немного джина с ароматом елки, последний раз он мне показался ничего. — Что закажем на стол? — Я хочу креветки в стакане в молочном соусе, сырые свежевыловленные гребешки, красную икру в чашечках из половинок белка отварного яйца, фаршированные помидоры, молодой отварной картофель с укропом, родниковую воду и томатный сок. — Твои предпочтения с годами не меняются. Это все? — Думаю, этого хватит. Я выпью перед выходом кровь. А ты что хотел бы заказать? —Я буду пить русскую водку с икрой и еще закажу рулет из сырого мяса и сырой стейк с зеленью, приправами, сейчас это фирменное блюдо во многих клубах, — становится модным есть сырое мясо со специями. Люди умнеют на глазах, — с иронией заметил Алекс. — Думаешь, это к лучшему? Без моральных принципов и тормозов им будет опасно обрести божественную силу и разум, — обеспокоенно заметила Марика. — Но это ведь ты хочешь помочь им? —- Я не собираюсь открывать им все секреты, лишь желаю облегчить страдания, ведь, насколько я поняла, именно для этого бог поместил нас в мир людей, придал нам человеческий облик. Или это мы так эволюционировали, как думаешь? — Я думаю, что кто-то хочет над нами пошутить и предпочитаю забыть все то, что видел в этом злосчастном камне. Я был счастлив до того, как увидел его, предпочитаю и дальше ничего не знать, пожалуй, так гораздо комфортнее. — Но мы ведь и так знали все это, мы догадывались, просто не были уверены. — Вот и продолжим… — Алекс, ты иногда как ребенок. Продолжим что? — Ты ведь всегда была против насилия, а теперь меня заставляешь. — А ты всегда был за прямоту, откровенность, убеждал не отводить глаза! — А ты ноги под столом всегда скрещиваешь, один глаз прищуриваешь! — Это от солнца! — Тогда носи солнечные очки и не прищуривайся, а то такое чувство, что ты меня изучаешь и готовишься к бою. Ты всегда закрыта и держишь фигу в кармане! — А есть нужда ее держать? —Ты это сейчас о чем? — О твоих капризах и переменах настроения! — Кто бы говорил! — засмеялся Алекс и Марика тоже засмеялась, — не надо делать из меня цель и объект, потому что я вселенная! Дьявол не может быть целью для стрелка, потому что он всегда где-то с краю, на внешней траектории движения энергий… — Просто играй по правилам! — заметила Марика. — Это я то играй по правилам? Ты кому говоришь? И ты действительно веришь, что на земле можно играть по правилам и это сработает? И по чьим правилам — бога, вампиров или людей? Какие правила тебе подходят, змея? — Попробуем играть по правилам бога и помочь самим себе — на этот раз. — А я предпочитаю «на этот раз» придерживаться твоей наивной версии восприятия мира: «делай добро и отворачивайся от зла», она меня больше успокаивает. Не хочу каждое утро смотреть на себя в зеркало и знать, что я Люцифер, хочу все забыть, отодвинуть в сторону и убрать куда подальше, как это делаешь ты. Впервые считаю твою тактику мудрым решением. — Тактику, от которой ты так настойчиво меня отговаривал, убеждал что она смешная, лицемерная? Но может, пришло, наконец, то время, когда смысл имени Люцифер вновь станет означать рассвет, разум, просвещение, красоту, благородство?! И опьяненная своими идеями, увлеченная мечтаниями, Марика радостно прочитала: «Я по звёздной пыли побегу к небесному свету и с планетами я закружу хоровод. Пусть одну, но для всех разыщу планету, где гармония, мир и добро живет!». Но предчувствуя надвигающиеся сложности в недалеком будущем и расстроенный невеселыми перспективами, Алекс скептически и печально, при этом с нотами сарказма возразил: «Но сквозь слёзы и тьму будут звёзды падать на холодный, чистый и одинокий путь. Мне мечты заменят в пути утраты, но туманами я себя не дам обмануть!» Марику это нисколько не смутило и она продолжила гнуть свою линию: «Если веришь в мечту, то шагай на ощупь, побеждай темноту, если веришь в звезду И сбывается всё, если очень хочешь, если в долгом пути не позволишь себе свернуть!» — То есть «покой нам только снится»? — устало уточнил Алекс, — я помогать людям не намерен! они готовы навсегда пребывать в офисном рабстве ради модных тряпок и побрякушек — жалкое тщеславие им дороже свободы, душевной радости и даже собственного здоровья. Возможно ли изменить их разум, заставить остановиться и оглянуться вокруг, перестать торопиться куда-то, сломя голову, сделать внимательней и добрее друг к другу? — Идея провальная, но мы ведь попробуем? — с надеждой произнесла Марика и посмотрела прямо ему в глаза. Она всегда знала, что у Алекса проблемы. Все кто знал Алекса, очень любили его, восхищались им, потому что он не боялся казаться слабым или смешным, нелепым. Незнакомым людям он казался таким человечным, вампирам чутким и откровенным, они были уверены, что он понимает их, как никто, потому что чувствовали, что он грешен и уязвим, но готов бороться и даже с юмором относиться к проблемам. Но Марика никогда не идеализировала его и он это знал, поэтому и любил ее, ведь она никогда не обманывалась его внешним лоском. Этот стальной металлический блеск в его глазах она сумела заметить не сразу, но через две недели после знакомства с ним, она была уверена, что перед ней законченный эгоист и воин и что душа его измучена, только чем она измучена, ей удалось понять не сразу. Она видела, что в нем есть червоточина, потому что она была и в ней и она с печалью узнавала симптомы буквально вскорости после их знакомства. Она надеялась, что он поможет ей разобраться в жизни и так, в какой-то мере, оно и случилось, а теперь была ее очередь помочь ему, потому что он окончательно заблудился. — Ты заблудился! — со свойственным ей наивным простодушием, бесстрашно сообщила ему Марика, решив в этот раз действовать напрямик, потому что понимала, что они зашли в тупик и, похоже, никогда ничего не изменится. — «Я заблудилась в трех соснах ночью с дождями косыми, Стрессом задавленный в пропасть я своё позабыл имя. Среди враждебных вопросов я себя почти ненавидел — Темнота мне шептала «поздно» для бесплодных попыток в жизни моей…» — театрально-трагично, с горечью и обидой произнес Алекс, жалея себя и надеясь, что Марика, наконец, отстанет от него, но у нее была мертвая хватка бешеной волчицы: — Это ты то страхом? Какие могут быть у тебя страхи? — Непросто выбрать правильный путь, — вздохнул он, все еще пытаясь дипломатично увильнуть от разговора, несмотря на то, что его надежды переменить тему не увенчались успехом, потому что Марика действительно становилась похожей на свою мать и упорно настаивала на своем, — если говорить начистоту, то мне это никогда не удавалось! — признался он, надеясь сыграть на уязвимости. — Так удастся сейчас, мы почти у цели! — не отступала Марика, она готова была идти вперед по головам, все сметая на своем пути. — Оу! я тоже тебя люблю, — проговорил Алекс, потому что его терпение закончилось и ему стало жалко ее, — фантазерку и идеалистку и он уже был сам не рад, что связался с этим шаром предсказаний и древними откровениями, ведь им до этого так спокойно жилось! Он резко поднялся с кресла и поцеловал ее так, как поцеловал однажды очень давно, когда они только недавно поженились и тоже собирались идти в клуб — словно две частицы одной мозаики подошли друг другу и в этот момент весь мир, тысячи мыслей, все их деяния в течение жизни, плохие и хорошие пронеслись в их мозгу. Это был не просто поцелуй — это был электрический ураган двух мощных систем, пронесшийся и обрушившийся на них мельчайшими песчинками воспоминаний. Он хотел, чтобы она обо всем забыла, думала только лишь о нем и выкинула из головы всю эту чушь, которую, похоже, он сам ей и внушил, а она такая впечатлительная! Он прекрасно знал, что с ним любой день и любой миг, даже самый обыденный, превращался в особенный, запоминающийся, очень важный и красивый, потому что сам он был красивым человеком в своих манерах, умении жить, вести себя в обществе и общаться с людьми, умении наслаждаться каждым мгновением драгоценной жизни, всегда подчеркивая, что оно неповторимо! И он очень надеялся, что его очарование сработает и на этот раз. — Я закажу столик в «Paradiso» (рай), там огромный танцпол и отличная живая музыка, давно хотела туда сходить снова, — сказала довольная Марика, вспоминая свои ощущения во время поцелуя с любимым. Это было несколько необычно, а главное, во время поцелуя все частички мозаики собрались вместе и в мозгу всплывали разные красочные картины мира. Совсем скоро должна была сложиться общая картина, которую так ждала Марика, но счастливый, беззаботный Алекс об этом еще не подозревал. — «Paradiso» — это так символично! Твой выбор не перестает удивлять, дорогая — демоны в раю вещь слишком противоестественная. — Надо же и нам как следует отдохнуть! Ты же сам недавно говорил мне — брось свою работу, оставь заботы, будь счастлива. Думаю, что рай — как раз подходящее для этого место. — Тогда, давай сделаем это, Марика. Обожаю танцевать. — Вот как? Первый раз слышу! — Я просто считал, что не очень солидно признаваться в этом взрослому деловому человеку, отцу семейства, но раз мы решили стать по-настоящему счастливыми и отправляемся в клуб «Paradiso», то позволю себе повеселиться от души, так что надеюсь тебя удивить! — Попробуй, — усмехнулась Марика, я все равно танцую лучше! — Знаю, змеи они такие… — Какие — такие? — подозрительно обернулась Марика. — Очень гибкие и пластичные, — ласково, с нежностью произнес Алекс и поцеловал кончики ее пальцев, как это часто делал в первые годы их совместной жизни и она опять сильно вздрогнула. Марика по телефону заказала столик на одиннадцать часов вечера и когда они приехали в клуб, народу там было битком — очевидно, остальные гости тоже сегодня решили сбросить с себя бремя забот и как следует отдохнуть. Почти все столики были заняты, темный зал переливался и мигал разноцветными огнями, бесшумно сновали между столиков красивые молодые официантки в строгих белых костюмчиках, похожих на форму стюардесс, одна из них сразу подошла к ним, проводила к заказанному столику и спросила: блюда нужно подавать или пока только напитки? — Принесите, пожалуйста, пока только напитки и спиртное, — попросила Марика, они сели за стол и осмотрелись. В это время на сцене пела молодая худенькая итальянка под зажигательную народную итальянскую мелодию. — Я пошла танцевать, мне нравится песня и мелодия, такая эмоциональная! — сказала Марика, поднялась из-за стола и решительно направилась к танцполу, Алекс в это время с размеренным, неспешным удовольствием поглощал водку с икрой, но на о время, когда она дошла до танцпола, поднял глаза на сцену. Народу было немного, Марика встала в центр, держась так, словно ее пригласили оживить этот скучный вечер своим великолепным выступлением, выходы на публику она всегда обожала. И так достаточно высокая — сто семьдесят шесть сантиметров ростом, она надела в этот вечер черные кожаные туфли на восьмисантиметровых каблуках, расширяющихся к низу, при этом колодка у ее туфлей была очень удобная и в них легко можно было танцевать. Рослая, весьма упитанная от того, что всегда боялась остаться голодной, плотно сбитая и фигуристая, словно символ зрелой женственности, с очень длинными стройными ногами, казавшимися еще длиннее благодаря каблуку, с небольшими, очень тонкими и изящными руками, смотревшимися контрастно с ее полным, сильным телом, она выглядела большой, но на сцене чувствовала себя, как дома — так было всегда. На сцене она вела себя гораздо раскованней, чем в реальной жизни, была тем, кем мечтала быть — смелой, отважной, веселой, свободно выражала все свои чувства, свой внутренний мир через танец, а танец вел ее за собой, становясь с ней единым целым. Предвосхищая, опережая музыкальные па, добавляя движениями в музыку пикантного колорита, а временами сливаясь с ней, отплясывала, извивалась она на сцене волшебным вихрем, словно вела с музыкой какой-то свой внутренний диалог. Когда песня закончилась, Марика с достоинством, словно бы это не она только что вытворяла на сцене неизвестно что, медленно прошла к своему столику и опустилась на свой стул напротив Алекса, налила свой любимый томатный сок, немного посолила и с удовольствием отпила. — Я вижу, ты все еще очень трезвая, — констатировал факт веселый от водки Алекс, — хорошо двигаешься в танце, приятно было смотреть на тебя, мать! — усмехнулся он, сняв пиджак и оставшись в белой хлопковой футболке Хенли с длинным рукавом и удобных просторных брюках из светлого льна. — А ты весь в светлом — это дань названию заведения? — поинтересовалась Марика —Я представляю, что я хороший и мне это нравится, — парировал все больше пьянеющий Алекс, — а ты почему нарядилась в красное? — Хочу зажигать здесь всю ночь, красный цвет прибавляет энергии и соответствует моим желаниям. Какое же это удовольствие — танцевать! С ним сравнятся разве что твои страстные любовные объятие либо улыбки детей, — счастливо произнесла Марика. — Потанцуем? — протянул руку Алекс, приглашая Марику на танец. — Попробуем, — нерешительно и осторожно поднялась Марика. Оркестр в это время отдыхал и диджей поставил чумовую песню «Uno» музыкальной российской группы Little Big, которая была очень популярна десять лет назад, когда они только поженились, и им было приятно вспомнить прошлое. На огромном экране появились фигуры красивых, чудаковатых, ярко накрашенных молодых парней и девушек в забавных клешах — как раз то, что нужно было в это момент уставшим от рутины Марике и Алексу. Сразу включившись в танец, они отжигали от всей души, органично поддерживая и зеркально отражая движения друг друга. Люди на экране с серьезными лицами уморительно танцевали и принимали смешные позы, Марика с Алексом не отставали от них, пластично и смело двигаясь в такт музыке и выплескивая накопившееся за последнее время напряжение. Марике было забавно видеть супруга танцующим и она не ожидала, что он после окончания танца подойдет и попросит диджея поставить танго. Не успела она оглянуться, как Алекс подошел к ней вплотную, взял ее руку и обхватил талию, заиграла музыка и он, такой огромный и сильный, повел ее в страстном, переменчивом и пленительном танго, то приближая к себе слишком близко, выделывая чувственные, эмоциональные наклоны, переплетения и повороты, то отталкивая резко и безжалостно, словно бросая в бездну, вычеркивая из своей жизни и тут же подхватывая для нового страстного объятия: «Чувств затаенных пик пулей летит в висок И как предсмертный крик нежность наискосок. Чутко диктует ритм выгнутая страсть: Не одному — двоим в сердце стрелой попасть. Выпей глотком огня жажду слепой любви! Вниз опускай меня – только не урони…» Затем оркестр заиграл Сальсу и они вновь танцевали вместе танец, похожий на густое темно-красное вино, волнение трав на ветру, нежность рассвета, воскрешающий волшебный звон в ушах, означающий, что ты чувствуешь в полную силу, любишь, заставляющий сердце стучать чаще, кровь бежать по венам быстрее, а рукам обнимать сильные, полные жизни и любви тела друг друга в ритме воспламеняющей сердце музыки. После танца Алекс поцеловал Марике кончики пальцев и она как всегда вздрогнула, сама не понимая почему. Он подал ей руку, они вместе спустились по ступеням сцены и вернулись к столику, чтобы еще выпить и закусить. Официантка принесла закуски и джин для Марики. — Так классно с тобой отдыхать — вырвалось у нее. — Еще бы, мы слишком много работали, становимся похожи на людей — все у нас есть, а мы превратили себя в рабов. Нас сто раз приглашали друзья на вечеринки, а мы с тобой трудоголики, вижу себя со стороны моральным уродом. — Ну, не казни себя, ты просто очень увлечен своим делом, кроме того ответственность есть ответственность, без нее никак. На днях уезжаем в путешествие по Европе на автобусе, затем полетим в Америку, а после в Великобританию и Ирландию. — Как давно мы это планировали, — мечтательно произнес Алекс. — И будем путешествовать целых полгода! — с восторгом подчеркнула Марика. — Мы это заслужили — одобрительно согласился Алекс. — А когда вернемся, твои родители уже успеют достроить санаторий, в котором воплотятся наши идеи. — Посмотрим, пока сложно сказать, как все будет. — Я хочу верить, что жизнь может меняться и мы тоже. — Ты ничего не пьешь и не ешь, — смущенно заметил Алекс, пытаясь перевести разговор на другую тему. — Да, пожалуй, немного попробую, я здесь назаказывала все мое самое любимое, поэтому все нужно попробовать, — улыбнулась она. — А я тебе помогу, потому что здесь на одного много, — заинтересованно придвинул поближе к столу свой стул Алекс, затем заглянул ей в глаза мудро и лукаво и она поняла, что счастлива, он взял ее за руку, поцеловал ее и прижал к щеке. — Ты прав, я заказала как обычно на двоих, чтобы ты не съел случайно мою порцию, — ответила Марика и увидела, как Алекс беззвучно смеется, потому что у него и вправду была манера слопать что-нибудь с соседней тарелки, если ему очень захочется, не зависимо от того, что это блюдо предназначалось не для него. — Теперь, когда мы попробовали блюда, выпили и потанцевали в этом чудесном раю, можно я украду тебя, любимая, и отвезу домой, чтобы поцеловать, чтобы заглянуть в твои глаза, чтобы открывать тебе свое сердце снова и снова, — прошептал Алекс и у нее словно отнялись ноги от волнения, а он снова поцеловал кончики ее пальцев, затем подал руку, затем они поднялись, расплатились и вышли. Около клуба дежурили несколько таксистов, супруги взяли одну из машин и приехали в поместье. Поднявшись к себе в комнаты, они были настолько обессилены спиртным и танцами, что уснули крепким здоровым сном, словно дети. Они отлично повеселились, в меру выпили и хорошо закусили, поэтому кошмары и похмелье на утро их совсем не беспокоили. Однако, проснувшись, Алекс сидел хмурый и нахохленный. — О чем задумался милый, — не выдержала к обеду Марика. — Я грущу, — ответил он угрюмым, протяжным голосом, утонув в мягком кресле своей комнаты, и сидя в этом положении уже несколько часов подряд. — О чем, дорогой? — с нежностью уточнила Марика. Твое происхождение в далеком прошлом, даже твое предназначение никак не меняет твою жизнь, если ты этого сам не хочешь. — Почему ты так считаешь? — Потому что если мы вынуждены жить по человеческим правилам, то и права у нас те же — мы вольны выбирать. — Ты сама признала, что это не так — тихо, устало возразил Алекс, — конечно у нас нет выбора, ведь тот, кто уходит от своего предназначения, обречен на безумие, но быть Люцифером слишком большая ответственность. — Неужели ты сомневаешься, что ты лучший? — с тревогой поинтересовалась Марика и Алекс понял, что она смеется. — Мой ум слишком возвышен, я чересчур чувствителен и раним, — обиженно пожаловался Алекс, — мое сердце открыто этому миру, океану чувств и эмоций, оно не раз безжалостно изранено людьми, их черствостью. — Это правда? — Вампира обидеть проще простого, это может каждый! — вот откуда все наше коварство, ведь люди слишком грубы и безжалостны, они хамовиты и неотесаны по сравнению с нами. Они хищники! Откройся мы им, обнажи свою нежную душу, они сожрут нас в одночасье — раздавят морально, уничтожат, распнут, сожгут, расстреляют, сотрут с лица земли нашу высокую утонченную культуру. Не понимаю, что все-таки нашел в них наш небесный отец. — Ты боишься, мне это знакомо и я понимаю тебя как никто другой! Они действительно дикие в гораздо большей степени, чем мы, но возможно, именно в этом причина нашего пребывания на земле — мы должны научиться не передергивать, не возвращать, словно зеркало, людям все грехи, которые они совершили, а помочь им стать разумнее, показать, как можно не наступать на те же грабли снова и снова. — Тогда церкви могут остаться без работы, а это целая монополия, знаешь, мы рискуем нажить себе очень опасных врагов. Зачем людям посещать церкви, если они и так будут знать ответы? — съязвил Алекс. — Ты ошибаешься, они будут ходить туда из уважения к Иисусу и из благодарности богу за то, что он послал Иисуса нам в помощь, — возразила Марика. — В благодарность за то, что он хотел помочь или чтобы он простил грехи, которые они совершат завтра снова? Тогда они могли бы приносить нам дары за нашу помощь, ведь мы будем помогать им реальными советами. — У нас есть больше, чем нам необходимо, а люди, выживающие в самых невыносимых условиях, владеют неким секретом душевной силы и благородства, называемой этой самой «любовью» и бог хочет, чтобы мы изучили эту штуку — они умеют «ПРОЩАТЬ». Ты умеешь прощать? — Я не собираюсь прощать! Тот, кто оскорбил меня или мою семью, причинил зло, будет справедливо наказан. Но я НАДЕЮСЬ! Да, надеюсь, что есть на свете какое-то чудо, которое может сделать нашу жизнь светлее, ведь не зря же я когда-то был светоносным: Лёгкой бабочкой стучится надежда — «тук!» по сердцу как по стеклу, Крылья робкие, мягкие, нежные, сердце громко вторит ему. В этом мире израненных соседей динозавры друг друга щадят. Их шипы ни за что ни в ответе, на дистанции не проткнут тебя. Будь в толпе и будь социален, оскорбили — и ты отомсти, А потом все прости реально, чтоб из сердца боль отпустить… А они пускай задохнутся — воздух спекся и выдернут шнур, И лишь бабочки прикоснутся в моём сердце заветных струн. — Узнаю разящего и наказующего, — заметила Марика и Алекс насторожился. — В жизни к тебе относятся так, как ты позволяешь к себе относиться. С моей стороны никакого прощения не будет, запрос не по адресу! — поспешно заметил он. — Человеческая душа благородна, они способны на самопожертвование. — Да все это ерунда, я за тебя тоже глотку перегрызу! Чем они лучше? Я все-таки не пойму, чего хотел от меня бог?! Я дьявол-король под водой в глубине, вокруг меня свет, то есть я должен нести просвещение в мир, но что я могу? Остановить войны, сберечь жизни? Этого никто не позволит даже мне. В мире ничего не меняется, как и много тысяч лет назад — борьба за власть, алчность, убийства. И мы такие же — если на нас нападут — мы убьем! Это вечный круг, так чего же бог хочет от меня? Когда-то он поселил нас на земле, позволил искушать людей и сделал нас даже внешне похожими на них. — Может, он хотел, чтобы мы научились по-настоящему сострадать? Может, нам нужно просто поделиться с людьми тем хорошим, что есть у каждого, а не издеваться друг над другом. — Но я не вижу в этом смысла, они ведь нам чужие! — Возможно, наш отец настолько любит нас, что простил и хочет, чтобы мы тоже простили и перестали подозревать, защищаться и искушать, а попробовали поверить. — Я точно не смогу! У меня мороз по коже, мне отвратительна даже мысль, что я буду жертвой типа Иисуса и эти дикари будут мучать и оскорблять мое тело, ведь ты сама испытала, что им невозможно верить. — То, что ты говоришь просто ужасно! Я имею ввиду поверить не людям, а поверить в нас с тобой, что мы сможем измениться и обрадовать себя, найти в себе хорошие черты. — Время — деньги, лучше я буду тратить его на себя, а для людей я готов больше жертвовать на благотворительность, — построю новые спортзалы, бассейны, детские клубы, парки аттракционы, бесплатные столовые, бесплатные бани и прачечные и ночлежки. Как ты думаешь, этого достаточно, чтобы я выполнил свою заботу о человечестве? — Важно лишь то, что думаешь ты сам. — Я думаю, что люди — это свиньи в космосе и хочу обратно на небеса, мне даже стало тяжело дышать от этих разговоров! Я всегда подозревал, что вампиры не с этой планеты. И один из служителей церкви в прошлом даже написал на эту тему научный труд, в котором доказал, что мы не относимся к расе людей, но раньше я думал, что это выдумки чокнутого священнослужителя, у которого от скуки крыша поехала. Как думаешь, для чего камень показал меня с рожками и хвостом, какая у него была при этом цель? — Возможно, он хотел умерить твою гордыню, чтобы, понимая, что «люди свиньи», ты не забывал, что ты чешуйчатый демон с рогами и хвостом, а я чешуйчатая змея с маленькими ручками и никакие кожаные крылья из нас архангелов не сделают, потому что глубоко в душе мы с тобой гады летучие. Бог хотел, чтобы мы ясно увидели, кто мы есть, и, как ты сам ранее выразился — «посмотрели в лицо тьме». Если мы хотим что-нибудь изменить в своей жизни, то должны начать с себя. — Но я не хочу ничего менять! — капризно воскликнул Алекс в своей очаровательной по искренности, но детской по наивности манере, так соответствующей его эгоистичной, самовлюбленной натуре, — я так красив, очарователен, сексуален, ловок и талантлив, я невероятно богат, у меня есть семья, есть дети, есть ты и я тебя люблю. Все, чего я хочу – это покоя. Меня в моей жизни абсолютно все устраивает! — Я вижу, что ты счастлив, но я не совсем. Мне хотелось бы думать, что я прекрасна, но в глубине души я осознаю, что я чудовище, это немного мешает моему счастью и никакие богатства, никакие бриллианты, шубы, машины и путешествия это не изменят. Когда-то в молодости я была бедна, но считала себя очень умной. Я считала, что главное деньги, ведь они дают свободу, независимость. Я призналась в своих мыслях тогда одному моему знакомому и он ответил, что если я так считаю, то я очень глупый человек. Теперь я понимаю, что он был прав — душевный покой за деньги не купишь. — Правда? Мне с тобой очень спокойно, к тому же у меня прекрасное поместье, рядом море, природа, яхта. У меня на душе покой — я никому ничего не должен и это прекрасно. А наши с тобой смешные споры напоминают наивный детский балаган типа «бобры добры, а зубастики не ужастики». — Не забывай, что наши дети живут среди людей, а значит, будет лучше, если люди будут счастливее и поделятся этим счастьем с ними. Хороший сосед всегда лучше плохого! — Это слишком опасно, напоминает мне сказку про теремок, в которой лиса отобрала домик у зайчика, ведь людей во много раз больше, чем вампиров и как только они поумнеют, тут же захотят избавиться от нас, потому что все богатства и власть на земле сосредоточены в наших руках. Блаженны нищие духом — похоже, к этому мы идем с тобой, покоряясь воле бога, но и люди тоже сами должны осознавать свою духовную нищету, чтобы наполнить свой духовный сосуд новым правильным содержанием, а они этим не обеспокоены и мы не имеем права решать за них. Пусть люди мучаются — это их личное дело, а мне и так хорошо. «Дьявол — познанья луч, дьяволы ищут счастье! Ангел — свет из-за туч, несущий надежду в ненастье. А это — лишь ЧЕЛОВЕК, он ищет лишь власти и воин. Не надо ему святых причастий — он жизнью своей доволен: Активно скупает земли, усердно заводы строет, Качает старательно нефть, не ведая сна и покоя. Масштабам его фантазий ты удивишься вскоре! Интриг и наветов зараза посеет войну и горе». — Ты боишься, что люди захватят власть и на земле воцарится хаос? — Нет, не боюсь, — очень спокойно возразил Алекс, — просто не вижу смысла связываться с глупцами. Чтобы править, нужно шагать по жизни, словно по шахматной доске, чередуя белое и черное, а для человека это будет слишком тяжкое бремя. Тех людей, что становятся у власти, слишком часто преследуют нервные срывы, заболевания, увлечение алкоголем, наркотиками, разрушение личности, превращение в лютого зверя. Такая ноша под силу только вампиру, а людям обычно дают бонусы, словно конфетки малым детям и разрешают немного поиграть во взрослых, потому что процедура выборов сегодня, как и в Древнем Риме, относительно условная — ведь самые умные существа на земле, то есть вампиры, знают гораздо больше, чем положено знать людям и уже давно обо всем договорились. Они это сделали для того, чтобы получилось максимально безопасно и комфортно в данных обстоятельствах, а всех обстоятельств они сказать людям не могут, ведь те совершенно не готовы принять правду из-за своего уровня развития. — Ты в этом уверен? — Я это знаю! — рассмеялся Алекс. — У тебя был миллион шансов спасти свою мать, изменить ее жизнь, но она была настолько уверена, что у нее нет выбора и возможности прожить иначе, что единственное, на что она соглашалось, это поставить тебя рядом с собой и помогать тебе, чем сможет, то есть погубить, потому что она была слепым поводырем, ведущем остальных слепых к пропасти. Но только ты слепой не была и тебе было неприемлема ее жизненная позиция, ее руководство и ее помощь. Тебе от родителей нужны были только их деньги и никакой любви, при этом ты еще считаешь себя милой. Ты лицемерка! И я знаю твой секрет — все, чего ты хочешь, это чтобы от тебя отстали, потому что ты такая же, как я. Когда никто не видит, ты лежишь у себя в комнате одна и плачешь, дрожа, словно старая, больная собака, пробежавшая изнурительный марафон, потому то ты и ставила всегда обратное зеркало — ты хочешь лишь доброты и не готова защищаться, тебе это тяжело и неприятно. Ты мечтаешь жить в раю, но рай на земле невозможен, потому что земля – это огромный зверинец и бог наблюдает, что из этого выйдет. И ты лишь моя любимая комнатная зверюшка, которой незачем себя изнурять, пытаясь казаться храброй. — Значит, я лицемерка, а ты теперь хочешь стать таким же! Когда тебя вытащили из твоего уютного тумана на свет, ты оказался не таким уж смелым и не таким уж искренним! Теперь ты тоже предпочитаешь не смотреть в тьму? Пойми, мы сделаем это не для людей, а для себя. Если мы будем продолжать жить как раньше, то наша уродливая судьба — «козлы-провокаторы и палачи» останется с нами навсегда. Или же есть возможность измениться и называть себя «искатели гармонии и равновесия». Кажется, так благозвучнее? — Последнее звучит поприличней, — оскалился, горько ухмыляясь, очаровательный Алекс. — В этом все дело! Наш небесный отец хочет помочь нам, так постараемся для самих себя быть чуть-чуть терпимее, чтобы однажды заглянув внутрь себя, мы увидели не как в мультике «когти, крылья, главное хвост», а душевный свет и не испытывали печали о том, что внутри нас сидит маленький монстр. Для этого нужно всего лишь научить людей не спешить, быть очень внимательными, тогда они успеют увидеть много нового, узнают мир иначе, а скорость и точность их мысли увеличится, они смогут дышать свободно, — правда, для этого нам придется залезть в их душу и все переворошить там, но мы ведь с тобой настолько беспринципные и безжалостные эгоисты, что для нас никогда не было проблемой залезть в мысли и душу человека, перекроить там все и выбросить ненужное, если только они сильно не сопротивляются — в этих случаях мы не настаиваем — слишком много хлопот. Я за собой замечала такое не раз, да и родители мои справлялись с этим мастерски, так что было, у кого поучиться! — Верно, я безжалостный эгоист, в этом моя сила и такая работа мне по плечу. — Поэтому тебе не сложно будет немного направлять их мысли, погружаясь в их голову? — Возможно, именно поэтому я увидел в алмазе морскую глубину — это была глубина мысли! Я чрезвычайно глубокий! — Самое сложное будет вернуться, выплыть из этой глубокой грязной трясины на свет, но мы ведь попробуем? — Пожалуй, нет, мне лень этим заниматься! — отрезал Алекс. — Потому что это слишком опасно — я так и думала… — Ты слишком жестока ко мне. — Но я всегда была такая в глубине души. — Это точно… — Мне тоже не хочется этим заниматься — это такая скука, но оставлять все как есть мы тоже больше не можем — было бы глупо. Нам просто нужно было все обсудить и очень хорошо, что ты искренне признался, что не хочешь этим заниматься, потому что мне тоже все это кажется слишком хлопотным и унылым, не говоря уже о реально существующих рисках. Спасибо за искренность, всегда обожала тебя за это! И поэтому, я просто проинструктирую наш персонал из Лиги вампиров — они ничем не хуже нас и сами отлично справятся со всеми делами, а мы продолжим веселиться, согласен? — Ну, наконец-то хорошие новости — все закончилось! А то я уже устал от всей этой истории, жалею, что сам втянул в это тебя, думал, ты найдешь себя, станешь сильнее, счастливей, а вышло нечто странное, чему даже названия нет! А ведь это отличная идея! — перепоручить миссию духовного развития людей и вампиров другим вампирам из Лиги. Думаю, все наши идеи найдут своих приемников, попадут в хорошие руки и принесут много пользы. — Точно — я всегда была мастером на идеи, но не годилась для их осуществления — ведь я ненавижу однообразную работу! — Я тоже люблю веселиться, — поддержал ее Алекс, сверкнули от предвкушения приключений его опасные, прозрачные мечтательные глаза, а все лицо разом преобразилось из скучного и унылого в божественно-прекрасное. — Когда едем в путешествие? — не откладывая в долгий ящик, поинтересовался он. — Через две недели. Что из одежды возьмешь с собой? — Я возьму белые шелковые рубашки, одну красную, несколько разных футболок из хлопка, красный спортивный костюм. — А в чем поедешь? — Надену свои льняные светлые брюки и белую футболку поло, сейчас тепло, еще хлопковую кепку возьму. — Белую? — Да, а ты что возьмешь с собой? — Я купила в дорогу короткий летний плащ из белой змеиной кожи с черным естественным узором и бриллиантовыми кнопками-пуговицами, а также мягкие макасины из той же кожи. Под низ одену хлопковую желтую футболку с рукавами фонариком и шелковую в цветочек юбку-шорты до колен — удобно и красиво. — Хороший выбор, — одобрительно кивнул Алекс, ласково глядя на жену, — сколько стоит плащ? — Двадцать восемь тысяч долларов. — Это значит, бриллианты искусственно окрашены в черный и низкого качества. — Я знаю, но смотрится красиво и лекала очень хорошие, плащ сидит на мне как вторая кожа. — А, ну тогда понятно, — как всегда очень загадочно протянул Алекс, доставая коробочку — я тебе тоже приготовил подарок, золотое кольцо с натуральным синим сапфиром — его нужно носить на указательном пальце, тогда все твои дела, все твои проекты будут реализовываться, это кольцо лидера, руководителя и деятеля, каким ты хочешь скоро стать. — Ты так думаешь? Я никогда не хотела быть лидером, просто мечтала, чтобы в душе у меня не было никаких сожалений, но кольцо мне нравится — я всегда любила синий цвет, особенно в золоте. Я тоже приготовила тебе подарок — и она достала коробочку с платиновыми запонками из крупных бриллиантов чистой воды старинной огранки со спокойным приглушенным блеском, не похожим на сверкающие бриллианты современной огранки. Затем протянула вторую коробочку с таким же кулоном в форме цилиндрического удлиненного многогранного кристалла с остроконечными завершениями в форме пирамидок, который напоминал какой-то прозрачный клык или природный кристалл, при этом смотрелся стильно и мужественно. — Спасибо. А тебя не мучает совесть, что ты так безжалостно тратишь деньги? — строго и осуждающе спросил Алекс, однако Марика знала, что он смеется и все же ответила: — Нет, я купила все это на свои деньги — сама заработала, на детей ведь ты даешь, а эти были мои, я долго копила. И потом, я очень аккуратно ношу вещи по многу лет, а эти мне понравились — все-таки в путешествие едем, хотелось бы выглядеть дорого и удобно. — Не боишься разгуливать по улице с пуговицами из черных бриллиантов? — Ну, во-первых, любому понятно, что это низкопробные окрашенные бриллианты, а во-вторых вряд кто-то догадается, что это вообще бриллианты? — Ты что?! — уставился на нее Алекс, конечно видно, что это бриллианты! — а затем рассмеялся и махнул рукой, — ладно, ничего! Я же с тобой поеду, а я в несколько раз сильнее обычного человека, да и ты тоже. — Вот именно, — подытожила Марика. Письмо в шкатулке Марике все время снился один и тот же сон, такой мучительно-реальный до стона и ломоты в мышцах, до ощущения запахов и прикосновения воды к телу — ей снилось ее мать, которая просит помощи, произносит странные вещи: «Достань сундук, достань сундук», а голос ее такой далекий, скомканный. Затем снилось, что она в море плывет под водой среди рифов и видит что-то блестящее, едва различимое среди извивающихся, переплетаясь друг с другом в воде, длинных, темно-зеленых листьев морской травы. Она подплывает к блестящему предмету и видит шкатулку из неизвестного металла, пытается взять ее, но шкатулка приросла к рифу, облеплена мельчайшими частичками кораллов и ракушек. Марика с силой несколько раз дергает и наконец, отрывает шкатулку от рифа и всплывает с ней на поверхность, затем просыпается. После того как недавно этот сон повторился, Марика решила рассказать о нем Алексу. — Как думаешь, может это все иметь какое-то отношение к действительности или это какая-то метафора? — А знаешь, что снится мне? Мне снишься ты, снова и снова снится зеленый луг, много света, ты лежишь в траве, твои волосы пахнут солнцем, твоя кожа пахнет медом, я лежу рядом и целую тебя в щеку, зарываюсь лицом в твоих волосах, целую твою шею, уши смеюсь в твои волосы и мы катаемся в траве, пахнет цветами и счастьем. — Ммм, даже если станут холодными камни, сердце твое не остынет, да? — подшутила над ним Марика. — Да, верно. — Умм, — задумалась Марика — Ладно, давай лучше о моем сне поговорим! Я хочу поискать это место, поможешь мне? — Безжалостная! — у тебя каменное сердце. — Вовсе нет — я тобой любуюсь наяву, а ты мною лишь во сне. — Почему ты так считаешь? — Последнее время твои мысли далеко. — Ты здесь ни при чем. — Я об этом и говорю. — Я виноват, — с раскаянием произнес Алекс, — не подумал, как все это выглядит со стороны. Так что ты там видела в своем сне? — Вроде море видела, похожие места есть около Владивостока на побережье, где красивые слоистые скалы выходят из воды в виде столбов или даже арок, но туда мы в ближайшее время не собирались. — Здесь тоже есть такие места. — Правда? Где? — А что-нибудь еще помнишь? Прежде чем ты нырнула, ты должна была хоть что-нибудь увидеть. Или ничего? — Я видела каменный остров. Берег пологий, песчаный, потом начинается вода и на расстоянии примерно пятнадцати метров в из моря выступает длинный, метров сорока и узкий метров десяти шириной островок с плоской и ровной, словно столешница скалистой площадкой посередине, вокруг него в воде разбросаны многочисленные коралловые рифы. Около Владивостока тоже есть нечто похожее, но этот остров заканчивается воротами из двух как бы сросшихся скал столбов в виде арки. Все это напоминает дорогу для новобрачных, заканчивающуюся свадебной аркой. Только потом надо было бы прыгнуть в море — странная была бы свадьба! — Это место здесь все знают, оно дальше по побережью, полчаса езды. И там действительно раньше проводили церемонии, бабушка рассказывала — это было много сотен лет назад. Молодые венчались, а потом, взявшись за руки, прыгали в море, пройдя через арку. Считалось, что они совместно погружаются после свадьбы в море жизни. — Символично и красиво! Пожалуй, у древних людей был вкус и фантазия. — Вот именно — у древних людей они были. Большинство достопримечательностей Италии создано очень давно, что на самом деле меня смущает. Я хочу тоже создать что-то важное, что-то оставить после себя. — Понимаю, я бы тоже этого хотела. Хотела бы правильно воспитать детей и еще кроме этого что-нибудь замечательное. — Мы можем съездить туда понырять. Осмотрим все, может что-то и найдем. В любом случае, это похоже на приключение, мне нравится… — Согласна, Менделееву ведь тоже приснилась его таблица химических элементов, но сегодня уже поздно ехать — скоро стемнеет. Знаешь, обожаю в тебе эту черту — никто из моих знакомых ни за что не поверил бы, что сон может иметь отношение к реальности, а ты всегда открыт для чудес. Глядя на пыльный камень, ты прежде всего допускаешь, что это алмаз, это касается также вампиров и людей, ведь ты даешь шанс буквально каждому, допускаешь, что в нем может быть нераскрытый талант. С тобой легко мечтать. Спасибо, что поверил мне и помогаешь, для меня это очень важно. — Это ты удивительная, — улыбнулся Алекс и затем рассмеялся, — все продолжаешь что-то искать, словно маленькая девчонка. Давай завтра, как рассветет, сразу съездим, а то, как всегда, забудем об этом. — Ага, появятся всякие неотложные дела, — согласилась Марика и они решили лечь спать пораньше, чтобы утром со свежими силами отправиться на поиски неизвестного ящичка, который возможно только лишь приснился. Но это паре энтузиазма и любопытства было не занимать. Утром сложили в машину на всякий случай подводное снаряжение, если в обычных масках достать шкатулку не получится и поехали на то место, которое видела Марика во сне. Через полчаса машина, медленно шурша колесами по набросанным кое-где мелким камешкам на дороге, спускающейся к пляжу, остановилась, из нее выскочила Марика и побежала к воде. Алекс вышел из машины следом за ней и переодевался. Когда он подошел к воде, Марика успела несколько раз нырнуть с маской около рифов и уже тащила из воды что-то металлическое в водорослях размером примерно десять на двадцать сантиметров. Они пытались ее открыть на пляже, затем дома, пробовали и ломиком, и отмычками и пилой, но ничего не получалось. К вечеру махнули рукой, а ночью Марике приснился сон, как будто они с ее покойной матерью пришли на незнакомую квартиру, стоят перед дверью, а та ей говорит, что это их новая квартира, но нет ключей, спрашивает марику, как войти, а марика открывает почтовый ящик справа от двери, достает ключ и открывает дверь, они входят внутрь, оглядываются кругом, радуются — квартира просторная, светлая и пустая. На этом сон закончился. Проснувшись утром, Марика скачками через одну ступеньку побежала вниз с третьего этажа, а затем со всех ног к воротам усадьбы, заглянула в почтовый ящик и достала из него маленький, потемневший от времени ключ. Держа его в руках, запыхавшаяся Марика с волнением вернулась в дом, поднялась к себе и попробовала открыть шкатулку, та с трудом, но поддалась, потому что Алекс хорошо почистил прошлым вечером отверстие для ключа от частичек песка и мусора. На вопросительный взгляд Алекса Марика отрезала: — Даже не спрашивай, сама не знаю как! Внутри шкатулки лежали свернутые в трубку и спрятанные внутри кожаной тубы пергамент и кожаный сверток, на которых было продублировано одно и то же послание. Возможно, жители древней цивилизации допускали, что язык и письменность со временем могут измениться и использовали послание в виде рисунков, а может, тогда они просто не умели писать, но рисунке было изображено яйцо, а в нем еще не родившееся чудовище, на рисунке ниже маленький ребенок держал за руку уже взрослое, стоящее в полный рост, огромное двуногое чудовище, еще ниже были изображены люди, приносящие различные дары ребенку, под этим рисунком был изображен ребенок приносящий дары зверю. — Рисунок передает послание: Позаботься о ребенке и он позаботится о звере, сидящем внутри. Яйцо означает душу, вселенную, начало жизни. Мальчик может вырастить чудовище в своей душе. Здесь говорится о том, что бог внутри нас, он и есть тот ребенок, который родился, чтобы любить, заботиться и верить. Он заботится о звере в своей душе.— И что это значит? — Это значит, что внутри каждого существа сидит зверь, которого за руку держит этот маленький ребенок, которым каждый был в начале своего пути. И если мы будем добры и милостивы к этому ребенку, который всегда живет в душе любого из нас, то он обязательно позаботиться о чудовище в нашей душе, он всегда будет держать его за руку и не позволит выйти наружу в мир. Мы должны заботиться о самом нежном, трепетном в нашей душе, кормить это и беречь. Тогда оно сбережет нас от всех ужасов мира. — Это так интересно, потому что звучит слишком просто, так просто, что можно мозг сломать, похоже на глупость, но я почему-то догадываюсь, что выполнить это будет гораздо сложнее. — Угу, это работа для каждого дня нашей жизни — никогда не забывать о нежном и чистом ребенке, каким ты был в детстве. А дальше уже идет надпись на латыни — это я тоже смогу прочесть. Здесь говорится: «Тому, кто проиграл или потерял все, посвящается — иди по дороге вперед, пока у тебя хватит сил и в дороге ты встретишь друга — это будет твоя смерть, беги от нее и не оглядывайся, пока не увидишь дом. В нем будут к тебе добры и будут предлагать мягкую постель и вкусную еду, но ты ничего не должен брать в рот, кроме воды, и переночевать на полу. Утром заплати за ночлег и воду в пять раз больше положенного, потому что этот дом — твоя совесть. Когда встанет солнце, ты увидишь дорогу, ведущую на обратную сторону Луны, потому что там почти никогда не бывает тени». — И что это такое? Похоже вроде на мечты какого-то древнего полуфилософа-полусказочника, который сам толком не знает, о чем рассказывает. А ты как думаешь? — спросил Марика. — Я думаю, в послании заключена шутка для отчаявшегося, такие шутки часто любили писать древние китайские мудрецы, но этот явно был не китайцем. — Он хочет морально поддержать неудачника, так, что-ли? — Да, это напутствие. В нем говорится о духовном пути совершенно отчаявшемуся: «Иди вперед, пока есть силы и даже когда появилась надежда на отдых, не соблазняйся ею, потому что ты никуда не пришел и вовсе не заслужил никакие дары, а самое главное, потому что ничего, кроме воды, твоя душа и совесть не просят, а излишества только погубят их, а жесткая постель не позволит тебе проспать свою жизнь в уютном бесполезном безделье, так и не увидев рассвет и новый путь. — Новый путь на обратную сторону Луны, где мало тени? Древний старикан ведь смеется? Это ведь известная шутка – про тень обратной стороны Луны. — Да, смеется. Но он не просто шутит, а хочет показать, что где-то конечно есть не познанное, не изученное место, которое он образно называет обратной стороной Луны, где нет никакой тьмы, ведь именно это ищет несчастный, но только жизни на Луне тоже нет, в этом вся шутка. Он хочет сказать — возьми себя в руки. И вообще, мы ведь не заем, возможно, он был вовсе не старикан, а маленький мальчик, но написано все по существу, — улыбнулся Алекс. — А нам то, что теперь с этим делать? — недоуменно поинтересовалась Марика. — Кормить маленького мальчика, — съязвил Алекс и Марика невольно ощутила холодок в душе, в который раз подумав, что не понимает, шутит муж или серьезно. Его мать Беатрис с интересом отнеслась к энтузиазму Марики, потому что всегда относилась к ней с большим теплом, искренне и просто, без тени какого-либо высокомерия, хотя принадлежала к древнему знатному роду. Впрочем, и Марика принадлежала к достойному сербскому роду приближенных польских и сербских властителей, правда к побочной ветви от незаконнорожденного, к тому же, род Фонте де вита был гораздо более древним и могущественным. Но Беатрис всегда была добра к ней и поддерживала ее, словно родную дочь, она подсказывала Марике маленькие женские хитрости в общении с Алексом, когда у них были небольшие противостояния двух сильных характеров — научила ее держать «фигу в кармане», как она выражалась, то есть не поддаваться на провокации и капризы мужа, быть хитрее, отшучиваться либо прикидываться глупой, непонимающей, предугадывать его желания, но не угождать ему, оставаться всегда собой, но заботиться о нем всем сердцем. То есть, будучи возлюбленной его супругой, быть одновременно ему мудрой подругой и заботливой матерью. За годы супружества Марики они вместе с Беатрис много пережили, стали по-настоящему близки. Беатрис совместно с муниципалитетом открыла еще один новый большой санаторий для лечения различных заболеваний альтернативными методами и Марика рассказала ей свою историю страшных мучений во время заболевания астмой, когда она была ребенком и как мать выходила ее народными средствами. Они разработали совместную программу по излечиванию астмы без применения антибиотиков, добавив в нее кроме народных средств еще лечение общением с дельфинами, плавание в морской воде в дождь, прослушивание музыки Моцарта и знакомство с живописью Рерихов, которая оказывает позитивное воздействие на психику. Оригиналы картин Рериха и еще нескольких художников, оказывающих позитивное влияние на здоровье подарили богатые спонсоры со всего мира. Кроме того им обещал помогать Адриано, отец Алекса, который был профессором психологии с международным именем. Адриано вылечил немало людей даже с такими страшными заболеваниями, как рак, в прошлом он помог супруге компаньона отца Марики победить болезнь мозга, активировав ее внутренние возможности. Кроме оздоровительных процедур, в санатории был представлен широкий спектр развлекательных программ — водные горки, крытые бассейны с теплой водой, залы для караоке и танцев, а также тренажерные залы для желающих. Алекс согласился выполнять роль инструктора по яхтингу, серфингу, подводному плаванию, альпинизму и спелеологии, то есть помогать желающим испытать вместе с ним самые яркие и запоминающиеся ощущения, ощутить радость жизни, потому что в том, как наслаждаться жизнью, ему не было равных и в этом у него было чему поучиться — он мог разшевелить самое каменное, унылое и скучающее сердце, недаром в него влюблялись все женщины подряд, начиная от восьмилетних малышек и заканчивая пожилыми леди. Он планировал водить группы желающих в пешие походы по лесу и холмам, с остановками, дружескими беседами, приготовлением картошки на костре и, возможно, речной или озерной рыбалкой, то есть заниматься всем тем, чем всю жизнь занимался со своей семьей и друзьями. Алекс сказал родителям, что для начала они с Марикой намерены, наконец, съездить в отпуск, посмотреть мир, а бабушка с дедушкой пусть пока достраивают свой санаторий. Марика, всегда спавшая крепким здоровым сном без каких-либо сновидений, последнее время стала видеть странные сны и ей это не понравилось. Она верила в их силу и помнила, что сновидения сделали с ее матерью. — Алекс, мне снятся сны, будто у меня много-много зубов, целая стена из них и вот они начинают вываливаться, выпадать из этой стены и на месте их возникают такие пустые ячейки и это выглядит жутко и мерзко. А мое тело будто лежит, скорчившись, оно спит и поэтому расслаблено и беззащитно, а от него отделяются, улетая в небо, мои множественные прозрачные сущности, как бы разнообразные лики меня. Все это как то муторно, сама атмосфера сна тягостная и унылая. Этот страшный противный сон повторяется несколько раз. — Ты теперь стала слишком крупной змеей, дорогая, возможно, теперь скидывать кожу будет сложнее, — сочувственно заметил Алекс. — Да, слишком много перемен, — с задумчивой серьезностью согласилась Марика. Я все время думаю об этом. Ты замечал, что смех заразителен? Вот и наше знание должно пройти как легкая счастливая волна смеха и осчастливить людей, надо сделать это в игровой, юморной форме, чтобы знание пришло легко и незаметно вошло в жизнь людей. — Заразное счастье? — Заразительный разум! — Как ты это себе представляешь? — Веселые разговоры, шутки, наводящие на полезные мысли, то есть вся информация должна подаваться в игровой, дурашливой, ненавязчивой форме. Пусть думают, что они сами все придумали. — Неплохая мысль! Короли очень часто в сложных ситуациях советовались со своими шутами. То есть нужны заразительные приколы, но со смыслом? — Насколько знаю, ты тоже мастер подшутит и разыграть. Шутка ложь, да в ней намек! Тебе это должно понравиться. — Приколы и намеки — мой конек, ты же знаешь, любимая. — Только в данном случае они должны быть действительно полезны… — Ладно, я согласен, веселье всегда привлекало меня. — С этим не поспоришь. — А ты чем будешь заниматься? — Отдыхать! Мне Таис разрешила, — выдохнула Марика, повернувшись к Алексу, так искренне, что он с удивлением и интересом взглянул на нее, но она тут же засмеялась, — Да шучу! Я всегда любила химию, попросила твою маму взять меня к ней в лабораторию. — Ты серьезно? — Да. В школе мне по-настоящему нравились из предметов только химия и рисование. Я долго занималась рисованием, а теперь хочу всерьез заняться химией. Работа увлекательная и не пыльная по сравнению с художеством. А главное денежная — производить золото по собственным м гораздо прибыльней, чем вкладывать душу в свои работы, а потом еще ждать, пока их купят, ведь, к сожалению, у меня нет такого таланта, чтобы люди сразу раскупали работы. — Значит, теперь ты златоискательница? — поинтересовался Алекс. — Я теперь златопроизвоительница, — парировала Марика, к тому же еду в долгий заслуженный отпуск с потрясающе красивым мужчиной. Так что мне можно позавидовать. — Вот как? Тогда мне тоже, — заметил Алекс, Марика засмеялась: — А тебе то почему? — Ты самая красивая женщина на свете, — Не поняла? — Главное, чтобы душа была красивая, я тебе всегда это говорил, но насчет остального ты тоже ошибаешься, ты моя милашка, — и он нежно поцеловал ее в щеку. — Теперь узнаю своего мужа, — засмеялась Марика. Nessuno Есть особенное время утром, когда еще горят фонари и свет в окнах, а также вечером, когда свет еще не погасили. Если в это время туман заполняет поместье, то все постройки, особняк и сад принимают очень уютный, почти сказочный вид. Мягко подсвеченные сквозь вуаль тумана знакомые очертания старинного роскошного особняка приобретают таинственную прелесть — линии вдруг становятся более плавными, цвета нежными и теперь там гораздо легче спрятать все плохое, неуклюжее или уродливое, как например угол дома с отвалившейся от сырости штукатуркой, которую пора восстановить или мертвого пожилого вампира, лежащего на камнях двора возле черного входа в особняк. Эти камни повидали немало с тех времен, как их положили во дворе и очень многое могли бы рассказать. Марика даже думала, что если приложить к ним ладонь в теплый день, то они поведают историю своей жизни. Она попробовала это выяснить и, приложив к ним ладонь, ощутила, что камни говорят, как много выпало на их долю горестей и радостей и как они устали лежать на этом дворе, словно прикованные. Теперь на этих камнях лежал мертвый вампир, а они были такими холодными, что хотя он уже ничего не чувствовал, первое, что приходило в голову, это то, как ему неуютно там лежать. Его заметила пожилая горничная, знакомая с ним уже очень давно и искренне расстроенная случившимся несчастьем. Этот вампир много веков служил семье Fontedivita и был слишком пожилым и дряхлым, возможно, просто пришло его время и уставшее сердце остановилось. На похоронах на фамильном кладбище неподалеку от поместья присутствовали все слуги, их друзья, а также все члены семьи фонте и все их друзья. Могила утопала в живых цветах, а на могильном камне было написано: «Преданному слуге, помощнику и другу, покойся с миром, сладких тебе снов». Вечером за неделю до похорон, отцу Алекса Адриано позвонили и сказали, что в окрестностях орудуют опасные мошенники или мошенник — существо из вида «Nessuno» (кто-нибудь еще). Он готов на все ради информации: может погубить репутацию, здоровье и жизнь. В окрестных лесах были найдены трупы трех девушек и двух парней нашли ранеными. Адриано рассказал о случившемся сыну и обеспокоенно спросил: — Почему убили девушек? — Я думаю, это была женщина, — ответил Алекс, — она цинична, беспринципна и безжалостна и ей очень нужна информация, хочет быстро заработать за наш счет: «Ведь вокруг столько много гениев, так много больших достижений! На волне успеха хочет проехать — работает над продвижением!» — Но зачем убивать, если интерес в деньгах? — удивился Адриано. — Обычно «Nessuno» совершенно безжалостны, но женщины этого вида очень любят красоту, особенно красивых мужчин. Нашего пожилого слугу она убила и девушек тоже, а убить молодых красавчиков у нее рука не поднялась — помешала природная впечатлительность.— Что будем делать? — Пустим ток по верху забора по всему периметру поместья, попросим слуг быть осторожнее, но об убийстве говорить не будем – пусть думают, что слуга умер достойно от старости, а не что его убило невидимое чудище, так будет лучше. Но опасность огромная, она может быть кем угодно. — Сузим круг вхожих в дом посетителей до самых близких друзей и родственников. — Как в прежние времена? — Да, похоже на то. — А как же информация? — Пусть ищет, все равно основные проекты уже запущены в работу, а сами формулы засекречены, их могут прочесть только члены семьи, пускай копает. Кажется, «Nessuno» теряют рассудок, возможно из-за плохой экологии. Какой смысл воровать информацию, если в полной мере она не сможет ее использовать, ведь у нее нет тех свойств, которыми обладают вампиры. — Но у нее есть свои преимущества и не малые. Кроме того, где гарантия, что ей не помогает кто-то из вампиров, ведь многие завидуют нашим последним разработкам, а она весьма умна, изворотлива и дипломатична. — Наверняка, это кто-то из боссов одной из местных компаний, надо проверить скромных и милых, успешных женщин — обычно именно так обычно выглядит «Nessuno». — Держи крепко, бей метко, — зло проговорил сам себе под нос Алекс, — чтоб гады, с лицом гениев, не делали представлений! — Поймать ее будет непросто, а найти почти невозможно, — возразил Адриано, — Марика могла бы это сделать, она иногда вздрагивает как сурок, держащий нос по ветру — боится «Nessuno» и невидимок, потому что она всех их чувствует кожей, но не видит и не знает, откуда и чего ожидать. — Сверхчувствительность? — Да. Такой же была ее мать, она видела ночных демонов, а также всех, кто в тени или невидим. Но Марика не любит говорить об этом, я вижу, что ей это больно, потому что ее мать была невыносимой в общении, в какой-то степени озверевшей и сумасшедшей. — Что ж, общение с демонами накладывает неизгладимый отпечаток. — Вот именно, и Марика, будучи неглупой, всегда отворачивалась от этих способностей, она мечтала стать настоящим человеком. — Ну, это ведь невозможно! — с сочувствием воскликнул Адриано. — Но она до сих пор тайно надеется, я по ней вижу, задает разные вопросы, но ничего ведь не изменить, так что же мне делать? — Ей пора повзрослеть. Скоро наступает пора ее зрелости, она должна в полной мере осознавать, кто она в этом мире. — Должна, но готова ли? — возразил Алекс. — Мы не можем до конца жизни с ней няньчиться, для нее же будет лучше трезво взглянуть на жизнь. У нее уже совсем нет социального и профессионального роста именно потому, что она переросла саму себя психологически и ей нужен новый взгляд на жизнь. — Ты прав. — Поговори с ней, потому что только она сможет найти и поймать «Nessuno», ведь на самом деле она не такая робкая и неумелая, какой себя считает, ведь в ней течет кровь волка всего лишь в прошлом поколении, так что зверь должен быть еще очень силен! У тебя такой силы уже нет, потому что волком была твоя прабабка, а у нее волк – мать, так что вся надежда на нее. — Я знаю, я поговорю, — согласился Алекс и решительно отправился искать Марику. Она в это время мирно сидела в саду на скамейке под цветущим кустом шиповника и читала о новых направлениях в декоративной живописи, готовящихся выставках, модных на сегодняшний день художниках. — Что делаешь? — решил начать издалека Алекс. — Изучаю рынок. У меня нормальные картины, но их плохо покупают. — Потому что ты приступаешь к работе слишком глобально и зритель это чувствует. Людям во всем нужна легкость, чтобы утешить израненное сердце после тяжелого трудового дня и вампирам то же самое, ведь мы трудимся еще больше! — Ты как всегда прав! Тебе давно уже нужно было сказать мне это. — Я не хотел тебя обидеть, ведь ты так ранима и всегда хочешь все делать на совесть! — Просто я хотела вложить многослойную чувственность восприятия мира, предметов, глубину оттенков, мерцание. — Это хорошее намерение, но далеко не везде нужен такой фундаментальный и скрупулезный подход, обычно все гениальное просто, так что не заморачивайся. Зрителю стоит только намекнуть смысл парой мазков кисти, а остальное он дорисует сам, причем, каждый в меру своей фантазии и пожеланий, это и есть самое интересное и желанное для зрителя. А ты подаешь свою концепцию, с которой далеко не каждый может согласиться, ведь ты не так проста. Всем нужен простор для фантазии, нужна свобода! — Какое интересное видение свободы, — надо это обдумать. — Меньше думай, больше делай – лучше результат, только и всего! — А какой подход сегодня у тебя? — улыбнулась Марика, — ты ведь не просто так подошел сейчас ко мне, обычно ты в это время работаешь. — Погиб один из слуг, это сделало существо под названием «Nessuno», оно вселилось в одну из женщин людского племени и она будут убивать снова и снова, пока не получит информацию. — Чего она хочет добиться? Ей нужны драгоценности? — Нет? Хочет завладеть последними нашими секретными разработками в области химии и медицины. — Нужно просто найти того, кто тоже работает в этом направлении и мы найдем «Nessuno». — В том то и дело что над подобным проектом пока никто не работает. А у нас уже подписан международный договор на разработки и мы не хотим опозориться и потерять репутацию. Нужно ее остановить и это можешь сделать только ты. — А я то здесь при чем? Я всего боюсь и ты это знаешь. — Ты боишься не всего, а неожиданности и неизвестности, а это не то же самое. — Чего ты хочешь от меня, чтобы я стала поисковиком-убийцей «Nessuno»? Я на эту роль не тяну — засмеялась Марика. Мне хватает нервотрепки с Таис. Я устала морально и мне все надоело. Пожалуй, попрошу слуг, пусть они делают уроки с ней. — Они не справятся, сейчас нова сложная программа в школе. — Тогда возьмем репетитора. И вообще — хочу в отпуск! Не хочу искать «Nessuno»! У меня полно денег, а я давно не отдыхала, становлюсь похожа на людей — моя жизнь бессмысленно перегружена. — Марика, я понимаю, что ты не хочешь и знаю, что ты боишься. — Тогда почему ты меня заставляешь делать то, чего я не хочу? — Я прошу тебя просто выслушать меня. «Nessuno» хочет власти и может ее получить. Невидимки, которые кроме нее живут в пустоте, не всегда невидимы и безобидны, когда они ощущают беспокойство или угрозу для себя, то становятся смертельно опасны. Это происходит, когда в тонком мире нарушается равновесие, то есть мельчайшие частицы начинают двигаться иначе, меняют свою траекторию из-за того, что «Nessuno» пользуется дорогами невидимок для своих темных дел. Поэтому мы можем привлечь невидимок на свою сторону. Сначала мы думали, она только наводит справки, с виду все выглядело безобидно, но это точно кто-то из руководителей компаний, ведь железную волю и жажду власти не скрыть, при этом она любит выглядеть незаметной, поэтому это будет нежное, хрупкое, скромное создание, но ты не должна обольщаться ее внешностью, ведь она профессиональная убийца, они уже рождаются зверенышами и это не результат обиды или тяжелой судьбы, поэтому «Nessuno» не изменить и с ней никак не договориться. Ты просто должна быть собой, у тебя должно все получиться — ты такая же милая как и она, но при этом ты чрезвычайно общительна. Завяжешь ненавязчивый разговор ни о чем, не открывая, кто ты, выберешь момент и сделаешь укол, затем наберешь нас и пришлем людей, чтобы забрать ее. — Укол – это снотворное или яд? — Яд. «Nessuno» маньяки и они не умеют поворачивать обратно, в этом, кстати, вы с ней тоже похожи, она двигается только вперед прямо к цели. Только ты сможешь настроиться на ее волну и отследить ее. Она очень чуткая и чтобы она тебя не вычислила, нужно будет лгать мысленно, но для тебя и это не составит проблемы, этим ты владела еще девчонкой, иначе бы ты не сохранила разум в вашем семействе. Ты хороший лжец, хотя и ненавидишь это, и у тебя идеальное чутье, а способность видеть в пустоте тебе нужно просто открыть в себе. Помнишь, как ты рассказывала, что девчонкой была очень чувствительна, тебе казалось, что ты что-то видела краем глаза, как будто мелькнуло что-то? Ты говорила, у тебя были ощущения, как будто в пространстве что-то происходит, какое-то напряжение, волнение, но у вас дома всегда было слишком много шума и ты предполагала, что возможно все из-за этого и тебе только кажется. Но на самом деле в пустоте действительно много чего есть, кроме духов. Именно от этого ужас в твоих глазах, отсюда была и твоя постоянная злость по отношению к матери, потому что ты чувствовала, что она лжет, всегда уходит от прямого разговора, когда ты задаешь волнующие тебя вопросы, особенно о твоих странных глазах. Но она не говорила тебе, потому что ты не была готова, иначе ты не задавала бы вопросов, а просто видела в пустоте, как видела она. — То есть ты хочешь сказать, что я психованная трусиха, которая требует ответов, а сама на самом деле не хочет их знать? — Тебя нельзя судить слишком строго — ты была слишком молода и наивна, надеялась научиться жить по-человечески, а твои родители были чудовищами и прекрасно это понимали. — Ну, спасибо! Не ты ли мне постоянно говорил, что мы просто люди, с пониженной температурой тела? — В каком-то смысле так оно и есть, но не совсем. Ты была не готова к правде. Когда ты стала готова, то прошла по Алмазным дорогам и нашла свой камень и свой путь. Отпусти себя и ты станешь видеть как твоя мать. — Вот как? А кто потом это закроет? И спасибо, что сравнил меня с маньячкой. Я стану чокнутой сумасшедшей, как моя мать и мои дети будут от меня шарахаться, а ты меня возненавидишь, так что сами разбирайтесь с этими проблемами. К тому же эта тварь может убить меня первой! — У тебя глаз дергается. — Спасибо, что заметил, от этих разговоров у меня кожа горит и в то же время мне холодно, я потею от твоих слов, перестань об этом говорить, мне тяжело дышать. — Тебе хочется плакать? — Нет, мне хочется дать тебе в нос и уйти прочь. — Но мы будем все время рядом, твоя мать сама чересчур увлекалась этим, а ты не такая. Она все время с удовольствием смотрела и изучала свои сны, была открыта для духов, ее душа была нараспашку, а ты в отличие от нее закрытая и очень скрытная, ты похожа на своего отца, единственное, чем ты похожа на нее — сверхчувствительностью. С тобой ничего не случится — ты не сойдешь с ума от того, что один раз откроешься и увидишь невидимку. — Поверить не могу, думала, ты меня любишь. Нет, спасибо, я не хочу открываться, мне и так хорошо. Я влюблялась в молодости и безответно, однажды открыла свое сердце и потом много лет оно было как зияющая кровоточащая рана, которая с огромным трудом заросла, а это просто омерзительно. Потом годами ходишь, словно во сне. — Ты мне никогда не рассказывала об это. — О неудачах? Это позорная страница моей жизни, о чем здесь рассказывать? Не хотелось бы мне быть жалелькою, но тогда на асфальте распластано — моё чувство разменной копейкой, как порочище безобразное… — Почему ты так к этому относишься? — Я никак к этому не отношусь, но вспоминать нет никакого желания, как была неудачницей в любви. — Ну, это не так, — рассмеялся Алекс, просто, видимо, ты сильно влюбилась и была слишком впечатлительна. — Это была не совсем любовь, в том то и дело, просто открыла свое сердце, надеясь, что он мне поможет, укажет путь, но он только сказал «Не старайся». Тогда я не поняла о чем он, думала он говорит мне, что у меня нет шансов, ведь если бы я перестала стараться что-то изменить, то мучилась бы так же, как мои родители. Но теперь я понимаю, что он говорил о внутренней свободе, да только не стал мне ничего объяснять, ведь это грех и он был не обязан меня вытаскивать из той трясины, в которой я была. — Верно, потому что не любил тебя. А если бы любил, то попытался бы спасти. — Так и есть! И за это я его не могу винить, но виню за то, что в какой-то момент он сделал вид, что любит и дал мне ложную надежду на то, что поможет мне выбраться, а это хуже всего. Проще идти вперед ни на что и ни на кого не надеясь, закрыв свое сердце и ни о чем не сожалея. Надежда на удачу — мой единственный компас! — Ты не понимаешь — он не объяснил только потому, что ему нечего было объяснять — он был свободен, потому, что по своей натуре никого не любил. В этом случае просто быть свободным, ведь тебя ничего не держит. А ты искала другую свободу и другую любовь. — Но в тот момент я тоже не умела любить — и поэтому мне казалось, что у нас есть что-то общее. — Всего лишь казалось, потому что на самом деле ты умела любить, но не умела выражать свою любовь. Она жила у тебя внутри, но словно в клетке, ведь ты не умела выпустить ее в мир. У вас с ним совершенно разные пути. — Ты прав! Ты такой умный! — Ты тоже давно прекрасно справилась со своими проблемами — пора поймать чудовище! Вся надежда только на тебя. — Но ты даже не представляешь, что такое открыть дверь своей души. — Я подарю тебе машину. — Что? Ты вообще нормальный? — рассмеялась Марика, — при чем здесь машина? — Последней марки, самую дорогую. — Меня устраивает эта, — устало и широко улыбнулась она. — Поменяю тебе весь гардероб. Можешь выбрать все, что тебе нравится и я оплачу. — Меня устраивают все вещи, которые у меня есть, я их сама себе сшила. А в это дерьмо больше никогда не полезу — меня тошнит от одной мысли, что я могу кого-то убить. — Да, вещами ты никогда особо не интересовалась. Хочешь, я куплю тебе остров? — Хочу, люблю одиночество, но «Nessuno» убивать не буду, я не убийца. — Тогда никого острова. — Так я и думала! — Ты заметила, что кроме старого слуги, у нас поменялись еще несколько слуг? Это потому, что предыдущие были убиты. — Но меня это лишь еще больше пугает. — А если бы тебе было некуда деваться, если бы у тебя был выбор самой умереть или убить, ты бы убила? — Конечно, как, наверное, и каждый. — Вовсе нет, многие на это не способны. — Я не хочу об этом говорить, мне это неприятно. — Она невидима и мы не можем ее поймать, не можем понять, как она попадает в поместье, уже несколько человек убиты, а тем временем в интернете появились статьи о наших разработках, но разработчик не указывается. Нужно срочно все это прекратить — в опасности не только бизнес, но и все мы, даже наши дети. Просто определи ее местонахождение, не трогай ее, а просто отслеживай, сиди и сканируй пространство. Возможно, встретившись с призраками прошлого, ты поймешь, что они не такие уж страшные и станешь менее рассеянной. Ты все время пытаешься себя чем-то занять, никогда не можешь по-настоящему расслабиться, потому призраки прошлого всегда с тобой. В доме родителей ты всегда испытывала боль или печаль и продолжаешь бежать от этого. — Просто я тогда была глупой, жалела себя и в то же время представляла себя сильной, но теперь знаю, что восемьдесят процентов семей неблагополучные, так что нечего ныть. И никакая я не рассеянная. — Я так не думаю, ты боишься. — Что, серьезно? Ты предлагаешь мне встретиться с убийцей, а в придачу открыть свое сердце и увидеть духов, только от мысли обо всем этом меня начинает трясти. Хочу уточнить, почему именно я должна разыскивать опасную убийцу, к тому же невидимую и неизвестную, ведь это слишком опасно? Неужели для этой сложной операции нельзя пригласить какого-нибудь отважного и опытного мужчину-вампира? — Ты — единственная, кто обладает этим даром — видеть в пустоте, потому что ты последняя на земле наследница волка и вампира, самая сильная среди нас, но не пользуешься своим даром. Это как сидеть на мешке с золотом, боясь, что оттуда выскочит чертик. — Но ты тоже волк! — Моя наследственность слишком слаба, ибо волком была моя прабабка, а в твоем случае волком была твоя мать. Я не могу увидеть того, что сможешь увидеть ты, если захочешь! — А я не хочу! Попробуй сначала сам разобраться, ты ведь даже не пробовал. — Я не могу видеть, ты не понимаешь, я могу только оборачиваться в волка. Если поможешь родителям спасти программу и нас всех, они разрешат тебе общаться с лемурийцем. — Как это понимать? — Они живет сейчас в мамином дельфинарии. — Вместе с дельфинами? — Да, они его приняли в семью. — Почему ты сразу не сказал? А как его смогли доставить и почему он согласился? — Психологически он развит на десять лет, то есть уже осознает важность проекта — мы попросили его помочь в дальнейшем усовершенствовании лекарства, а также в изучении влияния его общения с больными людьми и вампирами на их здоровье. Отец предполагает, что это будет даже полезней, чем общение больных с дельфинами. Лемурийцы всегда очень добры и он согласился помочь. Его прислали к нам самолетом. — Ему заплатят? — Конечно, его разум в порядке. На твоей родине теперь их живет целая община. — На островах? — Да, в заповедных местах, где люди не могут их побеспокоить. Российский институт передал нам его по программе сотрудничества и совместных научных разработок. — Как он себя чувствует? Он давно живет в дельфинарии? — Уже месяц, но это засекреченная информация. Кроме того у него есть своя комната, ведь он может жить и на суше. — Мог бы и сказать мне. — Говорю теперь, так ты согласна помочь? — Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. Думаю, от меня будет зависеть не много, но я попробую. — Ты не чувствуешь время, это можно использовать, за минуту сделав то, что обычно делают за час. — Для этого нужна очень большая концентрация, после чего у меня пропадает ощущение, что я человек — чувствую себя машиной. — А кровь разве не помогает? — Лишь отчасти. — Когда войдешь в пустоту, нужно будет действовать очень быстро. — Быстро делать что? Пустота огромна, возможно, бесконечна, придется действовать по обстоятельствам, на удачу, но она меня никогда не подводила. — Возьми шприц, пусть будет всегда с тобой. — Спасибо. Когда я открою душу, то начну видеть не только невидимок, но и всех духов вообще и мне будет непросто. Что мне делать, если они начнут открыто нападать, как это было в моем детстве? — Я постараюсь быть все время рядом. — Ты уверен? Это гораздо страшнее, чем кажется. Хоть ты и не человек, но ты живой и тебе тоже бывает страшно и поверь мне, духи гораздо опаснее, чем их считают, потому что они манипулируют нашими внутренними страхами и сомнениями. — Теперь, когда у меня есть ты и дети, я чувствую себя гораздо сильнее. — Да, мне знакомо это чувство. — Значит, ты готова? — Алекс взял ее крепко за плечи и заглянул в глаза, а в это время ему позвонили из охраны дома и сказали, что нашли труп одного из охранников. — Да, только выпью крови, — смирилась со своей участью Марика, но была очень бледна. — Пройдем в столовую. — Да, конечно. — Похоже, не надо никуда ехать и никого искать, она уже в доме и только что убила одного из нишах вампиров, так что теперь дело только за тобой. Марика с Алексом выпили крови и поднялись в комнату Марики. Было очень душно и они вышли на балкон. Они не хотели покидать дом, боялись оставлять вампиров внутри одних и боялись их вывозить — не знали, откуда и чего ожидать, надеялись, что дом защитит их и ошибались. — Ты открылась? — спросил ее Алекс. — Да. Никакие блоки и барьеры не препятствуют моей чувствительности. — Что-нибудь видишь? — Пока ничего, в доме все совершенно спокойно, но будем слушать очень внимательно, я чувствую, что она в доме. — Почему ты так думаешь? Может ей пришлось остаться во дворе, ведь в доме слишком много народу, возможно, ей кто-нибудь помешал? — Она в доме, я ее чувствую. — Как это? — Очень просто — дом не такой как обычно, есть посторонний, поэтому настроение дома не такое как всегда. — То есть дом живой? — Наверное, — неуверенно пожала плечами она, потом вдруг неожиданно обернулась и вошла с балкона в комнату, послышался неясный шум и затем раздался дикий душераздирающий крик Марики. Она кричала, как кричат в фильмах ужасов, — так она кричала, когда рожала своих детей. В ту же секунду Алекс оказался с ней рядом в комнате и увидел жену, стоящую над телом маленькой, изящной, миловидной женщины лет сорока, распростертой неподвижно на полу комнаты. — Она мертва, — с трудом выговорила мертвенно бледная Марика. Я убила ее, это вышло случайно — я была слишком напугана, услышала в комнате незначительный шорох, будто мышка или хомячок шебуршится, но не увидела ничего, подумала, что показалось, а потом вспомнила твои слова про невидимок и с силой вколола шприц в пустоту, откуда раздавались звуки, почувствовала, как он вошел во что-то. Затем раздался грохот и на полу возникло мертвое тело женщины. — Она пришла за нами — весьма умно! Успокойся, все кончено, она бы тебя точно не пожалела! И не вини себя — ты ни в чем не виновата, ты просто защищала себя, а она знала, на что шла, когда влезла в чужой дом и начала убивать его жителей. — Да, но мне дурно — тошнит и голова кружится, пойду прилягу. Посидишь со мной? Я сейчас не хочу оставаться одна. — Конечно, только охрану вызову, пусть уберут тело и похоронят ее. — Да поскорее, чтобы дети ничего не узнали, — рассеянно произнесла Марика и прилегла на диван, а Алекс позвонил охранникам и сел у ее изголовья, взял ее руку в свою. — Мне страшно, меня не покидает чувство тревоги. — Это твое перерождение — понимающе кивнул Алекс. Это значит, что накопленный опыт вытесняет твоей прежний образ из-за того, что тот не вмещается в рамки твоего нового мировоззрения. Будет немного больно, но не смертельно. — Так не вовремя… И тебе легко говорить, — с досадой вздохнула Марика. — Не так легко как кажется, — возразил он. — Прости, — повернулась к нему она, — я веду себя как капризный ребенок. — Вовсе нет! Ты такая храбрая! И молодец — хорошо держишься. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, я буду рядом. — Спасибо. Утром, когда она проснулась, комната была завалена цветами и подарками. — Зачем это? — удивилась Марика. — Это не я, — возразил Алекс, — все вампиры в доме захотели отблагодарить тебя за спасение своей жизни, ведь все были ужасно напуганы и понимают, что тебе тоже было нелегко. — Они очень добры, я этого не ожидала. — Потому что ты все еще никому не веришь. — Я верю тебе. Автобусная экскурсия Теперь все срочные дела были закончены, а сумки собраны. Теперь можно было ехать в путешествие. Марика перед отъездом все же не забыла познакомиться и подружиться с лемурийцем и, хотя он объяснялся только знаками и не умел говорить, зато он умел писать и прекрасно владел языком мимики и жестов. Еще он знал язык глухонемых, хотя прекрасно слышал, да только Марика этот язык не знала. Принимая во внимание ее наивность и доброту, должно было бы казаться не удивительным, что они быстро подружились, но все вокруг были озадачены этим известием, потому что до этого лемуриец проявлял ко всем лишь прохладное отстраненное любопытство. Они прощались, трогательно обнимаясь, клялись общаться по видеосвязи и не забывать друг друга. Оба были в восторженных чувствах от нового знакомства, потому что такую чистую, проникновенную доброту, искренний интерес и, самое главное, столько внимания к своей ненаглядной персоне они давно не видели — вокруг ведь все заняты делом, а им так не хватало любви… «Надо же, немые аутисты нашли друг друга», — зло подумал Алекс, который очень ревниво относился ко всему, что ему принадлежало, не готов был делить любовь ни с кем и с трудом сдерживал свои чувства, а вслух произнес: — Ты уверена, что хочешь поехать на автобусе? Мы можем поехать на машине по Европе, взять ее напрокат, а затем оставить в аэропорту и ее заберут. Так будет интересней, ведь мы сами будем выбирать маршрут, — предложил Алекс. — Но я не хочу ни о чем заботиться и искать достопримечательности, хочу, чтобы экскурсовод мне все разжевал и в рот положил, а я буду только наслаждаться видами и слушать. Что-то сейчас нет сил на туристические вылазки дикарями, хочу расслабиться и наслаждаться, как королева. Ведь мы не простые члены Лиги Вампиров, не так ли? — С чего ты так решила? — поднял бровь Алекс. — Потому что все эти откровения об изменении уродства вампирской души доступны именно нам с тобой. Ты ведь король вампиров? Или нет? — Я думал, ты не заметишь, — улыбнулся Алекс, — ты всегда так простодушна и совершенно не видишь очевидных вещей, даже если они у тебя под носом. — Знаю, но я живу среди вампиров уже достаточно долго и все зашло слишком далеко, ведь мы теперь решаем серьезные вопросы, касающиеся не только нас, а всех вокруг и мне страшно. — Поверить не могу, ты обычно такая отважная… — Хватит шутить! — К тому же мы уже все решили, причем очень быстро, а теперь будем полгода отдыхать. Вот. — Так кто же король вампиров? Ты мне так и не ответил. — Это мой отец, а я — всего лишь принц. Ты разочарована? — Вовсе нет, мне было просто любопытно. Для меня гораздо ценнее, что я замужем, чем то, что я замужем за принцем. К тому же ты хорош собой, так что, ничего, что ты не король. — Рад, что ты не меркантильна, — спохватился Алекс, но глаза его смеялись, — но мне всегда было интересно, что ты думала о мужчинах до встречи со мной? — Я считала себя не нормальной женщиной, потому что мной всерьез никто не интересовался. — Я тебя спросил, что ты думала о мужчинах до встречи со мной, а не кем ты считала себя в то время. — Я считала, что они грубые и скучноватые. — Тогда не удивительно, что ты не нравилась мужчинам, несмотря на твое обаяние. — Я решила, что они только ко мне так относятся, потому что я плохая. Но это тоже не совсем походило, так что я потом в конец запуталась. — Но все равно считала их неинтересными. — Вовсе нет, просто я не могла найти с ними общий язык. Но тебе ведь я понравилась? — Потому что меня не обижает, когда меня считают тупым негодяем красивые девушки, я в таких случаях спешу их разуверить. — Ты был добр ко мне, а мне нужна была доброта. Она мне нужна и сейчас… — Я был твоим единственным шансом выйти замуж и если бы я решил тебя бросить, ты бы хватала меня за ноги, умоляя не уходить. Ненавижу такие сцены, поэтому просто счастье для нас обоих, что я пока не собираюсь покидать тебя. — Это грубо! Думаешь, у тебя нет конкурентов? Вокруг полно вампиров, а я милая. — Думаю, что недостаточно быть кровососом, чтобы понравиться тебе. К тому же тебя не каждый выдержит — ты больше всего любишь есть, спать и заниматься сексом, а все остальное время ты работаешь. — Ты что такой наглый сегодня? Да, мне нравятся плотские удовольствия, но это мы все это время куда-нибудь выбирались вместе с твоими сестрами, а ты все время был занят. — Правда? Я и не заметил, но теперь у нас куча времени это исправить. Кстати, я знаю, что на самом деле ты, все-таки, написала книгу под псевдонимом. — Кто тебе сказал? — Таис. Она рассказала, какую кучу времени ты на нее потратила, пожаловалась на тебя, что вместо того чтобы поиграть с ней, ты все время писала. — Предательница, — усмехнулась Марика. — Не хочешь рассказать, о чем книга? Мне все-таки любопытно… — Так и не оставил свою мечту прочесть меня? — А что здесь такого? Ты — моя жена. — Долго ли я останусь твоей женой, если это произойдет? Ведь когда мы встретились, я поняла, что ты желаешь прочесть меня, словно книгу, забрать информацию и уйти, ничего не дав взамен. — Обычно женщины считают меня самого подарком. Одно мое присутствие, общение со мной и мои ласки — само по себе большое счастье, так почему бы мне не взять себе кое-что взамен. — Но все же это является оскорбительным, когда кто-то собирается подоить тебя, выведать самое сокровенное и уйти прочь. — Но я бы подарил тебе незабываемые мгновения любви… — За которые мне пришлось бы заплатить. Как-то унизительно платить за любовь, даже за такую восхитительную, как твоя, ведь ты отнял бы у меня все мои секреты и развеял их по ветру или же сам создал из них книгу, присвоив себе мои мысли, потому что ты считаешь себя вправе это сделать. — А ты не так проста и столь самолюбива, я даже не подозревал! Впрочем, так даже интересней! Не знал, что ты борешься со мной — я думал, ты готова ради меня на многое. — Так и есть, но это не значит, что я готова раскрыть тебе все свои тайны, ведь именно этого ты у меня просишь. — С чего ты так решила? — Потому что ты хочешь узнать, о чем конкретно книга моей души, ты всегда хотел это узнать и даже не скрывал этого. — Верно. Так ты мне расскажешь? — Ты правда хочешь, чтобы наша любовь закончилась так? — А что, там слишком интимные подробности или там что-то гадкое, низкое и позорное? — Там много всего, потому что это рассказ о том, как можно найти свое счастье, если только ты этого очень захочешь. — То есть ты меня сейчас разыграла? — Нет, не больше чем ты обычно это делаешь, — упрямо возразила Марика и Алекс засмеялся: — Не будь ко мне такой строгой! Так о чем твоя книга? — Она о том, что в течение жизни мы много раз узнаем себя, снова и снова, словно снимаем с себя маски и под ними оказывается совсем другое существо. — Типа, как ты скидываешь кожу и на месте ее вырастает новая, еще более красивая? — Не совсем, я сейчас говорила о том, что в течение жизни наше внутреннее содержание меняется и каждый раз перед тобой незнакомец, который пугает или вызывает любопытство. — Ну, это обычное дело, не вижу здесь никакой тайны. — Волнует то, что никто не знает, кем он окажется в следующий раз. Есть старый русский фильм Сталкер, там рассказывается о человеке, который хотел спасти мир или вроде того, а в результате выяснилось, что он хотел много денег. — И он их получил? — Насколько я помню, да. — О, удачная альтернатива! — Она несколько удивила желавшего спасти мир. — Но все ведь закончилось хорошо! — Смысл в том, что жизнь полна сюрпризов. Помнишь, как ты расстроился, когда узнал, что ты дьявол? — Если так, тогда у тебя невеселая книга — она не будет пользоваться популярностью. — Ты просто вредничаешь, потому что завидуешь — ведь у тебя ведь книги нет и вообще, ты сам затеял весь этот разговор! — А какой смысл в твоей книге? — Это индивидуальное предложение для всех, в котором есть кое-что особенное для каждого – то, что нужно именно ему. — Типа дьявольской услуги? — Нет, типа божественного секрета, который книга прошепчет на ухо каждому по-своему. — А кто ее главные герои — люди или вампиры? — Ее герои хомячки, живущие в норках. — Это книга для детей? — Конечно, а ты что подумал? — И как называется книга? — «Лицо под маской» или «Здравствуйте, это я». — Похоже на приветствие итальянского мафиози, звучит как угроза — что-то круто для хомячков. — Да я пошутила, книга для всех и про всех. И это не угроза, а некая сокровенная тайна, которая вот-вот откроется, разве же это не интересно? — Сейчас популярны книги, публикующие схемы для облегчения, упрощения существования на земле, для достижения успеха и наполнения жизни счастьем — вот что сейчас в тренде. Все хотят радоваться. — Я написала именно об этом. Это ведь как раз наша с тобой тема — мы с тобой все время радуемся, всеми возможными способами. Радость — это наша тема. — Вообще-то наша тема веселье, но я в очередной раз поражен твоей находчивости. Как ты догадалась в очередной раз повернуть все в свою сторону? Конечно, веселье похоже на радость, но ведь это совсем другое… — Теперь ты удивлен… — Я хотел сказать, что ты склонна обычно к усложнению, утяжелению и порыву, но легкости я за тобой не замечал, — высокомерно и немного обиженно ответил Алекс. — Что ж, значит я на правильном пути, ибо учит всегда именно тот, кто сам ничего не умеет, ему ведь есть что рассказать о своих неудачах. Кто умеет, тот просто пользуется своими счастливыми навыками. — Я словно воспитываю ребенка — иногда ты похожа на дитя, — усмехнулся Алекс. — Очень мило, но ты себе льстишь. — я взрослая девочка. Кроме того я обаятельная и остроумная. Я даже могу шутить с серьезным лицом, а это особый талант! — Нет, не можешь! — Что? Но в средней школе над моими шутками обычно смеялись, иногда даже просто когда я появлялась в классе, все начинали дружно смеяться — настолько я была популярна из-за моего чувства юмора! — Ты забавная, а не популярная, — засмеялся Алекс, а это не то же самое, — ты смешная. — Это звучит не уважительно. — Но в этом нет ничего плохого — я рад, что ты такая. — То есть игрушка для развлечения, что-то такое забавное и несерьезное? — Именно так, — улыбнулся Алекс, — и это прекрасно. — Но я думала, что я умная?! — возмутилась Марика. — Тихо! Не кричи на весь автобус, ты меня позоришь и пугаешь окружающих, так и знал, что нужно было поехать на машине, личные беседы никогда ни к чему хорошему не приводят! — Я не кричу. Но ты ошибаешься, я очень остроумная! — взволнованно зашептала Марика, просто твой авторитет на меня давит, поэтому не могу показать себя во всей красе рядом с тобой! — Вовсе нет, ты просто зануда. — Это несправедливо, тем более, что семья — это слишком серьезно, чтобы шутить этим. — Вынужден согласиться, хотя у тебя это не всегда получается. — Что ты сейчас имеешь в виду? — То, что и сказал до этого – что ты смешная. Ты все время обо всем волнуешься и переживаешь, всем сочувствуешь и при этом всегда все путаешь. У тебя в голове неразбериха, иногда ты даже спотыкаешься на ходу и ты смешная, даже когда злишься. — Потому что мне неприятно причинять другим боль… — Однако ко мне ты бываешь безжалостна, рад, что ты меня боишься, не хватало еще, чтобы ты крутила мной, как Таис крутит тобой и бабушкой, — строго заметил Алекс. — Я не об этом! И вообще, Таис на меня не похожа! — Ты права, она гораздо опасней! — согласился Алекс и Марика прыснула: — Ты обалдел? Она просто монстр! — Которого ты воспитала… — А ну ка дай я тебя поцелую, — рассердилась Марика, — может это тебя успокоит, даже не верится, что мой муж ко мне так относится! — Смелое решение, — заметил, приподняв бровь и скривившись, Алекс, но Марика уже целовала его и тискала. — Любимая, держи себя в руках, мы все еще в автобусе, — прошептал, вырываясь, он. — В автобусе это делать удобней, никто из нас не ведет машину, — возразила тоже шепотом Марика. — Но слишком много зрителей… — Ладно, не буду, подожду до гостиницы. — Мудрое решение, можем просто пообщаться, а то дома все заботы, заботы, дети опять же, а вечером уже не до разговоров, ведь ты такая красивая, когда голая, — добавил он, беззвучно смеясь. — Ты хочешь сказать, что я не умею одеваться? — растерянно вытаращилась на него Марика. — Вовсе нет, иногда у тебя выходит даже забавно… — Но я обычно шью трикотажные полу-облегающие платья по фигуре, не сковывающие движения либо ношу брючные и спортивные костюмы. Думала, что с гардеробом у меня все отлично. Все вещи продуманные, эксклюзивные, сшиты по фигуре, а главное очень удобные. — Ты немного полновата и, хотя у тебя красивая фигура, когда ты ее подчеркиваешь в трикотаже, это выглядит забавно. Получается такая милая, хорошенькая толстушка! Вообще-то последнее время ты растешь в этом направлении, молодец — купила плащ с бриллиантовыми пуговицами, а то я замучился объяснять знакомым и родственникам, почему ты носишь всякие замысловатые безделушки, типа стеклянного кристалла, обвитого проволокой, вместо бриллиантов, без дела лежащих в шкафу, а также странные сексуальные короткие полумайки-полусарафаны вместе с трико или лосинами, как будто ты деревенская девушка, танцующая в баре. — Эта одежда не мешает мне двигаться, думать и работать, мне в ней комфортно. А серьги ручной работы, купленные на блошином рынке, понравились всем детям, мне даже одна девочка на улице сказала, что я королева. — Сколько ей было? — Примерно лет пять. Эти серьги нравятся всем девчонкам, все говорят, что красивые и, между прочим, я не только эти серьги ношу, но и другие. Сережки из нержавейки просто потрясающие — тонкая филигранная работа, я их в Москве на выставке искусства купила, причем очень дорого, а ты смеешься! Ведь главное изделие, а не то, что в него впихнуты бриллианты. — Что ж, я это предвидел и поэтому купил тебе в поездку пару маленьких, но презентабельных бриллиантовых сережек — хотел сделать сюрприз. В Сербии мы посетим твоих родственников, я уже созвонился с ними, нужно выглядеть достойно, ведь они потомки знатного рода, поэтому попробуем обойтись без чудачеств и выглядеть дорого. — Но ты мне ничего не говорил. — Я тебе говорил о них много лет назад. Наша семья с ними давно знакома и все они будут рады принять нас, особенно им интересно будет познакомиться с тобой, как ты понимаешь. — Мне это тоже будет любопытно, но это для меня так неожиданно. Скажи, а я ведь на самом деле просто немножко полновата? — В облегающем трикотаже это видят все. — Я думала, ты в меня влюблен! — ахнула Марика. — Так и есть! Любовь не бывает идеальной! — Считаешь меня глупышкой? — Все верно — женщины делятся на два типа – прелесть, какие глупышки и ужас, какие дуры. — Я знаю, что ты не шовинист, так что тогда это за шутка? — Я просто дразню тебя, потому что пейзажи за окном скучноваты. Может быть, расскажешь мне о книге? — Я хотела написать о любви, помнишь? Но образы становятся слишком реальными… — Ну конечно, помню, вряд ли я мог это забыть… — Любовные сцены и любовные переживания — они связаны с моими личными чувствами и вызывают излишнее волнение, к тому со стороны все слова, описывающие любовь, выглядят банально. — Но ты же сама говорила, что нет ничего интереснее любви. — Любовь описать слишком сложно, легче описать отношения между влюбленными, но проблема в том, что в отношениях я никогда ничего не понимала, ведь это ты выбрал меня. — Знаю, и это был удачный выбор, — самодовольно ухмыльнулся Алекс. — Ох, эти твои шутки, а я думала, мы поговорим о книге, надеялась, ты мне что-нибудь подскажешь. А ты всегда так — думаешь только о своих чувствах. Влезешь в душу, расковыряешь все там и оставишь валяться в этом ужасном, развороченном виде, не поможешь ни словом, ни делом. А мне потом расхлебывать то, что ты начал. Не надо тогда заводить разговор! — Твои личные дела — это твои личные дела. Я дьявол — и теперь совершенно понятно, почему я лишь намекаю и тревожу, а выбор всегда за тобой! — Тогда не тревожь, потому что это свинство! Любовь — моя больная тема, как и выражение чувств, потому что я не умею их выражать. — Никогда бы не подумал, — заметил Алекс, скользнув взглядом по выпуклым формам супруги. — Да я не это имею в виду, болван! — вспылила Марика. — Откуда такая неуверенность в себе? — Просто я не ухожу в сторону от своих проблем, так что это не комплексы, меня интересуют мои проблемы, а также загадки и тайны, окружающие нас, и я чувствую, что далеко не все ясно! — Это хорошо! — кивнул Алекс, — значит, есть перспективы для развития. — Перспективы есть, а развития нет и это не шутка. — Так, с книгой мне все ясно — по твоим словам, это сборник веселых историй. Но она уже закончена, так о чем же тогда твои сегодняшние мечты? — Я мечтаю снять фильм, знаешь, такой остроумный, полный моих шуток. — Твоих шуток? Надо же… — Да, именно такой, типа фильмов «Криминальное чтиво», «Большой куш» и «Игра на вылет». Они очень смешные и герои такие живые, реальные, кажется, что они живут рядом с нами, а это очень привлекает. — Это фильмы со смыслом и только кажутся простыми, чтобы поставить такой фильм, нужно быть умным и раскрепощенным, знать всю эту кухню изнутри, а ты слишком зажата и не уверена в себе, одной твоей забавности здесь будет недостаточно. — А по-моему, там использованы обычные городские и дворовые приколы, местами даже очень грубые, но зато ужасно смешные и мне нравится такой юмор, он начисто уничтожает из головы любые проблемы. — Там дело не в приколах, а в стиле, кроме того, это еще и криминальные фильмы, а ты, к счастью, от этого далека. — И именно поэтому вы заставили меня убить «Nessuno»? — Не заставили, а попросили. И только потому, что не было выхода. — Теперь я убийца. — Она была тоже, но меня интересует сейчас другое. Волнуешься, что уехала из дома? — Откуда ты узнал? — Послушай меня, пожалуйста, милая — я думаю, что у тебя одна из форм аутизма, именно поэтому тебе тяжело воспринимать все новое и быть в незнакомых местах. Ничего страшного, у тебя даже есть некоторые дополнительные способности, сама ведь знаешь, но ты очень сильно отличаешься от большинства вампиров. Я не хотел тебя ранить, просто хочу, чтобы ты, наконец, поверила, что достойна любви, потому что мне тяжело смотреть, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда я тебе дарю подарки — у тебя всегда при этом такой вид, словно я тебя ударил. Ты и работаешь то все время именно поэтому, словно бы оправдываешь свое право жить. Не нужно этого делать, потому что я правда тебя очень люблю и я тебя не брошу. Когда же, наконец, ты в это поверишь и перестанешь бояться? В нашей семье ты дома и мы все тебя любим, хорошенько это запомни. Знаю, что тебе тяжело уезжать из дома и быть в непривычной обстановке, но ты ведь всегда мечтала увидеть мир. Ты сама выбрала автобус, но не переживай, все пассажиры в нем — наша личная охрана. — Они вампиры? — Не просто вампиры, а профессиональные охранники. Неужели думаешь, что особу королевской крови отпустят без охраны? — Я думала мы едем инкогнито, потому что едем под чужими паспортами. — Да, но охрана не помешает, автобус замаскирован под обычный туристический и будет идти по обычному туристическому маршруту, который идет по Европе. Но мы будем не одиноки, так что не бойся. Я знаю, что тебе очень страшно. — Да, страшно, но очень интересно.