разложение с привкусом понедельника

плотный звук из допотопной хуйни, которую никита ласково звал наушниками. полное погружение в the neighbourhood. он не скрывал что слушает не только курседа. когда его поглощал тильт, никита предпочитал гнить в собственной голове, держась за спасительные ниточки строк, создавая себе иллюзию контроля, что если он переключит песню, то и потоки гнили изменят свое течение. телефон, нежно нареченный ебаной залупой, грелся нещадно, приятно согревая привычно заледеневшие пальцы сквозь чехол из начинающей липнуть резины. чехол был не по размеру, порвался в нескольких местах и выгорел наполовину, окрасившись в естественный градиент, но никите было похуй, он даже находил в этом некоторую эстетику. все вокруг никиты было эстетично в его собственной голове. на фронталке лицо героинового наркомана, но оно заслуживает только разочарованно-заебаный вздох даже не отвращения, а лишь смирения. из окна дует, но чтобы закрыть его надо будет подняться, поэтому никита просто забивает на это, как и на пару химии. на секунду приходит жалось к химичке, но мозг слишком устал чтобы долго на этом концентрироваться. мысли отвратительно черной жижей вытекают на поля рядами мелких сердечек разных цветов.  справа единственная настоящая эстетика в грязном мире никиты. сидит и пишет химию. что в ее голове загадка. никита смотрит, пока глаза не закрываются сами собой. сквозь полудрему он ощущает так дашик слегка меняет положение руки при письме или пересаживается поудобнее. в легкие входит кислород, а не сладковатый запах собственной разлагающейся плоти. кислород это чистый кайф. никита улыбается собственным мыслям и слегка двигает локоть, чтобы почувствовать тепло чужого тела. теперь сон окутывает с головой и думать становится затруднительно. усталый мозг накрывает лавиной тревожных образов, но с дашиком рядом тепло и уютно, поэтому никита просто сдается. его накрывает, перекрывает гортань, будто холодная вода в легкие, мелькают картинки и никиту выкидывает из сна как будто из игры на телефоне. теплее теперь, после короткого сна хочется свернуться под боком у дашика и просто чувствовать комфорт. но химия все идет, тянется бесконечно, как жевательная резинка из фильма про вилли вонку. ещё пара нырков в сон, ничего приятного, но мозг будто собирается по кусочкам после мясорубки, восстанавливается из кровавого месива словно гидра. черви мерзко копошатся где-то в районе диафрагмы, располневшие на гнилых фиалках. они передвигают своими склизкими тельцами активнее, когда никита с трахерами. концентрируясь на личинках у себя внутри, он пропускает мысль о том что он лишний здесь, будто не со всеми. мысль ускользает из мозга, превращается в рожденную мертвой фиалку под ребрами, когда дашик, что-то весело рассказывая, поворачивается и смотрит прямо в глаза. большая фиалка для жирных червей. не вникая в разговор никита расслабленно наблюдает как лизик что-то рассказывает, мило жестикулируя, такая красивая в своей увлеченности. улыбка на самых кончиках губ щекочет, но так лень шевелиться, поэтому никита просто наблюдает. настик тут же стоит, заполняя собой всю пустоту. естественно будто это ничего не стоит. пустоту в разговоре и в голове никиты. он начинает иногда вставлять какие-то фразы. у них у всех в головах что-то гниет, а что-то уже сгнило. такие совершенные в своем разложении.  холодный энергетик бьет по горлу, но так похуй. черный монстр с запахом поездок в икею и вкусом давно забытой родительской щедрости. может не самый вкусный, но от неясных, наполовину бредовых воспоминаний тепло разливается в груди, в противовес холодеющему осеннему воздуху и остывшему в холодильнике напитку. дашик и лизик пьют белый монстр со вкусом растворенной аскорбинки, 2015 года, боли в желудке и ненависти к собственному телу, а настик желтый с привкусом объебанного апельсина, горечи и первой оргии. идиллия. никита не против умереть сейчас, потому что так спокойно сидеть здесь и просто не думать. на языке металлический привкус банки, а в горле собирается мерзкая горечь от сахара. хочется остаться в этом моменте на подольше.  ночь все равно настигает. подступает незаметно, бьет по затылку. холодная кровь страха ползет по позвоночнику. никита замерзает опять. пальцы не слушаются, суставы теряют подвижность. мерзко от собственной беспомощности. пишет дашику по вопросам хуйни, она отвечает голосовыми. будто даже лучше становится, пока она не ложится спать. на кровати никиты лежит тело. холодное, окоченевшее, начинающее пухнуть. в районе диафрагмы злобно ворочаются черви, съевшие все гнилые фиалки. сон ледяными лезвиями методично взбивает мозг в голове. завтра будет новый день. завтра дашик вырастит новые фиалки и черви перестанут злиться. завтра мозг регенерирует из мерзкой каши. надо дождаться завтра.