Призрак

      В нём видят его отражение. Призрака давно умершего человека, который никогда не возвратится. Разведкорпус остался без командира в тот роковой день. А он жив и продолжает жить. И тяжесть ответственности ложится на его плечи. Хрупок снаружи, но твёрд и решителен внутри. Стержень, вложенный с кадетского корпуса, задаёт свои цели. Не его, а командира.       Нет такой ситуации, в которой бы не чувствовался пристальный взгляд. Взгляд голубых, будто ледяных, глаз, отчётливо смотрящих за его действиями. Временами накрывает дежавю о прошедших днях. Словно воспоминания становятся едиными и он уже не может отличить свои от чужих. Но ведь командир не чужой. Он просто эфемерное тело, смотрящее за своим преемником, возможно, поддерживающее в трудные минуты.       — Я так не могу! — Время от времени слышится эта фраза. Повторяя её как молитву, он, пусть и на короткий миг, забывает о своих переживаниях. Но сердце бушует от тоски командира. Он не тут, не со своими товарищами, его присутствие совсем не обязательно. Все смерти, потери, радости и маленькие победы — всё лежит на юных плечах. А перед глазами всё одно и тоже воспоминание.       Далёкое, неосязаемое, море чувствовалось соленым привкусом на губах. Ветер, дувший из-за невысокой стены, нежно ерошил волосы скакунов. И солнце было не таким жарким, как в последние пару месяцев. Даже каким-то согревающим. Он отпустил поводья и, взгляд упёрся в чистое небо, дал животному свободу действий.       И в тот самый миг, когда они уже были на пляже, он увидел его. Левая рука приложена к сердцу, отдавая честь неизвестно кому. Дьявольские огни плясали в ледяных глазах, хоть солнце было милосердным. Рукав форменной куртки болтался от тёплого бриза. Пока все радовались новому открытию, он стоял и смотрел. Смотрел, пока призрак не поманил его.       Как помнится, шаги были тяжёлыми и тело с трудом подчинялось. Дойти всё же удалось. Впервые, за долгое время, на лице командира мелькнула улыбка. Не тень, не что-то отдалённо напоминающее эту эмоцию, а реальное явление. Мальчишка завороженно глядел на мужчину, отдавшего свою жизнь за спасение человечества. Только никто не спросил, а хотел ли он этого?       «Я боролся ради мечты. Узнать всё, что было написано в тех дневниках, это и есть — моя мечта», — отвратительно больно прозвучали эти слова. Медленно пришло осознание. Мужчина просто хотел жить. Фразы были всего лишь маской, пустой надеждой на то, что он не врёт. Но он врал самому себе, своей душе и свои желаниям, погребённым под обломками надежд.       Сидя рядом с ним, мальчишка смотрел на море. Хотя бы его мечта сбылась. Как же это назвал Эрен? Кажется, свобода. Именно так. Но о какой свободе может идти речь, если всё в этот миг болит и сердце разрывается на части. Более того, грызущая ненависть к тем, кто причинил боль его Родине, шла вразрез с его целями.       — Эй, Армин! Да в тебя будто призрак Эрвина вселился! — Зоэ подмигнула ему. Юноша неуверенно кивнул, после чего направился в отдельную каюту дирижабля. Лавка жалобно скрипнула под весом экипировки. Затылок упёрся в деревянную стену, а на глаза потихоньку наворачивались слёзы. От этого становилось больно, особенно в моменты потерь.       Призрак стоял в тёмном углу, покачивая головой. Бледно-голубые огоньки смотрелись двумя точками, потерявшимися в жестоком мире. Мире, где нет места сожалению и слезами. Где нет определённых правил, а люди слетели с катушек с этой межрасовой войной. Только он каким-то образом держится. Пока что.       — Командир, почему я? — Зов его настолько печален, что призрак неопределенно хмыкает. То ли сарказм, то ли лёгкая насмешка мелькает в этом жесте. Возможно и сострадание, которого не хватает на этой войне. — Поговорите со мной, прошу! — Вновь вызывает юноша. Призрак молчит. Он всегда молчал с момента своей смерти.       Даже если бы мог говорить, всё равно бы молчал. Он незримо для остальных следует по пятам преемника. Охрана его души лежит на нём. Вся жизнь Армина на нём. И снова, как на пляже, на лице мужчины мелькает настоящая улыбка. Печальная с долью горечи, она возвращает юношу в нужное русло.       — Не всё так просто, верно же? — Голубые огоньки ненадолго исчезают, появляясь через какое-то время. — В самом начале своего пути, я вовсе не думал, что так произойдёт. Что моя жизнь изменится. Кардинально изменится.       Призрак слегка подался вперёд. Выйдя на свет, он наклонил голову и пристально поглядел в глаза напротив. Такие же голубые, полные энергии, но под гнётом ответственности — потухшие. Вновь качнув головой, мужчина сел рядом и уставился в одну точку. Тоже самое сделал и юноша, чтобы не остаться наедине со своими мыслями.       — Наверное, вы думаете, что я совсем раскис за эти годы. — Армин повернул голову к призраку. И с удивлением обнаружил, что тот плачет. Крупные капли катились по щекам и падали на пол, оставляя мелкие пятна. Будто живой человек присутствует в этой каюте. Сдерживать эмоции было слишком трудно. Потому юноша позволил себе заплакать и дать волю чувствами, копившимся всё это время.       Если плач призрака был от тоски по товарищам, то плач живого нёс в себе гамму эмоций. От ненависти до горя, порой, так накрывающего с головой, что от него невозможно отделаться. Рано или поздно, но скоро это закончится. Закончится и человечность, присущая людям ещё не испытавшим ужасы войны. Им неведомо такое понятие. Пускай так и будет до конца времён.       — Армин… — тихо позвал мужчина. Юноша с удивлением вскинул голову, вовсе не веря услышанному. Но призрак вновь позвал его, чуть более чётко: — Армин.       Парень подсел ближе. Единственная рука призрака, некогда первоклассного воина, легла на спину. И Армин почувствовал нечто странное. Будто тепло, исходящее от мёртвого, было живым. Объятие было не сильным, но в тоже время успокаивающим. Словно призрак хотел поддержать. Привести в порядок расшалившиеся нервы.       — Ты разведчик, Армин. Помни об этом. — Без оттенка какой либо эмоции. Призрак прижал юношу ещё ближе. Сам же мальчишка аккуратно провёл по спине мужчины. Рука вовсе не провалилась сквозь эфемерное тело. Легла как надо, даже удалось нащупать кончиками пальцев выпуклые позвонки.       — Буду помнить, командир. — печально отозвался он.       Призрак незримо следует за ним, постепенно приобретая более живой оттенок. Пускай не отбрасывает тень, зато он знает — слова про вселение в тело не шутка. А пока, сидя в его объятиях, можно дать волю эмоциям.