Наказание

Он сидел на холодной плитке душевой. Дверь была закрыта, так что никто не мог войти и что-либо ему предъявить. И вообще никто не мог этого сделать. Сидел в гордом одиночестве. Одиночестве, которое он всегда считал чем-то нормальным. Он всегда был одинок, с тех пор, когда Кевин покинул Эвермор. С тех пор, когда их отношения пошли по полной жопе. Он был привязан к Кевину, но привязан не нормально. Это была ненормальная привязанность. Даже зависимость. Они оба были зависимы друг от друга. Зависимы завистью, доходящей до ненависти во плоти. Каждый из них чему-то завидовал другому. Рико например тому, что Кевин смог сбежать. Сбежал как последняя шавка, поджавшая хвост. Но сбежал. Он ушёл из Эвермора, тогда как Рико окутали неразрывные сети с самого рождения. Он хотел вернуть Кевина на место, туда, где ему положенно быть. Рядом с Рико. Названные братья экси всегда должны быть вместе, не так ли? Вот только Кевина тут не было. Никого не было в этой клятой душевой кроме самого Рико. Остекленевшие глаза смотрели на соседнюю стенку, пока ладони вновь и вновь проходились по свежим синякам на ногах. Он заслужил. Да, заслужил. Совершил ошибку и был наказан. Так ведь всегда бывает, да? Провинившихся следует наказать. Иначе они не усвоят урок. Он слышал это с самого детства, значит так и должно быть. Но почему-то губы скривились в гримассе ненависти. Не было понятно, к кому была обращена эта немая ненависть, к себе или ко всем кого он видит каждый день. Каждый чёртов день, одни и те-же раздражающие рожи. Как же он всех ненавидел. Хотелось размазать все эти лица об пол, до крови, так, чтобы мозги вышибло. Ох, да, иногда он это делал. И выводил игроков из строя на столько, что мозги вышибали уже ему. Но не чувствовал за это угрызения совести, лишь тупое удволетворение. И вообще совести он не чувствовал. Ни совести, ни сожиления, ничего. Лишь желание причинять боль остальным, более слабым, тем, кто не мог ничего сделать против него. Это не казалось ему ненормальным, ведь он вырос среди этого. Глаза опустились ниже, взгляд сфокусировался на синяках. Некоторые уже успели пожелтеть с прошлого раза, хотя остальные всё ещё оставались тёмными. Он с силой надавил на один, скривившись, но не издав ни звука. Он продолжил давить на него несколькими пальцами, пока тот не посветлел, отдаваясь тупой болью. Хотелось кого-то ударить. До ужаса хотелось влепить чье-то лицо об стенку. Рико не чувствовал ничего кроме ненависти. Он не умел чувствовать ничего, кроме неё. Рука непроизвольно потянулась к другой, слегка почёсывая. Вспомнился Кевин. К чёрту Кевина, к чёрту всех, как же все заебали. Легкие движение ногтями по руке начали переходить в более резкие, более болезненные. Он не отдавал отчёт своим действиям. На лице всё так же оставалась гримасса сплошной ненависти. Хотелось раздереть руку до крови. Что он собственно почти и сделал. В определённый момент он резко остановился, глянув какую именно руку он разчёсал. Левую. Ту самую руку, которую сломал Кевину. Кевин. Снова этот чёртов Кевин. Он поднял эту руку ближе к свету лампочки, расстопыривая пальцы. По всей длинне руки красовались длинные красные полосы, которые слегка покалывали и пульсировали. Вспомнился крик Кевина. Тот самый крик, когда его кость была сломанна. От его рук. От рук Рико. В голове его крик становился всё громче, прокручиваясь как заевшая пластинка. Затем резкая тишина. Слишком тихо стало. Рико огляделся, как будь-то оказался в этом месте впервые, будь-то не приходил сюда каждый день. В ушах зазвенело, а глаза наполнились чёрной дымкой, уши заложило на столько, что он перестал что либо слышать. Голова закружилась. Ему пришлось вжаться руками в ноги, чтобы не потерять сознание прямо тут. Воспоминания начали накидывать ему моменты, когда они с Кевином только познакомились, когда они были достаточно маленькими, чтобы дружить. Когда всё пошло на перекосяк? Вновь тишина. Всё закончилось так же резко, как и началось.Одна лапочка замигала, и через пару попыток вновь ожить, полностью потухла, погружая душевую комнату в полумрак. Это напомнило ему о том, как он запирал своих жертв в подвале, в полной темноте. И это было правильно. Они заслужили. Точно, они заслужили этого. Ведь он Король. Он мог делать всё, что пожелает. Его тоже так наказывали в детстве, так почему он не может этого делать? Может. Это нужно делать. Для послушания. Чтобы они не забывали кто их Король. Рико вздрогнул, когда дверь неожиданно открылась. Разве он не запер её? И кто посмел явиться сюда, когда давно объявили отбой? Только он хотел начать свои буйства, как показалась фигура его дяди. Морияма младший сглотнул. – Я ведь сказал тебе идти в свою комнату, паршивец, вздумал ослушаться? – раздался грубый голос, ударившись об стенки комнаты, создал легкое эхо и более глубокий звук. Точно, он ведь должен был сразу вернуться в комнату. В какой момент он оказался тут? Память полностью отшибла, когда он попытался что-либо ответить. Голос предательски отказывался произносить хоть что-то. – Ну ничего, ты у меня ещё попляшешь, раз того тебе было мало. – Дверь закрылась на защёлку, когда его дядя вошёл внутрь. На его лице рассплылась эта слишком уродсткая ухмылка, от чего Рико нахмурился и напрягся, хотя и старался этого не показать. Его слишком резко подняли на ноги, так, что он чуть не упал. Ему не дали упасть, буквально держа за шкирку. Он не успел ничего сообразить, когда по спине прошлась резкая боль, из-за которой он вскрикнул из неожиданности. За этим тоже последовало наказание, его развернули и ударили по лицу ладонью. – Молчать, щенок. – В его голосе было отвращение, из-за которого Рико поморщился, не в силах ничего произнести. Краем глаза он заметил предмет, которым его ударили по спине. Ну конечно же, любимая его дядей трость. Он знал каждую её подряпину, каждую неровность наизусть. Рико вновь оказался спиной к дяде. Только на этот раз его кинули к стене. Потом вновь боль, резкая и жгучая боль. Удар за ударом, пока он с силой сжимал зубы, дабы не закричать. Он не сразу заметил как это прекратилось, ведь перестал считать удара после десятого. Однако видимо одних ударов его дяде не хватило. Он почувствал как сзади к нему прижались, почувствовал что-то твёрдое у своей пятой точки. Глаза расширились, когда он понял что именно. Гнев охватил его с головой, он попытался оттолкнуть старшего, но его лишь с силой прижали за шею к стене. Скорее всего остануться синяки. Голос прозвучал совсем близко к уху, пока он пытался выбраться: – Знаешь, мой дорогой Рико, я так давно тебя ненавижу. Тебя послали ко мне, чтобы я тебя воспитал, ибо ты им к хренам не нужен. Я так давно мечтал что-либо сделать с тобой, да вот только никак не находил случая...А вот сейчас я считаю, лучший момент чтобы нам развлечься, не так ли? – Внутри Рико всё резко сжалось. Он хотел, жутко хотел высказать всё, что он думает об этом старикашке, но ему приказанно молчать. Иначе всё будет ещё хуже, чем есть. Хотя куда ещё хуже. В голове всплыли воспоминания связанные с Жаном. Его безполезные мольбы о помощи. Он даже расплылся в ухмылке, вспомнив об этом. До тех пор, пока рука его дяди не прошлась по его спине, опускаясь на ягодицы, силком их сжимая. До тех пор, пока его гнусная рука не проникла под шорты, продолжая мять его ягодицы. До тех пор, пока с него не стянули нижнюю одежду и не послышался звук пряжки ремня.