Их королева

В конце концов, поднявшись наверх и остановившись перед двойными дубовыми дверьми, я ещё раз вздохнула и шумно выдохнула, а затем, подняв руку, постучала. Мгновение ничего не происходило, меня словно оглушили, вокруг была звенящая тишина, прежде чем за дверьми раздался отчетливый стук каблуков, а затем они отворились. Передо мной стояла женщина среднего возраста с длинными черными волосами и в бордовом платье эпохи ампира. Она взглянула на меня из-под чёрных ресниц и отступила, впуская меня в комнату. Это были большие покои с двумя софами с ниспадающими балдахинами, гардеробной и двумя резными туалетными столиками, одна из двух дверей сбоку очевидно вела в ванную. Бросилось в глаза и то, что на окнах и балконных дверях были решетки и замки. На второй софе сидела блондинка, она, как и все вампирши, была ослепительно красива, её белая кожа поблёскивала в огоньках свечей, расставленных по всей спальне, и она тихонько перелистывала страницы старинной книги. Когда я вошла в комнату, она подняла взгляд и устремила его прямо на меня, словно прожигая в моем теле две дыры. Дверь за мной закрылась, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда первая женщина прошла мимо меня и тоже присела на софу. — Итак, — заговорила блондинка невероятно мелодичным, но печальным, уставшим голосом, как будто она давно ни с кем не говорила, — ты и есть та самая Евангелиста?! — это был скорее не вопрос, а утверждение, они переглянулись и вновь уставились на меня. — Вы хотели поговорить со мной, я получила письмо от Карлайла, — мой голос слегка охрип, но всё же был достаточно твёрд, чтобы не дать им услышать или почувствовать волнение. — На самом деле больше хотелось посмотреть, как ты выглядишь, всегда интересно было, кто же всё-таки вытеснит нас из этого замка, — проговорила брюнетка, а блондинка усмехнулась. — Меня зовут Сульпиция, это Афинодора. Впрочем, я думаю, тебе это и так известно. — Да, известно. И всё же я не понимаю, зачем вы пригласили меня сюда. Через письмо такой тайной, не очень заботясь о том, что скажут короли, если узнают, зачем вам это? — Ты проницательная, мне это нравится, — проговорила Афинодора, вздёрнув подбородок и улыбнувшись, я почувствовала, как напряжение от её улыбки треснуло. — Послушай, мы не собираемся враждовать с тобой, угрожать или ругаться. Нам это ни к чему. Мы знали, что ты появишься, всю свою жизнь знали. Хотя наши отношения с королями вначале были неплохими, да, это определённо то слово, которое можно подобрать, — она запнулась на секунду и продолжила: — Они были неплохими! Но они никогда не были достаточными, потому что мы никогда не были достаточными, и потому что они всегда знали, что есть ты, — заключила она. — И вот сейчас ты появилась, оглядись вокруг. Красивые покои, не так ли? Роскошные, в бархате, в шелках, и с решетками, — я вновь взглянула на золотые оковы. — Не волнуйся, тебя такая участь не постигнет, они не смогут запереть тебя вот так, просто мы невыгодны, неудобны теперь. Какое-то время мы думали, что можем что-то исправить, пока нет тебя, мы можем быть госпожами, влюбить их в себя, а может, заключить сделку, какая разница, исход один: получить ту власть, к которой все стремятся. Но в какой-то момент стало очевидно, они не собираются этого допускать, — Сульпиция повела бровями и указала мне на бархатное кресло, в которое я, поразмыслив мгновение, села. — Но мы устали! — она заключила и протянула мне бокал красного вина. Я приняла его и поднесла к губам, сначала слегка вдохнув, и, не почувствовав подвоха, сделала глоток. — Не волнуйся, кроме вина, в этом бокале ничего нет, — раздалось сбоку, и я увидела, как из той же бутылки в два бокала Афинодора разлила остатки вина и отдала один Сульпиции. — Что ж, из последнего сказанного следует, что разговор пойдёт не о платьях, — они усмехнулись, ударяя со звоном свои бокалы о мой. — Да, о платьях поговорить ещё успеем, а сейчас разговор пойдёт о более важном, о свободе, — заявила Сульпиция, делая глоток из бокала. — Видишь ли, решетки на этих окнах появились не просто так, — вновь заговорила Афина. — Когда мы поняли, что ничего добиться не сможем, решили уйти, но нам не дали. Видите ли, по законам, установленным ими же, потому что кем ещё?! — Сульпиция усмехнулась. — Королю обязательно иметь жену, и неважно, что с этой женой они живут не то что как соседи, а в целом не видятся. Да и, кстати, ты не волнуйся, у нас с ними никаких отношений уже сколько? — она взглянула на пьющую компаньонку, та, не отрывая губ от хрусталя, показала пять пальцев. — Пять столетий. Так вот, сейчас у них новая королева, ты в конце концов появилась в этом богом забытом месте, так что, — её прервала Сульпиция: — Так как вести переговоры с ними глупо, а ты как женщина должна нас понять, отпусти нас. — Я не понимающе посмотрела на них. — Ну выпусти нас отсюда, мы соберём вещи и уйдём. Я хочу найти свою пару, Афина тоже, а если что, на нашу поддержку можешь рассчитывать. — Что ж… Звучит как план! — на лицах обеих расцвели улыбки. — Выпьем же за женскую солидарность! — мы подняли бокалы и соединили их. — И когда вы хотите уйти? — спросила я, глядя на них. — Насколько я знаю, короли сейчас заняты, — они переглянулись. — И, кстати, если вы могли открыть двери, почему сами не ушли? — Они зачарованы, мы должны получить разрешение выйти от одного из правителей, на словах, переступить порог самостоятельно мы не можем, — ответила Афина, и до меня дошло, как пара королей, я, хоть и человек, являюсь правителем, а значит, могу разрешить им выйти. — Вы хотите уйти сейчас? — я спросила, а в ответ они кивнули. — Тогда соберите вещи. На Вольтерру опускается ночь, вы сможете уйти незамеченными. — Силуэты закружили по комнате, вещи полетели в разные стороны. Через пару минут они стояли передо мной в другой одежде и с сумками в руках. — Итак? — Афина подпрыгивала на месте от волнения. — Только прошу, сделайте так, чтобы это не вышло мне боком, — они кивнули. — И куда вы пойдете? — Около 20 лет назад мы купили виллу в Греции, поедем туда, обоснуемся и будем путешествовать. И ждать приглашения на коронацию, — я улыбнулась, они мне понравились. — И, кстати, вот, — она протянула мне записку, и я спрятала её в декольте за неимением подходящего места. — Прочти, когда будешь одна, никому не показывай, пусть это останется между нами тремя. Ну что ж, пора? — спросила брюнетка. — Пора! — мечтательно проговорила Афина, её голос стал теперь теплее, чем был, когда я пришла сюда. — Удачи тебе с ними и спасибо, — она улыбнулась мне и неожиданно обняла. — На самом деле, мы испугались, когда узнали, что ты появилась, короли могли легко казнить нас. Мы действительно были озлоблены на клан последние пару столетий. — Я могу понять вас, жить в постоянных оковах тяжело, не за что меня благодарить. Как законная королева, я разрешаю вам уйти, будьте свободны, и если что, вы всегда можете обратиться ко мне, я приму вас здесь. Счастливого пути в свободе, пусть вам сопутствует удача, — они переступили порог своей спальни одновременно, а затем, улыбнувшись мне мгновение, исчезли, оставив после себя лишь дуновение ветра. Я смотрела туда, где они исчезли, ещё мгновение, прежде чем, собравшись с мыслями, закрыть дверь в их покои и спуститься вниз по винтовой лестнице из башни. Никого рядом не было, как показалось изначально, но затем вдруг рядом со мной появилась Корин. — Где ты была? — обеспокоенно спросила она, разглядывая меня с ног до головы, очевидно, пытаясь найти какие-нибудь следы травм. — В башне, — коротко и просто ответила я, повергнув её в шок. Я протянула ей письмо, она пробежалась глазами по тексту и, ахнув, посмотрела на меня снова. — Зачем ты пошла, они могли причинить тебе вред, они всё ещё там, что случилось, о чём вы говорили? — тараторила она, слегка помахивая руками и повышая голос на октаву с каждым сказанным словом. — Мы говорили о насущном, и их там больше нет, я отпустила их, — я ответила, положив одну руку ей на плечо и заставив её остановиться. — То есть как, ушли? — в недоумении спросила она. — Они попросили меня отпустить их, зачем им сидеть в этой вечной клетке, ожидая, когда от них решат избавиться, если они могут быть свободными и найти свое собственное место в этом мире и счастье. Не волнуйся, Корин, всё будет хорошо, — я заверила её, будучи абсолютно уверенной в этом. — Всё будет хорошо! Они не хотят мстить, не хотят враждовать со мной, мы поболтали, а потом я отпустила их, они хотят мирной жизни, но не здесь, здесь они её не получат, они заслуживают спокойствия, как и все мы, и поэтому я отпустила их, — она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, кажется, обдумывая всё, что я ей сказала, прежде чем, кажется, проникнуться моими словами. — О боги, я совсем забыла, почему искала тебя, мы тебя потеряли! — она резко подхватила меня на руки и побежала, а через мгновение мы остановились у дверей в зал. — Я нашла её! — короли казались очень взволнованными, а стража, в особенности мои братья, вся на нервах. — Она была в часовой башне. — Они мгновенно затихли и посмотрели на меня, Корин протянула записку Аро. Он оглядел её мгновение, прежде чем уставился на меня. — Ты ходила туда?! — я кивнула, когда его глаза расширились. — Они не причинили тебе вреда? — он передал записку Каю, чье выражение лица мрачнело с каждым сказанным словом. — Успокойтесь вы все, всё в порядке, мы просто поговорили, если хочешь, можешь сам взглянуть, — я протянула ему раскрытую ладонь и сосредоточилась на барьере. Воспоминания о недавней встрече пронеслись в моей голове, как только он коснулся моей руки, прежде чем он отступил. — Значит, ты отпустила их… — он посмотрел мне в глаза, оба короля за его спиной вскинули головы, привлеченные словами, и устремили на него взгляды, внимая каждому слову. — Они заслуживают этого, Аро, mio amore (Любовь моя), они заслуживают свободы, — я положила руку на его щеку и погладила большим пальцем. Он на мгновение расслабился, но вдруг вновь заговорил: — Они могли нанести тебе вред, могли напасть на тебя, что бы мы делали в этом случае? Почему ты никому не сказала об этом? — я бросила взгляд на Карлайла, что находился в зале с Эсме, а затем снова взглянула на Аро, а после на Кая: — С вами диалога не построишь, а беспокоить Маркуса я не собиралась. — Упомянутый король усмехнулся, в то время как Кай насупился от моего заявления. Я услышала, как захлопнули двери, и, оглядев зал, поняла, что мы остались одни. Ощутив холодные руки на своей талии, я повернула голову и встретилась с Каем. Его голова опустилась на мое плечо, зарываясь в волосы. — Мы беспокоились о тебе, когда услышали от Карлайла, что они передали тебе письмо, в голове всплыли самые ужасные исходы. Кто знает, что они могли придумать за все эти годы, что они провели в башне, они стали достаточно озлоблены, но пока они находились там, у них по крайней мере было всё, а сейчас, когда появилась ты, первой нашей мыслью было казнить их или изгнать. — А их первой мыслью была, что вы казните их, что, между прочим, достаточно их напугало, но они не заслуживают того, чтобы просто оставаться в этой золотой клетке или уж тем более смерти. Они хотели свободы и своего собственного счастья, так почему мы вправе лишить их этого? Я считаю, что правильно было отпустить их. И поступила так, как посчитала нужным. — Я с тобой согласен, Mia cara, давно говорил им, что нужно отпустить их, но они, как упрямые бараны, только и говорили: «Они будут мстить и найдут лазейки, чтобы насолить клану и доставить нам проблемы», — я усмехнулась тону голоса Маркуса, а Кай недовольно глядел на него, определенно, это были его слова. — Итак, они сказали что-нибудь, о чем стоило бы знать? — Мы выпили по бокалу вина и поболтали о насущном, а потом они ушли, ничего такого, что могло бы вас скомпрометировать, — я ухмыльнулась, глядя на вытянувшееся лицо Кая, и засмеялась. — Нет, правда, ничего такого, разве что они пожелали мне удачи ужиться с вами, но, зная вас, я и так осознала, что она мне пригодится, — и, услышав шокированное «Ах так!», я была схвачена на руки и перемещена в мои покои, не в силах остановиться от смеха, пока Кай пытался убить меня щекоткой. — Ладно, ладно, я сдаюсь, это капитуляция, слышишь, капитуляция, — кричала я сквозь смех. В конце концов, все-таки решив меня помиловать, он отпустил меня. — В качестве компенсации мне положен поцелуй, — нахальное существо обвило мою талию руками, притянув меня к себе и завладев моими губами. Стоит сказать, с каждым разом поцелуи становились все жарче, а дышать становилось труднее. Сволочи, не иначе! — Итак, какой у нас план? — спросила я, в конце концов оторвавшись от Кая. Аро сидел у изголовья, как и всегда, Маркус снял пиджак и исчез в ванной. — Уже почти полночь, тебе следует принять ванну, я приготовил её для тебя, а затем отдохнуть, а завтра Хайди собирается взять тебя и еще кого-то в город, она запланировала кое-что. На вечер мы решили отнести первую тест-тренировку, — Маркус вернулся из ванны. Я взвизгнула и обняла Маркуса за шею. Он обнял меня в ответ, приподнимая над землей и легко целуя в уголок губ. Наконец я смогу начать тренировать свой щит. — Пожалуйста, amata, а теперь иди. — Я взяла кое-какие вещи, спрятав отданную записку между двумя принесенными в мои покои книгами, что я нашла у ведьмы, и удалилась в ванну, оставив их в своей спальне наедине. Pov Markus Когда Карлайл сообщил нам, что случилось, в голову закрались самые ужасные мысли и исходы. Обыскав места, в которых могла оказаться Ева, мы поняли, что она действительно отправилась в башню, никому не сообщив. Когда мы приняли решение подняться в башню впервые за пять столетий, обходя древнюю магию, Корин вернулась в зал и сообщила, что нашла её. Слава Богу, наша пара была невредима. Сперва я решил, что она так и не отправилась туда, решив всё-таки не рисковать, но когда услышал, что произошло на самом деле, почувствовал, как накатывает шок, а волосы на затылке встают дыбом. Аро прочел её воспоминания, благо его реакция подтвердила, что ничего не произошло, это значило хотя бы то, что нам не придётся на самом деле казнить их. Новость о том, что Ева отпустила их, сперва мне не понравилась. Единственная причина, по которой я когда-то не настоял на том, чтобы отпустить их, была в том, что внутри я был согласен с мнением Кая, они могли попытаться натворить что-нибудь, что доставит клану проблемы. Мысли о том, с какой лёгкостью Ева обошла барьеры, поражали, учитывая, что она, кажется, вообще не почувствовала никакого напряжения, ко всему прочему, Карлайл, в свою очередь, так и не смог объяснить, как к нему попало письмо, заявив, что оно просто находилось на его столе в покоях, которые он когда-то занимал. Очевидно, что раз Афинадора и Сульпиция были вынуждены просить помощи у Евы, они не могли покинуть покои и передать письмо Карлайлу, значит, им кто-то помог, но ничьи мысли этого не подтверждали. Когда мы остались втроём в покоях Евы, эта мысль всплыла в головах всех и в конце концов была вынесена на обсуждение. — Λοιπόν, ποιες είναι οι σκέψεις σας για το τι συνέβη; (Итак, какие у кого мысли насчёт всего произошедшего), — спросил Кай, складывая руки на груди и садясь на подлокотник одного из кресел. Его намерение перейти на греческий сейчас было понятно мне как никогда, пока никто особо не понимал древнегреческий, это давало иллюзию сохранности. — Ανησυχώ μόνο για δύο πράγματα: πώς η Εύα ξεπέρασε το φράγμα και πώς έφτασε το γράμμα στον Κάρλαϊλ! (Меня волнует только две вещи: как Ева обошла барьер и как письмо попало к Карлайлу), — ответил я, не скрывая своих опасений. — Αν χρειάζονταν πραγματικά τη βοήθεια της Εύας για να φύγουν από εδώ, τότε δεν θα μπορούσαν να παραδώσουν το γράμμα μόνοι τους, οπότε κάποιος τους βοήθησε. (Если им действительно понадобилась помощь Евы в том, чтобы уйти отсюда, то передать письмо самостоятельно они никак не могли, значит, кто-то им помог.) —Ο Κάρλαϊλ ισχυρίζεται ότι το γράμμα ήταν στο γραφείο του στα παλιά δωμάτια όταν έφτασαν, αλλά το γεγονός είναι ότι από την αναχώρησή του από την φυλή, τα δωμάτια έχουν κλείσει, και ο Κάρλαϊλ έλαβε το κλειδί κατά την άφιξή του από το χρηματοκιβώτιο στο γραφείο μου. (Карлайл утверждает, что письмо лежало на его столе в Старых покоях, когда они пришли, но дело в том что с момента его ухода из клана покои были закрыты, а ключ Карлайл получил по прибытию из сейфа в моем кабинете.) — проговорил Аро, заставив нас нахмуриться. —Όσο για το φράγμα, μερικές φορές ήταν δύσκολο για εμάς να το ξεπεράσουμε μόνοι μας. (А что насчёт барьера, нам самим сложно порой было пройти через него.)— спросил Кай —Νομίζω ότι η φύση της του επέτρεψε να της λείψει. Πρέπει να το καταλάβουμε, η Γκουστόνα έχει καταστήσει σαφές ότι στον κόσμο τους άνθρωποι όπως η Εύα δεν είναι ευπρόσδεκτοι, πράγμα που σημαίνει ότι η μαγεία της πρέπει να είναι αρκετά δυνατή. (Я думаю её природа позволила ему пропустить её. Нам нужно разобраться с этим, Гюстона ясно дала понять, что в их мире таких как Ева не жалуют, а значит ее магия должна быть достаточно сильной.)— ответил Аро, немного погодя. —Μάρκους, είσαι σίγουρος ότι είναι καλή ιδέα να αρχίσεις να την εκπαιδεύεις τώρα; Καταλαβαίνω ότι έχουμε την άδεια του Κάρλαϊλ, αλλά ...(Маркус, ты уверен, что начинать ее тренировки сейчас это хорошая идея? Я понимаю, у нас есть разрешение Карлайла, но...)— Кай был изначально неуверен и не хотел говорить ей сейчас, он боялся что это по словам Карлайла может навредить ей. —Κάι, φοβάμαι ότι αν δεν το κάνουμε τώρα, μπορεί να μην έχουμε ποτέ την ευκαιρία να το κάνουμε. Η τελευταία φορά που η φυλή είχε τόσο συγκεχυμένες και δύσκολες στιγμές ήταν κατά τη διάρκεια του πρώτου Πολέμου με τους Ρουμάνους, και αυτό ήταν πολύ καιρό πριν, όλα αλλάζουν πολύ, και έχει δίκιο, θα πρέπει να είναι σε θέση να υπερασπιστεί τον εαυτό της μόνη της, και ενώ ο κόσμος των βαμπίρ δεν γνωρίζει τις ικανότητές της, θα είναι ένα ατού και ίσως κάποια μέρα θα είναι η σωτηρία της.(Кай, я боюсь, что если не сделать этого сейчас, то мы можем никогда и не получить возможности сделать это. Последний раз такие запутанные и тяжелые времена у клана были во время первой войны с румынами, а это было давно, все очень меняеться, и она права, ей стоит иметь возможность постоять за себя самостоятельно, а пока мир вампиров не знает о её способностях, это будет козырем и возможно когда-то станет её спасением)— меня тоже одолевали сомнения, но поддаваться им было нельзя. —Ας μην το συζητήσουμε... αύριο το βράδυ θα ξεκινήσουμε την εκπαίδευσή της, πρέπει πρώτα να αναπτύξουμε την ασπίδα της. Το να μπορείς να το διαδώσεις ήταν πάντα πολύ χρήσιμο, ξέρει πώς να το ελέγχει μέσα της και να περιβάλλει τον εαυτό της με την ασπίδα της, αν είναι σε θέση να καλύψει κάποιον άλλο με αυτό, θα μας δώσει ένα πλεονέκτημα. (Давайте не будем об этом... завтра вечером мы начнем ее тренировки, нужно для начала развить ее щит. Возможность распространять его всегда была очень полезна, она умеет управлять им внутри себя и окружать себя своим щитом, если она будет в состоянии накрыть им кого-то ещё, это даст нам преимущество.)— заключил Аро —Οπότε προτείνεις να ξεκινήσουμε με τα δίδυμα. Ποιος από εμάς θα είναι ο πρώτος; (Итак, ты предлагаешь начать с близнецов. Кто из нас будет первым?)— заговорщически спросил Кай, уставившись на Аро. —Εσύ! Τους δίδαξες! (Ты! Ты ведь учил их!)— его глаза расширились, когда он услышал мой ответ. Он открыл рот чтобы ответить что-то, но Аро продолжил. —Ναι, προτείνω να ξεκινήσετε με τα δίδυμα, τα αδέρφια της θα της διδάξουν τις δεξιότητες μάχης σώμα με σώμα και εμείς, με τη σειρά τους, πρέπει να καταλάβουμε πώς να την βοηθήσουμε να αναπτύξει μαγεία. (Да, я предлагаю начать с близнецов, навыкам ближнего боя ее обучат братья, а мы же в свою очередь должны разобраться как помочь ей развить магию.)— и насчет последнего можно было сломать голову, как это сделать я и предположить пока не мог. —Και υποσχεθήκαμε τις ημερομηνίες της! Προτείνω λοιπόν να μοιραστούμε τις ευθύνες όπως είχε προγραμματιστεί. Θα καθορίσουμε τα βράδια και κατά την απουσία των άλλων δύο, θα μελετήσουμε αρχαία κείμενα για τις μάγισσες και τα μυστικά τους. (И мы обещали ей свидания! Так что предлагаю как и планировали разделить обязанности. Определим вечера, а за время отсутствия двое других займутся изучением древних текстов о ведьмах и их секретах.)— предложил Кай, и как бы комично не выглядела первая часть, план был довольно рационален. Продолжить этот разговор возможности у нас не было, наша пара к нам вернулась, а говорить при ней на греческом все равно что навлечь на себя гнев. POV Ева Я закончила принимать душ и вышла, накинув шелковый халат. Как только я открыла дверь, они резко затихли, всё ясно. — Все обсудили? — я хихикнула и уселась в кресло, на подлокотнике которого сидел Кай. — Каков план? — Пока один из нас крадет тебя на свидание, остальные скучают за древними фолиантами, — заявил он, положив руку на спинку кресла. Я засмеялась и добавила: — Я уже говорила, что с каждым днем начинаю всё меньше верить в то, что вы старше пирамид? — Ты всегда будешь упоминать об этом? — Разумеется, mio re (мой король), разумеется. Хотя бы то, что я пара – трех живых ископаемых, дает мне на это полное право. — Подожди еще пару дней, и узнаешь, кто тут живое ископаемое, — Маркус на кровати откашлялся. — Это обещание и попытка угрожать мне? Если второе, то очень слабо, да и к тому же разве договоры без меня тут никто не заключал… — я вопросительно подняла брови, глядя на него. Он скрестил руки на груди. — Так нечестно! — я снова хихикнула и встала, поцеловав его в щеку. — Никто не говорил, что я играю честно, mio amore (любовь моя). — Я прошла к кровати и улеглась на свое место, с удовольствием приняв поцелуи от Аро и Маркуса. Они все еще переживали за то, как я буду спать после потрясений, и заявили, что в любом случае останутся со мной до рассвета, прежде чем придется снова приступить к делам. Я согласно кивнула, не то чтобы протестуя, мое тело и разум были абсолютно согласны находиться в их окружении до рассвета, так что я провалилась в долгожданный сон, даровавший мне наконец покой. Виллу на острове в Греции освещала луна, а волны с прибоем омывали песчаный берег, когда две женщины вошли на ее порог и опустили вещи на пол, выдохнув с облегчением и расслабив плечи.