Лепестки сирени

***

На часах 2:43. Видимо, сегодня тоже не получится выспаться. Парень шумно ворочается на кровати, надеясь найти удобную позу для сна, но горячий воздух в комнате думает иначе. Дерилл устало садится на край односпальной старой раскладной кровати, слушая, как скрипит под его весом пружинный матрас и старые половицы. Даже открытое нараспашку окно мало чем помогает. В июле всегда так. Жаркие дневные часы буквально накаляли улицы, а ночью этот горячий воздух гулял по маленьким проулкам, мешая таким же бедолагам спать. Шатен устало оббегает взглядом вид на улицу и тянется в выдвижной ящичек стола, стоящего совсем неподалёку. Кому как, а Дэрилл любил тяжёлые сигареты, любил этот удар никотина после затяжки, да и привык уже. На мгновение в комнате вспыхивает мизерный источник света, но сразу после гаснет вместе с щелчком зажигалки. Лёгкие привычно обжигает первым вдохом дыма, но парень мало на это обращает внимание. Он не любит ночь: в голову непрекращая лезут мысли, от которых так старательно прятался днём. Тяжёлый пятый курс университета и сокращение на подработке изрядно тряхнули его, не щадя ни капли. Но не это было тем, от чего Дэрилл так старательно закрывался. Сам по себе парень считал любовь и привязанность к кому-либо глупостью и бессмыслецей. Ровно до того момента, как познакомился в старших классах с Азурой. Красавица класса с ангельским характером — так её видели все. Все кроме него. Он был первым, кто увидел ее слёзы, первым, кому она показала свою слабость. Нежное и воздушное чувство, щекотавшее всё внутри, окружало эту чудесную девушку. Как бы то ни было, они даже не начали встречаться, даже так: он даже не признавался ей в чувствах. Обиды не было, только приятное воспоминание о тех лёгких и, как их называют, "розовых" деньках. Они и сейчас хорошо общались, частенько виделись и пересекались. Сейчас в его голове твердо засел другой образ. Они познакомились на одной из пар, когда преподаватель опоздал на сорок минут (ну или и вовсе про них забыл и вспомнил только к середине урока). Густые лавандовые волосы были аккуратно уложены, а концы слабо вились: парикмахер постарался на совесть, ведь не было видно ни намека на настоящий цвет волос, светлое румяное лицо европейской посадки, маленький лоб, слегка вздёрнутый нос без горбинок и пухлые губы, которые привлекали внимание своим натуральным цветом: не красные, как от помады, светлее, но на фоне светлой коже их можно было назвать алыми. Под белой блузкой были явно видны выпирающие косточки ключиц, средний бюст; осанка была строго соблюдена, а закинутая левая нога на правую придавали изящества и толику свободы этому красивому образу. Таких девушек Дэрилл ещё не встречал. Парень громко усмехается собственным мыслям: даже посреди ночи он её боготворил, а за ее спиной видел два белоснежных крыла. Иронично. Что же ты такое, необычная девочка? Таких ярких эмоций шатен не получал ещё никогда, как после первой встречи. Она ему приветливо улыбалась, спрашивала о любимой еде и предпочтениях в музыке, а он только тормознуто кивал и невпопад отвечал, поражаясь собственной тупости и дееспособности. Как глупо. Стать одним из тех влюбленных попугаев, готовых ночами грезить о своей любви. От таких мыслей хотелось вскинуться на дыбы и упасть навзничь спиной, лишь бы поскорее стереть с себя этот..позор? Действительно, что такого в том, чтобы влюбиться? По сути, в этом нет ничего ужасного или опасного. Тогда что так раздражало? Слабость. Слабость перед этими небесными ясными глазами, перед солнечной улыбкой. Дэрилл робел как мальчишка, глядя на неё. Боялся потревожить, прикоснуться. Словно она была какой-то волшебной и хрупкой. И одновременно с тем он хотел дотронуться до неё, хотел, нет, желал коснуться бархатной кожи, провести рукой по шелковистым волосам, которые почти наверняка пахли сиренью или лавандой. Парень выкинул окурок в пепельницу. Последняя затяжка была особенной и даже успокаивающей: розовые мысли отходят на второй план, а в голове приятно пульсирует, мешая думать об ангеле в образе девушки. И так происходит раз за разом, каждую ночь, каждую неделю.