Картина маслом

      Назад Питер вернулся только ближе к обеду следующего дня. С хлопком появившись в углу гостиной, он осмотрелся и шумно вдохнул аромат кофе, который в этот момент пил недавно проснувшийся Джек, с которым мы проболтали почти до утра. Я-то мог и не спать, а вот мужика сморило, когда на улице уже светать начало.       – Привет, Пит. Как прошло? Вижу, мама тебя не сразу признала. – спросил я, кивнув на здоровенную шишку на его лбу.       – Привет. – кивнул мне он. – Нормально всё прошло. А это? – Питер потёр лоб. – Не, маман мне кочергой зарядила уже после того, как убедилась, что я — это я.       – Заслужил. – сурово припечатал Джек, заходя в гостиную.       – Это да. – грустно улыбнулся Питер и достал волшебную палочку из чехла на поясе. – Пыль и сор. Тергео Максиима! – заковыристо взмахнув палочкой, он как бы обвёл ей весь дом.       – Да не надо было. – махнув рукой, всё же довольно пробурчал дядя Питера, осматривая гостиную, в которой разом стало чище. – Сестра пару раз в месяц приходит с дочкой и наводит свои порядки.       – Ну, так всё же лучше, а маман в ближайшее время будет занята. Так что с остальным ты сам. Мюрель, пока мы заняты, у тебя поживет. Мелкая с радостью согласилась за папой присмотреть. Мне кажется, или она ещё больше на маму стала похожа? Характером так уж точно. – не сдержав улыбки, сказал Питер.       – Это точно. У такой не забалуешь. – приосанился Джек. – От же. Надо же продуктов купить! И прибраться правда не мешает. Девочка же. – хлопнул он себя по затылку. – Они когда у меня будут?       – Завтра утром. – махнул рукой Пит.       – Тогда я в магазин. Вы тут или пойдёте? – засобиравшись, спросил дядя Питера.       – Пойдём. – кивнул Пит – Я уже перенастроил защиту дома. Так что можно заселяться. А мама с мелкой за покупками отправились. Нам много всего надо. Ну что, пойдём, Деметрий? Ты извини, но тебя придётся в сумке тащить. – похлопал он по висевшей на нём небольшой сумке через плечо.       – Чары незримого расширения? – больше утверждая, спросил я и кивнул – Пошли.       – Ага. Именно они. – подмигнул мне Питер и уложил картину со мной в сумку.       Изнутри сумка с чарами незримого расширения не выглядела никак. Вообще. Вокруг была абсолютная темнота. Я даже ужаснулся, представив, что проведу так вечность. К счастью, на Питера, каким я его узнал, можно было положиться, и сумку я покинул довольно скоро. Достал он меня в подвальном помещении, которое, судя по некоторым вещам на столе в углу, он уже начал переделывать в лабораторию.       – Я, кстати, больше убирался, чем министерскую защиту под себя переделывал. – горделиво сказал он.       – Грязно было? – осмотрев почти пустой подвал, спросил я.       – И это тоже. Но в основном куча всякого бесполезного маггловского барахла. Не, ты не подумай. Я маггловские вещи хламом не считаю. Между прочим, я чемпион по Галаге среди Мародёров. Просто прежние владельцы подвалом не пользовались и, похоже, стащили в него кучу доставшегося им вместе с домом барахла. Вот его и утилизировал. Так, немного разобрал на предмет полезностей. Но там нифига не было. – махнул рукой Питер.       – Понятно. А ты, вижу, собрался использовать подвал намного эффективней. – покивал головой я.       – Разумеется. – кивнул Пит, приставив картину со мной к стене. – Я вообще не понимаю прежних хозяев. Жаль, конечно, что они умерли. Но всё же нафига было хранить весь этот хлам, который только место занимал? Ты только подумай, при наличии такого помещения они зелья на кухне варили! Там же, где и готовили! Старого Слагги точно бы удар хватил, если бы он это увидел. Я даже не знаю, что на это сказать. Это же просто небезопасно. И ведь это не потому, что они магглорождённые были. Среди старых семей тоже есть такие индивидуумы. Та же Молли Уизли вообще свои зелья в кастрюлях варит. В тех же, в которых потом готовит. – поделился со мной своим негодованием Питер, доставая из сумки различные свёртки и коробочки.       – Один знаменитый физик, Альберт Эйнштейн, может, слышал о нём, как-то сказал, что есть две бесконечные вещи – вселенная и глупость. Потом, правда, добавил, что насчёт вселенной он не уверен. – наблюдая, как Пит достаёт из сумки большую треногу, сказал я.       – Нет, не слышал о нём, но полностью соглашусь с его словами и добавлю, что среди магов идиотов явно больше. Относительно, конечно. – Питер задумался. – Подозреваю, что идиотов среди магглов больше, чем магов есть вообще. Но ведь и самих магглов намного больше. Но я уверен, что процент идиотов среди магов намного больше, чем среди магглов. – рассуждал он, устанавливая треногу у стены рядом со мной.       – А ты философ. Хочешь, напугаю информацией по поводу идиотов? – усмехнулся я, выслушав его размышления.       – Ты же вроде говорил, что из какого-то параллельного мира будущего? Ожидается что-то страшное? Идиотизм выйдет на новый этап развития? – размещая мою картину на треноге, спросил Питер.       – В какой-то степени. В будущем появится технология обмена информацией. Она, в принципе, уже есть, но пока не распространена массово. Так вот, благодаря этой технологии люди будут обмениваться не только полезной информацией, а идиоты всего мира получат возможность собираться в большие сообщества. – как-то даже грустно сказал я.       – Ужас. – Питер, рисуясь, прикрыл рот ладонью.       – Да-да. – вздохнул я.       – Может, это как-то предотвратить? – а может, и не рисуясь. Что-то сильно он впечатлился.       – Поздно. – вздохнул я. – Да много пользы эта технология тоже принесет.       – Да шучу я. – захохотал Питер. – На одном из заседаний МКМ, лет пятнадцать назад, появление этой технологии не раз обсуждалось. Её провидцы увидели. МКМ вообще пристально следит за маггловским развитием и заранее предпринимает меры по противодействию способным нас обнаружить технологиям. А этот… интернет, вот, он, если бы ничего не было предпринято, угрожал раскрыть Статут о секретности со временем. Такую же угрозу несли радары, камеры и прочие новшества. Но меры были приняты сильно заранее, а магглоотталкивающие чары за последнее столетие были переработаны несколько десятков раз, перейдя из программы третьего курса на пятый. Но вот то, что идиоты начнут собираться в большие сообщества, действительно пугает. – вздохнул Пит.       – Это да. – тоже вздохнул я.       Так мы и болтали на разные серьезные и не очень темы, пока Пит обустраивал лабораторию, а под вечер он поставил передо мной стол и, положив на него стопку пособий и учебников за первый курс, наложил на это дело комплекс чар левитации с голосовым управлением. Закончив с обеспечением меня возможностью читать, Питер удалился спать, а я же принялся грызть гранит магической науки с редкими перерывами на короткий, не такой уж и нужный мне сон.       О, магия! Она взбудоражила мой ум, а мои представления о ней разбились вдребезги, выстраиваясь во что-то новое, куда более полное и интересное. Взять хотя бы трансфигурацию… Я-то думал, что это что-то типа временной перестройки предмета на молекулярном уровне. Или что-то типа того. Но оказалось, что нет. Вообще, то, что я считал трансфигурацией, называется алхимией, и это далеко не школьный уровень. Трансмутация материи даётся далеко не каждому. Тут нужна не только большая магическая сила и знания, но ещё и особый дар, который следует огранить. Это мне разъяснил Питер, когда я на него вывалил весь ворох возникших в моей голове мыслей после прочтения первых книг.       Что же до трансфигурации? Неожиданно, но она происходит из шаманизма и является взаимодействием магии, воли и воображения мага с сутью предмета, его духом. Непонятно? До меня тоже не сразу дошло, но Пит немного подсказал, и я понял, что для изменения формы предмета с помощью магии и воли нужно его переупрямить и убедить, что он не то, чем является. То есть, скажем, убедить маленький камушек в том, что он бронзовая пуговица, и тогда он изменит свою форму согласно навязанной сути. На молекулярном же уровне эта пуговица так и останется… гранитом, например. Ведь новая суть была навязана всему объекту, а не каждой отдельной молекуле.       Это открытие меня несколько шокировало. Зато стало понятно, почему предметы стремятся вернуться к изначальной сути, как только навязанная суть уходит вместе с магией. Также стало ясно, почему вечная трансфигурация является выдающимся достижением, ведь это не навязывание сути, а полная её подмена, благодаря чему изменённый предмет сохраняет новую форму даже после того, как из него ушла магия. Живое, кстати, трансфигурировать намного сложнее, чем неживое. Ведь всё живое обладает не только сутью, но и сущностью, душой. А есть же ещё и анимагия, которая также является высшим разделом трансфигурации, как и вечная трансфигурация. Магу ведь нужно взаимодействовать со своей сутью и сущностью напрямую, смещая их в область зверя.       Всё это я узнал от Питера за нашими вечерними беседами. Сам же я пока только азы постигал и пытался понять, чем занимается Пит. Объяснять что-то про свою работу он отказывается. Говорит, что сюрприз будет, но его мама, низенькая коренастая женщина со строгим нравом, изучив записи, что ведёт Питер, начала смотреть на своего сына со смесью неверия и восхищения. Она, кстати, заходит почти каждый день. Приносит что-то и следит за тем, чтобы Питер не забывал покушать. Также по просьбе Пита я и ей пересказал содержание книг про Гарри Поттера, после чего она долго думала, а под конец, расплакавшись, сграбастала Пита в объятья, как только он отвлёкся от помешивания большого котла. Он вообще все эти две недели постоянно что-то варит, толчет, растирает и нарезает, потом отмеряет, считает и взвешивает. Недавно вон вообще разделал четырёх корнуэльских пикси на ингредиенты, а сегодня миссис Петтигрю принесла целых два мешка драконьего навоза. Это же удобрение. Что-то не удалось купить и придется выращивать? Не знаю. Но Пит сказал, что уже почти все готово и скоро я покину свой картинный плен.