За секунду до

      Как же все заебало. Заебало настолько, что больше не хотелось дышать. Но чертов дыхательный рефлекс раз за разом заставлял набирать в легкие воздух, а потом медленно выпускать его через нос. Кайл бы предпочел этого не делать, но чисто физически не мог. Жизнь упорно не хотела оставлять его в покое. В подобных случаях Кайл всегда предпочитал не терпеть, а оказывать сопротивление. Если ебаная жизнь не хочет отстать от него, то он собственноручно от нее избавится. Так будет лучше.       Переполняемый внутренней агрессией, Кайл сжал пальцы в кулаки. Он был близок к тому, чтобы ударить одним из них себя по лицу, желательно настолько сильно, чтобы сломать нос, но смог лишь расцарапать и без того истерзанную кожу на руке ногтями.       Кайл лежал на кровати в собственной комнате, давно переставшей казаться ему родной. Согласно календарю, сейчас шел седьмой день ноября. Погода была скверная, но предсказуемая для поздней осени. Серые облака затянули небо, отрезая землю от солнечных лучей. Сильный ветер срывал с деревьев последние листья. Дождь барабанил в окно. Он же создал лужу на подоконнике.       Жарко быть никак не могло, но Кайлу было, поэтому он распахнул окно. Дотронувшись до собственного лба, он понял, что у него, кажется, температура, но было совсем плевать. Кайл убрал руку от лица и посмотрел на нее. Порезы стоило обрабатывать, но, опять же, плевать. Воспаленные раны, покрывающие запястье, вызывали отвращение, но одновременно с ним приносили успокоение.       Кайл подозревал, что он сходит с ума, раз занимается такими вещами, но и на это было похуй. Не похуй было только на мерзкое осознание того, что он больше не может, что у него больше нет никаких сил продолжать свое бренное существование в этом мире. Осознание это вцепилось в горло своими мерзкими когтистыми лапами и, по всей видимости, не собиралось отпускать.       Устало уронив руку обратно на покрывало, Кайл в очередной раз выдохнул. С первого этажа доносились крики. Шейла, его мать, кричала что-то о том, что Джеральд срочно должен поговорить то ли с Айком, то ли с ним самим по поводу упавшей успеваемости. Джеральд кричал что-то в ответ, но Кайл не разобрал.       Раньше он плакал, когда становилось особенно невыносимо, но потом потерял эту способность. Кажется, слезы закончились. Даже когда Кайл пытался специально их вызвать, чтобы стало хоть немного легче, добивался только головной боли. Тогда на выручку пришел канцелярский нож, но со временем и это перестало спасать.       Еще был алкоголь, но Кайлу не особо нравился эффект. Волшебные таблетки, что ему как-то раз предложил Кенни, справлялись лучше, но тогда Кайл еще не хотел становиться наркоманом. Сейчас ему было уже все равно. Но проблема в том, что он вообще не хотел никем становиться. Ни юристом, ни наркоманом — никем. Разве что перспектива стать разлагающимся трупом, пожираемым червями, Кайла устраивала.       Смерть — он часто думал о ней. Она могла бы избавить Кайла от всего, и это чертовски манило. Он почти не сомневался, что однажды сделает это. Вполне возможно, это «однажды» настанет прямо сейчас. Кайл правда больше не мог это выносить.       Телефонный звонок отвлек от размышлений. Кайл сбросил, как только увидел, кто звонит. Картману наверняка нужно было знать, что Кайл даст ему списать на завтрашнем тесте по математике. Он ведь даже не догадывается, что Кайла не будет на этом тесте. Его вообще не будет.       Возможно, Кайлу давно стоило обратиться за помощью. Но он ни за что не пошел бы к школьному психологу. Желания услышать это мерзкое «понятненько» после рассказа о том, как его все заебало, Кайл не имел. Наверное, можно было обратиться к друзьям, но…       Но они стали третьей причиной после родителей и боязни будущего, подталкивающей Кайла к могиле. Кайл бы многое отдал, чтобы все было как прежде, но время вспять не обернуть. Они больше никогда не станут теми беззаботными детьми. Теперь они повзрослели, они изменились. Это нормально, но Кайл отдал бы все, что угодно, лишь бы эти перемены никогда не случались.       Их компании больше не было. Стэн, все еще дружил с Кайлом, но проводил с ним ничтожно маленькое количество времени. Это понятно, у него появилась Венди. Кенни увяз в череде бесконечных тусовок, наркотиков и алкоголя. А Картман? Картман по-прежнему был рядом, но не то чтобы Кайлу было от этого легче. Он прекрасно понимал, что Эрик его ненавидит, пусть издевательства в последнее время и свелись к минимуму.       Капли продолжали раздражающе барабанить по стеклу. День постепенно клонился к вечеру. Темнело сейчас совсем рано. Нужно было включить свет, чтобы родители, проходя мимо комнаты Кайла, увидели яркую полоску под дверью и не посмели усомниться в том, что их сын делает уроки. Необходимо всего-то подняться с кровати и нажать на выключатель. Но Кайл не мог.       Только тяжелые шаги обоих родителей, приближающиеся по коридору, заставили Кайла пошевелиться. Вместе с ними пришло резкое желание того, чтобы именно сегодняшняя дата оказалась выгравированной на могиле.       На самом деле, Кайл давно все продумал. Буквально до мелочей. Но почему-то продолжал надеяться, что что-то его остановит. Что кто-нибудь придет и протянет руку помощи.       Кайл усмехнулся. Никто не придет. Всем похуй на него, а ему похуй на всех. И на себя тоже. А раз так, то почему бы не умереть?       Он успел зашнуровать кеды и вылезти через окно до того, как родители вошли. Куртку Кайл не взял, она ему ни к чему. К тому же холодно не было, что удивительно. Как только ноги коснулись травы, Кайл перешел на бег, надеясь оставить родной дом за спиной как можно скорее. Он знал, что больше сюда не вернется, но совсем не грустил.       Ему даже стало легче. Легкие жгло огнем от долгого быстрого бега, но боль дарила желанное забвение. Кайла переполняло некое предвкушение. Оно заставило его испытать нездоровый прилив счастья.       Путь Кайла лежал к железной дороге. Этот способ казался ему наиболее предпочтительным. Всего-то нужно положить голову на рельсы перед идущим поездом. Смерть наступит меньше, чем за минуту. Боли почти не будет. Кайл все это знал, он подготовился.       Странно, но ему совсем не было грустно. У него также не было желания попрощаться со всеми. Только желание наконец прекратить свои страдания. Умереть и больше не чувствовать ничего — как же прекрасно это звучало.       Кайл улыбнулся. Его одежда и волосы промокли насквозь, но ему все еще не было холодно. Добежав до места назначения, он болезненно выдохнул. Уже почти стемнело. Кайл посмотрел на рельсы, двумя глянцевыми полосками уходящие куда-то вдаль и теряющиеся в горах. С той же стороны доносился звук — стук колес приближающегося поезда. Яркий свет его фар рассек вечернюю темноту.       Можно сказать, Кайлу повезло. Ждать не придется.       Внутри была пустота. Он, ни о чем особо не думая, упал на колени, а после лег на сырую землю и прислонился щекой к рельсам. Лицом к поезду, хотелось посмотреть в глаза собственной смерти. Кайл опять улыбнулся.       Телефон зазвонил очень некстати. Разумеется, его можно было бы проигнорировать, но Кайл вдруг понял, что не хочет прощаться с существование под аккомпанемент раздражающей пищащей мелодии. Он машинально поднялся и вытащил телефон из кармана. Не посмотрев, кто звонит, он снял и выкрикнул в трубку:       — Иди нахуй!       Оказалось, опять звонил Картман. Можно было и не отвечать.       — Эй, Кайл, послушай, я тебе десять баксов дам, а ты мне завтра на тесте поможешь и…       Поезд пронесся мимо, заглушая своим шумом мир вокруг. Долгие минуты мимо Кайла проносились желтые грузовые вагоны. Он смотрел на них с досадой и разочарованием. Картман продолжал что-то говорить, но слов Кайл разобрать не мог. Когда тот заткнулся, Кайл лишь повторил:       — Иди нахуй!       — Ты что на железной дороге сейчас? Чего ты там забыл? — спросил Эрик, кажется, услышав стук колес.       — Иди нахуй! — в третий раз повторил Кайл и сбросил звонок.       Поезд ушел. Но ничего. Это загруженное направление, скоро будет следующий. Думая об этом, Кайл вновь опустился на землю и положил голову на рельсы. Холод по-прежнему не ощущался. Только кончики пальцев немели. Кайл попытался подумать хоть о чем-нибудь, но в голове была пустота. Перманентное равнодушие. Умом он понимал, что умрет, но не испытывал на этот счет ни сожалений, ни переживаний. Только блаженное спокойствие.       Кайл не знал, сколько времени прождал. Могло пройти как несколько минут, так и несколько часов. Впрочем, неважно. Земля задрожала, извещая о приближении следующего поезда. Кайл устало приподнял веки, морщась от яркого света фар. Шум делался все громче. А внутри стало так хорошо.       Прежде, чем погрузиться во тьму, Кайл услышал, как кто-то надрывно кричит его имя. Только один, известный ему человек, имел привычку таким образом растягивать букву «а».

***

      Кайл должен был попасть в ад. Туда же попадают суицидники? Правда, от ада Кайл ожидал чего-то другого. По крайней мере, он никак не мог предположить, что в аду пахнет дешевым шампунем и сырными чипсами. И вряд ли в аду ругаются матом. Разве там не должны говорить на латыни? Но Кайл услышал именно матерные ругательства, сопровождаемые стуком колес уходящего поезда.       — Какого хуя, жид?! Какого хуя?!       В аду также должно быть больно. Там же все в раскаленных котлах плавятся. И Кайлу действительно было больно, но от холода. До этого он не чувствовал почти ничего, однако, сейчас в его кожу словно вонзились тысячи ножей. Он не мог пошевелиться, не мог даже дышать. Еще он чувствовал, как кто-то сильно сжимает его плечи. Кто-то теплый.       — К-картман?       Кайл произнес фамилию одноклассника до того, как успел подумать о чем-либо. Позже он нехотя разомкнул глаза и осмотрелся. Он был все там же — у железной дороги. Поезд скрылся вдали. Рядом был Картман. Они сидели на сырой земле. Эрик прижимал Кайла к себе. Крепко, не давая и шанса вырваться.       Может это и есть ад? Бесконечное существование один на один вместе с Картманом, что может быть хуже? Или… Или Кайл жив.       Странно. Быть такого не могло. Но холод и тепло чужого тела ощущались слишком реальными. Кайл с трудом вздохнул и попытался отстраниться. Картман позволил, но оставил ладони на его плечах. Выглядел Эрик, что совсем для него несвойственно, до ужаса напуганным. Он часто дышал, губы едва заметно дрожали, глаза округлились. Картман все повторял:       — Какого хуя? Какого хуя? Какого…       Сердце Кайла вдруг забилось очень часто, на висках выступили капли пота, а голова закружилась. Кажется, сознание начало покидать его. Последнее, что он запомнил — звук расстегивающейся молнии и теплую куртку на несколько размеров больше, что легла ему на плечи. А дальше все, как в тумане. Только иногда до него доносились настоятельные просьбы не вырубаться и идти дальше.       Первое осознанное воспоминание Кайла после этого — тепло. Теплая вода лилась на него сверху, она же была и снизу. Он опять открыл глаза, тут же морщась от яркого света. Понадобилось около минуты, чтобы привыкнуть. Примерно в этот же момент Кайл начал осознавать, что с ним произошло.       Он чуть не убил себя. Он, блять, положил голову на рельсы и ждал, пока колеса поезда превратят ее в кровавое месиво. Он этого хотел, и от этого, черт возьми, стало жутко. Кайл давно понял, что с ним что-то не так, он давно думал о смерти, планировал самоубийство, но где-то в глубине продолжал надеяться, что его спасут. Но его не спасли.       То есть нет, все же спасли. За секунду до того, как он чуть не распрощался с жизнью. Его спас Эрик Картман. Даже забавно.       Кайл осмотрелся. На нем не было одежды, кроме трусов. Он сидел в ванне, куда медленно набиралась теплая спасительная вода. Все это происходило в доме у Картмана. А сам Картман сидел на коврике перед ванной, скрестив ноги. Его губы побледнели от холода, а щеки, наоборот, покраснели. Он совсем не был похож на себя. По Эрику было видно, что он сильно испугался, и что он расстроен. Кайл не совсем понимал, что чувствует по этому поводу.       — Эй, — позвал Эрик, заметив на себе чужой взгляд, — что это было?       Его голос звучал куда тише и спокойнее, чем обычно.       Кайл тоже хотел бы знать. Но он не успел найти ответ. К горлу подступил ком, глаза наполнились слезами. Кайл пропустил момент, когда сорвался в настоящую истерику. Это просто случилось с ним. Слезы потекли по щекам, сопровождаемые частыми всхлипами. Было так плохо, ужасно, отвратительно. Но будто бы легче.       Кайл слишком долго чувствовал себя хуево, и он почти остановил свои мучения, но Эрик не дал этого сделать. Наверное, стоило разозлиться, но Кайл не злился. Внутри зародилась какая-то беспочвенная надежда на то, что для него еще не все потеряно. Что Картман не дал ему умереть, чтобы спасти от этой ебаной жизни, которую Кайл ненавидит.       Тупая надежда. И вообще перед жиртрестом непозволительно рыдать. Однако справиться с истерикой Кайл был не в состоянии. Эрик пододвинулся ближе и потянулся к Кайлу. Тот машинально зажмурился, ожидая удара или чего-то подобного, но Картман просто взял его за руку. Мягко, словно боясь спугнуть, сжал его ладонь своей.       Кайл разрыдался с новой силой. Но зато сразу после начал успокаиваться. Силы покинули его вместе с последними каплями слез.       — Надо обработать эти царапины, — сказал Эрик, пристально посмотрев на израненные запястья Кайла. — И вообще! Не хочешь рассказать, что за хуйня с тобой творится?       Кайл покачал головой. От прикосновения человека, которого Кайл всю жизнь считал своим врагом, стало спокойно. Настолько, что он правда был готов рассказать. Выплеснуть всю свою боль, и плевать, что Картман о нем подумает. Но не сейчас, сейчас Кайла хватило только на один вопрос:       — Зачем?       — Что зачем? — не понял Эрик.       После все же понял.       — Ну, — протянул Картман, — потому что жизнь станет пиздец какой скучной без тебя. И кто-то же должен дать мне списать на завтрашнем тесте по математике.       Кайл не поверил. Прозвучавшие слова были вполне себе в стиле Эрика, но чувствовалась в них какая-то фальшь. Не было это похоже на правду, и все. Картман выглядел слишком растерянно и печально, даже не пытаясь это скрывать. Кайл инстинктивно сжал его руку своей крепче. Стало теплее. Но не от воды. То тепло возникло где-то в районе сердца.       Кайл ощутил себя живым что ли. Если задуматься, то Картман всегда был рядом, пусть и любил поиздеваться. Надо полагать, это что-то значило. Но не спросить Кайл не мог:       — Ты спас меня из-за сраного теста?       Губы Картмана дрогнули в улыбке, но очень скоро опять сжались в тонкую линию. Взгляд карих глаз казался неподдельно серьезным. Эрик словно собирался с мыслями.       К произошедшему далее Кайл совсем не был готов. Картман потянулся к нему и на долю секунды робко коснулся его губ своими. После он тут же отпрянул, смущенно опустив глаза.       — Такой ответ тебя устроит? — спросил Эрик.       Кайл неосознанно улыбнулся. Головой понимал, что все это бред какой-то, но сердце забилось чаще. Наверное, стоило задуматься почему. Или хотя бы допустить мысль о том, что Картман опять придумал какой-то хитроумный план, по итогу которого Кайл пожалеет о своем существовании. Но это не было похоже на действительность. Да и вряд ли он сможет пожалеть больше, чем жалел уже. Кайлу было хуево раньше, да и сейчас тоже. Но что-то будто изменилось. Появилась надежда, в которую он до отчаяния сильно хотел поверить. И он поверил. Возможно, это была ошибка, но плевать.       Кайл кивнул. Его устроил такой ответ.