Catch My Rhythm

Мягкий желтоватый свет красиво отсвечивал от лаковых поверхностей гитар, блестящих барабанных установок и глянцевых виниловых пластинок, висевших на стене в качестве декора. Минхо прошёл внутрь, не забыв перевернуть табличку на двери, и мысленно поблагодарил себя за то, что не поленился вчера вечером помыть полы. Рюкзак упал на пол за кассовой стойкой, с которой сдулась пыль, осевшая за ночь. Запах древесины и лака приятно щекотал нос. Минхо очень любил их с другом маленький магазинчик музыкальных инструментов. Прошло всего полтора года с тех пор, как они его открыли. Они сделали это, будучи студентами третьего курса университета, совершенно несвязанного с музыкой. Просто Чан не мог ослушаться родителей, которые желали ему найти хорошую работу в сфере юриспруденции и совершенно не хотели слушать о мечтах сына, жаждавшего свободы музыки. А Минхо просто ткнул наугад, подавая документы в несколько вузов сразу. Там они и познакомились. Подружились они довольно быстро. Чан своим пронзительным обаянием смог разрушить стену, которую Минхо выстраивал перед абсолютно каждым новым человеком. Он нашёл в нём опору, понимание и дом. Да, Чан был тем самым домом, который выстоит несмотря на любые погодные условия и чрезвычайные ситуации. Выстоит сам и не даст в обиду всех, кто живёт под его крышей. — Ты рано сегодня, — Бан прошёл в магазин, снимая чёрную кепку, которая скрывала очаровательные кудряшки. — Не спалось под утро. Решил не тратить время на тщетные попытки уснуть и приехал, — объяснил молодой человек, отвечая на приветственные объятия лучшего друга. — Завтракал хоть? — Кристофер заглянул ему в глаза и мгновенно всё понял. — Знаю, что нет. Я тоже, так что сходи в пекарню напротив и купи себе завтрак, а мне чёрный чай и сэндвич с рыбой, — парень взглянул на наручные часы и нахмурился. — Время ещё есть. Давай кабанчиком, потом зайдёшь ко мне, надо поговорить. И скрылся за дверью своего кабинета. Минхо недолго пялился на закрытую дверь, после чего потянулся вниз, доставая кошелёк в виде кошачьей головы.

…

— О чём поговорить хотел? — поинтересовался Ли, откусывая ватрушку. Утром всегда хотелось съесть что-то сладкое. Друг поднял руку, прося подождать, пока он прожуёт свой сэндвич. Запил чаем, обжёгся и зашипел. Минхо подавил смешок. — Как ты уже успел заметить, — прокашлявшись, начал он. — За последние полгода доход упал и не очень спешит подниматься. Я поделился этим с Чанбином, и он посоветовал нам сделать упор на рекламу в интернете. — Но у нас же есть реклама там? — Да, но это не то. Он имел в виду попробовать вести соцсети магазина, выкладывать фото, снимать ролики, взаимодействовать с аудиторией. — Я понимаю, к чему ты, но кто будет этим всем заниматься? Я не смогу успевать и тут, и там, — фыркнул Минхо, складывая руки на груди. — Не волнуйся, это я учёл. С сегодняшнего дня у нас новый коллега, который этим всем и будет заниматься, — Крис сложил руки на столе, ожидая реакции. — Серьёзно? Ты нанял СММщика? Кто ж ему платить будет? Или он по доброте душевной согласился? — Да, вот тут, конечно, неувязка. Мне придётся часть наших зарплат отдать ему, чтобы хватило хотя бы на минимальный заработок, — виноватая улыбка появилась на лице Чана. Он знал, что Минхо сейчас вскипит как чайник. — Ты не шутишь? — К сожалению. Но это только на время, пока дела не пойдут в гору и прибыли не станет больше. Минхо, пожалуйста, — Кристофер умоляюще посмотрел ему в глаза. Ли сдержал желание возмущенно пыхтеть и высказать что-то неприятное. Он знал, что друг никогда бы не причинил ему зла умышленно, поэтому просто выдохнул и закрыл лицо руками. Чан воспринял это как свою победу. — Спасибо, Хо! В благодарность куплю тебе ужин, — вид счастливого лица друга, на котором выступили ямочки, помог немного успокоиться и смириться. Это было не навсегда.

…

До обеда посетителей практически не было. Только мама с дочкой — выбирали девочке укулеле на день рождения. Минхо старался не раздражаться на лицо женщины, которая явно не была заинтересована в покупке и исполнении мечты своего ребёнка. Она то и дело закатывала глаза, когда он предлагал разные варианты. Зато у девочки сверкали глазки. Она ярко улыбалась, покидая магазин с коробкой в руках. После обеда, в который Минхо благополучно подремал в кабинете Чана, зашло пару посетителей. Одним из них был молодой парень с глубокого синего цвета волосами и ворохом серёжек в ушах. Минхо приметил на его руках много небольших минималистичных татуировок. Синеволосый шёл, оглядываясь на музыкальные инструменты. Ли мог лишь предположить, что он какой-нибудь гитарист в панк-рок группе. Молодой человек подошёл к стойке, где стоял Минхо. — Привет. Я Джисон, — голос звучал глубоко, но с ноткой веселья. Минхо вскинул брови. Зачем он представился? — Здравствуйте. Минхо. Чем могу помочь? Ищете что-то конкретное? — вытянутое личико парня напротив сначала показало смятение, но его быстро сменила ухмылка. Парень приблизился чуть ближе, укладывая локоть на стойку. — Да. Искал работу, а наткнулся на бриллиант, — глупая ухмылка и играющие брови были направлены на застывшего Минхо. Никогда с ним ещё так открыто не флиртовали. И так глупо. Он был в недоумении. Он был смущён. Или возмущён. Сложно было понять. Пока Минхо думал, как без раздражения ответить, из-за двери вышел Чан. — О, ты уже тут. Минхо, это Хан Джисон, наш новый коллега. Рот Минхо открылся то ли от шока, то ли от замешательства. Серьёзно? — Мы уже познакомились, — добавил Джисон, поглядывая на Минхо. — Замечательно. Тогда пойдём ко мне в кабинет, всё обсудим. Минхо, закрой рот, птица залетит, — секунда — и дверь закрылась. — Ну пиздец.

…

— Доброе утро, Минхо! Тяжёлый усталый вздох вырвался из глубин души. Это был Хан. Он уже две недели приходил в магазин каждый божий день для работы, хотя казалось, что для того, чтобы портить жизнь. Портить замечательную спокойную жизнь Минхо своими глупыми шуточками и громким голосом. — Ага, очень доброе. — Ты сегодня ещё серее, чем обычно. У тебя всё хорошо? — Всё замечательно было, пока ты не припёрся. Зачем ты вообще сюда приходишь? Разве ты не можешь работать из дома? — Могу! Просто у меня дома нет необычайной красоты парня по имени Ли Минхо. Так что приходится мотаться сюда каждый день, — глаза Минхо закатились сами собой. Хотелось стереть с чужого лица эту ухмылочку и больше никогда её не видеть. — Не мешай мне работать. — Прости, принцесса, но я сегодня от тебя не отстану до конца рабочего дня. Мне надо поснимать кое-что для видео в Тикток и Инстаграм. Минхо обязательно треснет его за эти ужасные прозвища. — Ну снимай на здоровье, а я тут каким боком? — Ты мне нужен в качестве модели! — Джисон снова лукаво посмотрел и улыбнулся, показывая дёсенную улыбку. Его тонкие пальцы с чёрными ногтями копошились в рюкзаке, выуживая фотоаппарат. Минхо шумно вздохнул.

…

— Вот так! Теперь проведи рукой по струнам, и когда я отойду подальше, посмотри прямо в объектив и улыбнись. Несмотря на упёртость Минхо, он всё-таки согласился на эту глупую съёмку. Всё только ради благополучия магазина. Так что сейчас он сидел на стуле с гитарой в руках и давил улыбку, очень сильно стараясь, чтобы она не превратилась в оскал. — Отлично! Ты такой молодец! Если видео залетит, у нас не будет отбоя от клиенток. А всё благодаря твоему лицу! Ну и моей профессиональности, конечно. Минхо ничего не ответил, лишь встал со стула, положил гитару на место и поднял взгляд к часам. Конец рабочего дня. — Будешь закрываться? Нужна помощь? — убрав камеру обратно в рюкзак, спросил Хан. — Я сам справлюсь, можешь идти. — Да ладно, давай я хоть полы протру? — Минхо, ушедший в кладовую за ведром и шваброй, снова вздохнул. Но всё-таки позволил ему помочь. Когда полы были вымыты и всё убрано на свои места, Минхо накинул свою клетчатую рубашку, закинул рюкзак на одно плечо и вытолкал разговорившегося Джисона за дверь, не забыв перевернуть табличку. — Не хочешь сходить поужинать? Я знаю отличное место недалеко. — Минхо даже позавидовал тому, сколько энергии было в Джисоне в конце рабочего дня. — Я хочу пойти домой и лечь спать. Всё, — ключ от входной двери полетел в маленький карман на рюкзаке. — Ну пошли-и-и… я заплачу! — Отвянь.

…

На следующий день Минхо не узнал магазин. К ним зашло уже около десяти человек за утро, когда раньше можно было надеяться на семь за весь рабочий день. Продаж, тем не менее, было только две. В основном приходили девушки, стояли у гитар и перешептывались, поглядывая на продавца. Странно. Минхо протирал стойку, когда одна из клиенток подошла к ней. Ли поднял глаза, а девушка засмущалась. — Привет. — Добрый день! С чем могу помочь? — А… можно узнать ваше имя? — Имя?.. Минхо. — Минхо, а… у вас есть девушка? — Его сердце занято, извини! — Джисон появился буквально из воздуха, широко улыбаясь девушке. Та смутилась и быстро ретировалась. Парень зачесал пушистую синюю челку назад и звякнул значками на рюкзаке. — Что тут происходит? — Всё просто. Ты — звезда. — Чего? — Тикток, где ты играешь на гитаре, залетел в рекомендации! Почти миллион просмотров! Куча комментариев с признаниями в любви к тебе. Я даже немного приревновал. — Миллион? — Минхо, очевидно, на последний комментарий отвечать не собирался. — Это поэтому столько людей? — Да! Наша заслуга. — А какой толк от того, что все приходят на меня посмотреть? Продажи не растут. Чем тут гордиться? — Ну не всё сразу! Дай нужной аудитории найти нас. Чем больше людей о нас знают, тем лучше. Слушок за слушком — и вот нужные клиенты на крючке. Минхо лишь вздохнул, прикрывая глаза. Он совершенно не любил большое внимание к себе, но уговаривал внутренний голос потерпеть. Всё-таки надежда была. Немного позже, когда двери магазина закрылись на обед, Джисон снова попросил Минхо сняться для роликов. В этот раз ему нужно было просто открывать рот под звуки из Тиктока. Минхо уже не спрашивал, каким образом это может помочь их бизнесу, просто устало делал то, что велели. — Блин, опять не попал! Давай заново, — протирая камеру телефона, сказал Хан. Это была уже пятая попытка. — Ты хорошо справляешься, просто текст тут быстрый. Если не получится в этот раз, то перейдём к другому звуку. Вижу, что ты устал, — парень мягко посмотрел в чужие круглые глаза, и Минхо вдруг стушевался. Это что — забота? — Да! Получилось! — громко воскликнул Джисон, сворачивая видео в черновики, чтобы позже отредактировать. Минхо наконец выдохнул. — Спасибо, хён. Минхо ничего не ответил. Посмотрел на часы и понял, что перерыв подошёл к концу, а значит, пора снова открывать магазин. В животе предательски урчало, но сил ворчать на Джисона уже не осталось, так что он просто смирился со своей участью умереть голодной смертью и направился к входной двери, чтобы перевернуть табличку. Правда, сделать этого не успел: в дверь робко постучали, и Джисон первым поспешил открыть. Улыбнувшись человеку за порогом, он принял из его рук коробку. — За пропущенный перерыв я заказал нам пиццу. Надеюсь, ты любишь сырную. Джисон снова ярко улыбнулся и понёс коробку к стойке. От неё исходил потрясающий запах, от которого всё внутри скручивалось в голодном спазме. Минхо тихо поблагодарил и подошёл ближе. Джисон только отмахнулся, откусил кусок и тут же начал жадно хватать ртом воздух, обжёгшись. Минхо впервые за день искренне улыбнулся. Позже Джисон ушёл за час до конца рабочего дня, чтобы спокойно дома заняться редактированием новых видео. Минхо наконец остался в тишине, хотя ненадолго, потому что из кабинета вышел Чан. Клиентов уже не было, а под конец рабочего дня здесь всегда становилось тихо, так что можно было не беспокоиться. — Итак, как тебе Джисон? — буднично поинтересовался друг, облокачиваясь на стену. Минхо поднял взгляд и остановился протирать поверхности. — Ты хочешь узнать мою оценку его работы или что? — Нет, это я и так знаю. Вы подружились? — Минхо нахмурился, совершенно не понимая, почему друг завёл эту тему. Чан считал непонимающий взгляд и продолжал. — Просто… Чанбин сказал… Понимаешь, несмотря на всю громкость и постоянный несерьёзный вид, внутри он очень переживающий. Особенно с людьми. — И зачем ты мне это говоришь? — Просто я хотел по-дружески попросить быть с ним… мягче? Я прекрасно знаю, что такие шумные люди тебя раздражают. Но прошу тебя хотя бы не грубить ему. Он может очень сильно это воспринять, но не показать виду. — Хорошо. Я постараюсь. — Спасибо, Минхо.

…

Слова Чана не выходили из головы Минхо до следующего рабочего дня, хотя он всеми силами старался от них избавиться. Он думал и анализировал своё поведение, и с каждым воспоминанием вина впивалась в него маленькой иголочкой. Минхо вовсе не был злым человеком, об этом можно было узнать, сблизившись с ним достаточно, чтобы он захотел убрать свои иголки. Иголки, которые являлись лишь защитной реакцией. Минхо не был злым и ему вовсе не доставляло удовольствие грубить другим людям, но иногда попросту не получалось сдерживаться. Даже заботу часто проявлял через призму напускного раздражения, чтобы никто не подумал, что Минхо может испытывать что-то доброе и светлое, чтобы никто не подумал, что он слаб. Эта черта личности была с ним почти с детства. Воспитание, мать его… Новый рабочий день начался с толпы, стоявшей у магазина. Минхо прошёл мимо, совершенно ничего не понимая, проталкивался через людей, чтобы подойти к крыльцу и наконец увидеть, что происходит. Брови взлетели вверх, когда перед глазами предстала такая картина: девушка стояла, играя на гитаре из их магазина популярную мелодию, а Джисон крутился вокруг неё с камерой, пока остальные зеваки с интересом наблюдали. Когда девушка закончила играть, Джисон повернулся к толпе и попросил поддержать её аплодисментами. Он отправил её обратно в кучу людей и ждал, пока кто-то ещё захочет выйти и продемонстрировать свои умения. Минхо не стал дожидаться, быстро протиснулся мимо и наконец зашёл в помещение. Ноги сами понесли его в знакомый кабинет. — Чан, что происходит? — Бан от неожиданности дёрнулся, стукнувшись коленкой об стол, и зашипел. — Что за сборище устроили? — Успокойся, это просто небольшая акция, чтобы привлечь народ. Те, кто не побоится показать свои умения, получат скидку в двадцать процентов на любую покупку у нас, — объяснил Чан. — Даже я понимаю, что из этого можно наснимать кучу контента. Джисон действительно знает своё дело. Минхо вернулся за стойку, наблюдая за концертом, который развернулся за дверью. Как ни хотелось поворчать, но идея действительно была хорошей. И почему только он сам до этого не додумался? Спустя ещё полчаса толпа начала рассасываться. Джисон сделал последние несколько подсъёмов и вернулся в магазин, улыбаясь. — Минхо-хён, привет! — поздоровался он, аккуратно вешая взятую гитару обратно на стену. — Понравилось, что я придумал? — Неплохо. Надеюсь, это принесёт плоды, — спокойно ответил Минхо. В мыслях всплыл вчерашний диалог с Чаном. — Обязательно! — парень часто закивал, показывая большие пальцы вверх. Он подошёл к стойке, но ничего не говорил, покачиваясь на пятках. Минхо проверял данные в базе, краем глаза наблюдая за чужой нерешительностью. — Что? — не выдержал Ли, приподнимая бровь. — Я хотел спросить… у тебя вообще бывают выходные? Минхо в удивлении моргнул. Но позже прыснул, грустно улыбаясь. — Очень редко. Раз в месяц, может быть. — Как ты не устаёшь? — О, я устаю. Ещё как. Но пока нет возможности нанять сменщика, — Джисон какое-то время снова молчал, наблюдая за безмятежным лицом старшего. Его собственное выражало что-то между недоумением и шоком. Но спустя минуту молчания всё же изрёк: — А вы не рассматриваете неполный рабочий день для сменщика? Оплата будет меньше, но у тебя будет хотя бы половина дня на отдых, — парень уложил руки и голову на стойку, словно ребёнок, надув губы. — Это можно было бы обсудить, но кто захочет тут работать? Школьников не рассматриваем, — не отрывая взгляда от монитора, ответил Минхо. — А студентов? У меня есть друг, который ищет подработку. Учится на первом курсе сейчас. Минхо задумался, хмуря брови. Он, конечно, не был против иметь больше времени на отдых, но что-то внутри сопротивлялось получать помощь от другого человека. — Понятно. Можешь обсудить это с Чаном, он отвечает за персонал. Джисон кивнул, улыбнулся и умчался в кабинет директора. Минхо молча проводил его взглядом.

…

По прошествии ещё двух недель Минхо мог отметить большее количество посетителей, которые приходили не только посмотреть ассортимент и привлекательного консультанта, но и покупали товары. Выручка росла, хоть и не сильно. Минхо несомненно радовался прогрессу и почти простил Джисона за все те нелепые съёмки. Сам Джисон продолжал каждый день светить улыбкой, вкидывать нелепые фразочки, чтобы пофлиртовать, и тыкать повсюду камерой, снимая каждый чих Минхо и посетителей. Спустя столько времени он почти привык к этому. В дни, когда Джисон брал выходной, магазин даже казался пустым и скучным. Сегодня был один из таких дней, когда тот не пришёл. Время близилось к концу смены, Минхо начал прибираться, чтобы заранее закрыться и не оставаться дольше. Что-то подсказывало, что гостей не предвидится. Выходя в зал с ведром воды в руках, Минхо услышал звон колокольчика на двери, сообщавший о прибытии нового посетителя. Он вздохнул, но натянул улыбку, проходя к стойке. — Добрый вечер, чем могу помочь? — Здравствуйте, — парень мнётся у входа, нервно сжимая лямку рюкзака. Он хотел ещё что-то сказать, но прямо за ним открылась входная дверь, и вошедший врезался грудью ему в спину. — Чего в дверях стоишь? Минхо-хён тебя не съест, — услышал он уже знакомый бодрый голос. Джисон протолкнул молчаливого парня дальше, а после обратился к Минхо: — Привет, хён! Это Ян Чонин. С завтрашнего дня станет нашим коллегой. — В смысле? — Чан согласился взять тебе сменщика. Это про него я рассказывал, — подходя ближе к стойке, щебетал Хан. — Завтра он придёт с утра, и вы составите график и всё такое. Мы зашли просто поздороваться, так как мимо проходили. — Почему Чан мне ничего не сказал? — Минхо нахмурился. Оглядел вжавшегося в стену мальчика. — Мне же нужно его всему научить, составить план. — Я умею работать с кассой, — вклинился Чонин. — Думаю, остальное схвачу быстро, если немного понаблюдаю за вами. — Хорошо. Что насчёт ассортимента? Знаешь названия, характеристики, альтернативы на разные финансовые возможности? — парень опустил взгляд в пол, мотая головой. Минхо вздохнул и потёр уставшие глаза. — Об этом я и говорю. — А у нас всё схвачено, — привлёк к себе внимание Джисон. — Я всё это учёл, когда говорил с Чаном. Мы составили регламенты работы и собрали базовую информацию об инструментах. Чонину только это всё выучить. — Ты серьёзно? — Конечно. Мне хотелось помочь тебе больше отдыхать, так что я взял всю ответственность. Ну и другу помочь, конечно же. Минхо вглядывался в честные круглые глаза напротив и даже немного оттаял под их сиянием. Ладно, это мило. Всё-таки Джисон может что-то большее, чем просто быть надоедливым. — Что ж, спасибо, — честно поблагодарил Минхо, поднимая уголки губ. — Можешь отблагодарить, сходив на свидание со мной, — немного нервно вырвалось из чужого рта. Пальцы с черным лаком ковыряли стойку. Минхо вскинул брови. — Ну, не обязательно, конечно. Я не для этого все делал. Просто, эм… ты понял, надеюсь. Забавно. Первый раз за их знакомство ситуация не в руках Джисона, хотя казалось, он тут хозяин положения и Минхо по факту в долгу. Странное чувство образовалось в груди, но не мешало. — Ладно, давай сходим. В конце концов, почему бы и не обрадовать в ответ? Минхо всё еще не плохой человек. — Правда? — и снова синеволосый весь засиял. Пальцы нервно крутили сережку в мочке. — Когда? — Ну, этот вечер у меня свободный, так что… — Понял! Чонин, сегодня не получится в приставку поиграть, сам понимаешь.

…

Вернулся Минхо с их небольшого свидания в хорошем настроении и даже без намёка на раздражение, что было невозможно предсказать. Вообще-то, он был уверен, что это будет утомительно. Ожидал, что Джисон будет нести всякую чепуху, хихикать, отпускать свои тупые шуточки, от которых хочется закатить глаза так далеко, что достать можно будет только через лоботомию. Но тот внезапно оказался… вполне адекватным. Нет, не то чтобы Минхо считал его полностью невыносимым. Просто в рабочей обстановке Джисон был громким, навязчивым, слишком непринуждённым. А в ресторане он вдруг оказался просто человеком, который умеет слушать. Внимательно, не перебивая, без дурацких шуточек. Минхо даже не сразу понял, что большую часть разговора говорил он сам. И что ещё хуже — это было приятно. Джисон поддерживал темы, в своей манере активно жестикулировал, один раз чуть не снёс рукой стакан с лимонадом. Когда они только зашли в ресторанчик и сделали заказ, парень всё ещё был стеснительнее, постоянно трогал рукава своей худи с черепами, ёрзал и покашливал, трогал волосы… А спустя час уже успокоился, задавая расслабленное настроение их свиданию. Минхо, правда, не особо понимал, почему Джисон назвал это свиданием. Нравилось ему подшучивать. Ну да пусть. Минхо было хорошо. Они не затрагивали личные темы, Минхо даже не пришлось выстраивать границы, собеседник сам их каким-то образом нащупал и не лез в слишком личное, но и не давил своими рассказами. Это было редкостью. К счастью, завтра всё вернётся на круги своя. Джисон снова будет невыносимо улыбчивым, Чонин нервным, Чан озабоченным магазином. А он, Ли Минхо, как обычно, будет фыркать, раздражаться и… …и, возможно, уже не так сильно, как прежде. Впрочем, знать об этом никому не обязательно.

…

Утро в музыкальном магазине начиналось так, как и должно было начинаться. Солнце пробивалось сквозь большие окна, заливая пол тёплым светом, от которого старое дерево стойки и полок казалось золотистым. В воздухе витал лёгкий аромат лакированного дерева, смешанный с нотками кофейных зерен — Чан потягивал свой американо, разбирая поставку струн за стойкой. Минхо вошёл в магазин, лениво протирая глаза. Его место у кассы и стойка с акустическими гитарами были на своих местах, запахи привычные, даже утренняя сонливость ощущалась по расписанию. Всё было спокойно. Всё нормально. До тех пор, пока не влетел Джисон. — Доброе утро, любимые коллеги! — он буквально ворвался в магазин, распахнув дверь с таким энтузиазмом, что та едва не ударилась о стену. Тут же шлейф чего-то сладкого пронёсся по помещению, возможно, фруктовая жвачка, которую тот тут же ловко прикусил зубами, а на лице сияла такая довольная улыбка, что Минхо аж сбился с мыслей. Чан хмыкнул, не поднимая глаз от коробки со струнами. — Ты слишком бодрый для утра. — Да ну, это ты слишком вялый! — Джисон перекинул через стойку рюкзак и принялся расхаживать по залу. — Такой потрясающий день! Погода отличная, кофе вкусный, а Минхо снова радует меня своим присутствием. Просто счастье. Минхо медленно повернул голову в его сторону. — С каких пор моё присутствие — это счастье? Джисон остановился, глядя на него. — Буквально с тех пор, как я впервые тебя увидел, — спокойно ответил он. Минхо поджал губы. Чан тихо засмеялся, глядя на них краем глаза. Ли тоже уловил его довольный взгляд, но сделал вид, что не заметил. Какое-то время в магазине стояли только тихие звуки: шелест бумаги, глухие удары пальцев по кассе, шаги. Минхо почти расслабился, пока не осознал, что Джисон продолжает на него смотреть. — Чего? — Просто, — Джисон довольно улыбнулся и подпер подбородок ладонью. — Ты мне нравишься. — Ты, наверное, всем это говоришь. — Да. Всем говорю, что ты мне нравишься. — Ха-ха, — Минхо издал короткий сухой смешок и покачал головой, возвращаясь к своим бумагам. Он сделал вид, что полностью проигнорировал слова Джисона, как будто тот просто пошутил. Как будто это не было сказано так прямо, с этой довольной улыбкой, с лёгкостью, но в то же время чересчур уверенно. Глупость. Никто не признаётся в симпатии так открыто. Чан, который до этого молча перебирал коробку со струнами, резко закашлялся, пытаясь скрыть смех. Минхо метнул в него взгляд, но тот лишь поднял руки, мол, я вообще не при делах. Джисон не спешил отступать. — Хён, тебе понравилось наше свидание вчера? Минхо застыл, на фоне где-то от неожиданности закашлялся Чан. — Если ты не займёшься работой в течение пяти секунд, я запущу в тебя первой попавшейся гитарой. — Ого, ты такой страстный. Мне нравится! Минхо закатил глаза, схватил ближайший рекламный буклет и запустил его в Джисона. Тот с лёгкостью поймал его одной рукой, всё так же ухмыляясь. — Ладно, ладно, всё. Не выпускай когти. Минхо едва удержался, чтобы не запустить в него чем-то потяжелее. И всё-таки Хан Джисон был невыносимым.

…

К счастью, Чонин действительно всё быстро схватывал. Не мельтешил, не мешал, задавал вопросы по делу, возможно, даже слишком очевидные, но лучше сто раз спросить, чем один раз облажаться, правда? Так что к мелкому Минхо быстро привык и даже потеплел. Удивительно, как они с Джисоном подружились, учитывая характер второго. Чонин, на первый взгляд, совсем не был таким энергичным, был более пассивным. Минхо бы решил, что это из-за незнакомой обстановки и новых людей, но на обеде он застал ребят на улице. Джисон, закинув руку на чужое плечо, шутливо придушивал друга, а тот с невозмутимым лицом жевал хот-дог. Противоположности притягиваются? — Смотри, это Fender Hot Rod Deluxe. Один из самых популярных ламповых комбоусилителей. Хороший чистый звук, высокая мощность сорок ватт, трёхканальный эквалайзер, реверб. Отлично подойдёт и для репетиций, и для небольших концертов. Но если хотят что-то более универсальное, без заморочек с лампами, то вот Boss Katana 50 MkII — цифровой, но с хорошей эмуляцией лампового звука. Пять режимов, встроенные эффекты, можно подключаться к компьютеру и настраивать звук под себя. Чонин внимательно слушал, чуть наклонив голову. — Значит, ламповый это классика, но за ним ухаживать сложнее, а цифровой более удобный, но… не всем зайдёт по звучанию? Минхо довольно кивнул. Быстро схватывает, действительно. — Именно. И ещё… — он сделал паузу, замечая Джисона, который тянулся своими ручонками к одной из самых дорогих гитар их магазина. Она специально была убрана выше, чтобы просто так её не трогали. — Хан, руки тебе откручу. Я же говорил, без разрешения ничего не брать! — Прости! Я думал, ты занят, — парень быстро отдёрнул руки, прижимая их к себе и опасливо поглядывая на Минхо. — Хочу красиво заснять всё самое крутое в ассортименте, мне уже даже свет и фон привезли. Прикиньте, придумал на стекле всё заснять, чтобы красиво отражалось, урвал кусок метр на метр почти бесплатно в соседнем магазине, они как раз выкидывали кусок разбитой входной двери! Минхо вздохнул и перевёл взгляд на гитару, которую едва не схватил Джисон. Полированная дека отражала свет витрин, тонкая инкрустация вдоль грифа делала инструмент не просто дорогим, а произведением искусства. Конечно, Хан сразу потянулся именно к ней. — Заснять? — с сомнением повторил Минхо, скрещивая руки. — Да! В наш век людям нужна красивая картинка, а лучше видео под крутой бит в замедленной съёмке. Джисон аж подпрыгивал на месте, размахивая руками. — Хён, поможешь? Он сделал ещё один шаг ближе, заглядывая Минхо в глаза. Проклятье. Круглые просящие глазенки и эта щенячья искорка надежды. Минхо уже знал, что проиграл. — Ладно. Но если хоть царапинку оставишь… Джисон засмеялся и, не дожидаясь продолжения, схватил его за запястье, утаскивая к стойке, где уже распихал по коробкам другие товары. Когда только успел? Чонин, наблюдая за этим, только качал головой и убирал в шкаф усилитель. — Вот и кто здесь главный? — тихо усмехнулся он.

…

— Я думал, мы будем снимать где-то в студии, а не… у тебя дома, — фыркнул Минхо, проходя в открытую дверь с коробкой в руках. Джисон чуть позади закрыл за ними дверь. — Ну, знаешь, был бы бюджет побольше… А вообще, у меня ничуть не хуже, чем в студии! Я всю ночь вчера выстраивал фон и свет. — Допустим. Вот уже полчаса Минхо потягивал колу зеро из баночки, наблюдая, как Джисон крутится с камерой в руках над той самой гитарой. Справедливости ради, картинка выглядела действительно круто. Красный корпус на тёмном фоне красиво выделялся, отражался в стекле. Джисон, конечно, суетился и прыгал вокруг своего оборудования, но даже в этом хаосе прослеживался чёткий порядок. Он ловко настраивал камеру, прикидывал ракурс, пробовал свет: отходил, прищуривался, делал пару тестовых снимков. Не зря у него всё так хорошо шло с соцсетями — дураку понятно, что его работа не ограничивалась просто постами. Тут и знание композиции, и понимание света, и работа с техникой. А ещё анализ аудитории, тренды, алгоритмы. Минхо без утайки мог сказать, что уважает его как коллегу. В конце концов, идеи Джисона действительно работали. После его прихода в магазин заглядывало всё больше клиентов, а в соцсетях вовлеченность росла едва ли не с каждым днём. Кто бы мог подумать, что он так серьёзно относится к своей работе? При этом успевает выносить Минхо мозг. — Хён, смотри, вот тут свет ложится не так, как надо. Подержи, пожалуйста, отражатель? — Джисон протянул ему кусок картона с фольгой, даже не глядя, явно уверенный, что тот согласится. Минхо вздохнул, но всё же взял. В конце концов, он уже был здесь. И снова завис, теперь рассматривая Джисона чуть внимательнее. Если отвлечься от его шумного характера, внешность у него и правда была запоминающейся. Панковский стиль сидел на нём удивительно естественно: синие волосы, блестящие серьги в ушах, чёрные ногти, россыпь серебряных колец и цепей. Всё это выглядело не вызывающе, а цельно, словно каждая деталь была на своём месте. Джисон умело сочетал элементы, не перегружая образ, и Минхо поймал себя на мысли, что ему это даже нравится. О чужой внешности он задумывался редко, но сейчас взгляд почему-то задерживался. Джисон и правда был привлекательным: симметричные черты, выразительные глаза, лёгкая ухмылка, почти не сходившая с губ… Возможно, стоило почаще ловить моменты, когда он молчит. Поздний вечер накрыл город тёплым одеялом сумерек, и в квартире Джисона наконец стало тихо. Оборудование было убрано, камеры сложены, штативы отправлены в угол, а фон из стекла, ради которого Хан полдня носился по городу, аккуратно прислонён к стене. Минхо выпрямился после того, как запихнул в коробку последний свёрнутый провод, и потёр шею. Усталость накатывала ощутимо: он целый день отработал в магазине, а потом ещё таскал оборудование, держал отражатели, терпел бесконечные правки Джисона к ракурсу. Ну да, он сам согласился помочь, но теперь единственное, о чём он мечтал — это поесть и завалиться спать. — Останешься на поздний ужин? — Джисон, как обычно, сиял. Он вообще когда-нибудь уставал? — Чего? — Минхо устало нахмурился, поправляя рукава. — Ну, я же должен тебя отблагодарить, — Джисон наклонился вперёд, заглядывая ему в глаза. — Закажу что хочешь. Минхо собирался отказаться, но желудок предательски сжался, напоминая, что последний раз он ел ещё днём. Да и сил на споры не было. — Ладно, — буркнул он, устраиваясь на диване. — Только без всяких странных вкусовых экспериментов. — О, значит, стейк с клубничным вареньем отменяется? — Джисон, я тебя убью. — Шучу! — засмеялся тот, уже листая меню в телефоне. — Я же заботливый, хён, закажу тебе что-нибудь вкусненькое. Минхо только устало кивнул, позволяя себе откинуться на подушку. В конце концов, если уж он вляпался в этот вечер, то пусть хотя бы сытно.

…

Контейнеры с едой уже были раскрыты, и тёплый аромат острых специй заполнял комнату. Минхо поддевал вилкой лапшу, с интересом наблюдая, как Джисон яростно размахивает палочками, словно сражаясь с невидимым противником. — Ты всегда так ешь? — лениво спросил Минхо, вцепившись в свой контейнер с мясом и рисом. — Ага. В детстве сестра смеялась, что я был той ещё свинкой у кормушки. Но мне плевать, — Джисон ухмыльнулся и закинул в рот кусок курицы. — Еда должна приносить радость, а не переживания. Минхо фыркнул, но не спорил. На какое-то время в комнате был слышен только стук палочек о пластик. — Кстати, — Джисон заглотил лапшу и облокотился на локоть, — а ты фильмы смотришь? — Конечно, — Минхо сделал глоток воды. — А что, не похож? — Ну, кто тебя знает. — Я люблю хорошие триллеры. Но не просто ради экшена, а если есть толковый сценарий, смысл, символика. — Что?! — Джисон чуть не уронил палочки. — Серьёзно? — Ага. — Вот же поворот. А я думал, ты из тех, кто на фоне что-то включает и не парится. — Это больше на тебя похоже. — А вот и нет! — Джисон суетливо подался вперёд, гордо раздувая грудь. — Я вообще-то смотрю фильмы по два раза! — Забавно. И зачем? — Потому что в первый раз я вообще не вникаю в сюжет, — он махнул рукой, будто отгоняя насмешку. — У меня мозг сразу включается на визуальную часть: как снято, какой свет, где какие приёмы, как построены кадры. А только потом уже на саму историю. Минхо приподнял брови. — Профессиональная деформация? — Ну, типа того. Это у меня с детства. Сначала я залипал на клипы, потом на рекламу, а потом понял, что мне интереснее смотреть, как сделано, чем что именно происходит. Минхо какое-то время молча жевал, переваривая новую информацию. Джисон всегда казался поверхностным, будто всё у него на виду: эмоции, мысли, поступки. Но на деле в нём явно была глубина, просто скрытая под бесконечным потоком энергии. И впервые Минхо не хотелось поскорее отделаться от разговора. Наоборот — хотелось продолжить. — Значит, ты больше по визуалу? — Ну, не совсем. Я ещё люблю читать про режиссёров, разбирать, какие темы они поднимают. Иногда их биографии — это вообще отдельный другой фильм. Минхо хмыкнул. — Кто твой любимый режиссёр? — Дени Вильнёв, — Джисон ответил без раздумий. Минхо одобрительно кивнул. — Хороший выбор. — Да? — Джисон, кажется, немного удивился. — Ну, «Бегущий по лезвию» один из самых красивых фильмов, которые я видел. — Да! — Джисон чуть не ударил кулаком по столу. — Согласен! Я орал, когда смотрел его в кино. Минхо усмехнулся. Разговор незаметно увлёк их обоих. Они перескакивали с одного фильма на другой, спорили о значении финальных сцен, смеялись над самыми тупыми сюжетными ходами, ругали бездарные ремейки. Джисон оказался не просто болтуном — он реально был увлечён тем, о чём говорил, и это вызывало странное уважение. Минхо даже не сразу заметил, как за время ужина его раздражение на этого парня снова улетучилось. Он откинулся на спинку стула, лениво потирая шею. Еда была вкусной, но, пожалуй, он переоценил свой голод и теперь чувствовал себя слишком расслабленно, даже немного сонно. Джисон, напротив, выглядел совершенно довольным. Он подбирал остатки соуса с коробки лапши, накручивая на палочки последние кусочки, и довольно вздыхал, словно только что не объелся на ночь. — Хорошо поел? — с лёгкой насмешкой спросил Минхо, краем глаза глядя на него. — Ага. Надеюсь, ты тоже, — Джисон повернул голову, и Минхо почувствовал его внимательный взгляд. — Спасибо, что остался. — Ты меня купил едой. Ничего особенного. — Тогда в следующий раз закажу ещё больше, чтобы ты остался дольше, — засмеялся Джисон, подаваясь чуть вперёд, словно бросая вызов. Минхо лишь фыркнул в ответ, но почему-то не встал сразу, как собирался. Они сидели в тишине — не напряжённой, а удивительно комфортной. Ленивой. За окном проезжала машина, разрезая жёлтый свет уличных фонарей, в квартире пахло горячей едой и чем-то домашним. — Не хочешь остаться подольше? — лениво спросил Джисон, вытягивая ноги. Под ним скрипнул стул. Минхо скользнул по нему взглядом — синие волосы были взлохмачены, цепочки на шее слегка перекручены, на пальцах сверкали кольца. Он всё ещё был в своём вечном чёрном худи с черепами, но выглядел… странно домашним. — Ты и так многого от меня требуешь. Я уже терплю тебя после работы, не наглей. — Понял, принял, запомнил. Минхо встал, потянулся и направился к выходу. Джисон проводил его взглядом, а когда тот уже открыл дверь, негромко бросил: — Пока, кот. Минхо замер, прищурился, но Джисон лишь довольно ухмыльнулся. — Не называй меня так. — Почему? Это мило. — Именно поэтому. Парень довольно засмеялся, и Минхо в очередной раз подумал, что тот раздражающе обаятельный. Он вышел за дверь, оставляя за собой ощущение странного, но приятного вечера. Снова.

…

Чонин хорошо справлялся с обязанностями, что не могло не радовать. Прежде чем отдавать магазин в его руки, они отработали пару дней по несколько часов под наблюдением Минхо, и тому даже не пришлось особо вмешиваться. Стажировка прошла успешно. — Уходишь отдыхать? — Чан откинулся в кресле, мягко глядя на друга. Перед ним на столе лежала стопка бумаг: декларации, налоги и прочие страшные вещи. Минхо развалился на небольшом диване у стены, устроив щёку на декоративной подушке, и тяжело вздохнул. — Да. Если честно, понятия не имею, чем буду заниматься. — Ну как же? У тебя теперь появилось несколько лишних часов, чтобы отдраить квартиру. Когда ты в последний раз мыл полы? Только представь: чистая водичка, средство с запахом яблока, новая тряпочка… А потом так приятно ходить по чистому. Чан прикрыл глаза, будто и правда наслаждался этой картиной. Минхо фыркнул. — У тебя кинк на чистоту? Вообще-то я и так нахожу время на уборку. Просто обычно делаю это вместо сна. — Тогда решение ещё проще. Просто иди спать. — Собью режим. — Как будто он у тебя есть. Бан покачал головой, а потом, немного помедлив, добавил: — Хотя если тебе так нужно чем-то заняться… можешь помочь мне с документами. — Да я лучше отдраю квартиру три раза подряд. Комнату наполнил смех. Минхо всё же выпрямился и встал, потягиваясь. Эта проблема, если её вообще можно было так назвать, действительно не давала ему покоя. Он привык всё время быть чем-то занятым, и стоило появиться свободному часу, как внутри сразу возникало смутное ощущение неправильности. С новым графиком, в котором свободных часов стало больше, придётся перестраивать привычки и заново собирать распорядок дня. — Если тебе обязательно нужно чем-то заняться… — протянул друг, почёсывая подбородок. — Займись здоровьем. Запишись в зал или на плавание. — Я не умею плавать, — напомнил Ли, подходя ближе. — Вот именно. Научишься чему-то новому, — с воодушевлённой улыбкой отозвался Чан, глядя на него снизу вверх. — Нет уж, спасибо. Но в зал, может, и правда стоит сходить. Проще будет разгребать поставки. Чан щёлкнул пальцами в знак согласия. Какое-то время они просто молчали, глядя друг на друга. Эта пауза была слишком знакомой и всегда что-то предвещала. Чан понял это слишком поздно — в тот момент, когда Минхо уже сорвался с места и оказался у него за спиной, сжимая в шуточном удушающем захвате. Тот кряхтел, брыкался, под ним жалобно скрипел стул, но даже так губы уже расползались в улыбке. Минхо делал так нечасто, только когда настроение располагало. В конце концов, иногда приятно в шутку подраться с тем, кто давно стал кем-то вроде старшего брата. В такие моменты они переставали быть владельцами бизнеса и превращались просто в Чана и Минхо — друзей, которые вместе прошли через слишком многое. Чан громко фыркнул и, пытаясь отомстить, запустил пальцы в его волосы, беспощадно взъерошивая. Минхо злобно зашипел, но тоже не остался в долгу: руки тут же оказались на чановом затылке, спутывая всё, до чего могли дотянуться. Они слишком вошли во вкус, превратившись в восьмилетних мальчишек — лохматых, запыхавшихся, тяжело дышащих. Минхо почти навалился сверху, а Чан откинул голову назад, всё ещё пытаясь хоть как-то вырваться. И в этот момент дверь открылась. — Чан-хё… Воздух в комнате застыл. Минхо повернул голову. Чан замер, запрокинув лицо, его руки всё ещё лежали на чужих запястьях. Минхо держал его в какой-то идиотской позе, полу нависая. Выглядела сия картина словно кадр из плохого ситкома. В дверях стоял Джисон, уставившись на них так, будто в его голове завис процессор. Он медленно моргал, обрабатывая информацию. Глаза у него были огромные, губы чуть приоткрыты. Пауза затянулась. Джисон перевёл взгляд с Минхо на Чана. С Чана снова на Минхо. Чуть моргнул. — Что вы… — удивлённо начал Хан, но снова прервался прокашлявшись. — Эм, я хотел обсудить идею по новой акции. Ты… не занят? — он обратился к Чану, который быстро приглаживал волосы, пока Минхо рядом поправлял свои. Словно это чем-то могло помочь ситуации. — Не занят. Что там у тебя? Джисон прошёл к столу, присаживаясь на стул. Он молчал, немного хмуро наблюдая, как Бан легко шлёпает Минхо по бедру, прося уже наконец-то свалить и не делать ситуацию ещё хуже. Минхо кивнул Джисону в знак приветствия и неловко выскользнул в зал, закрывая дверь. Неловко. Но очень забавно. Реакция на эмоциональном лице Джисона едва не заставила рассмеяться в голос. То, как поднялись его брови и то, как он резко стал молчаливым, поймав их… ну, забавно же. Только непонятен был взгляд, которым Хан проводил Минхо к двери, буквально прожигая дыру в спине. И, честно говоря, он выглядел так, будто… дулся.

…

Дома Минхо всё-таки занялся уборкой — давно было пора разобрать вещи в шкафу и всё аккуратно сложить. Настроение было приподнятым, почти детская радость от глупой драки осела на коже. В комнате играла музыка с телефона, пока Минхо перебирал вещь за вещью, примерял и мысленно собирал луки. По итогам разбора было выкинуто не так много вещей, только самые старые и те, что стали маловаты. После приведения дома в визуальный порядок, выброшенного мусора и протёртой пыли, Минхо завалился на кровать, обнимая подушку, пока в другой руке оказался телефон. Слегка утомившись, он решил потратить немного времени на просмотр ленты в соцсетях. Бесцельно листая истории, Минхо наткнулся на историю их магазина. Там было видео с обзором ассортимента музыкальных пластинок. Камера плавно двигалась по стеллажу, на экране появлялся текст с перечислением групп и исполнителей. А потом в кадре знакомая рука с чёрным облупленным лаком вытянула с полки одну из пластинок. Минхо досмотрел видео и зашёл на их аккаунт, приятно удивившись возросшему числу подписчиков. Он быстро пробежался взглядом по фотографиям и другим видео, прочитал комментарии, которые в основном представляли собой набор из трёх одинаковых эмодзи. Вернувшись к верху странички, Минхо заметил открывшиеся рекомендации подписок. Знакомое круглое лицо обрамляла иконка с ником «nah.jisung». Навострившись, сильнее сжав подушку, Минхо перешёл в чужой профиль. Там всё было гораздо спокойнее, чем Минхо ожидал. Видимо, у Хана мало времени, чтобы активно вести свой аккаунт. Там было много фотографий, но чем ближе они были к сегодняшней дате, тем временной разрыв между ними становился больше. Самый последний пост состоял из двух фото: на первом его рабочая камера в руке, на втором простое селфи со знаком пис. Минхо чуть завис, рассматривая фото в профиле. На них в основном были одни и те же люди, помимо самого Хана. Видимо, близких друзей у него было не так много, что удивляло, с его-то болтливостью. Много фото с Чонином, на совсем старых он буквально ещё ребёнок. Минхо выдохнул, переворачиваясь на другой бок. Он особо не придавал значения взаимодействиям в интернете, но всё равно с опаской поглядывал на кнопку «Подписаться», словно она могла стать спусковым крючком для чего-то. Но это были глупости. «Вы подписаны» — горело на экране. Минхо ещё оставил лайк на последнем посте и убрал телефон, чтобы встать и пойти готовить ужин, раз у него теперь было свободное время.

…

В следующие несколько дней нервная система Минхо была спокойна, как никогда прежде с момента знакомства с Ханом. Сначала это, несомненно, обрадовало. Если обычно по утрам Минхо подпрыгивал от внезапного громкого приветствия или тяжело вздыхал, слыша громкий голос за дверью, то сейчас… это всё куда-то пропало. Джисон стал тише. Вот так просто. Толкал плечом входную дверь, молча кивал в качестве приветствия, также молча рылся в рюкзаке и уходил делать свои дела. Никаких тебе шуток, никаких прозвищ. На обеде он разговаривал с Чонином, если тот приходил, а если нет, то уходил куда-то. Время от времени, правда, Минхо ловил странные взгляды на себе, когда Чан звал его в кабинет или когда они просто разговаривали у стойки, перекидываясь шуточками. Думал ли Джисон, что его начальники странные, после того случая? Возможно. Но, если честно, это его не особо волновало. Скучать по Джисону? Смешно. Минхо пытался убедить себя в этом, но дни шли, а в магазине всё так же было слишком тихо. Не было больше раздражающего «Минхо-хён~» каждое утро, не было несмолкаемого фона из шуток и странных историй, которые Хан нёс просто чтобы что-то сказать. Даже Чан замечал, что теперь в зале стало заметно меньше шума, и пару раз бросал Минхо какие-то загадочные взгляды, но не комментировал. Минхо должен был быть рад. Правда. Но стоило утру наступить, а Джисону молча пройти мимо, как внутри что-то дёргалось. Ещё пара дней, и Минхо ловил себя на том, что неосознанно ждёт, что вот-вот снова начнётся этот знакомый хаос. Но он не начинался. Он не понимал, что случилось. Всё ли у Хана в порядке? Не заболел ли? Или… Или Минхо сам сделал что-то не так? Вопросы постепенно накапливались, пока однажды, оставаясь с ним наедине, он не решился спросить напрямую. — Эй, — Минхо подошёл ближе, облокотился на стойку, наблюдая, как Джисон машинально переставляет пластинки на полке. Он чуть нервно сглотнул. — Всё нормально? Джисон чуть вздрогнул, но так и не поднял головы. — Угу… Всё норм, — пробормотал он. — Правда? — Минхо прищурился, покачав головой. — Ты же почти не разговариваешь со мной. Джисон напрягся, ещё крепче сжал пластинку в руках, будто готовился к неприятному разговору. — Я просто… не хочу мешать, — пробормотал он, слегка кусая губу. Минхо нахмурился. — Мешать? С чего вдруг тебя это беспокоит? Джисон помолчал, прежде чем, всё-таки собравшись с духом, задать вопрос: — Хён… Сколько вы с Чан-хёном вместе? Минхо завис. А потом, решив, что речь идёт не о чём-то странном, а о дружбе, пожал плечами: — Около пяти лет. Джисон словно побледнел. Голова чуть опустилась, а взгляд заметно потух. — А-а, — выдавил он. — Ясно. Минхо прищурился. — Джисон, что с тобой? Тот отрицательно помотал головой, но его настроение уже было не скрыть. Минхо это не нравилось. Вообще не нравилось. Словно между ними появилась какая-то стена, какая-то недосказанность, в которой он не мог разобраться. Раньше всё было прозрачно: Джисон шутил и доставал, Минхо раздражался и фырчал. А теперь всё слишком перевернулось. Он решил идти напролом. — Что у тебя в голове, м? — Минхо слегка наклонился ближе, пытаясь поймать его взгляд. Хотелось звучать расслабленно, не давить. — Больше не трогаешь меня совсем, неужели я тебе уже разонравился? Джисон резко вскинул голову, его глаза поблестели, и вдруг он начал быстро-быстро извиняться: — Прости… Я-я не знал, правда. Минхо нахмурился ещё сильнее. — Не знал чего? — Что вы с Чан-хёном встречаетесь! Тишина. Абсолютная, гробовая тишина. Минхо моргнул раз, другой. — Что? Джисон только сильнее втянул голову в плечи. — Ну… я… увидел вас тогда и всё понял… тебе, наверное, были неприятны мои слова, ты ведь уже занят… я бы не стал, если бы знал, честно! Минхо ощутил, как его уши и щёки вспыхнули. — Мы не- Мы не вместе! — воскликнул он, сразу горячо опровергая сказанное. Руки дёрнулись. — Не в том смысле, в котором ты подумал! Джисон удивлённо заморгал. — Правда? — Конечно, блин, правда! — Минхо возмущённо фыркнул, чувствуя, как лицо горит. — Как ты вообще о таком подумал? Ни за что в жизни. Он мне как брат! И не в моём вкусе вообще! Джисон сжал губы, словно пытаясь сдержать нервный смех. — А я? Минхо посмотрел на него исподлобья. — А ты дурак последний. Джисон выдохнул, и буквально за секунду с его лица исчезла вся напряжённость. Он снова засиял, словно на нём включили лампочку. Минхо уставился на него, не понимая, почему от этой перемены у него вдруг что-то неприятно ёкнуло внутри. А потом его осенило. Ой. — А ты… — в горле вдруг пересохло. — Почему тебя это так задело? Джисон снова замер. — Что? — Ты… — Минхо сглотнул, вдруг почувствовав, что его собственный вопрос слишком важный, серьёзный. — Я тебе реально нравлюсь, что ли? Джисон побледнел, а через секунду густо покраснел, прикрывая руками щёки. — А ты не понял..? — пробормотал он, отводя взгляд. — Я же всё время это говорю, вообще-то… Минхо молчал. Так это… были не шутки?

…

Минхо сбежал. Не то чтобы в панике — просто внезапно осознал, что ему срочно нужно сделать что-то очень важное. Например, протереть полки в другом конце магазина. Или проверить, всё ли в порядке со шнурами для гитар. Или вообще выйти на улицу, чтобы проветрить голову. Главное не находиться рядом с Джисоном. Потому что он не знал, что сказать. Минхо зашёл в подсобку, закрыл за собой дверь и шумно выдохнул, опустив голову. Это были не шутки. Он думал, что Джисон просто любит его задирать, любит смотреть на его реакции, подкалывать, придумывать глупые прозвища. Думал, что Джисон любит внимание и что ему нравится разбрасываться комплиментами, будто они ничего не значат. Минхо всегда думал, что это игра. Что Хан просто дразнит его ради забавы. А теперь… Он никогда так не вёл себя с Чаном. Никогда не флиртовал с Чонином. Джисон нервничал на их первом свидании, которое имело для каждого совсем разные значения и смыслы. Джисон звал его котом, потому что это мило, а не потому что хотел посмеяться. Джисон открыто показывал свою заинтересованность с самого первого дня… а Минхо… тупой. Он привалился к полке, прикрыв лицо руками. Справедливости ради, Минхо не был виноват в том, что никогда не имел дел с людьми, которые могут так открыто проявлять свои эмоции. Абсолютно все всегда до последнего прятали чувства внутри, даже во всех фильмах и сказках. Минхо просто не думал, что может быть иначе, поэтому не поверил. Стоит сказать, что в этом плане Джисон был удивительным. Необычайным. Неужели такая эмоциональная открытость никогда не выходила ему боком? Чёрт… всё ещё неловко. Непонятно. Смущающе. Минхо никогда особо не задумывался о них. Всегда считал, что раздражение, которое он чувствует из-за Хана, естественное. В ответ на поддразнивания. Всякие болтуны его всегда раздражали. Только вот сейчас… Сейчас он вспоминал, как эти несколько дней Джисон держал дистанцию. И это тоже раздражало. Причём в тысячу раз больше, чем раньше. Получалось, что он скучал. Скучал по Джисону, который его не достаёт, а отчаянно пытается добиться взаимности или, по крайней мере, чтобы его чувства были услышаны. Скучал по Джисону, который без стеснения врывается в личное пространство. По Джисону, который улыбается, даёт ему прозвища, поддерживает разговоры с Чаном и Чонином, а потом неизменно цепляет и его. Минхо почувствовал, как у него холодеют пальцы. Чёрт, у него слишком шумно в голове. Так, хорошо. Панику отставить. Разберёмся по ситуации.

…

Следующие дни всё было обычным, кроме того, что Джисон стал чуть более аккуратным. Минхо так и не поднимал больше тему признания Джисона и своей реакции на это всё. Хан снова стал таким же ярким, активным и болтливым. Минхо это заставило почувствовать облегчение. Но всё же крапинка изменений чувствовалась. Хан словно сбавил обороты, совсем мягко и почти незаметно. Наверное, он решил, что слишком давил, заставив Минхо запутаться… хотя, сложно было предугадать, что у него в голове, раз она способна на крайне удивительные выводы… Как бы то ни было, Минхо претерпевал небольшие изменения в жизни, пытался подстраиваться под большее количество свободных часов на неделе, а также пытался понять, почему его отношение к Джисону так резко изменилось. Он, конечно, всё ещё был раздражающим, но теперь, когда это было из-за настоящей симпатии, а не глупых подколов, в глазах Минхо он стал более… выносимым. Теперь лёгкий флирт не заставлял закатывать глаза, а только грел щёки, заставляя умерить пыл. Когда кто-то впервые так откровенно признаётся в своих чувствах, это заставляет Минхо испытывать что-то, с чем он не знаком. Не утаить, что это довольно приятно. Но от того и пугает. Такова человеческая натура — бояться всего неизведанного. Плюсом к этому в Минхо была одна ужасная черта, которая на протяжении всей жизни портила ему отношения с людьми, и дело было не только в характере…

…

Выходной. Целый день без работы, без клиентов, без необходимости настраивать инструменты или консультировать кого-то по выбору гитарных струн. Для Минхо такие дни были редкостью, но сегодня он смог позволить себе немного расслабиться. Конечно, его версия «расслабления» — это пробежка с утра, чтобы не терять форму. Он вышел из дома в удобной спортивной одежде, пробежал свой привычный маршрут вдоль улиц, а потом, чувствуя приятную усталость, решил, что заслуживает хороший завтрак. Идея поесть вне дома родилась спонтанно. Чонин сегодня заменял его в магазине, так что можно было позволить себе немного удовольствия. Минхо свернул к небольшому уютному европейскому кафе на углу. Он уже мысленно выбирал, что возьмёт: может, что-то с яйцами или французские тосты? Но, открыв дверь и сделав пару шагов внутрь, вдруг замер. За одним из столиков у окна, по всем законам жанра, сидел Джисон. Минхо даже рефлекторно сделал шаг назад, словно хотел уйти, но потом осёкся. Глупо. С чего бы ему скрываться? Хан выглядел сосредоточенным: в наушниках, с ноутбуком перед собой, что-то печатал, время от времени морща лоб. Рядом стояла чашка с чем-то горячим, а ещё тарелка, на которой остались крошки — кажется, он уже поел. Минхо не понимал, почему его так пробило от этой картины. Что тут удивительного? Джисон тоже человек, конечно, он выходит завтракать в кафе. Но почему-то видеть его в такой естественной, обыденной обстановке показалось… странным. Их взгляды встретились прежде, чем Минхо подумал, стоит ли притвориться, что он не заметил своего коллегу. Джисон моргнул пару раз, словно не сразу поверил своим глазам. Вытащил один наушник, улыбнулся немного неловко. — О, Минхо-хён? И вот тут Минхо понял, что стоять на месте, пялясь на него это уже слишком. — Эм, да, — он почесал затылок, чувствуя, как почему-то закладывает уши. — Ты тут с утра? — Где-то с девяти, — ответил Хан, легонько постукивая пальцами по крышке ноутбука. — Монтирую видео со съёмок. А ты как тут оказался? Минхо чуть качнул головой, кивая в сторону своей спортивной формы. — Пробежка. Завтрак. — А, понял, — Джисон хмыкнул. — Это полезно, я слышал. — Сам-то когда в последний раз бегал? — фыркнул Ли. — В школе, — признался Джисон без зазрения совести. На секунду повисло молчание. Минхо чувствовал, как Джисон изучающе смотрит на него, и что-то в этом взгляде… напрягало. Нет, не то слово. Скорее, заставляло его чувствовать себя по-особенному. Минхо уже хотел сделать вид, что просто поприветствовал его и уйти заказывать еду, но… Джисон чуть наклонил голову, словно ждал чего-то. К чёрту. Минхо двинулся ближе к его столику, присаживаясь на соседний стул. Джисон удивлённо моргнул, но затем расплылся в своей фирменной, солнечной улыбке. — Советую взять скрэмбл, тут он очень вкусный.

...

И правда очень вкусный. Минхо отложил вилку и потянулся за салфеткой, наблюдая, как рядом чужие пальцы тарабанят по клавишам. На самом деле атмосфера была приятной. Они почти не разговаривали, Джисон занимался своими делами, а Минхо своими. Просто сидели рядышком, пока солнышко выглядывало из-за облаков, отблескивая на стеклянную входную дверь. Спокойно. А после вкусного завтрака настроение только улучшилось. Минхо откинулся на спинку стула, лениво скрестил руки на груди, и исподтишка бросил взгляд на экран ноутбука. Джисон, похоже, что-то редактировал — на таймлайне мелькали кадры из магазина, его голос в наушниках что-то комментировал. Он поднёс ложку к губам, машинально облизал остатки кофе с пенкой и снова увлечённо вбивал текст. — Ты часто так работаешь по утрам? — вдруг спросил Минхо, сам не зная, зачем. Джисон на секунду замер, будто удивлённый тем, что они вообще заговорили. Потом пожал плечами. — Когда удаётся встать. Но сегодня что-то пошло не так, и я проснулся раньше, чем хотел. Минхо хмыкнул, сделал последний глоток кофе. — Это странно. — Что? — Ну… что мы случайно встретились. Вроде бы, так много мест в городе, но чтобы вот так… Джисон чуть прищурился, на лице загорелся хитрый огонёк. — Ты что, веришь в судьбу? В его голосе была лёгкая насмешка, но взгляд цепкий. Минхо фыркнул, отводя глаза: — В совпадения. Он не хотел смотреть на Джисона, но как-то само получалось. Минхо замечал, как тот улыбается — не так, как обычно, а мягче, теплее, словно это его и правда развеселило. — Но, если честно, я не против. Джисон снова замер. — Не против… чего? — Того, что ты тут. — Ух ты. Это что, первый комплимент за всё время знакомства? — Даже не мечтай, — засмеялся Ли, откидываясь на стуле. Снова тишина. На улице кто-то смеялся, звенел дверной колокольчик, официант ставил за соседний столик тарелки с чем-то ароматным. А Минхо чувствовал, как в груди что-то сжимается. Просто это всё было слишком… легко. Комфортно. Приятно. И вот это его пугало. Через какое-то время они оказались ещё ближе, вместе вглядываясь в экран ноутбука. Минхо почти касался его плеча, и это почему-то было приятно. Но каждый раз, когда он пытался понять, что чувствует Джисон, его накрывала паника. Нервничает ли он от такой близости? Ему страшно? Волнительно? Или, наоборот, неприятно? Хочется ли ему отстраниться или прильнуть ближе? Минхо на секунду выпал из реальности, когда звуки из динамика стали приглушенными. Зато он отчётливо слышал, как Джисон нервно сглатывает и рвано выдыхает. Хотелось посмотреть на его лицо, но это было бы уже слишком. Он откинулся назад, оставляя пространство. По тому, как его плечи облегчённо опустились, Минхо понял, что это было нужно им обоим. Джисон обернулся к нему, и Минхо заметил покрасневшие щёки и блестящие глаза. Внутри что-то тёплое разлилось, и ему вдруг захотелось улыбнуться. Всё-таки Джисон тоже смущался рядом с ним. — Как тебе? — с энтузиазмом спросил Хан, когда видео остановилось. Он чуть кусал губы, выглядя взволнованно. А Минхо… А Минхо не знал, что ответить, потому что слишком сильно задумался и всё прослушал. — А… ну, хорошо, — нейтрально ответил он, надеясь, что прокатит. Джисон смотрел на него выжидающе ещё несколько секунд, а потом отвернулся с протяжным: — Я-я-ясно… — фыркнул он, почёсывая нос. — Если фигня, так и скажи. — Нет, нет! — спохватился Ли. — Я просто… всё проморгал, извини. Включишь ещё раз? Так они потратили ещё несколько минут, и теперь Минхо действительно слушал и вникал. Джисон иногда останавливал видео, чтобы рассказать про задумку и почему именно это должно вызвать интерес, а Минхо молча кивал болванчиком. — Ну как? — Реально здорово. Твои объяснения понятны, но всё же ты в этом лучше разбираешься, так что моё мнение ничего не изменит в любом случае, — Минхо говорил мягко, глядя, как Джисон лыбится. — Просто хотелось выслушать твой взгляд. Хорошо, если ты согласен, — Джисон чуть склонил голову вбок, словно щеночек. Он задержал взгляд на лице Минхо, а потом посмотрел на экран телефона и выдохнул. — Мне пора в магазин, работать. — О, да, хорошо, — Минхо приподнялся, приглаживая шуршащую ветровку. Он смотрел, как Хан собирает свои вещи в рюкзак и напомнил ему про зарядку. Джисон встал, и немного неловкое молчание повисло в воздухе. — Ну, я пошёл. Хорошего выходного, Минхо-хён, — яркая улыбка, немного смущённая, мелькнула на лице, прежде чем тот развернулся к выходу. Минхо кивнул, глядя в стол. Только через десяток секунд услышал, как открывается и закрывается дверь. Через несколько минут он позвал официанта, чтобы получить счёт, но ему сообщили, что он уже оплачен. Минхо округлил глаза и с шоком смотрел, как парень в форме удаляется по делам, как будто не сообщил только что что-то… смущающее. Он вертел в руках бумажку чека, перечитывая сумму. Боже. Какая же мелочь, а он сидел тут, будто его только что поставили перед выбором всей жизни. Внутри было что-то тёплое и приятное, но стоило ему хоть немного поддаться этому чувству, как в груди тут же сжималось. Нехорошо. Опасно. Это был всего лишь завтрак. Всего лишь забота. Всего лишь… Минхо резко смял чек в кулак. Он не должен был привыкать к этому.

…

Работа в магазине шла своим чередом, но у Минхо сегодня с утра было скверное настроение. Он не особо любил выходные, потому что в эти дни клиентов всегда было больше, чем обычно. Плюс, он сегодня плохо выспался, потому что вечером засиделся с Чаном за просмотром какой-то документалки, а потом ещё полночи вертелся в кровати, не понимая, почему не может просто взять и уснуть. Сейчас он стоял за кассой и пробивал покупку, стараясь не раздражаться, когда перед ним в очереди оказался мужчина, который слишком долго искал мелочь в кошельке. Джисон где-то неподалёку. Минхо его не видел, но слышал: вот он что-то весело объясняет покупателю, вот смеётся над чем-то, а потом снова с кем-то общается. Этот парень, чёрт бы его побрал, будто никогда не уставал. Минхо замечал, что уже который раз краем глаза следит за ним, даже не осознавая, что делает это. И это… было неприятное осознание. — Ты как будто хочешь прибить его, — вдруг услышал он рядом голос Чонина, и Минхо вздрогнул, когда тот положил гитару на прилавок. — Чего? — нахмурился он. — Ты смотришь на Джисона так, будто хочешь его убить. — Я просто задумался, — отмахнулся Минхо, но почувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло. Он правда слишком часто ловил себя на этом. Он и сам не понимал, что это за странное состояние. Ему хотелось сказать, что Джисон его раздражает, что он слишком громкий, слишком… энергичный. Но когда Хан не появлялся рядом слишком долго, становилось даже странно. Минхо делал вид, что ему плевать, но… он всё больше привыкал к Джисону. Это пугало. В последние пару недель он несколько раз ловил себя на том, что осознанно смягчается по отношению к нему. Позволял чуть больше: больше разговаривал, больше шутил, меньше раздражался. Чёрт, он даже однажды сделал Джисону кофе, хотя тот его об этом даже не просил. И всё было бы нормально, если бы Джисон не смотрел на него так, словно это не просто жест вежливости, а подарок судьбы. Каждый раз, когда Минхо делал хоть что-то, что можно было считать доброжелательным, Хан светился так, будто ему вручили миллион долларов. Он никогда не переходил границы, никогда не требовал от Минхо ничего сверх того, что тот был готов дать, но он искренне ценил даже малейшие шаги ему навстречу. И, наверное, именно поэтому Минхо пробовал. Просто чуть ослабить контроль. Просто попробовать посмотреть, что будет, если он не будет выстраивать эти чёртовы границы. Но стоило этим мыслям выйти за определённый предел, как его тут же охватывала паника. Минхо не хотел это анализировать. Поэтому он делал то, что делал всегда, когда чувствовал угрозу. Закрывался. — Всё нормально? — спросил Чонин, когда Минхо слишком резко хлопнул ящиком кассы. — Да, — ответил он. Чонин вскинул брови, но ничего не сказал. Минхо глубоко вдохнул и заставил себя не думать об этом. Но тут в магазине появился новый клиент, и спустя несколько минут его терпение дало трещину. Мужчина, покупатель в магазине, недовольно хмурился, рассматривая Джисона с ног до головы, пока тот снимал что-то на витрине. — Сейчас молодёжь совсем себя не уважает, — пробормотал он вдруг и, как будто невзначай, кивнул в сторону Джисона, обращаясь к Минхо. — Посмотрите на него. Волосы как у куколки, штаны дырявые — чёрт знает что. Похож на оборванца. Вам стоит его выгнать. Минхо сначала не отреагировал. Пальцы привычно забивали цену в кассу, взгляд рассеянно скользил по экрану. А потом вдруг дошёл смысл. Он поднял голову. Посмотрел прямо на мужчину. — Простите, — голос Минхо был спокоен, но опасен. — Какое вам дело до внешнего вида другого человека? Джисон, который до этого просто молча терпел, резко обернулся, округляя глаза. — Что?.. — покупатель замешкался. — Да я просто… — Просто решили сказать что-то о человеке, с которым даже не общались? — Минхо дёрнул уголком губ в кривой усмешке. — Вас это вообще как-то касается? Не думаю. Займитесь чем-то полезным, а не лезьте со своими осуждениями к нормальным людям. Покупатель открыл рот, но Минхо уже протянул ему пакет с купленным товаром и коротко кивнул на дверь. — До свидания! Мужчина что-то бурчал, но, встретившись взглядом с Минхо, поспешно ретировался. В магазине повисла тишина. Минхо сделал глубокий вдох, пытаясь убрать злость с лица, и только потом посмотрел на Джисона. Тот стоял в паре шагов, явно ошеломлённый, с какой-то странной смесью эмоций в глазах. И Минхо вдруг ощутил, как сердце колотится где-то в горле. — Ты… э… — Джисон моргнул, будто не веря. — Ты только что реально… — Да, — Минхо опустил ладони на стол, пытаясь сделать вид, что это ничего не значит. Джисон смотрел на него ещё секунду, потом вдруг широко, по-настоящему искренне улыбнулся. — Ты крутой, — с лёгким смехом сказал он. — Немного страшный, но крутой. Спасибо. И Минхо отвернулся выдыхая.

…

После того случая прошло, наверное, минут десять, но напряжение никак не спадало. Минхо чувствовал это, пока ставил на место коробку с комплектующими. Чувствовал, пока делал вид, что его полностью устраивает неловкое молчание, которое повисло в воздухе. Джисон молчал. И, что самое страшное, не просто молчал, а громко молчал. Обычно он не упускал момента вставить колкость, шутку или хотя бы просто что-то сказать. Сейчас же он был так подозрительно тих, что это начинало пугать. Минхо украдкой на него посмотрел. Джисон стоял у прилавка, методично складывая какие-то бумаги, но делал это с ненужной тщательностью. И, блять, он до сих пор выглядел… расстроенным? Нет, не так. Скорее — смущённым и растерянным. Минхо поморщился. — Ты чего? — спросил он резко. Джисон тут же вскинул голову и сделал слишком неестественное лицо. — А? Чего? Я? Ничего! Ложь. — Ты странно молчишь. — Я не молчу, — Джисон сделал вид, что его что-то привлекло в телефоне. Минхо закатил глаза. — Это из-за того, что я тогда… ну… — он поморщился, не зная, как назвать этот момент. — За тебя вписался? Джисон дёрнулся. — Я не сказал бы «вписался». Скорее, устроил публичное унижение покупателю, но… да, возможно, это было… неожиданно. Минхо сжал губы. — Это так плохо? Джисон смотрел на него пару секунд, а потом вдруг вздохнул и прикрыл лицо рукой. — Боже, Минхо-хён, ты хоть понимаешь, как ты это сделал? — Как? — С такой злостью, — Джисон опустил руку и покачал головой. — Я просто… Это неожиданно, потому что ты обычно не позволяешь себе таких эмоций. Минхо скрестил руки на груди. — Ну, извини, если тебя это смутило, — буркнул он. — Сму—? Минхо, нет! — Джисон снова вздохнул и устало потряс головой. — Мне приятно, что ты заступился. Просто… — Джисон на секунду запнулся, подбирая слова, и наконец выдохнул. — Это выбило меня из колеи. Минхо молчал. Он чувствовал, как внутри нарастает какое-то тревожное ожидание, но сам не до конца понимал, чего именно ждёт. — Я не привык, что кто-то так защищает меня, — наконец признался Джисон, и это звучало чертовски искренне. Минхо нахмурился. — Что, совсем? Джисон дёрнул уголком губ. — Ну, родители в детстве, наверное. А так… да. Что-то нехорошее толкнуло Минхо в грудь, что-то тяжёлое и неправильное. Он не знал, почему ему так не нравится этот ответ. — Ну, теперь привыкнешь, — бросил он, прежде чем успел подумать. Джисон моргнул, явно удивлённый. — В смысле? Минхо отвёл взгляд. — В смысле, если кто-то опять скажет про тебя какую-то херню, я точно не промолчу. Джисон смотрел на него так пристально, что Минхо ощущал это кожей. А потом вдруг медленно улыбнулся. Не так, как обычно, не самоуверенно, не с лёгкой насмешкой, не с флиртом. А тепло. Как будто Минхо только что сказал ему что-то важное. Минхо почувствовал, как его охватывает жар, и торопливо отвёл взгляд, делая вид, что его внезапно заинтересовал гриф гитары, стоящей в углу. — Ясно, — мягко сказал Джисон. И больше ничего. Но почему-то Минхо чувствовал, что Джисон услышал в его словах гораздо больше, чем он сам собирался сказать. Руки дрожали. Чёрт. Почему он так разозлился? Он вообще не из тех, кто легко выходит из себя. Обычно держал всё в себе, сглаживал углы. Но стоило этому придурку ляпнуть что-то насчёт Джисона — и его будто переключило. Он вспоминал лицо Джисона — шок, растерянность. Благодарность. Минхо зарылся пальцами в волосы. Он не хотел… нет, хотел. Хотел заступиться. Хотел, чтобы Джисон знал, что он на его стороне. Но это было неправильно. Нельзя было так реагировать. Если он будет так делать дальше, то сам не заметит, как привыкнет защищать его. Как привыкнет к нему. А потом что? Потом Джисон станет чем-то важным? Минхо хмурился. Всё уже к этому шло.

…

Сначала всё казалось привычным. Джисон продолжал улыбаться так же широко, как всегда: болтал с Минхо, ловил его взгляд, шутил, а иногда будто нарочно задевал пальцы, передавая что-то через прилавок. И Минхо позволял. Позволял себе привыкать к этому вниманию, к чужому голосу рядом, к тому, с какой лёгкостью Джисон переступал границы, которые сам Минхо раньше держал намертво. Но стоило всему зайти чуть дальше, как его тут же отбрасывало назад. Так было, например, в тот раз, когда Джисон, не задумываясь, перехватил его за запястье, чтобы привлечь внимание, а Минхо вдруг отметил, насколько естественным показалось это прикосновение. Чужие пальцы задержались слишком долго, и внутри что-то тревожно качнулось. Он тут же отдёрнул руку, буркнул что-то про осторожность, не поднимая взгляда, и сделал вид, будто ему срочно нужно разложить новые струны на витрине. Джисон не обижался. Только хмыкал и убирал руку. Но между ними всё равно будто натягивалось что-то тонкое, почти неуловимое. И так повторялось снова и снова. Иногда Минхо сам первым заговаривал с ним, втягивался в разговоры, даже соглашался задержаться после работы, чтобы допоздна снимать контент. А иногда, наоборот, резко замыкался в себе и отвечал сухо. Порой мог написать Джисону вечером — просто от скуки. А порой не находил в себе сил даже ответить на безобидную шутку. Ему всё ещё хотелось верить, что ситуация под контролем и ничего не меняется. Но в какой-то момент он заметил: Джисон больше не скидывает ему в Инсту видео с котами, не касается так часто, не бросается громкими словами. Будто больше не уверен, можно ли. Будто чего-то ждёт. И эта мысль упрямо крутилась в голове весь день, а потом ещё целую неделю. Минхо всё время убеждал себя, что справляется. Это ведь не должно быть сложно. Держать дистанцию. Помнить, что Джисон всего лишь коллега. Просто человек, с которым приятно работать, говорить, иногда смеяться. Ничего больше. Он слишком долго жил по этим правилам, слишком долго выстраивал вокруг себя чёткие границы, чтобы теперь позволить кому-то так легко через них пройти. И всё же что-то уже шло не так. Потому что Минхо всё чаще замечал за собой вещи, которые раньше бы просто не допустил. Слишком долго задерживал взгляд. Прислушивался. Запоминал. То, как Джисон щурился, когда сосредоточенно что-то обдумывал. Как покачивал ногой в воздухе, сидя за монтажом. Как звенели серьги, когда он слишком резко поворачивал голову во время очередного эмоционального рассказа. Как постепенно стихал к вечеру, становясь тише, медленнее, уставше. Минхо не хотел этого замечать. Но замечал. И хуже всего было то, что ему это нравилось. Вот тут всё и начинало рушиться. Раз. Они заканчивали смену поздно. Чан ушёл ещё час назад, магазин уже опустел, и в этой тишине каждый звук казался громче обычного. Минхо проверял документы, пока Джисон, зевая и потирая глаза, дописывал пост для соцсетей. Сонный. Растрёпанный. Слишком домашний. И в какой-то момент Минхо предложил заказать одно такси на двоих. Слова сорвались сами. — Правда? Джисон улыбнулся так открыто, так искренне, что у Минхо на секунду сбилось дыхание. Он только кивнул, будто в этом не было ничего особенного. Но всю дорогу чувствовал рядом чужое тепло, слышал ровное дыхание, видел, как Джисон всё сильнее клонится в его сторону во сне, и не двигался. Хотя мог. Два. Однажды утром Джисон принёс кофе. Два стаканчика. Один протянул ему. — Это что? Вопрос вырвался скорее от растерянности, чем из-за непонимания. — Кофе. Ты же латте без сахара любишь? Минхо замер. Он не помнил, чтобы говорил об этом. И от этого внутри стало как-то не по себе. Джисон запомнил. Заметил. — С чего вдруг? — Просто захотелось. Будто это было чем-то обычным. Минхо сделал глоток и почти разозлился на себя за то, как быстро тело расслабилось, словно приняло этот жест как что-то естественное. Три. Джисон расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и лениво потёр шею, стоя у окна и листая что-то в телефоне. На ключицах блеснула тонкая цепочка. Джинсы обтягивали бёдра так, что взгляд сам цеплялся. Минхо отвёл глаза почти сразу. А через несколько секунд посмотрел снова. И только тогда понял, что делает. Отвернулся резко, почти зло, будто мог таким образом стереть сам факт того, что засмотрелся. Внутри неприятно тянуло. Глухо. Тяжело. Словно тело знало что-то лучше него самого. Четыре. Джисон снова случайно коснулся его руки. И Минхо снова дёрнулся. Будто обжёгся. Джисон сразу всё понял. Это было видно по тому, как мгновенно изменился его взгляд. — Прости. И руку убрал. А Минхо ещё долго ощущал на коже это короткое прикосновение, будто оно никуда не исчезло. И от этого становилось только хуже. Потому что он не хотел причинять ему боль. Но ещё сильнее не понимал, что делать с собой. Пять. Чан позвал их поужинать после работы. Джисон согласился сразу. Легко и без раздумий. А Минхо вдруг сказал, что поедет домой. Почти автоматически. Как будто это был единственный способ снова выровнять всё между ними. Джисон бросил на него короткий взгляд. В нем не было обиды или вопросов. И именно это задело. Потому что что-то между ними снова стало толще. Осязаемее. Эти качели длились неделями. Каждый раз, когда Джисон делал шаг ближе, Минхо либо позволял ему подойти, либо тут же отступал. И с каждым разом становилось только труднее понять, от чего именно он пытается защититься. Он путался, злился на самого себя, раздражался на Джисона просто за то, что тот рядом, просто за то, что он такой открытый, такой искренний, такой хороший и… чужой. Такой чужой. Или нет? Или он на самом деле уже стал своим? Минхо не знал. Но всё это время он не замечал самого главного. Джисон тоже устал.

…

Минхо вздрогнул, когда тишину магазина нарушил стук в дверь. Чан уехал по семейным делам и оставил всё на него, так что в десять вечера Минхо всё ещё сидел в пустом кабинете, перебирая бумаги, сверяя расходы с доходами и пытаясь найти несостыковку за шестое число прошлого месяца. За последние два часа он настолько увяз в цифрах, что этот внезапный звук выдернул его из мыслей слишком резко, заставив на мгновение замереть. Чонин ушёл ещё несколько часов назад, а у Джисона сегодня был выходной, поэтому, выходя из кабинета, Минхо невольно напрягся, уже заранее перебирая в голове варианты того, кто мог прийти в такое время. В основном зале свет был выключен, как всегда после закрытия, чтобы никто не решил ломиться внутрь, но, судя по настойчивому стуку, темнота не стала достаточным намёком. Когда он подошёл ближе и разглядел за стеклом знакомую фигуру в чёрном худи, напряжение чуть отпустило, хотя почти сразу уступило место другому, куда более неприятному чувству, потому что просто так Джисон не появился бы здесь в такое время. — Что ты тут делаешь? — спросил Минхо, открывая дверь и пропуская его внутрь, после чего сразу повернул ключ в замке. Джисон шагнул в помещение, тяжело выдохнул и на секунду отвёл взгляд, словно собирался с мыслями. — Гулял. Подумал, тебе может быть скучно одному. Минхо усмехнулся и, разворачиваясь обратно к кабинету, бросил через плечо: — Разве что ты умеешь разбираться в финансах и поможешь мне найти расхождение за прошлый месяц. — С этим вряд ли. Голос Джисона прозвучал тише обычного, и именно это заставило Минхо остановиться. Что-то было не так. Не в словах, не в самом факте его появления, а в том, как он стоял, как смотрел в пол, как двигался медленнее обычного, будто каждая мелочь давалась ему с усилием. Минхо шагнул ближе, вглядываясь внимательнее, и почти сразу уловил слабый запах алкоголя. — Ты пил? Слова сорвались быстрее, чем он успел подумать. Джисон криво улыбнулся и пожал плечами. — Совсем немного. Для храбрости. Минхо прищурился, не отрывая взгляда от его лица, которое в полутьме казалось непривычно открытым и каким-то уязвимым. — Для храбрости? Я настолько страшный? Он пытался перевести всё в шутку, но Джисон будто даже не услышал. Просто смотрел. Долго, пристально, так, что от этого взгляда у Минхо внутри медленно начинало стягиваться что-то тугое и тяжёлое, как всегда бывало перед разговором, который меняет многое. — Нет, — тихо сказал Джисон, и голос прозвучал непривычно хрипло. — Ты самый прекрасный, хён. У Минхо на мгновение сбилось дыхание. Это слово, сказанное вот так, без привычной лёгкости и шутливости, ударило куда сильнее, чем должно было, и он вдруг понял, что не знает, куда деть руки, куда смотреть и как вообще продолжать этот разговор. — Я… эм… может, воды хочешь? Там в кабинете… Фраза вышла бессмысленной, жалкой попыткой ухватиться хоть за что-то знакомое и безопасное, но договорить он не успел, потому что Джисон подошёл ближе, и расстояние между ними сократилось настолько резко, что у Минхо внутри всё сжалось. Сейчас, стоя так близко, Джисон выглядел странно: одновременно собранным и совершенно потерянным, будто держался из последних сил. — Минхо-хён, — начал он тихо, опуская взгляд. — Я правда пытаюсь быть таким, чтобы тебе нравиться, но, кажется, всё делаю не так. Иногда мне кажется, что ты подпускаешь меня ближе, позволяешь быть рядом, а потом в следующий момент снова закрываешься так резко, будто я ошибся и всё это время просто неправильно тебя понимал. Минхо стоял неподвижно, чувствуя, как каждое слово медленно оседает внутри, цепляясь за то, что он так долго пытался не трогать. — Может, я просто недостаточно хорош, — продолжил Джисон, слабо усмехнувшись, но в этой усмешке не было ничего живого. — Может, мне стоило давно понять, что я тебе только мешаю. От этих слов у Минхо внутри болезненно сжалось. Не от жалости. От страха. Потому что сама мысль о том, что Джисон действительно может уйти, вдруг показалась невыносимой в своей окончательности. — Я понимаю, что, наверное, надоел тебе, — Джисон отвёл взгляд, будто ему самому было тяжело это произносить. — Просто хочу услышать это прямо. Если ты не хочешь больше сближаться, я пойму. Правда пойму. И больше не буду тебя трогать. Эти слова прозвучали неожиданно тихо, но именно эта тишина ударила куда-то в солнечное сплетение. Минхо вдруг ясно увидел, как всё это может закончиться прямо сейчас: Джисон просто развернётся, уйдёт, и вместе с ним исчезнет весь этот шум, эти дурацкие касания, поздние разговоры, случайные сообщения и постоянное ощущение чьего-то присутствия рядом. И от этой мысли внутри стало пусто. Пугающе пусто. НЕТ.НЕТ.НЕТ.НЕТ.НЕТ.НЕТ. Он до сих пор не мог разобраться в том, что чувствует, не понимал, почему всё это так сильно выбивает его из равновесия, но в одном сомнений больше не оставалось: потерять Джисона совсем он не хотел. — Джисон, нет. Голос прозвучал тише, чем хотелось. Минхо шагнул вперёд, перехватил его за запястье и, не давая времени передумать ни себе, ни ему, повёл в кабинет, потому что теперь от разговора уже нельзя было уйти.

…

— Я, кажется, понял, — кивнул Хан, машинально ковыряя лак на ногтях. — И, если честно, не думал, что всё настолько запутано. Минхо покачал головой и сжал пальцы так сильно, что ногти больно впились в ладонь. — Прости, Джисон. Говорить вслух о таких вещах, вытаскивать наружу свои страхи и ту путаницу, в которой он сам едва разбирался, было почти мучительно; всё внутри сопротивлялось этому, будто сама откровенность делала его уязвимым, но Джисон заслуживал правды, а Минхо слишком поздно понял, насколько сильно его постоянные шаги вперёд и назад могли ранить. — Ты не виноват, хён, — тихо ответил Джисон, слегка пожав плечами. — Ты же не делал это специально. И… мне правда легче теперь, когда я знаю. В кабинете повисла тишина, плотная и непривычно тяжёлая, нарушаемая только их дыханием да едва слышным шорохом, когда Минхо снова и снова стискивал пальцы, а потом заставлял себя разжать их, словно пытался таким образом удержать собственные мысли в порядке. Он сидел на самом краю дивана, напряжённый всем телом, не касаясь спинки, и это странным образом напоминало состояние человека, который подошёл слишком близко к краю чего-то глубокого и теперь не решается посмотреть вниз, боясь увидеть больше, чем способен выдержать. Джисон не торопил его, не задавал лишних вопросов и не пытался вытянуть ответ силой; он просто сидел напротив, чуть подавшись вперёд, и смотрел с той тихой внимательностью, в которой не было ни раздражения, ни обиды, только терпение. Минхо опустил взгляд. — Это не из-за тебя, — наконец произнёс он, с трудом проглатывая ком слов, который всё это время стоял где-то внутри. — Правда не из-за тебя. — Я знаю, — мягко отозвался Джисон. И от этого спокойствия говорить стало только сложнее, потому что исчезала привычная защита в виде чужого раздражения или давления, за которую можно было бы спрятаться. Минхо провёл рукой по волосам, медленно, будто собирая себя по частям. — Я просто… не умею так, — признался он после долгой паузы, и голос прозвучал глуше, чем хотелось. — Не знаю, как это вообще делается. Как подпускать кого-то ближе и не ждать, что в какой-то момент всё развалится. Мне сложно, правда сложно, но я… хочу. Хочу быть рядом. Просто не понимаю, как перестать всё время ждать худшего. Он не договорил самого важного. Что больше всего его пугал не сам Джисон и не возможность быть с ним, а то, насколько легко тот уже успел пробраться туда, куда Минхо обычно никого не подпускал. Джисон долго смотрел на него, и в этом взгляде не было ни разочарования, ни усталости; только тихое понимание, от которого становилось почти невыносимо. Потом он осторожно подался вперёд, медленно сокращая расстояние между ними так, словно оставлял Минхо возможность остановить его в любую секунду, если станет слишком много. Но Минхо не отстранился. Когда их пальцы едва соприкоснулись, это касание оказалось почти невесомым, осторожным, как проверка, как немой вопрос, на который не требовалось слов, и Минхо впервые за долгое время не дёрнулся, не закрылся, не попытался спрятаться за привычной резкостью. — Я не тороплю тебя, — тихо сказал Джисон, не отводя взгляда. — И не жду, что ты вдруг станешь другим. Его пальцы чуть крепче сомкнулись поверх руки Минхо, будто он хотел дать понять, что остаётся, но не собирается тянуть сильнее, чем тот может выдержать. — Мне не страшно ждать. Не страшно, что ты иногда отходишь назад. И я не хочу, чтобы рядом со мной тебе казалось, будто тебя загнали в угол. Минхо поднял глаза. Впервые за этот вечер напряжение, которое стягивало его изнутри так долго, начало понемногу ослабевать, будто что-то наконец сдвинулось с места, позволяя вдохнуть чуть глубже. — Я не буду тебя удерживать сильнее, чем ты сам позволишь, — продолжил Джисон, не отпуская его руки. — У тебя будет столько пространства, сколько тебе нужно. Минхо долго смотрел на него, и в этот момент что-то внутри не ломалось, как ему раньше казалось, а, скорее, медленно уступало, отпуская ту жёсткость, за которую он цеплялся так долго, будто без неё перестанет быть собой. Он медленно перевернул ладонь и сам сжал чужие пальцы в ответ. Слова всё ещё не находились. Но, кажется, сейчас они были и не нужны. Потому что Джисон понял и без них, а его улыбка стала такой тихой и мягкой, что Минхо впервые позволил себе не думать о том, что будет дальше.

…

Джисон свои слова держал крепко. Следующие несколько недель для Минхо были странными, но осадок был не таким неприятным, как мог бы быть. А всё потому, что говорить о своих чувствах с другими может быть полезно, и тебя за это даже не убьют, не плюнут в лицо и не отпинают. Тебе за это посмотрят в глаза, осторожно погладят по ладони и скажут, что услышали и поняли то, что ты хотел донести. Вот оно как, оказывается. Сейчас Минхо ощущал, что стало легче. Как будто он начинал привыкать к тому, что рядом кто-то есть. К тому, что кто-то смотрит на него с теплом и не требует взамен больше, чем он может дать. К тому, что это нормально — не отдаляться в страхе, что его раздавят, а просто существовать рядом. Джисон правда держал своё слово. Он не торопил, не навязывался. Не заваливал сообщениями, не вторгался в личное пространство без предупреждения. Иногда он просто оказывался рядом. Когда они возвращались после смены, Джисон первым прощался, даже если его взгляд задерживался на секунду дольше. Когда Минхо сам писал ему, пусть даже без повода, тот отвечал так, будто никогда ни на что не рассчитывал, но всё равно был рад. Когда Джисон в очередной раз касался его случайно, будто невзначай, когда они обменивались инструментами, проходя мимо друг друга, или когда пальцы Джисона едва скользили по его руке, потому что он просто был тактильным — Минхо замечал, что перестал рефлекторно отступать. Что его это даже… согревало. Он начинал привыкать. И это пугало чуть меньше, чем прежде. Спустя ещё немного времени Минхо решил, что не может всегда быть тем, кто получает заботу со стороны и чьи границы нельзя нарушать. Минхо начал немножко переступать через себя, чаще писать по вечерам после работы, даже сам звал покушать в обед, платил за обоих, покупал Джисону конфеты от боли в горле, пока шёл мимо аптеки. И нет, все эти действия ему никогда не было сложно выполнять, просто страх того, что любое его действие окажется лишним, заставлял раньше ничего не делать в принципе. Джисон принимал всё с искренним удовольствием, как будто Минхо не просто покупал ему конфеты, а дарил что-то гораздо большее. И Минхо это чувствовал. И эти реакции на все его действия только укрепляли мысль, что он всё делает правильно. Поэтому с каждым днём желание сделать несколько шагов назад исчезало.

…

Дождь тарабанил по тротуару, и если вслушаться, казалось, можно было услышать скрытое послание. Вечер закрытия оказался тихим — Чана сегодня вовсе не было из-за дел вне магазина, а Джисон ушёл ещё в обед. Минхо даже скучал по таким вечерам, когда можно было в тишине и спокойствии привести всё в порядок, думая о своём. Закончив убираться и перечитав кассу, Минхо оглядел помещение ещё раз и надел свою лёгкую куртку. Потом выключил свет и посмотрел на улицу, где дождь ещё не собирался останавливаться. Но также заметил у двери знакомую фигуру. Сердце пропустило удар. Синяя макушка под чёрным зонтом. Минхо моргнул, проверяя, не показалось ли. Фигура переступала с ноги на ногу, поправляла воротник кожанки, и под светом уличного фонаря серебро колец коротко поблёскивало. Он открыл дверь, и влажный холодный воздух сразу коснулся лица. — Ты чего здесь? — голос звучал ровно, но удивлённо тихо. Джисон вздрогнул, не ожидая кого-то рядом. — Привет, — улыбнулся он. — Дождь же. Минхо перевёл взгляд на небо. Ливень лил так, будто решил смыть весь город за один вечер. — И? — У тебя нет зонта, — пожал плечами Хан, будто это объясняло абсолютно всё. — Хотел тебя проводить, чтобы ты не промок. И не заболел. Минхо фыркнул. — Я не простужусь. — Угу. Конечно. Пауза. Дождь стучал по ткани зонта. По асфальту. По крышам машин. — Я просто подумал… — Джисон смотрел куда-то в сторону, будто слова давались чуть сложнее. — Если ты не против, могу проводить. Минхо смотрел на него чуть дольше, чем обычно себе позволял. В груди было что-то странно тёплое и колкое одновременно. — Я не маленький. — Я знаю, — тихо ответил Джисон. — Просто хочу позаботиться. Звучало так искренне, что отталкивать становилось невозможно. Минхо вздохнул. — Ладно. Пойдём. Джисон сделал шаг ближе, раскрывая зонт шире. Они оказались слишком близко. Плечо к плечу. Минхо заметил, что зонт чуть больше наклонён в его сторону. — Ты сам намокнешь, — буркнул он. — Нормально. Они шли молча. Асфальт блестел, отражая огни витрин. Вода стекала по краям зонта, иногда холодные капли попадали на запястье. Их руки сначала просто висели рядом. Почти касались. Потом случайное соприкосновение костяшек. Минхо рефлекторно отдёрнул ладонь, но уже через несколько шагов снова оказался близко и на этот раз не убрал руку. Чужие пальцы осторожно коснулись его снова, легко и без давления. Минхо позволил этому прикосновению остаться и даже едва заметно развернул кисть, чтобы соприкосновение стало чуть увереннее. Джисон ничего не сказал. До дома оставалось совсем немного. — Ты замёрз? — неожиданно спросил Минхо, не глядя. — Немного, — честно ответил Хан. Минхо остановился у подъезда, посмотрел на мокрые ступени, потом на чужие плечи, потемневшие от дождя. Слова застревали в горле. — Можешь… — он прочистил его. — Зайти. Чай выпить. Если хочешь. Джисон замер. — Правда? — Я не повторяю дважды. Уголки губ парня дрогнули. — Тогда я с удовольствием

…

— Чёрный или зелёный? — спросил он буднично, как будто каждый вечер у него на кухне сидел Хан Джисон с работы. — Любой, — быстро ответил тот. Потом, чуть тише: — Какой ты пьёшь. Минхо едва заметно фыркнул. Достал две одинаковые кружки. На спине он чувствовал чей-то взгляд, лишённый тяжести и требования, но полный спокойного внимания. Джисон сидел за столом ровно. Колени вместе, ладони лежали на бёдрах, пальцы перебирали кольца. Он явно нервничал, но в глазах горел свет. Такой, который бывает у человека, что не ожидал оказаться здесь, но очень рад, что оказался. Чайник щёлкнул. Минхо залил кипяток, смотрел, как в кружке медленно распускается тёмный цвет. Это была пауза перед тем, как посмотреть в чужие глаза. Он поставил одну кружку перед Джисоном. — Спасибо, — тихо сказал тот. Минхо сел напротив. Некоторое время они просто сидели, обхватывая кружки ладонями. Пар поднимался, заполняя пространство лёгким травяным запахом. — Ты сегодня… странный, — произнёс Минхо наконец, не глядя. Джисон моргнул. — Странный? Это хорошо или плохо? — Тихий. Джисон смотрел в свою кружку, будто пытаясь найти ответ на дне. Наконец заговорил, и голос его был непривычно тихим, даже хрупким: — Знаешь… я иногда думаю, что ты меня ещё не до конца увидел. Настоящего. Минхо поднял глаза. Джисон не смотрел на него — смотрел в свою кружку. — Все видят только яркую оболочку. Громкого, весёлого, который всегда может пошутить и всех развеселить. И я сам виноват, я её первый и надеваю. Потому что так проще. Так люди быстрее принимают. А когда снимаю… тогда обычно всё и заканчивается. Он сделал маленький глоток. — Боюсь, что если ты увидишь, какой я на самом деле… когда не шучу, когда не улыбаюсь через силу, когда мне плохо или страшно — ты тоже устанешь. Я много думаю. Много переживаю. Много сомневаюсь в себе. И я очень боюсь быть обузой для того, кто мне по-настоящему дорог. Джисон наконец поднял взгляд. Глаза были честными до боли. — Я просто очень хорошо притворяюсь. И с тобой… с тобой мне хочется притворяться меньше всего. Но именно поэтому это страшнее. В кухне повисла тишина, которую нарушал только тихий стук дождя по подоконнику. Минхо долго молчал, глядя на него. Внутри что-то странно щёлкнуло. Оказывается, не только у меня всё через жопу, — подумал он вдруг. Оказывается, он тоже носит это в себе. Тоже боится, что его «настоящего» никто не выдержит. Мы, блять, оба такие… Эта мысль неожиданно сильно потянула его к Джисону. Не жалостью. А чем-то более глубоким и тёплым. Словно они наконец оказались на одной стороне баррикад. Минхо тяжело выдохнул, потёр лицо ладонью и сказал просто, почти ворчливо, в своём привычном стиле: — Дурак ты. Джисон слегка вздрогнул. Минхо продолжил, не глядя ему в глаза, но голос был спокойный и твёрдый: — Я не ищу лёгкого человека. Мне и самому… не всегда легко. Так что не надо делать из себя клоуна только ради меня. Если тебе тяжело — говори. Если боишься — тоже говори. Я не сбегу. Он помолчал секунду, потом добавил тише: — И ты не обуза. По крайней мере… для меня. Джисон смотрел на него, не мигая. Глаза подозрительно блестели. Минхо неловко кашлянул и протянул руку через стол, накрыв ладонь Джисона своей. Не сильно. Просто чтобы тому было теплее. — Короче… не прячься. Я вижу. И не пугаюсь.

…

В магазине было шумно, но по-своему уютно. Колокольчик на двери звенел время от времени, по залу тянулся запах дерева и металла, Чонин аккуратно переставлял медиаторы у витрины, проверяя, чтобы цвета чередовались красиво, а не «как попало, как у некоторых». Минхо, стоя у кассы, едва заметно закатывал глаза, продолжая упаковывать струны в крафтовый пакет. — Вот, держите, — он протянул покупателю аккуратно сложенный заказ. — Спасибо за покупку! Можете посмотреть туториал по смене струн в любой из наших соцсетей. — Спасибо, — парень кивнул, схватил чек и вышел под звон колокольчика. Минхо посмотрел на часы. Десять минут до конца смены. Снаружи было пусто. Дождя сегодня не было, но небо висело серое, будто снова собиралось передумать. Хорошо бы успеть дойти домой до того, как начнётся дождь. Из кабинета доносился мученический голос Чана: — Джисон, я не модель. — Ты лицо! — бодро отвечал тот. — Смотри в камеру так, будто только что продал гитару своей мечты! — Я продал гитару своей мечты, и теперь у меня нет гитары мечты, — мрачно бубнил Чан. Минхо тихо хихикнул себе под нос и, оглянувшись на Чонина, который невозмутимо поправлял ценники, направился к кабинету. Он приоткрыл дверь совсем чуть-чуть и заглянул одним глазом. Картина была ожидаемой. Джисон крутился вокруг Чана с телефоном, то приседал, то вытягивал руку, то просил «ещё раз, но живее». Чан стоял с гитарой, как человек, которого взяли в заложники собственным бизнесом. — Ты сейчас заплачешь, — комментировал Джисон. — Не надо. Это не тот вайб. — Это именно тот вайб, — устало отвечал Чан. Минхо прикрыл ладонью рот, чтобы не рассмеяться вслух, и тихо зашёл внутрь. Его действительно никто не замечал. Джисон был слишком увлечён, Чан слишком страдал. — Окей, и теперь — лёгкая улыбка. Представь, что Минхо похвалил тебя. Чан фыркнул. — Это уже фантастика. — Я слышу, — сухо произнёс Минхо, проходя ближе. Джисон вздрогнул и резко повернулся. Его лицо буквально загорелось. Минхо коротко махнул ему и подошёл ближе, чтобы подхватить за локоть и увести в сторону. — Пять минут, — бросил он. — Я закрываю смену. — Угу, — машинально ответил Джисон. Минхо глубоко вдохнул. — И что это значит, Джисон? — Что твой рабочий день закончился? Глупый. Но милый. Минхо вздохнул снова, чуть потянув за рукав. — И кто-то обещал показать мне «фильм, который перевернул его сознание». Личико Джисона мгновенно изменилось. Усталость исчезла, появился тот самый детский восторг. — Ты помнишь. — Я не страдаю провалами памяти. Если бы у Джисона был хвост, он бы сейчас снёс им половину кабинета. Минхо млел. Прямо внутри. Незаметно для остальных. Ему нравился этот энтузиазм. Нравилось, что кто-то так радуется просто возможности провести с ним вечер. Чан смотрел на них, потом закатил глаза. — Пожалуйста, — протянул он, — не превращайте мой кабинет в будку поцелуев. Минхо нахмурил брови, кидая красноречивый взгляд на друга, который нагло играл бровями. Джисон рядом неловко втянул воздух. — Я тогда пойду вещи соберу. Подождешь меня в зале? — попросил он. Минхо почувствовал едва заметное прикосновение к ладони. Джисон искал тепло. Хотя бы так — редкими касаниями. — Подожду, — кивнул Минхо. Напоследок сжал его ладонь сильнее. Джисон отошёл, собирая со стола свои штуки для съёмок, а Ли несколько секунд смотрел ему в спину и вышел. Минхо знал, что фильм ему понравится. Как и знал, что снова хорошо проведет время. Знал, что не сможет убежать от неизбежного.

…

Дом у озера был небольшим, но удивительно уютным — деревянный, с широкой террасой, спускающейся прямо к воде, и старыми соснами, что шумели над крышей. Чан снял его на сутки, сказав, что маленькой команде иногда нужно напоминать, что они не только продавцы струн и гитарных медиаторов. И впервые за долгое время Минхо не стал спорить. День разворачивался медленно и вкусно, словно хорошо выдержанное вино. Солнце грело по-летнему щедро, воздух был пропитан запахом сосновой хвои, дыма от мангала и свежих трав, которые Чонин принёс с рынка. Мясо шипело на решётке, сок стекал на угли, поднимая ароматные клубы. Джисон, конечно, взял на себя роль главного шоумена: в фартуке с надписью «Kiss the Cook», с бутылкой пива в одной руке и щипцами в другой, он громко комментировал каждый переворот шампура, заставляя всех смеяться. Минхо сидел в плетёном кресле на террасе, вытянув ноги, и впервые за несколько месяцев чувствовал, как напряжение в плечах тает, словно воск на солнце. Лёгкое тепло пива уже разливалось по телу приятной лёгкостью. Он не спешил отводить взгляд, когда Джисон, проходя мимо, задевал его плечом или наклонялся, чтобы сунуть ему в руку очередной шампур «на пробу». — Попробуй, хён, я специально для тебя сделал с твоим любимым соусом, — говорил Джисон, и в его глазах плясали солнечные зайчики. Минхо брал кусочек, жевал медленно, чувствуя, как сок стекает по подбородку, и не находил в себе сил раздражённо фыркнуть. Он просто кивал, ловя себя на том, что рассматривает Джисона и даже не переживает по этому поводу. Смотрит на то, как ветер треплет синие пряди, как блестят серебряные кольца на пальцах, когда Джисон жестикулирует, как легко и искренне он смеётся, запрокидывая голову. К вечеру они переместились ближе к озеру. Разожгли костёр в каменной чаше, расстелили пледы. Чан принёс гитару, и под её аккомпанемент полилась музыка. Сначала старые рок-баллады, потом что-то лёгкое и дурацкое из тиктока, под что Джисон принялся размахивать руками, изображая целую хореографию. Минхо сидел рядом, опираясь спиной о бревно, и не отводил глаз. Пиво сделало своё дело: внутри было тепло, границы размылись, и когда Джисон, закончив очередной «танец», плюхнулся рядом и счастливо обнял его за талию, Минхо не одёрнулся. Не напрягся. Не отстранился. Просто позволил. Тёплая ладонь Джисона лежала на его боку, большой палец лениво поглаживал ткань рубашки. Минхо чувствовал тепло его тела, запах дыма в волосах и лёгкий сладковатый аромат пива. И это было… приятно. Спокойно. — Ты сегодня какой-то другой, — тихо заметил Джисон, наклоняясь ближе, так что его дыхание коснулось уха Минхо. — Просто все наконец хорошо, — ответил тот так же тихо, не глядя на него. Но уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. Джисон не стал развивать тему. Просто сжал пальцы чуть сильнее, притягивая Минхо ближе к себе, и тот позволил. Они сидели так долго: плечом к плечу, бедром к бедру, пока Чан перебирал струны, а Чонин подпевал тихим, приятным голосом. Время словно замедлилось. Озеро темнело, отражая первые звёзды, костёр потрескивал, бросая золотые отблески на лица. Минхо поймал себя на мысли, что уже давно не чувствовал такого умиротворения. Он наблюдал за Джисоном открыто, без привычной маски раздражения: за тем, как тот заправляет за ухо выбившуюся прядь, как смеётся над шуткой Чана, как его глаза блестят от огня и алкоголя. И в груди разливалось что-то тёплое, мягкое, почти нежное. Он не гнал это чувство. Впервые — не гнал. Когда Чан наконец встал, потягиваясь, и хлопнул Чонина по плечу со словами: «Поехали за водой и чипсами, а то у нас всё кончилось», Минхо даже не удивился. Он видел, как друг бросил на них быстрый, многозначительный взгляд перед тем, как уйти. Звук уезжающей машины скоро стих. На территории стало тихо, если не считать далёкого шума озера и потрескивания углей в чаше. Джисон всё ещё сидел рядом, но постепенно затих. Его рука соскользнула с талии Минхо, и он обхватил колени, уставившись в огонь. Улыбка, которая не сходила с его лица весь день, медленно угасла. Минхо повернулся к нему, чувствуя, как лёгкое опьянение отступает, уступая место легкой тревоге. — Эй, — мягко позвал он. — Ты чего притих? Джисон не ответил сразу. Только сильнее сжал пальцы на коленях. В свете костра его лицо казалось бледнее обычного. — Джисон, — повторил Минхо тише, пытаясь заглянуть в глаза. — Что случилось? Джисон молчал, глядя в пляшущие языки пламени. Минхо молчал рядом, давая ему время. Наконец Джисон потянулся к бутылке, стоявшей у его ноги, сделал долгий, медленный глоток, поморщился и вытер губы тыльной стороной ладони. Голос, когда он заговорил снова, звучал тихо, почти шёпотом, но в нём уже дрожала та самая трещина, которую он так долго прятал. — Я не слишком надоедаю тебе, хён? — спросил он внезапно, не поднимая глаз. Пальцы крепче сжали бутылку. — Скажи честно. Минхо опешил от его слов. Не может быть, что Джисон снова загнался из-за него. Они ведь… у них ведь все наладилось. Он снова поднёс бутылку к губам, сделал ещё глоток почти жадно, словно алкоголь мог помочь словам вырваться наружу. Глаза заблестели сильнее, отражая огонь. — Вчера я случайно наткнулся на… человека из прошлого в той маленькой кофейне возле университета. Он посмотрел на меня и просто вывалил всё, что копил, видимо, долгие годы. «Ты так и не изменился, Джисон. Всё такой же громкий. Всё липнешь, всё шутишь, всё превращаешь в цирк. С тобой невозможно серьёзно разговаривать. Ты утомляешь всех вокруг». Голос надломился. Джисон сделал третий глоток, уже не морщась, и поставил бутылку между коленей, обхватив её обеими руками, будто она могла удержать его от падения. — И знаешь, что самое страшное? — продолжил он, чуть покачиваясь. — Я понимаю, что он прав. Я действительно иногда слишком. Слишком громкий, слишком тактильный, слишком… всё. Я пытаюсь быть тише. Меньше трогать, меньше болтать, меньше улыбаться как идиот. Особенно с тобой. Потому что ты… ты важный. А я боюсь, что однажды ты тоже устанешь. Что скажешь: «Хватит, Джисон. Ты переборщил». И тогда я останусь один с этим своим «слишком». До ушей Минхо донесся всхлип. Глаза Джисона блестели не столько от огня, сколько от влаги, стекающей по щекам. Он не вытирал их, просто продолжал говорить, голос становился всё более хриплым. Ещё один глоток. Бутылка уже заметно полегчала. — Весь день сегодня я старался не приставать к тебе слишком сильно… а потом всё равно обнял за талию, и ты не отодвинулся, и я… я растерялся. Потому что не знаю, где та грань, за которую нельзя. Не знаю, сколько меня можно выдержать, прежде чем начнёшь раздражаться по-настоящему. Джисон всхлипнул, уткнулся лбом в колени и тихо, надрывно заплакал. Плечи дрожали. Он сделал ещё один судорожный глоток прямо так, не поднимая головы, и чуть не пролил пиво на себя. — Я не хочу быть надоедливым… — прошептал он едва слышно. — И если на большинство людей мне все равно, то тебе…. я боюсь однажды надоесть. Минхо сидел неподвижно, оглушённый этим внезапным потоком. Он ожидал усталости, лёгкой меланхолии от градуса, может быть, очередной самоироничной шутки — но не этого. Не такого глубокого, болезненного излияния, которое Джисон, судя по всему, носил в себе уже очень давно. Сердце сжалось так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Как же так получилось, что человек, который буквально светится энергией и теплом, столько времени сомневается в самом себе? Как кто-то мог заставить его поверить, что его открытость — это недостаток, а не редчайшее и самое ценное качество? Минхо почувствовал острую, почти физическую жалость — не снисходительную, а глубокую, настоящую. Жаль было не Джисона как такового, а ту светлую, искрящуюся его часть, которую тот пытался приглушить из страха быть «слишком». — Джисон… — тихо начал он. — Посмотри на меня. Джисон не поднял голову, только всхлипнул и сделал ещё один глоток из бутылки, словно пытаясь утопить в ней остатки слов. Минхо осторожно, но решительно отобрал у него бутылку и поставил в сторону. Потом придвинулся ближе. — Ты не надоедаешь, — сказал он твёрдо. — Ты все делаешь правильно. Ты знаешь мои границы, никогда не переходишь за них. Но во всем остальном… ты прекрасен в своей активности, экспрессивности. Никто не имеет права говорить тебе, что ты «слишком» какой-то там. Другие пусть думают что угодно. Важно только то, каким ты сам хочешь быть. И ты… ты хочешь быть собой. Громким. Ярким. Таким, который заходит в комнату и в ней сразу становится светлее. Таким, который не боится обнять, улыбнуться во весь рот или вывалить все свои мысли сразу. Минхо сделал паузу, глядя на дрожащие плечи Джисона. Внутри него поднималось странное, новое чувство: желание защитить, доказать, что всё, что тот говорит о себе неправда. — В этом мире громким и сильным людям всегда достаётся больше всех, — продолжал он мягко, но уверенно. — Им завидуют, их осуждают, их пытаются приглушить. Но именно они в итоге добиваются большего. Именно они меняют пространство вокруг себя. Вот ты, например… ты добился меня. Джисон резко вскинул голову. Красные, мокрые от слёз глаза расширились в искреннем изумлении. По щекам всё ещё катились дорожки, губы слегка дрожали. — …Добился? — переспросил он едва слышно, словно боялся, что ослышался. В его голосе звучало такое недоверчивое, почти детское удивление, что у Минхо внутри всё перевернулось. Минхо посмотрел на него долго, не отводя взгляда. А потом улыбнулся — той самой улыбкой, которую редко кому показывал: тёплой, чуть неловкой, но полной искренней нежности и любви, какую он уже не мог в себе удерживать. — Да, — тихо подтвердил он. — Добился. Со всеми этими качествами, которые кто-то считает минусами. Я… я рад, что ты не перестал быть собой. Не дожидаясь ответа, Минхо протянул руки и крепко обнял Джисона, притягивая его к себе. На этот раз без колебаний. Одной рукой обхватил за плечи, второй за затылок, запустив пальцы в мягкие синие пряди. Джисон сначала напрягся, а потом полностью обмяк в его объятиях, уткнувшись лицом в шею Минхо и тихо, прерывисто всхлипывая. Минхо начал медленно гладить его по спине широкими, успокаивающими движениями, сверху вниз, точно так, как когда-то успокаивали его самого в детстве. — Всё хорошо, — шептал он ему в макушку. — Можешь быть сколько угодно громким, липучим и солнечным. Я выдержу. Мне это нужно. Ты мне нужен именно такой. Постепенно всхлипы становились тише, дыхание Джисона выравнивалось. Он всё ещё цеплялся за рубашку Минхо, но уже не так отчаянно, скорее ища опору. Слёзы продолжали течь, но теперь в них было больше облегчения, чем боли. Минхо не торопил. Просто держал его, гладил по волосам, по плечам, по спине, позволяя этому моменту длиться столько, сколько нужно. Внутри него самого что-то тихо, но уверенно вставало на свои места. Страха не было. Только тепло и странное, новое чувство, что он наконец делает именно то, что должен. К тому моменту, когда на террасе снова послышались голоса и шаги вернувшихся Чана с Чонином, Джисон уже почти перестал плакать. Он лишь изредка всхлипывал, прижимаясь щекой к плечу Минхо. Тот молча протянул ему бутылку воды, которую принёс с собой раньше. Джисон схватил её жадно, сделал несколько больших глотков, словно умирал от жажды, и тут же потянулся рукой к лицу, чтобы потереть покрасневшие, опухшие глаза. — Не надо, — тихо остановил его Минхо, мягко, но настойчиво убирая его ладонь в сторону. — Так будет только хуже. Джисон послушно опустил руку, но через полминуты снова потянулся. Минхо перехватил её в воздухе, переплёл их пальцы и крепко сжал, не давая продолжить. Так они и сидели — рука в руке, плечом к плечу, когда Чан и Чонин вышли на террасу с пакетами в руках. Чан сразу всё понял. Его взгляд скользнул по их переплетённым пальцам, по мокрому, красному лицу Джисона, по тому, как Минхо всё ещё слегка обнимал его одной рукой. Он ничего не сказал, только слегка приподнял брови и едва заметно кивнул, словно говоря: «Потом расскажешь». Чонин, зевая, вообще ничего не заметил, слишком уставший после долгого дня на свежем воздухе. Посиделка после их возвращения продлилась недолго. Всем вдруг одновременно захотелось спать. Чонин ушёл первым, чуть не споткнувшись на ступеньках в дом от усталости и сонного опьянения. Джисон, всё ещё тихий и опустошённый, пробормотал, что пойдёт умываться, и тоже скрылся внутри. Минхо выдохнул, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит после всего произошедшего. Ему нужно было несколько минут наедине с собой, чтобы переварить этот внезапный водопад эмоций. Когда он начал собирать пустые бутылки и остатки еды, Чан молча присоединился к нему. — Ну что, — начал Чан спустя пару минут, когда они остались вдвоём у костра. Голос был спокойным, но в нём слышалась довольная нотка. — Долго ещё будете делать вид, что между вами ничего не происходит? Минхо почувствовал, как уши предательски вспыхнули. Он сосредоточенно складывал плед, не поднимая глаз. — …Не знаю, — честно ответил он наконец. — Но сегодня… многое стало ясно. Чан довольно улыбнулся, увидев румянец на ушах друга, и похлопал его по плечу максимально по-братски. — Давно пора. Он хороший парень, Минхо. И ты тоже. Не усложняй всё в своей голове, ладно? Они закончили уборку в молчании. Когда уже расходились по комнатам, Чан на пороге бросил через плечо: — Ты же не собираешься оставлять его одного этой ночью? Минхо замер. Чан не дождался ответа просто улыбнулся и закрыл за собой дверь. «Чёрт», — подумал Минхо. Конечно, он думал об этом. Было бы проще уйти в свою комнату, лечь и попытаться уснуть, переваривая всё в одиночестве. Но оставить Джисона одного после такого… казалось неправильным. Неприемлемым. Минхо не был черствым человеком. Он понимал, как сильно тому сейчас нужно присутствие рядом. Да и сам… сам не хотел уходить. Больше всего его смущало даже не это, а то, что им придётся делить одну кровать. Опять эта неловкость, опять близость, от которой внутри всё сжимается и одновременно тянет ближе. Он сполоснулся в душе, надел простую футболку и шорты, в которых собирался спать, и осторожно прошёл по коридору к комнате Джисона. У двери остановился. Потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, собрать дыхание и унять лёгкую дрожь в пальцах. Наконец он тихо постучал. Изнутри донеслось приглушённое, сонное мычание — одобрительно-приглашающее. Минхо вошёл в комнату тихо, почти крадучись. Джисон уже лежал на широкой кровати, повернувшись на бок, и смотрел в окно. Влажные после умывания синие пряди прилипли ко лбу. Свет ночника падал мягко, окутывая всё тёплым, приглушённым золотом. Минхо остановился у края кровати. Несколько долгих секунд он просто стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. Сердце стучало тяжело, неровно. Наконец Джисон молча протянул руку — ладонь вверх, пальцы слегка разведены. В этом жесте не было ни требования, ни давления. Только тихая просьба. Варианта не взяться за неё не было. Минхо осторожно лёг рядом, но не прижался, оставил между ними не большое расстояние, лёг на спину и уставился в потолок. Тишина обволакивала их, лишь изредка нарушаемая далёким шелестом сосен за окном. Джисон чуть протрезвел. Голос его звучал тише, хрипловато, с лёгкой усталостью. — Прости, хён… за то, что устроил сегодня. Разревелся как ребёнок. Не хотел тебя грузить. Минхо только слабо мотнул головой. — Не извиняйся. Джисон помолчал, потом заговорил снова, глядя в ту же точку на потолке: — На самом деле… я тоже давно хотел тебе много чего сказать. С тобой… комфортно. По-настоящему. Ты даже не осознаёшь, наверное, насколько. Ты думаешь, что отталкиваешь всех вокруг себя, но на деле все не так. К тебе хочется тянуться. Тебе легко довериться. Легко открыться. Ты слушаешь. По-настоящему слушаешь. Минхо повернул голову. Слова легли тёплым, тяжёлым грузом прямо на грудь. Он был удивлён. А Джисон в этот момент уже смотрел на него. Давно смотрел. Глаза всё ещё красные, но в них было столько тепла и тихой, выстраданной нежности, что перехватило дыхание. Они просто смотрели друг на друга в этой густой, бархатной тишине. Секунды тянулись, дыхание смешивалось. И тогда Джисон, почти беззвучно, выдохнул: — Хён… кажется… я тебя люблю. Сердце Минхо ухнуло куда-то вниз, в колени. В груди стало одновременно жарко и невыносимо тесно. По щеке медленно скатилась одна молчаливая слеза. Ему было приятно. Так приятно, что почти больно. И стыдно до жжения в ушах. Стыдно, что кто-то такой светлый, такой искренний может испытывать это к нему. К человеку, который столько времени прятался за иголками и отстранённостью. Глаза Минхо заметались по потолку, по стенам, по лицу Джисона. Он искал слова, правильные, тёплые, такие, чтобы не звучали как отказ, но и равноценного ответа пока не мог дать. Горло сжалось. Джисон смотрел на него спокойно. Понимающе. Он медленно протянул руку и большим пальцем очень нежно стёр слезу с щеки Минхо. — Ты не должен отвечать, — прошептал он. — Я просто… захотел, чтобы ты знал. Это ничего не накладывает. Никаких обязательств. Мне достаточно того, что ты сейчас здесь. Эта честность, лёгкость, с которой Джисон дарил ему свободу. Эта простота «мне достаточно, что ты здесь» отозвалась в груди Минхо острым, сладким зудом. Захотелось дать больше. Гораздо больше, чем от него ждали. Захотелось отблагодарить за эту свободу, за терпение, за всё. Он сам потянулся. Минхо приподнялся на локте, наклонился и осторожно, трепетно прильнул губами к губам Джисона. Поцелуй вышел мягким, почти воздушным, сначала только касание, дыхание на дыхание, а потом глубже. Пальцы сами собой запутались во влажных синих прядях, слегка потянули, прижимая ближе. Джисон тихо, прерывисто выдохнул ему в губы, отвечая с такой осторожной, дрожащей нежностью, будто боялся спугнуть этот миг. Они целовались медленно, словно открывая друг друга заново — без спешки, без страха, только с тёплым, тяжёлым пульсом в висках и тихим, прерывистым дыханием. Поцелуй закончился медленно, неохотно. Они отстранились всего на пару сантиметров, и Минхо вдруг резко осознал, что только что сделал. Щёки вспыхнули жаром, уши горели. Он не выдержал этого нового, слишком яркого чувства и неловко отвернулся, пряча лицо в тёплой излучине шеи Джисона. Нос уткнулся в кожу, пахнущую мылом, озёрным воздухом и чем-то неуловимо родным. Джисон не стал его дразнить. Только тихо, беззвучно засмеялся — Минхо почувствовал это вибрацией в груди, лёгким дрожанием плеч под своей щекой. Смех был счастливым, почти невесомым, как будто Джисон сам не верил, что это происходит на самом деле. Тёплая ладонь легла ему на макушку, пальцы нежно погладили волосы, запутываясь в них с бесконечной осторожностью. Каждое движение было полным тихой благодарности и любви. — Мой хён… — прошептал Джисон едва слышно, с придыханием, и Минхо почувствовал, как тот счастливо, глубоко выдохнул, полностью расслабляясь под ним. Минхо тоже выдохнул долго и дрожаще, словно наконец сбросил с плеч тяжёлый груз, который носил многие месяцы. Напряжение отступило. Он слегка сдвинулся, лёг удобнее, плечом к плечу с Джисоном, и позволил себе прижаться ближе. Тело оставалось горячим и тяжёлым от усталости и пережитых эмоций. Джисон нашёл их руки в темноте. Его пальцы осторожно, но уверенно переплелись с пальцами Минхо, сжав ладонь крепко, но нежно. Большим пальцем он медленно провёл по костяшкам Минхо, словно запоминая каждую линию. Так они и лежали — плечом к плечу, рука в руке, дыхание в унисон. За окном тихо шумели сосны, а внутри комнаты было тепло, спокойно и невероятно правильно. Ни слов, ни вопросов. Только тихое, глубокое дыхание и переплетённые пальцы, которые не собирались разжиматься. Постепенно дыхание Джисона стало ровнее и глубже. Минхо ещё какое-то время смотрел в потолок, чувствуя, как тепло чужой ладони медленно разливается по всему телу. А потом и он наконец закрыл глаза. Они заснули, так и не разжав рук.

…

После той ночи у озера никакого волшебства не случилось. Минхо не проснулся вдруг самым открытым и ласковым человеком на свете. Джисон не стал железобетонно уверенным в себе и перестал сомневаться в каждом своём «слишком». У обоих остались свои тараканы — глубокие, давно обжитые, со своими именами и привычками. Минхо по-прежнему иногда закрывался, уходил в молчание и строил вокруг себя невидимую стену. Джисон всё так же периодически ловил себя на мысли, что опять «переборщил», и начинал вести себя тише. Но между ними появилось нечто важное — пространство, в котором можно было выдохнуть. Стало проще дышать. Страх, который раньше жил в Минхо постоянным фоном, снизился до редких вспышек. Они учились существовать рядом, не ломая друг друга. В магазине их рутина обрела новый, тёплый ритм. Джисон по-прежнему хотел тактильности — постоянно, жадно, как человек, который долго голодал. Но он знал границы. Когда в зале были люди, он подходил к Минхо якобы по делу, наклонялся близко к уху, будто шептал что-то важное про заказ или видео, а на самом деле быстро, почти украдкой, целовал его в висок или в скулу. Потом отходил с довольной, немного хитрой улыбкой, оставляя Минхо с предательски красными ушами и глупой, растерянной улыбкой, которую тот безуспешно пытался спрятать за стойкой. Минхо хотел бы на это жаловаться. По старой привычке. Но не мог. Потому что каждый раз, когда тёплые губы касались его кожи, внутри разливалось тихое удовольствие. И он уже не пугался этого чувства. Сам Минхо тоже менялся — медленно, осторожно, словно учился ходить по тонкому льду, который вдруг оказался прочным. Он начал лучше понимать свои границы и, что важнее, научился их озвучивать. Иногда всё ещё поджимал хвост, уходил в себя, но теперь быстро возвращался. Мог подойти к Джисону после особенно тяжёлого дня, молча обнять его сзади и буркнуть в плечо: «Сегодня был тяжёлый. Просто постой так минуту». И Джисон стоял. Не задавал вопросов, не пытался развеселить. Иногда Минхо даже сам делился чувствами. Не красиво, не длинными речами, а коротко, отрывисто, но честно. «Мне было страшно, когда ты вчера замолчал. Подумал, что я опять тебя оттолкнул». Такие признания всё ещё давались ему с трудом, но после них становилось легче. Оказалось, что говорить о своих чувствах бывает не страшно, а… приятно. Освобождающе. Они становились лучшими версиями себя. Не сразу и не идеально. Но день за днём. Джисон учился не прятать свою яркость, но и не давить ею. Минхо учился не прятаться за колкостями и молчанием. Они оба учились договариваться — иногда словами, иногда просто взглядом или прикосновением. У них появились свои маленькие ритуалы: утренний кофе, который они пили вместе; тихие вечера после закрытия, когда они сидели на полу и просто молчали, держась за руки; поцелуи в подсобке, когда друзья делали вид, что не замечают покрасневшие губы этих двоих. Между ними выросло нечто надёжное.

…

В магазине уже установилась та особенная вечерняя тишина, которая наступает, когда последний покупатель уходит, а свет ламп становится мягче и теплее. Минхо закрыл дверь чуть раньше обычного, перевернул табличку на «Закрыто» и остался один среди рядов гитар и полок с винилом. Воздух был пропитан знакомым запахом лака, древесины и едва уловимой ноткой дождя, пробивавшегося сквозь щели старых оконных рам. Он сидел за стойкой, медленно перебирая накладные, когда колокольчик тихо, почти робко звякнул. Вошёл Джисон, мокрый от мелкого осеннего дождя, с растрёпанными синими прядями прилипшими ко лбу, и чем-то маленьким, чёрным и дрожащим в руках. Капли воды стекали с его кожаной куртки на деревянный пол. — Только не ругайся, — сказал он вместо приветствия. Голос был виноватым, но в нём сквозила твёрдая, почти отчаянная решимость. Минхо поднял взгляд — и внутри всё на мгновение остановилось. В ладонях у Джисона сидел крошечный котёнок. Совсем маленький, мокрый до нитки, чёрный с белыми аккуратными носочками и огромными, испуганными глазами. Малыш жалобно, тонко пискнул, пытаясь прижаться ближе к теплу человеческой груди. Минхо нахмурился. Привычная волна внутреннего сопротивления поднялась в груди. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое и отстранённое, но в этот момент их взгляды встретились. Джисон смотрел на него так, будто отдавал в его руки не котёнка, а частичку самого себя. Глаза были большими, умоляющими, полными тихой, трепетной надежды. Пальцы, державшие малыша, слегка дрожали. Минхо почувствовал, как что-то внутри него медленно, но неизбежно треснуло. Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и, наконец, сдался. — Только пока в кабинете Чана. Завтра решим, что с ним делать. Улыбка, которая расцвела на лице Джисона, была такой яркой, что Минхо невольно отвёл взгляд, пряча собственную, едва заметную. Следующий час прошёл в тихой, почти домашней суете. Они вместе обустроили угол в кабинете Чана: мягкий плед, импровизированный лоток, блюдца с едой и тёплым молоком. Котёнок постепенно осмелел, обсох, начал уверенно исследовать пространство, смешно перебирая лапками. Минхо стоял над ними, скрестив руки на груди, и просто наблюдал. Джисон сидел прямо на полу, скрестив ноги. Волосы растрепались ещё сильнее, а в глазах светилось такое чистое, незамутнённое счастье, что вдруг стало трудно дышать. Сердце стукнуло тяжело, почти болезненно. В груди разлилось странное, густое тепло — оно поднималось выше, к горлу, к глазам, заполняя всё пространство внутри. Руки слегка задрожали. Дыхание стало глубже. Он смотрел, как Джисон осторожно гладит крошечного котёнка по голове, как тот доверчиво тыкается носом в его пальцы, как Джисон тихо хихикает, когда малыш пытается забраться ему на колено и достать до блюдца с молоком в руках. И в этот момент что-то внутри Минхо наконец встало на своё место. Всё, что он так долго прятал, боялся назвать, отрицал — вдруг стало кристально ясным. — Джисон, — позвал он тихо, почти шёпотом. Тот повернулся, всё ещё улыбаясь. Минхо сделал шаг вперёд, потом ещё один. Остановился прямо перед ним. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Джисон тоже должен был его слышать. — Кажется… — начал он, и голос слегка дрогнул, — я сейчас понял, что люблю тебя. Миска с молоком выскользнула из рук Джисона и с громким звоном упала на пол, разлившись белой лужей по деревянным доскам. — Что?.. — выдохнул Джисон, широко распахнув глаза. Минхо не выдержал. Он громко, искренне рассмеялся — до слёз в глазах, до дрожи в плечах. Смех был непривычным, почти незнакомым даже ему самому… свободным, светлым. Джисон в панике схватил салфетки и начал судорожно вытирать пол, бормоча что-то бессвязное: — Подожди… я сейчас… ты серьёзно? Минхо-хён, ты… правда? Реально?.. Минхо, всё ещё смеясь, присел рядом, мягко отобрал у него салфетки и взял лицо Джисона в ладони. Большие пальцы осторожно стёрли каплю молока с его щеки. — Правда, — сказал он тихо, и улыбка медленно сменилась чем-то глубоким, тёплым и невероятно нежным. — Я люблю тебя. Он наклонился и поцеловал его медленно, глубоко, с той спокойной, выстраданной нежностью, которую наконец перестал в себе сдерживать. Джисон сначала всё ещё был в лёгком шоке, но постепенно расслабился, обхватил Минхо за талию и ответил трепетно, благодарно, с тихим, счастливым выдохом. Их прервал громкий, возмущённый писк. Котёнок уже ловко забрался по руке Джисона почти до плеча и теперь отчаянно мяукал, требуя внимания. Они отстранились, посмотрели на него и одновременно тихо рассмеялись. Минхо обнял Джисона сзади, положив подбородок ему на плечо. Они оба смотрели на маленький чёрный комочек, который теперь пытался забраться играться фантиком. — Как назовем? — спросил Минхо, не отпуская его. — Не знаю… — Джисон повернул голову, и их взгляды встретились совсем близко. — Может, Нота? Или Соль… А может просто Котёнок, чтобы у вас были одинаковые прозвища. Минхо фыркнул, но крепче обнял его за талию, прижимаясь щекой плечу. — Только попробуй меня так назвать. Они ещё долго спорили об имени, сидя в обнимку посреди кабинета, пока маленький чёрный котёнок громко и требовательно мяукал у их ног. За окном тихо шелестел дождь, в магазине было тепло, пахло деревом, лаком и домом. И всё было именно так, как должно было быть.