двести метров вольным стилем

      регулусу шесть. они только что вернулись с сириусом с озера, на которое бегали купаться с малых лет. братья блэки мало чем отличались от обычных мальчишек и от любых других братьев: они часто ссорились из-за мелочей, постоянно не могли что-то поделить, с удовольствием задирали друг друга и стремились быть один лучше другого. но в детстве они очень даже неплохо ладили. сириус и регулус неизбежно проводили большую часть времени вместе, имели свои собственные игры и понятные только им двоим знаки.       оба брата всегда любили воду. сириус, как старший брат, конечно же, был более сильным и умелым. но регулус не хотел отставать, стараясь везде поспевать за ним. мальчишки обожали дурачиться в воде, устраивая соревновательные заплывы и заныривания на время. их не останавливали даже крики гувернанток, что безуспешно каждый раз звали мальчишек выйти на берег и не засиживаться так долго. но ласкающее солнце, тёплый ветер, ощущение беззаботности на кончике языка и разливающаяся по венам радость, доступная и понятная только в детстве, были самыми важными вещами в ту минуту. ни регулус, ни сириус ни на что не променяли бы те моменты.       длинной дорожкой до самого дома тяжёлые капли спадали с их насквозь промоченных иссиня-чёрных густых волос. старший блэк любил стряхивать их в разные стороны, крутя головой как собака и после заливаясь прерывистым хохотом. а младший брат каждый раз смеялся, когда сириус растрёпывающими движениями лохматил ему волосы, и капли воды неизбежно стекали ему за шиворот и застилали глаза. наспех побросав вещи, они принимались коротать остаток дня за другими делами, зная, что завтра их ждут такая же ясная погода и новые заплывы.       регулусу было восемь, когда произошёл тот случай. увязавшись со старшим братом в какую-то очередную игру, он оказался на глубине нескольких метров. они часто так делали, дурачась и заплывая глубже и глубже. и тогда всё было бы ничего, если бы у него не свело ногу. резкая боль колючей проволокой пронзила регулусу левую икроножную мышцу, отчего тот захлебнул воды, непроизвольно разжав губы. отрывистый крик затерялся в волнах, подняв на поверхность лишь небольшую кучку пузырей.       вода слишком быстро заполняла те органы, где ей совсем не следовало бы находиться. регулус ожесточённо махал руками в надежде выплыть из этой глубины. левая нога продолжала нервно подёргиваться и чугунной гирей тянула его вниз. лёгкие словно горели и разрывали грудь изнутри. картинки перед глазами младшего блэка сменялись с мутно-зелёной толщи воды на яркие вспышки как будто бы пробивающегося солнца и на абсолютно чёрную пустоту.       кажется, регулус даже ненадолго потерял сознание. потому что следующим, что он увидел, было склонившееся над ним лицо сириуса. тяжёлые капли так же как и всегда спадали с его насквозь промоченных иссиня-чёрных волос, только в этот раз он не стряхивал их с себя и не смеялся. рядом доносились громкие разговоры и крики гувернанток. вода из лёгких спешила выйти вместе с удушающим кашлем. но грудную клетку больше не разрывал пожар.       только спустя час к нему пришло осознание, что мог утонуть. мелкая дрожь пробивала каждую частичку его тела. на сириусе не было лица. родители обвинили старшего брата в случившемся. и никому не было дела до того, что он спас регулуса. никому кроме самого регулуса.       спустя год сириус отправился в школу, и братья по полгода не видели друг друга. у регулуса проснулась тяга к изучению языков и астрономии, что было довольно удивительным для его возраста. но в отсутствии других занятий он был вынужден развлекать себя в библиотеке или за уроками с гувернантками, которые были только рады тому, что теперь их подопечные не норовят где-нибудь нашкодить.       после того случая регулус год не приближался к озеру. но не потому что его сковывал страх или паника. а потому что он чувствовал себя виноватым перед сириусом. как будто бы он подвёл его. он ощущал себя тем глупым, ни на что не способным младшим братом, которого вечно должны защищать и спасать старшие.       через два года пришло время регулуса ехать в школу. его распределили на слизерин, на радость семье и на разочарование сириуса. братья отдалялись друг от друга с той же скоростью, что бладжер отлетал от удара биты загонщика-старшекурсника. сириус был на гриффиндоре, а это означало, что они практически должны были быть врагами. но, по правде говоря, ни регулус, ни сириус этого не хотели.       регулусу тринадцать. они с братом в очередной раз, наспех собрав вещи, бежали к озеру. у них было так мало времени, чтобы провести его вместе. только летом блэки могли, отбросив всю вражду, окунуться в воспоминания беззаботного детства, что неизменно всплывали в голове с первым касанием прохладной воды озера.       оба брата вступили в переходный возраст, став выше, сильнее и ловчее. но регулус, имеющий от природы более худощавое строение тела, да ещё и будучи на два года младше, неизменно уступал сириусу в их импровизированных соревнованиях. хотя с каждый днём у него получалось всё лучше. точно получалось.       никто из них ни разу не вспоминал тот день, когда регулус мог утонуть. сириус только привычно бросал: «кто кого на двести метров?», и бежал на исходную позицию у кромки воды. до противоположного берега было ровно две сотни метров, они многократно проверяли дистанцию, и эти заплывы были излюбленным развлечением блэков.       регулусу удалось два или три раза за то лето прийти быстрее сириуса. тот лишь по обыкновению трепал младшего брата по голове и смеялся, болтая какую-то очередную чушь. солнечные лучи приятно ласкали уставшее тело. мнимое и почти не уловимое ощущение беззаботности слегка покалывало на кончиках пальцев. ни регулус, ни сириус ни на что не променяли бы те моменты.       регулусу шестнадцать. два дня назад его приняли в ряды пожирателей смерти. семь дней назад брат сбежал из дома. сириус не оставил ему ни записки, ни подсказки. ушёл поздно ночью, когда все уже спали. на утро — лишь пустая постель и полный шкаф вещей. он не взял почти ничего. регулус перебирал пальцами по деревянным вешалкам, все рубашки и свитера на которых хранили воспоминания о своём владельце. но уже спустя пару часов мать распорядилась вымести всё из его комнаты, так что даже стены спальни уже не помнили запахи своего бывшего хозяина.       регулус стянул с себя футболку, которую успел забрать с полки брата. она, конечно же, была ему велика. плевать. с первым шагом в озеро привычная эйфория не наступала. солнце светило как будто не так ярко, а ветер дул как будто не так ласково. от былых эмоций не осталось и следа.       последний раз регулус тонул ровно полжизни назад. с тех пор он больше никогда не испытывал трудностей в воде. блэк отточенным движением зашёл в воду и устроил заплыв на двести метров с одним участником. с каждым гребком он всё отчетливей начинал чувствовать пульсирующее отчаяние, стучащее разочарование и обжигающий гнев. ему пришло в голову, что озеро усиливало и преумножало все имеющиеся эмоции. и в детстве оно дарило ощущение беззаботности и радости, потому что они с братом были сами полны этих чувств.       дистанция давалась регулусу без проблем. он освоил все базовые стили плавания, мастерски чередовал и совмещал их. с дыханием и выносливостью тоже не возникало сложностей. едва коснувшись противоположного берега, он тут же поплыл обратно. и ещё раз. и ещё.       он всегда любил воду. но, оказалось, что он любил её чуть меньше, если рядом не было сириуса.       регулусу восемнадцать. он тоже решил покинуть отчий дом. столько же было сириусу. но цели их ухода различались. тёмный лорд хранил много секретов, и едва ли кому удавалось приблизиться к их раскрытию. но одну разгадку юному блэку удалось найти. рассказ его домового эльфа кикимера, которого регулус любезно согласился предоставить в помощь своему повелителю, пролил свет на многое.       нахождение в армии волдеморта оказалось невыносимым. красочные маски попадали, обнажив уродливые, алчные, лживые и эгоистичные лица. всё вокруг искажалось как в кривом зеркале. регулус больше не видел в нём своего отражения. он стал кем-то. но только не тем, кем хотел бы.       младший блэк твёрдо решил отправиться за тем медальоном, что так старательно прятал волдеморт. возможно, следовало бы сообщить сириусу и ордену о своей находке, но регулус давно оборвал с братом связи. да и тот не желал с ним знаться.       порез на кисти не затягивался от лечебной магии. в пещере в принципе не действовали многие базовые заклинания. тонкой струйкой кровь сбегала по запястью и пальцам регулуса. он не позволил больше своему домовому эльфу подвергать себя истязаниям. кикимер верно запомнил дорогу и безошибочно указал им путь, как добраться до островка, где стояла чаша с зельем и медальном.       бесконечная агония разливалась по горлу регулуса с каждым глотком мутно-зелёного зелья. оно плескалось в кувшине как те волны, что последний раз в своей жизни блэк видел в восемь лет в момент своего потопления. неизведанный яд проникал в каждую частичку тела и заполнял все уголки сознания. мучение было в стократ более невыносимым, нежели тот же круциатус. хотелось никогда больше не чувствовать ничего. и хотелось хоть немного почувствовать себя лучше. под надзором домового эльфа регулус продолжал пить. в моменты проблеска ясности ума юноша держался лишь за одну мысль: он достал волдеморта. вчерашний школьник перехитрил великого тёмного лорда. дрожащими руками он вытащил из опустевшей чаши блестящий медальон и отдал его кикимеру, строго наказав уничтожить его любыми способами. после этого ужасающая жажда нестерпимым желанием ударила по его рецепторам. вода точно помогла бы почувствовать себя лучше. вода всегда помогала.       регулусу было восемнадцать, когда он во второй раз в жизни начал тонуть. склонившись над чёрной гладью воды, блэк сделал первый и последний глоток за тот вечер. спустя пару секунд крепкие руки, поднявшиеся из воды, резким движением утащили его за собой. его цепляли со всех сторон. палочка у него почти сразу же выпала и ненужным артефактом отправилась бороздить просторы озера. юноше удалось сделать пару гребков в попытке отвязаться от напавших на него мертвецов. от центра озера, где располагался островок, до другого берега было в разы больше, чем двести метров. но регулус бы доплыл. если бы только мог. если бы только не ледяные пальцы покойников, что мёртвой хваткой вцепились в его руки, ноги, шею и увлекали за собой на дно. блэк последний раз вдохнул тягучий резкий воздух и мысленно попрощался с этим миром.       вода слишком быстро заполняла те органы, где ей совсем не следовало бы находиться. регулус не делал больше никаких движений, оставив надежду выплыть из этой глубины. левая ладонь продолжала ссадить от недавнего пореза, но эту боль было приятно ещё ощущать. его лёгкие знакомо горели и разрывали грудь изнутри. картинка перед глазами младшего блэка была неизменной — абсолютно чёрная пустота. в голове в такт тиканью стрелки отсчитывались секунды. в тринадцать лет он рекордно задержал дыхание на двести секунд. сириус замерял лично. вода в озере рядом с летней резиденцией их семьи была, конечно, поприятнее, чем та, в которой в тот момент тонул регулус. так что повторить или хотя бы приблизиться к тем результатам ему бы не удалось. а это значило, что в распоряжении у юноши оставалось меньше полуминуты.       как бы он хотел в тот момент почувствовать знакомую, сильную руку старшего брата, что ловким движением вытащила бы его из этого ада. глупый регулус, его снова надо защищать и спасать. один последний раз его надо было защитить и спасти. но никто не сделал бы этого. предсмертная агония ледяным холодом разливалась по его венам. костлявые пальцы выпустили его из своей хватки, оставив на всём теле расплывающиеся синяки, до которых ему уже не будет никакого дела. рассудок верно близился к своему потемнению и напоследок подкинул одну приятную картинку, что вытеснила собой все остальные мысли из его головы: сириус, только недавно научивший его плавать и довольный своими успехами, в жесте, который спустя много лет станет для него привычным, разлохмачивает регулусу волосы и заливается беззаботным хохотом.       регулус закрыл глаза, зная, что завтра его ждут ясная погода и новые заплывы с братом. «двести метров вольным стилем, кто кого, а?»