Любовь, такая сука!

      Маленький мальчик лет пяти тихо сидел в огромном платяном шкафу. В своих крошечных ручках он сжимал белого плюшевого кота. На шкаф обрушился сильный удар и старая дверца с тихим скрипом приоткрылась, создавая щель, через которую было видно как высокий мужчина кричал на женщину. Он размахивал руками, подходя всё ближе и ближе. В один миг мужчина оказался возле женщины и замахнулся.        Первый удар прилетел в лицо. Девушка сползла по стенке на пол, держась руками за разбитый нос. Напуганными глазами она взглянула сначала на мужчину, а затем на шкаф. В полумраке комнаты она смогла разглядеть маленькую фигурку мальчика и одними губами прошептала: «Я люблю тебя, Осаму», а затем на неё посыпался град сильных ударов. Дазай смотрел на эту картину со слезами на глазах. Он хотел выбежать, спасти мать от грязных лап отца, но не мог. Страх за самую важную женщину в его жизни сковал тело, не позволяя сделать ни единого движения. По щекам катились слёзы, а в груди сердце стучало так, что казалось, что оно просто-напросто выпрыгнет.       Дазай старший нанёс ещё один удар и женщина обмякла в его руках. Рентаро остановился почувствовав, что сопротивление прекратилось и посмотрел в лицо жене. Точнее в то что осталось от лица женщины. В фарш из крови и мозгов. Дазай поднялся и подошёл к тумбочке. Выудив оттуда пистолет он выстрелил в бездыханное тело.       Осаму видел как отец добивал обессиленное тело матери и как оно превратилось в смесь из крови и внутренностей . Он видел как отец взял чёрный пакет, засунул туда тело и вынес из комнаты. Мальчик видел как он стоя на корячках вытирал кровь с нового паркета. Он видел как отец, улыбаясь, смял их совместную фотографию и выкинул в окно. Дазай видел всё это, но молчал. Сидел в большом шкафу не двигаясь, даже слёзы перестали течь по щекам. Пришло осознание того, что сейчас произошло и от этого стало жутко.       Где-то внизу раздались громкие крики и выстрелы. Осаму вздрогнул и вжался в стенку шкафа. В маленькой голове рождалось множество догадок о том что сейчас происходит и ни одна из них не была позитивной. Выстрелы продолжались на протяжении достаточно долгого времени. Дазай уставший от эмоционального потрясения, которое свалилось на его голову, свернулся калачиком и заснул, не обращая внимание на шум.       Осаму открыл глаза и первое, что он увидел, это была темнота. Он не знал сколько прошло времени с того момента, когда он заснул. Внизу было тихо, если не считать обеспокоенный голос отца, что его зовёт.        Дазай встрепенулся и открыв дверь, он выбежал из шкафа. Он спускался по лестнице с надеждой, что всё произошедшее лишь дурной сон, но когда его нога коснулась последней ступени, он обомлел. Весь первый этаж был забрызган кровью. Во всюду лежали мёртвые тела, среди которых Дазай узнал матери. Возле её тела на коленях стоял Рентаро. Осаму всхлипнул и отец обернулся на звук. Он протянул свои руки к мальчишке, но тот помотал головой и отступил на шаг назад. Дазай старший поднялся и в несколько шагов оказался возле сына. Стоило отцу подойти к Осаму как его глаза снова наполнились слезами боли и страха. Он вытянул перед собой игрушку, и вдруг пространство закружилось. Японский интерьер сменился на русский. Теперь Дазаю тринадцать и он стоит возле кровати, белая игрушка превратилась в пистолет, направленный в женщину которая смогла заменить ему мать.       Осаму дрожал. Слёзы текли по юношеским щекам, а в ушах голос отца, который приказывает стрелять. Он смотрит на женщину, и видит как она кивает ему и Дазай опускает оружие. Нет! Он не сможет застрелить её! Каким бы сильным не был страх отца, он не сможет! В голову полезла мысль, о том, что отец стоит прямо за его спиной, совершенно безоружный. Всего секунда и он может умереть. Дазай сможет заставить его гнилое сердце перестать биться. Сможет, нужно всего лишь резко развернуться и пусть пулю в лоб. И Осаму решается. Он поднимает руки, крепче сжимая их на стволе и как только собирается развернуться, чувствует руки отца на своих.       Рентаро, словно прочитав мысли сына подходит ближе и кладёт свои руки на руки Юноши. Нацеливает пистолет и пальцами Осаму нажимает на курок.       Прогремел выстрел и Дазай подпрыгнул на кровати. В ушах звенело как будто сейчас и вправду прогремел выстрел, а перед глазами стоял образ окровавленной женщины. Дазай потёр глаза, чтобы прогнать неприятное видение и спустил ноги на холодный пол. Часы показывали без десяти четыре. Через два часа вставать на работу, Так что обратно ложится спать не имеет никакого смысла.       Шлёпая босыми ногами по чистому паркету, Дазай прошёл на кухню. Заварив себе кофе, он сел на стул. В голову пришла едва знакомая песня и Дазай попытался вспомнить её слова. «Кофе мой друг , музыка мой drug» - вот уж верно сказано. Кофе точно является его другом, после таких кошмаров только он и помогает прийти в себя.       Сидя в тишине, Осаму пытался понять почему давняя рана вновь дала о себе знать. Он же пережил это ещё Восемь лет назад. Не один конечно, но пережил.       В тот день отец Дазая расправившись с трупом жены, отправился в офис, а Осаму остался один. У него случилась сильнейшая истерика. Смешались все чувства: боль, страх, ненависть, отвращение к отцу и самому к себе. Он же мог противостоять отцу, и в этот раз и в прошлый, но оказался слаб. В нём продолжал жить маленький мальчик, который чуть что прячется в огромном шкафу. Дазай ненавидел себя и ту боль, что нёс долгое время. Осознание того, что он может покончить с этим раз и навсегда пришло слишком неожиданно. Горячая вода, лезвие и Осаму с улыбкой на губах.       Понимание того, что сейчас вся боль уйдёт очень радовало. С каждым порезом становилось легче, сердце билось в предвкушение прекрасного освобождения.       Осаму очень повезло, что в тот день к нему решили заглянуть Куникида и Достоевский . Они насторожились когда друг не открыл дверь. Тогда Фёдор решил взломать замок и не зря. Когда они попали в квартиру и забежали в ванную, то обнаружили Дазая, лежащего в кровавой Воде. Пока Достоевский стоял в ауте, Куникида вытаскивал друга из ванной и кричал, чтобы Фёдор срочно вызывал скорую, но очухавшийся чудным образом Осаму заверил, что скорая не нужна.        Потом когда они все втроём пили чай на кухне, Куникида вытряхивал объяснение из Дазая, пока Достоевский бережно перематывал его руки. Осаму не знает как, но после лёгкого поцелуя оставленного Фёдором на его на руках, он выложил всё как есть. Про отца, про убийство, про мать. Боль пожирала его изнутри, но после рассказа стало чуть легче.       Дазай благодарен был им, за то что они тогда оказались рядом. Они позволили умереть только маленькому мальчику, живущему внутри него. Теперь же о том, что произошло почти Восемь лет назад, напоминают два шрама украшающее его запястья.