Рождественская идилия

Комната была погружена в полумрак. Справа ярко горел камин, украшеный пышной еловой ветвью с яркими игрушками и носками. Один из них был весь покрыт блестками, явно намекая, кому он принадлежит, и в нем уже лежало что-то обьемное. Магнус благодарно улыбнулся, рассматривая рождественские венки и гирлянды, которыми охотник украсил комнату. — Поверить не могу, что ты сделал это! — заметил маг, изучая горящие свечи в венках. Почему-то, от них шла совсем не праздничная атмосфера. Скорее интимная, романтичная. Особенно она усиливалась при взгляде на небольшой круглый стол с белой скатертью, уже накрытый для ужина. Правда, главное блюдо скрывало от глаз металическая крышка-колпак, какую обычно используют в дорогих ресторанах. Зато чародей смог сразу же опознать бутылку вина, спрятаную в плетеной корзинке с двумя бокалами. — Тебе нравится? — смущенно уточнил Алек, явно нервничая. Магнус неожиданно вспомнил слова Изабель, что в Институте никогда не праздновали Рождество. — Александр, все просто великолепно. Изумительно. Магнус прошел к столу, взмахом руки откупоривая пробку, но Алек сам наполнил бокалы для себя и своего парня. — Позволь сегодня поухаживать за тобой, — попросил юноша, очаровательно улыбаясь. Магнус не мог ему отказать. Ни когда тот подкладывал апетитные кусочки утки, ни когда протянул руку, приглашая потанцевать. Медленная музыка появилась сама собой, даже без синих искр магии. Магнус вложил свою ладонь в руку охотника, позволяя притянуть ближе к себе и положить ладонь на плечо. Такая близость была неожиданно волнующей, хотя чародей не мог не признать, что клубные танцы научили его не реагировать даже на самые откровенные ласки, завуалированные под танцевальное «па». Магнус прижался щекой к плечу Алека, осторожно перемещая ладонь на его поясницу и вдыхая резкий, одурманивающий аромат чужого парфюма. Усталость, накопившаяся за все время стражений с членами Круга, подталкивала мага прижатся к широкой груди, на которой можно спрятаться от остального мира, наконец, чувствуя себя в безопасности. Магнус полностью вверил себя в чужие руки, замечая, как учащенный пульс юноши постепенно сливается с музыкальным ритмом. Когда маг оторвал голову от чужого плеча, нефилим поднял их руки и раскрутил Магнуса вокруг своей оси, однако ворс ковра помешал движению. Чародей прижался спиной к своему парню и Алек мягко заключил его в обьятия, все ещё покачиваясь в такт музыке. У Магнуса защемило сердце от нежности, которая читалась в каждом жесте охотника. Окутаный теплом бережного обьятия, маг смотрел на языки пламени в камине, пляшушие недалеко от них и гипнотизирующие своими изгибами. Они погружали сознание в дремоту, завораживая Магнуса, пока охотник не отвлек его легким поцелуем в макушку. — Лучшее Рождество в моей жизни, — прошептал Александр и, проживший восемсот лет, колдун мысленно согласился с ним.