Мой император

Привычный к почестям, император следовал центральной улицей города, не обращая внимания ни на кого, кроме своей собственной свиты. Он ярко улыбался, помахивая рукой в ответ на восторги толпы, но смотрел сквозь них, пока взгляд не зацепился за мраморный фонтан с точеной статуей двух богов. Одежда была выполнена столь искусно, что ему на миг показалось — платье девушки треплет ветер. А затем юноша засмеялся и поднес к губам пиалу с водой. Император замер, любуясь открывшийся его взору картиной. Близнецы ослепительной внешности, играли с водой, норовя обрызгать одежды друг друга, и совершенно не замечая никого вокруг. Вода с тихим журчанием ниспадала в чашу, а люди возле фонтана забывали смотреть на обожаемого императора. Впрочем, только они. Юноша перехватил направленый на него взгляд и улыбнулся. Магнус больше не мог терпеть. Дав знак своей свите раздвинуть собравшуюся толпу, он направился к близнецам. Тонкая, гибкая как тросник, девушка соскочила с фонтана, уступая, но её брат не спешил покинуть площадь. Он зачерпнул воды в собственую пиалу, подавая императору с почтительным поклоном, хотя ни следа подобного отношения нельзя было заметить в его глазах. — Как тебя зовут, милый? Или духи источников не раскрывают свои имена? Девушка звонко рассмеялась такому приветсвтию, отвлекая внимание от яркого румянца, покрывшего щеки брата. Магнус был поражен в самое сердце. — Что же ты? Божествам не пристало трепетать от внимания простых смертных, даже самых могущественных, — заметил Магнус, принимая пиалу из рук юноши. — Алек, — прошептал тот, глядя на сестру в поисках поддержки. За спиной императора столпились придворные и подданые, жадно впитывая каждое его слово. Магнус тоже чувствовал себя неловко от этого, будто его поймали за чем-то постыдным. А может дело было в том, что столь жадное внимание неизбежно оскверняло каждое слово, сказанное им от чистого сердца. — Думаю, нам стоит сбежать от навязчивого внимания публики, — прошептал Магнус, передавая пиалу обратно. Алек невольно улыбнулся, согласно кивая и ещё воспринимая сказанное как шутку. Ведь где это видано, чтобы император сбегал от своей свиты с незнакомым юношей, намного уступающим ему в происхождении и статусе? Магнус обвил ладонью запястье Алека и резко бросился в ответвление между домами. За их спиной послышался восхищенный вздох девушки и, тут же, наигранный стон, с которым она рухнула на пути свиты в обморок, выигрывая время для беглецов. Алек не сомневался, что его сестра будет первой из женщин, кому разрешат поднятся на сцену театра. Впрочем, сейчас будущее интересовало его меньше всего. Куда важнее было ощущение теплой руки Магнуса на своем запястье и тихий смех императора. — Надеюсь, это божество простит нам столь непочтительное проникновение в свой храм, — осторожно заметил Алек, переступая порог вслед за мужчиной. — Коллеги должны помогать друг другу, — заметил Магнус, подмигивая. Он сам выглядел божественно в окружении золотых статуй бога любви. Так, будто бы их писали с самого императора. — А вы часто помогаете другим богам? — машинально спросил Алек, все ещё продолжая асоциацию со статуями. Магнус засиял, спуская свою руку, так чтобы перехватить юношу за ладонь. Его ответ повис в храме, разрушая атмосферу святости, окутывающую помещение. — Думаю, одному конкретному теперь очень хочу помочь. Например, избавится от пары лишних тряпок, скрывающих твою красоту. Алек удивленно обернулся, встречаясь с жаждущим взглядом карих глаз Магнуса. Император стоял, скрестив руки на груди, но казалось ему стоит невероятных услий удерживать эту позу. Не выдержав напряжения, скользившего между ними, юноша отвел взгляд, снова мило краснея. И у Магнуса сорвало последние предохранители. Притянув мальчика ближе, он ненасытно впился в чужие губы, ощущая как тога приподнимается от силы его желания. Оно расплавляет вены, кажется, что каждая клеточка тела ощущает близкое присутствие Алека и тянется к нему. Юноша смущенно потянулся за новым поцелуем, не спеша отталкивать мужчину, и что-то царапает мышцу в левой груди Магнуса. Сжимает её до предела, заставляя отпустить себя окончательно. Алтарь под спиной Алека теплый, а его хрупкое тело кажется истинным искусством, достойным запечатления в мраморе. — Ты такой совершенный, — шепчет император пересохшими губами. Ловит пальцы, целует их как будто он здесь восхищенный подданный. Пьет судорожный глубокий вздох с чужих губ, оглаживает руками бока и пересчитывает каждое ребро юноши. Хочется большего. Сплести тела воедино, даже если боги снизошлют кару небесною им на головы. Алек стоит того. Он опускается ниже, прихватывает кожу на груди зубами и засасывает до мелких темных пятен. Сцеловывает капли пота и Магнус сжимает край алтаря над своей головой, чтобы резко не потянуть его вниз. Мужчина замирает в горячем мареве ожидания, как в получне слыша легкое: — Мой император… Магнус задыхается в судорожном вздохе, слыша в этих словах почти молитву, так уместную в храме, где каждая статуя похожа своим лицом на него. Алек узкий до невозможности, тесный как в первый раз, и увидев на алтаре каплю крови, император больше не сомневается. Боги приняли жертву, благословили его союз. И Магнус стискивает бедра мальчика пальцами, толкаясь вверх и втягивая в новый поцелуй, поглотивший хриплый, низкий до мурашек по коже, стон юноши. Беспомощный в своей робости и одновременной сильный телом, Алек так искренне прижимается к Магнусу, кружит голову каждым своим движением. Касается первым, перехватывает инициативу. Голос юноши звенит честностью, когда он шепчет Магнусу комплименты и тому уже не хочется обращать внимания на свой горький любовный опыт. Хочется попробовать ещё раз, даже если групая мышца в левой груди снова порвется от чужого предательства. Потому, что Алек стоит этого. И потому, что в этом сама суть любви — отдавать себя другому до последней мысли и желания.