I'll warm your frozen heart

These hearts adore

Everyone the other beats hardest for

Inside this place it's warm,

Outside it starts to pour

Осень. Снова холодный ветер, вечная слякоть на сыром городском асфальте, багряная россыпь опадающих листьев и теплая одежда. Эндрю постоянно замерзал в такую погоду, но не заострял на этом слишком много внимания. Проще было оставить все как есть и свыкнуться нежели чем что-то менять или предпринимать. И Нил поначалу делал вид, что не замечал его румянца на лице от ледяного воздуха, частого шмыганья покрасневшим носом или отчаянных, в то же время бесполезных попыток Миньярда согреться. Бесконечные напоминания о шарфе и носках явно были бы пустыми для него словами. Сам Джостен был словно «ходячей грелкой». Даже в лютый мороз он мог стоять, обдуваемый прохладным ветерком, с горячими ладонями, о которых можно было только мечтать в сезон нескончаемых дождей и ливней. Эндрю, в свою очередь, зная, что теперь Нил всегда будет рядом, не надевает перчатки, определенно обнадеживаясь этим фактом.

***

Опустошив третий шот алкогольного напитка, когда Ники и Кевин ушли на танцпол, а все ещё трезвый Аарон, сидя в кресле за стойкой, переписывался с Кейтлин, Эндрю выходит из «Сумерек» через черный ход, по привычке отсалютовав Роланду, и останавливается у черной Мазерати. Ветер веял приятной прохладой и отдавал влажностью, какая бывает только осенью. Миньярд, присев на сырой от недавнего дождя капот, нащупывает пачку сигарет на дне кармана шерстяного пальто и вытягивает одну. Звук зажигалки. Перед глазами мелькнул свет от маленького огонька. Эндрю аккуратно прикрыл его пламя холодной рукой, дабы попытаться хоть как-то согреться. Даже за пару метров от здания из открытого окна доносился звон посуды и несмолкаемый говор незнакомых людей. Над дверью висели многочисленные неоновые вывески, сломанные, постоянно мигающие и, судя по всему, привлекающие в ресторан новых посетителей. Недалеко от бара по трассе проезжали другие машины, тускло светя фарами, пробивавшими тьму, отражение от которых периодически проблескивало на помутневших и грязных лужах. Через пару минут в дверном проёме появляется знакомый силуэт. Рыжие взъерошенные волосы буквально светились и становились ещё ярче и заметнее под ночными фонарями. Оглянувшись по сторонам, Нил зашагал навстречу Миньярду, уже прожигающему злобным взглядом карих глаз копну медных неряшливых прядей, небрежно выпавших из прически. В полной тишине он подходит к Эндрю, облокачивается на крышу машины и смотрит на плавно падающий кленовый лист. — Скучаешь? — спрашивает Джостен, одарив Миньярда одной из своих дурацких нелепых улыбок. — С вами, придурками, не соскучишься, — насупив брови, твердо заявляет Эндрю. Морозный воздух освежал, но сейчас ему явно не помешало бы горячего чая. Он опять не стал слушать своего наркомана и не надел шарф, из-за чего снова продрог до костей. — Ты замёрз. Так ведь и заболеть не долго, — утверждает Нил, посмотрев на сухие покрасневшие костяшки бледных рук Эндрю. Миньярд отвёл гнусный взгляд на мерцающий фонарь, а затем на звёздное ночное небо. Внутренне он определенно ответил положительно. Эта была та самая, что ни на есть истинная правда. — Эндрю, да или нет? — Нил поначалу сам не понял, что именно хотел сделать. Но резкое желание подарить тепло своей руки Эндрю отбросило все остальные мысли куда подальше. — Да, — немного подумав, ответил Миньярд. Джостен осторожно касается все ещё холодной ладони Эндрю и ждет, пока он отпрянет, либо скажет «нет» или ожидаемое «отвали», но этого не произошло. Убедившись, что все в порядке и можно продолжать, рыжий уверенно берет Миньярда за руку и переплетает их пальцы. И Эндрю поддается. Ему действительно нравится. Он нуждался в тепле его «живой грелки», оказавшейся рядом как раз вовремя, чего совсем не отрицал. Немного помедлив, Нил засунул свою руку и руку Эндрю в карман теплого пальто. Кожа постепенно становилась теплее. — В следующий раз я собственноручно надену тебе на руки перчатки, — искренне улыбнулся Джостен, заглянув в медовые глаза.

***

Ебучие тренировки до жути упрямого Кевина начали изматывать давным давно, но привычка ходить на крышу по ночам в одной лишь тонкой футболке в холодный октябрь зародилась ещё раньше. На часах 23:43, а Эндрю вышел покурить перед сном. Развеять надоевшую обстановку, сбросить тяжелый груз усталости, лежавший вместе с клюшкой весь день на плечах и немного расслабиться. Сигаретный дым помогал хоть как-то уйти от реальности и отпустить плохие мысли на ветер, такой влажный и по-осеннему сырой. Он задувал во все щели между пуговицами пальто, от чего хотелось сразу покинуть это морозное тоскливое место. Хлынул дождь. Он начинался с маленьких моросящих капель и постепенно перешёл в настоящую бурю с громом и молнией. Засунув озябнувшие руки в карманы, Эндрю кинул сигарету в лужу, как она мгновенно потухла. Послышались шаги в лестничной клетке. Некоторое время спустя на крыше появляется Нил в толстовке, которую он стащил из небольшого гардероба Миньярда, с раскрытым черным зонтом в руке. — Эндрю, пошли обратно, хватит изводить себя на морозе, — сказал рыжий, зевнув. — Джостен, мне не нужна твоя гребанная забота. Съебись нахуй. Несмотря на грубый ответ Нил остался стоять под зонтом и преданно ждать, пока Миньярд двинется с места и пойдет ему навстречу. Окончательно промокнув под проливным дождем, Эндрю обернулся посмотреть, стоит ли его рыжий болван, как обнаружил, что тот, оперевшись на кирпичную стенку, закрыл глаза и задремал. Парень подходит к нему ближе и кладет руку на расслабленное плечо Джостена. От неожиданного прикосновения Нил вздрагивает, а голубые глаза мгновенно распахиваются с блеском затуманенного недоумения в зрачках. — Идём, — решительно сказал Эндрю рыжему, и он, никак не прокомментировав это, метнулся за Миньярдом. По приходе в комнату общежития Нил, взбодрившись, усадил Эндрю на кровать, заботливо завернув того согретым своим теплом пледом, под которым полчаса назад спал, и побежал доставать сухое полотенце с верхней полки шкафа. На прикроватном столике уже стояла чашка ароматного свежезаваренного чая. Судя по всему, Джостен ждал Миньярда. Определенно ждал. — Волосы намокли. Могу я-, — скованно подметил рыжик и запнулся, не договорив вопрос. — Можешь. И Нил, весьма забавно поджав губы, аккуратно начал протирать и сушить волосы Эндрю. Так осторожно, будто бы ему поручили следить за драгоценным экспонатом в музее. Старательный и немного нахмуренный взгляд сонных голубых глаз, ставших такими родными, казалось, светился непередаваемой радостью. Джостен проснулся, чтобы проверить, где находился Миньярд поздней ночью в грозу. Завернул в теплый плед и принес горячий чай. А сейчас он бережно перебирал золотые пряди и изредка копошился, массируя голову Эндрю. Спокойно и хорошо. Кто-то заботится о нем. Никто прежде так трепетно не заботился об Эндрю, как придурок Нил. А рыжий никогда не проявлял заботу таким образом. Вообще какую-либо заботу. Они оба взаимно довольствовались моментом. — Эндрю, — голос Джостена неожиданно прервал нависшее молчание. — М? — промычал Миньярд в ответ, полностью доверив себя рыжику. Глаза закрывались, клонило в сон. Приятное тепло, стоявшее в воздухе помещения, такое странное и непривычное для промозглой октябрьской ночи, одурманивало, а стук капель дождя по крыше и шелест пожелтевшей листвы на ветру убаюкивал ещё больше. — Да или нет? — Да, — шепнул Эндрю, наслаждаясь, как подушечки пальцев мозолистых рук рыжего непрерывно касаются его висков. Нил крайне аккуратно придвинулся к лицу Миньярда и поцеловал его в нос. На щеках Джостена быстро проступил румянец — вовсе не из-за горячего напитка. Открыв глаза, Эндрю сразу окинул недоумевающим взглядом смущенного Нила. — Прости я-, — опустив руки на колени, тихо извинился Джостен за поспешный поступок и отвёл взгляд куда-то в окно, лишний раз избегая прямого зрительного контакта. — Идиот, — не долго думая, фыркнул Миньярд. Выждав подходящий момент, он взял ладонь рыжика в свои руки и начал всматриваться, будто ища для себя что-то новое, как тогда, в первый раз. Взгляд снова и снова проходит по небольшим белесым шрамикам, до сих пор не зажившим до конца. На указательном пальце кое-как прилеплен пластырь — последствия чересчур энергичной игры Джостена до потери сознания. Засохшая ранка на одной из костяшек была почти полностью разодрана, а перебинтованное Миньярдом запястье после шумного матча начинало заживать. — Столько времени прошло, а ты до сих пор не согрелся, — сказал Нил, нелепо почесав затылок. И Эндрю заглянул в голубые глаза. В который раз он смотрит в льдинки, наблюдает, как они таят, превращаясь в глубокий океан, и понимает, что постепенно утопает в прозрачности и хрупкой досягаемости этого нежного и искреннего взгляда. — Ещё кое-что, — не закончив мысль, Джостен оборвал тишину в кромешной тьме. Миньярд вопросительно изогнул бровь, не отводя глаз с рыжей копны волос. Спустя некоторое время, немного подумав и уже пожалев о возникшей идее, Нил неуверенно уткнулся в изгиб шеи Эндрю и засопел, обвив обеими руками талию Миньярда. Обжигающее дыхание приятно пробежалось мурашками по коже. Давно мертвые бабочки в животе будто вновь начали оживать и тут же давали о себе знать. — Ненавижу тебя и твои выходки, Джостен, — шепнул Эндрю Нилу, вдыхая запах знакомого шампуня, на что уголки губ Нила дрогнули в улыбке.

***

Запасы сладкого на кухонных полках незаметно иссякли, леденцы во всех карманах одежды слишком быстро закончились, а мороженого все равно хотелось. Однако Миньярд понимал, что после него о теплых конечностях можно было и не мечтать. Совсем недалеко от общежития находился круглосуточный маркет. Как раз туда Эндрю отправился поздним осенним вечером, чтобы решить эту внезапно появившуюся проблему, мешавшую спокойно жить. Несмотря на то, что небольшое расстояние он решил проехать на машине, ноги мгновенно замёрзли, руки окоченели, а кончик носа заметно покраснел. Вернувшись домой, Миньярда на самом пороге встречает Джостен, скрестив руки на груди, опираясь на дверной косяк. Эндрю снимает пальто, делая вид, что абсолютно не замечает рыжего, сверлившего его взглядом, и устало проходит в спальню, шмыгнув носом. Удобно завернувшись в одеяло, Миньярд сел на край кровати, после чего натянул его по самый нос. — Холодно, да? — Нил подходит к нему ближе и присаживается рядом. Послышались очередные колкости и ожидаемое недовольное бурчание про ненависть, но все же Эндрю не стал возражать. — Дрю, я согреваю твои ступни и надеваю носки. Да или нет? — спросил рыжий, внутренне улыбаясь. Из-под одеяла наружу высунулись две озябшие ноги. Это точно «да». Нил тихо садится на колени перед его сидящим чудом, закутавшимся в пледе, и осторожно берет ступню Эндрю, начиная массировать кожу своими огненными руками и выдыхать изо рта горячий воздух прямо на пальцы. Темно и тихо. Лишь интересующийся взгляд карих глаз, выглянувший из покрывала, наблюдал за происходящим. Около получаса они вдвоем сидели в спокойной тишине и темноте. Лунный свет из окна падал на рыжую макушку и обрамлял лицо, выражающее только умиротворение и усладу. Напоследок Джостен в полудрёме целует каждую уже согретую ногу, аккуратно надевает шерстяные носки и возвращается на кровать к Эндрю, вглядываясь в его медовые огоньки. Спустя пару минут Миньярд убирает одеяло с лица и ответно смотрит на рыжика. — Не знал, что твоя кожа шелушится на морозе, — сдвинув брови, заметил Нил. — Ты много чего не знаешь, Джостен, — и Нил открыто улыбается, смотря куда-то в окно. Он встаёт, подходит к прикроватной тумбе, что-то ищет в первом же ящике и достает оттуда запылившийся тюбик крема для лица. Когда-то давно к ним в комнату заходила Рене, которая оставила почти полностью закончившийся бутылек Нилу, вручив со словами, что «может быть пригодится». Действительно, так и произошло. Джостен идёт к Эндрю и задаёт привычный для обоих вопрос. — Эндрю, да или нет? Недолго подумав, Миньярд одобрительно кивает головой и пододвигается к Нилу ближе. Надавив небольшую каплю на указательный палец и защелкнув крышку, рыжик нанес крем на щеки Эндрю. Тот хоть и поморщился, но протестовать и огрызаться не стал. Джостен бережно убирает мешающие ему золотые пряди со лба и касается большим пальцем лица Миньярда, растирая бледную кожу. Взгляды пересеклись. — Я ненавижу тебя. — Я знаю. — Да или нет? — С тобой всегда да. И Эндрю притягивает Нила для долгожданного поцелуя, держа за затылок. Именно сейчас прикосновения не приносили лишнего дискомфорта и плохих воспоминаний. Руки «живой грелки» не давали Миньярду возможности замёрзнуть снова, а заботливо приготовленный рыжиком горячий чай согревал изнутри. Стало гораздо теплее. Как рукам, так и сердцу, которое, казалось, навсегда останется ледяным и никогда не растает.

«Cause it's too cold, for you here,

And now so let me hold both your hands in,

The holes of my sweater»