Проклятье Ведьмы Пустоши

      Драко буквально сходил с ума, пока Гермиона «болела». Даже Пэнси была менее капризной.       Около двух недель она просто лежала в постели, зачастую отказываясь даже от еды. Всё, что делала Хаул, — поддерживала замок, чтобы тот шёл, не останавливаясь. Видимо, где-то на задворках сознания она всё же понимала, что за ними следят. Они отошли очень далеко от Маркет-Чиппинг, поэтому гостей за эти две недели так и не объявилось, но у Драко и без того была куча проблем в виде Гермионы в депрессии.       Так уж вышло, что забота о ней полностью его поглотила, не выпуская из своих объятий. Он не покидал её комнаты дольше, чем на десять минут, и даже спать умудрялся в кресле рядом. Его абсолютно не волновали боли в спине или шее, потому что… Их не было. Он постоянно пребывал в собственном теле, в молодом, ведь думал только о Хаул и том, как бы её накормить.       За продуктами бегал Маркл, который с помощью волшебства и зачарованной двери замка оказывался в городе. Но не в Маркет-Чиппинге, хотя Драко многое бы отдал, чтобы увидеть сестру и попросить ту не ввязываться в какие бы то ни было неприятности, а также попросить не искать его, если Пэнси всё же решила этим заняться. Очередной день был привычной рутиной.       Драко проснулся в кресле рядом с постелью Гермионы, которая будто даже не пошевелилась за ночь. Её глаза были закрыты, волосы разметались по подушке, растрёпанные, вьющиеся.       — Гермиона, — тихо позвал он, аккуратно коснувшись пальцами женской руки, лежащей поверх одеяла. — Поднимайся, уже позднее утро.       В ответ она лишь слегка качнула головой в отрицательном ответе. Её поведение пугало парня и даже слегка раздражало, ведь до этого она казалась такой сильной, а на деле почему-то не была уверена в себе. Хотя была очень красивой! На вкус Драко, конечно.       — Ты уже две недели практически не встаёшь. Хватит, — он опустил голову на кровать рядом с её ладонью. Волосы стали блондинисто-золотыми, как раньше, но Драко вообще не было до этого дела. — Кто заставил тебя в себе разувериться, — он вздохнул. — Ты ведь… Красивая. Да и внешность — не главное. Какая разница, блондинка ты или шатенка, если ты всё такая же милая девушка с невероятными глазами? — бубнил он куда-то в одеяло.       Но Хаул слышала. Гермиона слышала. Две личности одной девушки, известные миру, слышали то, что говорил этот человек. Этот мужчина.       Она приоткрыла глаза, чуть улыбнулась, то ли смеясь над его сентиментальной наивностью, то ли действительно веря в то, что он только что сказал. Гермиона положила ладонь на его голову, пропуская пальцы в локонах его волос, а потом негромко сказала:       — Знаешь, Драко, — он поднял голову, подавшись вперед. Это были чуть ли не первые её слова за это время, — а ты на самом деле красавчик. Но ты не волнуйся, я не стану есть твоё сердце. Лучше ты забери моё, — Гермиона опустила руку с его головы к щеке. — Хотя, кажется, ты забрал его ещё на площади в Майский праздник.       Парень замер, пока его сердце отбивало ритм, за которым не поспел бы ни один танцор. Он не был уверен, что ему всё это не показалось. Он сейчас вообще ни в чем не был уверен. Как и в следующем действии, которое, показалось бы ему поспешным, если бы Драко вообще думал о том, что делает.       Он поднялся с кресла и, не сводя взгляда с блестящих глаз Гермионы, склонился к её губам. Его дыхание, тёплое, даже жаркое, обожгло её губы, отчего по всему женскому телу прошлись мурашки. Она впервые это чувствовала и не могла понять, нравится ей это или пугает. Но она не хотела думать об этом сейчас.       Гермиона хотела лишь целовать.       Когда их губы наконец соприкоснулись, Драко вздрогнул — по телу словно разряд тока прошёл. Он чувствовал, что что-то меняется, но… Его волновали только губы Гермионы, которая отдавалась поцелую больше, чем магии и желанию оставаться одной.       Это желание испарилось в момент касания, оно растворилось в романтичности, любви, которую они обрели с небывалой легкостью. Это и вправду была самая настоящая сказка! Их поцелуй был невероятным, пробуждающим всю магию, живущую внутри их самих, внутри момента и мира, который сжимался до мельчайших размеров и взрывался фейерверками падающих звёзд.       Она даже приподнялась, поддаваясь, а когда их поцелуй прервался, оба внезапно осознали, что… Проклятья нет. Гермиона не чувствовала магии, наложенной против воли, она не чувствовала ничего, кроме притяжения к этому юному мужчине, который покорил её еще тогда… А он даже не думал о Ведьме Пустоши, о проклятье, которая она на него наложила. Только о Хаул, которая заполнила его мысли и заняла сердце. Так быстро, что он даже не успел сообразить, как же это произошло.       Наконец, выйти из комнаты их заставил недовольный женский голос, доносившийся с первого этажа и спорящий с Марклом на повышенных тонах. Хоть голос и был приглушён дверьми и стенами, Драко все же распознал его, голос младшей сестры, которая кричала что-то о пожирательнице сердец и о том, чтобы она вернула ему брата, пока Пэнси ничего не натворила.       — Кого на этот раз принесло? — выглянув со второго этажа, отозвалась Гермиона, следом за которой шёл Драко.       Девушка намеренно не пропускала его вперед, чтобы заставить взбаламутившую тишину замка девушку ещё немного поволноваться. Драко и его семья шумные и наглые, но колдунье это даже нравилось. По крайней мере, с ними не скучно.       — Ты Хаул? Где мой брат? — взвизгнула Пэнси, порываясь подняться к своему «врагу». — Верни мне Драко!       — Я его не забирала, — закатила глаза Гермиона. — Он сам пришёл, — она повернулась к нему и усмехнулась. — Ведь так?       Парень схватил её руку, сжал, улыбнувшись, а потом сбежал по ступенькам вниз и прижал сестру так крепко, словно они не виделись не две недели, а по меньшей мере пару лет. Она так опешила, что даже расплакалась, не сдержавшись.       — Драко, — сквозь слезы выдохнула Пэнси, — Почему твои волосы цвета звезды?