За стеной

"Ах... Может, когда-нибудь мы убежим и будем свободны там за стеной?" (Сизый)

— Когда-нибудь, когда ты вырастешь, наступит один Самый Важный День. Самый Важный День, после которого мы все будем счастливы. То, что ты видишь сейчас здесь — лишь переходный пункт. В Самый Важный День мы все попадём в лучшее место. — А там будет трава? — О, да. Оно все искрится от зелени. — А небо? — Самое чистое и самое голубое. По нему никогда не будут ходить сильные ветра и ужасные грозовые тучи, а только лёгкий бриз и безобидные маленькие облачка. — И там все будут счастливы? — Абсолютно. *** — Эй, ты куда идёшь! Ты себя со стороны видел? Вы только посмотрите, у него эта синяя штука! — Какая синяя, она серая! — Уродец! — Посмотри какие у нас красивые! Белые. А у тебя что! — Или отсюда! Ты не подходишь! — Иди — иди! *** Пейзаж вокруг был настолько уныл, что на душе становилось как-то тускло и пусто. Голая земля, где-нигде разбавленная одинокими и безнадёжно притоптанными скоплениями травы. Где здесь свежая пышущая жизнью зелень? Вместо неё только жалкие грязные и подгнивающие пучки. Местами слишком мокрые. Местами наоборот пересушенные. То там, то здесь, на этом земляном полу были разбросаны мелкие камушки. А где-то поодаль виднелось глиняное пятно, которое изрядно мешало передвижению. И, если в нем застояться, могло утащить вниз как минимум до колена, а то и больше. Глиняное пятно все старательно обходили. Попутно оно служило чем-то вроде свалки: местом сброса объедков и всякого мусора. — Бывает же такое. Не везёт только из-за того, что ты родился с какой-то особенностью. Пусть даже самой незначительной... Чуть что не как у них — и все, пиши пропало! Ты больше не член прекрасного общества! — Сизый с чувством пожаловался в пустоту и качнул головой. — Черт бы их побрал! — Что я слышу! В наших угодьях новые лица? — недалеко от него вырисовалась фигура известного местного маргинала. Которого, собственно, все так и звали Маргиналом. Сия интересная персона осторожно подошла, пристроилась рядом и стала с любопытством и какой-то насмешкой вглядываться в его лицо. — Ты чего тут забыл? — Меня выгнало общество. — Ммм... — Маргинал задумчиво и как-то странно выпятил губу. — Но если ты искал свободное место, то место здесь уже занято мной. А чего, собственно, тебя выгнали? Сизый вздохнул. — Видишь прядь? Серую. На самый лоб падает. Меня из-за неё и назвали Сизым. А теперь и вовсе выгнали. Видишь ли, близится особенный день. И я для него не подхожу. — Особенный день? Как интересно. Я первый раз о таком дне слышу. — Как первый раз? У нас всем с детства говорят: "Вы живёте для того, чтобы исполнить свою роль в самый ответственный день!" — Ну так это таким как ты говорят. А я тут давно ни с кем не общаюсь. — Маргинал хмыкнул. — Я бы сказал: "Забей"... Но последнее время настроения в обществе меня напрягают... А что ты знаешь ещё об этом ответственном дне? Что должно произойти в этот день? — Спрашиваешь. Откуда мне знать! — Сизый обиженно мотнул головой и присел. — Я слышал только сказку о том, что это будет чуть ли не самый прекрасный день на свете. — Ну... Вот мне тоже интересно. Ответственный день, ответственный день. — пародийно. — Самый лучший день на свете! — снова серьёзно. — А что такого произойдёт в этот день никто не говорит. — А может ничего и не произойдёт. Они сами придумали себе эту сказку. Чтобы ходить важничать. И чтобы отвергать всех, кто хоть чем-то им не подошёл. — Ты так обижаешься, что тебя отвергли. А может это и хорошо, не думал? — Да как это может быть хорошо? Они же и так своими жирными мордами никого не пускают в первые ряды на кормешке, кроме своих! Если ты жирный тюфяк вроде Лидера или Белошейки, то, конечно, тебе всегда достанется вкусный кусок... А если ты несчастный и худой, то судьба твоя одни объедки... — Да забей ты на кормешку. Здоровее будешь. Ты хоть раз думал, что может кормят они здесь каким-то дерьмом. А ты уже взрослый парень, чтобы сам поискать себе еду. Или чтобы не есть. Знаешь, от небольшого голодания не подохнешь. Или причина опять в том, что с детства учат "Много кушать это хорошо"? — Да никогда я много и не ел... Мне не достаёт всегда из-за таких держиморд. — Вот и забей на них. Делай как я: "Всё, чему учит общество, есть ложь". — Но ведь и один не проживёшь... — Это почему же? — Маргинал насмешливо оттянул губу в своей странной усмешке. — Я же живу. Ты просто не привык ещё думать своей головой. Вот и сомневаешься. Сизый задумался. — Да я никогда и не был один. Всегда меня окружали братья и сестры. Я был вполне доволен тем миром, в котором жил... Пока твари эти меня не выгнали. — И что, братья и сестры не заступились? — Щас они заступятся. Они тоже ждут "этот день"... Маргинал устало потянулся и удобно развалился на земле. — Ну, если хочешь, оставайся здесь. Мне твоя серая прядь ничем не мешает... — Спасибо... — Сизый задумался и впервые этот странный субъект стал казаться ему по-своему человечным и даже добрым. — Слушай, а давно ты от общества ушёл? Почему? — Да, давно. А я им не подходил по своему складу ума. Они все к еде бегут, а я фыркаю в их сторону. Они идут кучей, а я отдельно. Своевольный я был. Вот и ушёл... Но все равно недалеко ушёл. Ведь мы все ограничены вон той чёртовой стеной. И толку, что мы сидим с одного боку, а они с другого... Настоящая свобода там, за стеной... Стена была довольно высокой и состояла из отдельных деревянных перекладин. Но все же недостаточно высокой, чтобы заслонить солнце. Сизый вспомнил свои детские мечты, сюжет которых очень часто был одним и тем же. Он видел, как выходит за пределы этого места и бежит, бежит по зелёной лужайке навстречу палящему летнему солнцу. И все вокруг такое зелено-голубое, яркое, прекрасное... — Слушай... А ты ведь тоже видел тот мир за стеной? — Да, мы все видели его... Нам ведь иногда позволяется туда выходить... Но никогда без контроля и никогда не надолго. — Я все детство мечтал убежать туда. Но никто никогда не говорил со мной об этих мечтах... Только фыркали: "Забудь", "Не думай о лишнем"... — Если бы мы могли вырваться туда за стену и убежать... Мы были бы свободны. — протянул Маргинал. — По-настоящему. Тогда никакие держиморды не мешали бы тебе жить... И, вот увидишь, за стеной все то, чему учит общество здесь, не играет ровно никакой роли... Там правит воздух, трава и жизнь... — Ах... — Сизый мечтательно вздохнул. — Может когда-нибудь мы убежим и будем свободны там за стеной? — Может... — по напряжённому выражению на лице Маргинала можно было заключить, что он не очень верит в такую возможность. *** На следующий день Сизый, все ещё скучная о прежней жизни, предпринял вылазку на другой борт. Иначе говоря, рискнул заглянуть к обществу. И был несколько обескуражен, насколько разительные перемены произошли с ними за один день. Практически сразу после отсеивания неугодных. Вместо разрозненно слоняющихся собратьев по этой жизни он видел теперь ровный строй. Все как на подбор белые. Даже почти одного роста и одной комплекции. Разве что... "Держиморды все равно толще всех." — добавил про себя Сизый и недовольно поджал губы. Пустой желудок предательски заурчал. Впереди строя шли как раз местные "держиморды". А именно Лидер. Это был грузный мужлан. Достаточно молодой, чтобы быть воплощением силы. Но уже и достаточно тронутый старостью, чтобы сразу можно было понять: ловкость, скорость и юркость не про этого бугая. Рядом с Лидером стояла его подружка со странным именем Белошейка. "Почему она Белошейка, если шеи здесь белые у всех?" — это так и осталось загадкой для Сизого. Из-за чего он недовольно пристукнул ногой по земле. Белошейка была именно что "подруга Лидера". Ленивая, толстобокая. Казалось, все, что она умеет, (да простят нашего героя за грубость) это есть и рожать. А самый главный вопрос бытия, вероятно, заключался для неё в выборе первопричины: "Есть чтобы рожать или рожать чтобы есть?". Желудок снова предательски заурчал. Сизый припал к земле. Он что угодно бы отдал сейчас за кусок сочной и вкусной еды... За Лидером с Белошейкой шли все остальные. И вот как раз, если первые двое воплощали некую гротескную пародию на институт власти... То все остальные представляли собой стадо. Именно стало, по-другому не назовёшь. Они стояли бок о бок толпой. А их разговоры сводились к периодическому полуосмысленноиу поблеиванию. Сизый напряг уши, чтобы разобрать. — Этот день уже скоро! — Мы молодцы! — В наших рядах остались только самые лучшие! Фыркнув, наш герой вскочил на ноги и попытался незаметно пробраться к общей посудине с едой, в которой обычно им её оставляли. Но... Все было съедено подчистую. Сизый взвыл и разочарован рухнул на землю. Хотелось плакать, выть, биться о землю... — Эй... Голодающий поднял голову. Над ним стояла его сестра. — А? — всё что мог вымолвить он от удивления. — Братец, я припасла для тебя... Знала, что ты придёшь... — она кивнула в сторону, где лежало одинокое, забытое и слегка надкушенное яблоко. — Спасибо... — прошептал Сизый прежде чем впиться в еду с громким чавканьем. Сестра посмеялась. — Братец. Я знаю, что ты не урод. Не переживай из-за их слов... Просто они тут совсем с ума сошли за последнее время. Здесь теперь... Гитлерюгенд какой-то, честное слово... Они запретили нам называть друг друга по именам. Теперь можно только по номерам. — А? — остатки яблока выпали изо рта. Она снова посмеялась. — Ты такой смешной... Да, именно так. Больше никаких имен. Я теперь номер 111. А ты был бы 116... — Откуда ты знаешь? — Да я вижу... Ну ты что, дурачок? Нас пронумеровали ещё очень давно... На ухо моё посмотри. Сизый всмотрелся в её прекрасное белое ушко и вздрогнул. Да, действительно. На ухе чётко вырисовывалась большая жёлтая штуковина с номером "111". Мотнул головой и вдруг явственно ощутил вес на собственном ухе. — А на твоём написано "116". — хмыкнула сестра. — Помнишь, как нас всех собрали, выстроили очередью, и повесили нам эти штуки? — Помню. Но я совсем и думать об этом забыл... — Ничего. Для меня ты навсегда останешься братом, Сизым. — А ты для меня Пушинкой... — он пробормотал это совсем тихо. Сестрёнка приблизилась к нему свое лицо и ласково коснулась своим носом его. — Ладно, братик. Люблю тебя. Крепись. А мне пора спешить. И она унеслась так же внезапно как появилась. *** — Если хочешь, можешь поесть... — Сизый подтолкнул остатки яблока Маргиналу. — Это что за фигня, выпачканная в слюне? — тот недовольно поднял бровь. Сизый лишь фыркнул в ответ, отвернулся, и лёг рядом. — Ты ходил к обществу. — Маргинал сощурил глаза то ли чтобы показать свое недовольство, то ли так выражалась его проницательность. — Да. — отозвался Сизый. — Сестра дала мне поесть... Они теперь свихнулись совсем и зовут друг друга по номерам. — О! — Лидер со своей клячей всех строят. — Это уже интересно. — Маргинал принялся ковырять землю, то ли просто так, то ли намеренно пытаясь что-то изобразить. — Что-то у меня плохое предчувствие. — добавил он. — У меня тоже. — Послушай... Посмотри на меня. Я хочу тебе кое что сказать... Сизый вздохнул и повернул голову к собеседнику, который совсем не был сейчас желанным: — Что? — Ты же тоже обратил внимание, что заправляет тут всем не Лидер... — А кто же? — ОНИ. Ты же тоже ИХ видел. ОНИ приносят еду. ОНИ выпускают нас и загоняют обратно. ОНИ, которые контролируют каждый наш шаг... Сизый невольно поежился. Да, он видел ИХ много раз, но... Об этом не принято было говорить. — Да, я видел, но... — Мало того, что ОНИ были тут всегда... Так ты ещё посмотри на НИХ. Неужели по НИМ не видно, что это существа совсем другой расы? — Мне страшно... — пробормотал Сизый. — Ты видел, что они ходят совсем не как мы? Я пробовал пару раз ходить как они, и я падал... У НИХ куда более подвижные руки... Видел, какие у НИХ хватательные штукенции на руках? Длинные и тонкие? С когтищами? — Прекрати... — Сизый заерзал. — Я не хочу об этом думать. — А ты подумай. А ещё ОНИ все лысые. Присмотрись. И посмотри на ИХ лица... — Я этого не вынесу! — Эти хищные оскалы... И ИХ клыки... Они вовсе не как наши рты. Такими ртами не станешь есть яблоки.... — Я боюсь, ты понимаешь? — Да, все боятся. И поэтому молчат. Вот зачем эти существа контролируют нас всех? Что ОНИ от нас хотят? Вот о чем надо было думать... — Я понятия не имею, зачем... Нам всегда говорили, что так устроен мир... Что ОНИ вроде как ангелы. — Ангелы с такими ртами? Я тебя умоляю... Сизый вздохнул. — У меня голова кипит! — Ладно... Но включи логику. Существа с хищными ртами кормят нас до отвала и не дают нам сбежать... Просто ли так ОНИ это делают? — Замолчи! — Ладно-ладно. Маргинал отодвинулся и показательно устроился спать. А Сизый после этого разговора ещё долго не мог успокоиться. Все прислушивался к окружающим звукам и вглядывался в темноту. Теперь за каждым камнем ему мерещились страшные хищники, обитатели какого-то иного непонятного мира. Хищники скалились, облизывались и потирали свои пугающие хватательные конечности. *** — Я придумал! — Маргинал забрался на большой камень, чтобы выглядеть выше и эффектнее. — Послушай. Мы должны во-первых полностью перестать потреблять ИХ пищу. Это раз. Два. При любом следующем выходе на свободу мы должны сбежать. Если нужно, мы будем драться. А если другого выхода не будет, мы все умрём. Сизый, который был единственным зрителем сего выступления, смотрел на это скептически. — Я не готов умирать. — хмыкнул он. — А думаешь, у тебя есть выбор? Или быть сожранным этими тварями. Или умереть. Но представь, оставшись с НИМИ, ты испытаешь куда больше мук... От одной мысли, что ОНИ вонзят в меня свои зубы, мне становится страшно. Неужели тебе нет? — Мне тоже, но... — Что "но"? Что это за нытье?! — Но обычная жизнь была такой мирной, размеренной.... В ней никто не должен был умирать — Обычная жизнь была сказкой. И она для тебя закончилась. Теперь надо как-то втолковать это остальным... Послушай, у тебя ведь там есть сестра, с которой ты можешь общаться? — Была. Но, чтобы пробраться к ней, мне надо лезть туда как шпиону. — Ничего. На роль шпиона ты сойдешь. Вот слушай... Брось ей идею, прошепчи на ухо... Она передаст остальным. Это будет слух, переходящий из уха в ухо. Но они должны запомнить. Что есть существа, желающие нас сожрать! Пусть увидят... Тогда на нашей стороне будет больше союзников. — Не думаю. Пока они хорошо кушают, им весело и тепло, они не обратят на эти слова ровно никакого внимания. — А может и обратят... Ты просто обязан попробовать. Ну же. У нас итак очень мало шансов. — жирный акцент прозвучал на слове "очень". — Ладно. — Сизый сдался, тоскливо посмотрев в сторону общества. *** — Пушинка, милая, послушай... Эти твари, что кормят нас... Они хищники. Посмотри на их рты. У них есть клыки. Они... — Что за бред ты несёшь? — Они кормят нас, чтобы потом сожрать... Не ешь их еду... И, когда они в следующий раз выпустят нас на волю... Надо бежать. Нам всем. — Послушай. Я знаю, что ты завёл дружбу с этим психом, Маргиналом. Но это уже совсем вопиющий бред... — Я бы не поверил сам... Но ты посмотри на их рты... *** Девчонки-болтушки уже собирались было ложиться спать после традиционного вечернего марафона историй, как среди них внезапно вырисовался один молодой парень. — Дамы, добрый вечер. Дамы, несмотря на то, что субъект этот имел весьма дурную славу, были очень даже рады увидеть в своих рядах мужскую особь и сразу же окружили гостя вниманием. — О, вы так приятны! — Это так прекрасно, что вы навестили нас! — Всё это время вы были моим героем! Он зарделся и галантно прилёг рядышком. Так, чтобы касаться одним боком одной, другим другой, а голову положить на плечо третьей. — Ооо! — одновременно охнули дамы и придвинулись поближе. — Не желаете услышать ещё одну страшную историю?! — Конечно желаем! *** Под утро Маргинал вернулся на свою часть территории изрядно потрепанный и с подозрительно счастливым лицом. — Ох, что за чудный денёк! Эти девочки такие горячие штучки... — А? — Сизый смотрел на него в недоумении. — Как твой разговор с сестрой? — "герой-любовник" тут же переключил тему. — А так... Она мне не поверила. — Ну тогда не зря я навестил малышек Бетти, Кетти и Летти. Это самые болтливые стервы на свете. И они остались от меня с восторге. Разнесут нашу идею по всем, кого только смогут найти. Успех гарантирован. — он устало плюхнулся наземь. — Если не возражаешь, я прямо так и усну? — Спи... Да уж. Эти болтушки своим блеянием любому промоют уши. — То-то и оно. — довольно посмеялся Маргинал. — Учись! *** — Дорогой? 001? — Белошейка ткнула задремавшего Лидера в бок. — Наши собратья говорят странные вещи. — Какие? — Они говорят о неких существах... Называют их ОНИ. Эти существа наши ангелы, которые кормят нас и заботятся о нас... Но теперь они больше не называют ИХ ангелами... Они говорят, что это злобные твари из самого ада, которые так заботливы с нами, потому что хотят нас съесть... — Вздор! — фыркнул Лидер. — Я тоже вначале так думала. Но они все говорят "Посмотри на их рты.". И, знаешь, я посмотрела... У них действительно есть клыки. И они при каждой возможности скалятся... Дорогой, я боюсь, что это самая настоящая правда... — Не глупи... — Но, дорогой, как тогда объяснить ИХ клыки? И то что ОНИ не дают нам идти, куда мы хотим, когда выводят нас за стену? Я прошу тебя, подумай об этом, дорогой.... *** Шло время. Наконец, настал тот самый "День Икс", который все так ждали. Вот только... Он уже отнюдь не был желанным днем. Когда ОНИ пришли, скалясь ещё более, чем обычно... Все уже были настороже. И, хотя внешне ничего нельзя было заподозрить: вот она толпа, стоят как обычно бок о бок. В этой толпе висела гробовая тишина. Все замерли, боясь шелохнуться. И каждый жест, каждый напряжённый вдох передавал мысль, ставшую за это время единой для всех и каждого. "Нас поведут умирать?". И их повели. Всех до единого. Одно из ухмыляющихся существ специально стало сзади и подогнало к толпе ударами палки дремавших поодаль Сизого и Маргинала. Первое время все шли. Медленно, нехотя. Но никто не решался пикнуть и слова против. — Экая зараза... — прошипел Маргинал сквозь зубы. — Я надеялся, что эти идиоты... Что мы выступим все вместе, единым фронтом... — Чего ты хотел? Все боятся. — тихо просипел в ответ Сизый. — Я тоже боюсь. — А я смотрю, мальчик мой, что страшно не столько это, сколько... Посмотри, что нас окружает. Мы навоображали себе просторные луга, купающиеся в лучах солнечного света... Но посмотри, что здесь! Чёртовы скалы! И действительно. Зелёная трава занимала лишь небольшой участочек за стеной. Дальше дорога шла через скалы. Постепенно сужаясь, все больше покрываясь камнями и каким-то особым пересушенным на солнце песком. — Нам некуда бежать! — Маргинал вложил в эти слова всю горечь разбившихся надежд. — Но даже так. Я лучше умру свободным здесь, чем на столе у этих тварей. И тут... Сизый навсегда запомнил это преображение. Из жалкого, покинутого самой жизнью, насмешника Маргинал вдруг стал настоящим лидером. Он выпрямился, высоко поднял голову. На губах играла самозабвенная улыбка победителя, а в глазах светилась немая уверенность. Он вдруг рванулся вперёд, пробежал мимо всех остальных и забрался на камень. Существа, управляющие шествием, были несколько шокированы внезапным проявлением интеллекта и храброй воли. — Друзья мои, братья! — он впервые рискнул обратиться к обществу, отринувшему его ещё в незапамятные времена. — Я должен сказать вам то, что все вы уже знаете. Эти подлые твари ведут нас умирать. ОНИ убьют нас и съедят. Но! У нас с вами есть выбор! Один последний и отчаянный выбор! Мы можем сопротивляться ИМ до последнего и умереть прямо здесь. Да, умереть! Но свободные и не давшиеся ИМ в руки! Вы со мной, братья? Боитесь? Что ж. А я не боюсь больше. С этими словами он внезапно сорвался с места и рванул дальше. Грациозный как гордая лесная лань. Он бежал прямо к краю обрыва. Бесстрашный и поразительно красивый в своём бесстрашии. В нем стала видна скрытая до этого мгновения сила. И молодость. И скорость. Каждое его движение было подобно чётко растягивающейся пружине... И... Так же грациозно он прыгнул прямо вниз. Раздался звук падающего тела. Шмяк! Плесь! Но... Кто бы мог подумать. Толпа, до этого молча и полусонно бредущая за своими жестокими предводителями, словно опомнилась ото сна. Теперь каждый зашипел, закричал, топнул ногами. И уже в следующее мгновение все ринулись следом за своим единственным настоящим лидером. — Умрём, но не дадимся! — это было последнее, что выкрикнул Сизый, прежде чем острые края скал намертво впились ему в бок, разрывая на части. *** Довольно грузный человек с чертами обрюзгшими и изрядно обгоревшими на солнце говорил с кем-то по телефону: — Ты представляешь, Джош? Эти конченые бараны внезапно взбесились, и все попадали с обрыва. Честное слово! Я подумать не мог, что такое возможно!.. Они бежали все разом, как их можно было остановить?! Сдурели... Да, Джош. Увы, но мы все теперь останемся без праздничного ужина. Столько стараний насмарку! Зря моя крошка каждый день сыпала этим тварям еду. Знали бы продали бы их к черту ещё много лет назад...