Рассвет

***

16 июня 2020 года, молодой студент выпал из окна общежития. Трагический инцидент прямо на вручении диплома. Сколько ещё студентов заберут экзамены?                         Громко звучали заголовки газет и статей.       «Пока Минобрнауки убеждает москвичей что качество образования растет, студенты столичных вузов пытаются свести счеты с жизнью из-за сессии. В этом году день вручения дипломов для общежития МГАПУ №12 обернулся трагедией: 16 июня около двух часов дня студент четвертого курса бакалавриата Олегсей Душнов пытался покончить с собой. Скорую помощь вызвали ученики, собиравшиеся на пикник в честь окончания университета. Десять минут, пока врачи ехали на вызов, вход в общежитие был перекрыт — студенты возмущались, что администрация запретила им «просто перешагнуть» через тело. На данный момент о состоянии студента ничего не известно.       В качестве возможной попытки суицида одногруппники Олегсея предполагали стресс из-за экзаменов — по словам свидетелей, пожелавших остаться анонимными, он очень серьезно относился к учебе. По их мнению, возможно, именно ответственное отношение к собственному образованию подтолкнуло студента к неисправимому поступку. Масла в огонь добавили холодные отношения с одногруппниками: с нагрузкой московских ВУЗов между прилежной учебой и социальной жизнью... »       Пип.       Пип.      Пип.       Пииип.. *звук дефибриллятора*        Пип      Пип      Пип ...

***

— Скажите, пожалуйста, он в порядке!? Он же будет жить, так!? — Нервный и уставший голос Антона вновь повторял одно и тоже, он знал, что именно ему вновь ответит медсестра, но никак не мог успокоится, волнение замутнило разум, с виду можно было подумать, что он волнуется побольше Олегсеевых родственников, сидящих на скамье неподалеку, но они тоже безумно беспокоились, хоть и такого виду не подавали. Хотя нет, его сестра, Оля кажется, тихо плакала в рукав своей толстовки, сгорбившись. — Я в сотый раз повторяю, не знаю, у меня не появляется информация о состоянии людей в операционной каждые пять минут, она у меня в общем-то не появляется до окончания операции, прекратите мучить меня вопросами и без вас проблем по горло! — Огрызнулась та в ответ, Антон ее видимо уже так задрал своими вопросами, что она не смогла сдержать пыл. — Извините. — Тут же безэмоционально кинула медсестра, поняв что только что нагрубила посетителю, она поспешно удалилась.       Звездочкин, в попытках успокоиться допил последние пару глотков из бутылки с водой, которую держал в руках, поняв что его недо-успокоительное закончилось сжал бутылку в руках и кинул в сторону урны, пытаясь с этой же бутылкой выбросить свою ярость. Ярость? Да, именно ярость, он был зол, зол на себя, за то что тем же утром прогнал от себя Олежу, не дав тому договорить, он уже сотню раз обдумывал причину их ссоры, а так же сотню раз корил себя, за то что не сдержал слово и даже не извинился за это, а лишь прогнал Олегсея накричав, как ребенок, что ни в какую не хочет признавать свою неправоту.       Он почувствовал прикосновение сзади , ему положили руку на плечо, обернувшись он увидел мать причины его волнений, Апполинария кажется, сложное имечко, она слабо, сквозь подступающие слезы улыбнулась ему, приглашая кивком присесть к ним. Ослабленный от нервов, он послушно последовал следом, но стоило ему присесть как из операционной комнаты, в которой в данный момент спасали Душного, вышел врач, попутно снимая маску, Антон подскочил. — Как он? Он в порядке? Он жив? Он будет жить? — Состояние стабильное — ответил врач — жить будет, но есть шансы того что состояние ухудшится, он может впасть в кому. — Он деловито поправил очки и удалился обратно в операционную, но тут же вышел, помогая вывозить тело Олежи, подключенное к различным вспомогающим дыханию и стабильной работе сердца аппаратам, из операционной, Антон пусто смотрел вслед, он не знал когда вновь увидит такие живые глаза друга, услышит его голос, такой прекрасный голос, его смех, звонко отдающийся в ушах, такой прекрасный и жизнерадостный смех. Гул больницы с болью отдавался в голове, хотелось чтобы все заткнулись, мир остановился, чтобы он смог подойти к почти бездыханному телу Олегсея, обнять его, плакать ему в плечо и просить прощения, столько раз, пока сам не отключится, пока боль не пронзит тело от усталости, пока он не уснет на его плече. В глазах потемнело, ноги стали ватными, подшатнулись, раз, два, три...

***

      Проснулся Антон уже в до боли знакомой ему спальне, спальне Олежи, его домашней спальне, в которой тот спал до переезда в общежитие и по выходным, приезжая к отцу, Антон сам ни раз бывал тут, на миг показалось, что все описанное ранее, лишь страшный сон, нет, не сон, кошмар, самый ужасный из всех что снились Антону когда-либо.       Вышеназванный резко подскочил, оглядел комнату в поисках ее хозяина, а позже с надеждой и выжиданием уставился на дверь выхода из спальни, будто сейчас она откроется и в нее войдет Душнов, все такой же живой и улыбчивый, протянет Звездочкину руку, приглашая за собой, а тот улыбнется, встанет и пойдет с ним, да, он пойдет, хоть на край света, главное что с ним, с Олежей, с его Олежей.       Дверная ручка прокрутилась, парень с надеждой смотрел на открывающуюся дверь, все так же веря, что то был лишь страшный сон, но за дверью стоял никак не Олегсей, даже не его отец, но что здесь делала его мама? Ведь после развода его родители жили раздельно, даже не гостили друг у друга. Воспоминания прошлого дня нахлынули новой волной, с новой силой надавив на виски, от боли Антон поморщился, он понимал, что нельзя вот так вот оставаться тут сидеть, или даже спать, хотя бы не молчать, он хотел пожелать доброго утра, но из его груди вырвался лишь сдавленный стон.       Апполинария жестом пригласила Антона, коротко добавив: —Я там омлет сделала, пойдем, поедим, тебе нужно поесть. — Лицо у нее было уставшее, мешки под глазами ещё более выделялись, видно почти не спала, а может и не спала вовсе, глаза ее были больше безэмоциональными, но в них явно не было ни нотки радости, значит из больницы вестей пока не было. Антон, кое-как встав с кровати, голова все ещё болела, а в висках неприятно пульсировало, направился в ванную, включив холодный кран, он набрал в ладони воды и обдал ею лицо, окончательно просыпаясь.       За завтраком было тихо, только вилки о тарелки стучали, нарушая идилию. Негромкое оповещение телефона, о пришедшем уведомлении, прервало от еды всех, а Антон в свою очередь выжидающе посмотрел на телефон в руках отца его друга, надеясь на вести из больницы. —Он очнулся. —Полушепотом и неверя собственным словам сказал Михаил, отец Олегсея. Антон подскочил с места, оставив завтрак недоеденным, и кинув мимолетное, спасибо, поспешил к выходу, попутно обуваясь и вызывая такси.       Выбежав на улицу, он стал ждать машину, которая в скором времени подъехала, но Звездочкину эти пара минут казались часом. Слава богу не было пробок и доехали без особого труда. Кинув таксисту сумму больше нужной со словами, что сдача не нужна, выбежал из машины, забегая в больницу, ему пришлось отдышаться подходя к ресепшену. Узнав в какой палате расположился Олегсей, а так же в каком направлении идти, он рванул , но по дороге его остановила медсестра и пришлось ещё пару злощастных минут потратить на ее пустые слова о беготне в общественных местах, тем более в больницах.       Войдя в палату ноги вновь подшатнули, виски запульсировали, а конечности стали ватными. Подойдя к Олеже, сознание которого было до сих пор крайне помутненным, он упал перед ним на колени, взяв кисть в руку поцеловав её извинился, потом ещё раз и ещё. — Все в порядке, ты не виноват. — Почти прошептал Олегсей, достав свою кисть из рук Антона, положив ему на голову, перебирая пряди волос. Но Антон будто не слышал его, он продолжил извиняться, вновь, вновь и вновь, повторяя одно и тоже. — Я виноват, прости, боже, Олеж, прости меня, я больше не буду, никогда, чтоб я ещё раз..       Дверь палаты приоткрылась, родители Душного пришли к сыну, Антон все же отстранился от друга и встал с колен, пока родители его друга смотрели на сына с болью, сменяющуюся нотками радости за Олегсея, в глазах

***