Солнце

*** Не один год мы работали вместе. Слишком много было близких отношений. Много чужих жизней ушло. Не мало тел было спрятано. Конфликты и ссоры несколько раз на дню прерывали и так далеко не спокойную жизнь. Проживаемые нами дни были через чур бурными и громкими. Но единственное, что меня по-настоящему волновало и взбудораживало мою кровь, так это твоя личность. Впервые после долгой и тоскливой пьесы я смог увидеть свет. Мимолетные лучи сверкали день ото дня, и тогда я и впрямь смог проснуться. Казалось, что это лишь шутка, и я никогда не выбирусь. Какого же было мое удивление, когда я лицезрел восход. Восход солнца, но вовсе не той звезды, что пробуждает миллионы людей в городе каждое утро. Нет. Это было мое личное солнце; сокравенный луч, чей свет был виден только мне. Мой солнечный свет, которому я так отчаянно поверил. Мое сердце словно обратилось в тишину, ни звука, ни единого шороха - будто я задержал дыхание, чтобы не спугнуть. Такой шанс, мимолетного волнения, что возбудило мою душу спустя годы хандры и скуки. Твой образ снова заставил меня открыть глаза. Твой силуэт был так аккуратен и мил, что я не успевал увидеть всей красоты твоего существа. Солнце. Твое имя помнилось мне ярко. Каждый раз зовя тебя, мое настроение становилось лучше. Думалось мне, что даже погода на улице менялась, становилась более теплой и приветливой. Ты всегда нервничало, когда я окликал тебя лаского или давал тебе милые прозвища. Тебе не нравилось быть мягким и послушным; ты постоянно настаивало на своем, будто специально хотело задеть, но меня это только веселило. Твоя личность меня привлекала сполна. Я интересовался твоим видом. Легонько мог и подсматривать, когда ты общалось с кем-то... С кем-то, кроме меня. Мне нужно оправдание. Это немного обижало, хоть я и понимал, что ты имеешь на это полное право, но переубедить себя до конца я не мог. Я старался услышать каждое, произнесенное тобой слово, каждый звук. Меня привлекал тот факт, что со мной ты общалось больше, чем с другими, а еще то, что спасительный свет в тебе вижу только я. Тусклые дни холодных месяцев для меня больше не были столь печальными, ведь теперь рядом со мной всегда было мое личное солнце, которое, не зная того, грело меня. Всей душой я чувствовал это тепло, и мне становилось очень спокойно. Твой милый вид, коем я любовался, был особенно горяч. Пламенные почти огненные локоны твоих вьющихся длинных волос казались мне практически шелковыми. Они были, как закат ранним вечером, переливались и немного путались, неаккуратно лежа на твоих тонких плечах. К ним отлично подходили твои глаза, будто морской прибой, они завораживали, заставляя тонуть, опускаться на самую глубину и не дышать от восхищения. Сочетание несочетаемого - вот, что еще меня притягивало к тебе. Мое Солнце было трудного, как все говорили, характера, но я этого никогда не замечал. Меня это даже немного расстраивало, но я все равно довольствовался тем, что было мне дано видеть, хотя... *** Еще немного и работа будет закончена. После трудного, долгого и мутарного дня хотелось лишь отдыха и покоя. Но несмотря на усталость, мне все равно нравилось это время. Вечер. Каждый раз я ждал тебя, когда ты вернешься. Вновь взайдешь для меня. Помню, что я всегда возвращался быстрее домой, чтобы встретить тебя. Обнять. Это то, чего мне так не хватало на протяжении столь долгого времени. Я старался как можно больше уделять тебе внимания, чтобы ты не чувствовало себя одиноко, мое дорогое Солнце. Для меня всегда было важно твое самочувствие. Когда я не вижу твоей улыбки, кажется, что я не могу вдохнуть полной грудью; воздух так и замирает, не доходя до легких. А твои раны. Каждый раз как вижу кровь на тебе, на меня сразу находит бешеная ярость, из-за чего я совсем теряю контроль. Появляется желание найти виновного и ... Я знаю, что мое Солнце сильное и крепкое, по крайней мере ты себя так показываешь. И все думают, что это на самом деле так и есть, но только я знаю: какова твоя прочность на деле. Только я вижу тебя настоящего, и это меня приводит к безумному восторгу. Меня окрыляет мысль, что я единственный, кто знает твою истинную породу, твои неподдельные чувства. Лишь мне ты даешь узнать себя подлинного: без наигранных эмоций, без искусственных примесей лжи, без бессмысленной ярости оскорблений. Если бы ты знало, насколько меня это воодушевляет. Нет таких слов, какими бы я мог описать свои чувства. Возможно я слишком сильно привязался к тебе, но я не могу отпустить тебя. Больше не могу, ни снова. *** Я потерял предостаточно времени, чтобы понять насколько ты мне дорого, насколько может быть сильной душевная боль, которую я никогда не знал. Ты единственное, что смогло оживить мое каменное, сухое сердце. Раньше же я и представить не мог, что такое боль - от потери чего-то драгоценного. Ты и только ты способно узреть мои истинные чувства и душу, которые я прячу ото всех в течение жизни. Меня уже не пугают мысли об одиночестве и замкнутости пространства, о четырех таких серых и блеклых стенах, которые вечно возвышаются надо мной, о том, что скажут другие, чужие люди. Мысли об этом меня больше не привлекают. От этого даже становится легче. Солнце, ты показало мне мир, насильно вытягивая меня из той грязи, в которой я почти утонул. Ты помогло мне: очистило мою душу от дёгтя, склеило мое потресканное тело, даже смогло отрезвить мой разум, который уже не воспринимал никакой информации. Ты заставило меня вновь подняться с колен, уверенно и твердо ощущая под собой асфальт. Меня словно окатили ледяной водой и делали это до тех пор, пока я не смог проснуться до конца. Для меня ты значишь намного больше, чем просто дорогой человек, или друг, помогший в нужный час, или товарищ, что не бросил умерать в одиночестве. Больше. Для меня ты как ангел; ангел-спаситель, который приходит лишь единожды, при этом забирая на себя абсолютно всю боль, накопившуюся за долгое время. То, что никогда не бросит, несмотря на упреки или обиды, всегда останется рядом и будет охранять твою душу, пока не станет легче - ангел-хранитель. Ты всегда одаришь меня теплом и покоем. И меньшее, что я могу сделать для тебя, чем я могу отплатить, так это: быть рядом. Не оставлять одного, в полном одиночестве. Я хочу, чтобы невзирая ни на что, ты оставалось таким же как прежде. С тем же характером: немного грубым, но мягким, сосредоточенным, гибким, при этом доверчивым и малость стеснительным. Хотелось бы иногда видеть тебя и слабым: слабее, чем ты есть, чтобы быть для тебя защитой и опорой еще больше, нежели сейчас. Но меня и так греет мысль, что при какой-либо проблеме, ты обратишься в первую очередь ко мне. С таким же телосложением, чтобы снаружи, для чужих, ты казался сильным и несокрушемым, а для меня таким же как раньше: маленьким, беззащитным, невесомым, с эластичным, даже чересчур гибким, телом, с безумно аккуратными и хрупкими чертами, выступающих косточек ключицы или ребер, фалангов пальцев или плеч, со светлой, еле прозрачной, кожей. Твое тело я успел выучить наизусть: каждым изгиб, каждую мышцу, каждую вену - все, что я мог увидеть. Больше всего мне удавалось лицезреть тебя именно по утру, когда ты - мое Солнце, спросонья, пытаясь спрятаться обратно под одеяло, лежало на мягкой перине, стараясь снова провалиться в объятия Морфея. А если не получалось, то, готовило мне завтрак, укутавшись в большой и теплый плед, чтобы по-максимум сохранить полусонный и уютный покой. После того как ты уходило, мне становилось тоскливо, словно я снова оставался наедине с собой. Иногда на меня находила паника. Я не мог представить себе, насколько твое присутствие на самом деле меня успокаивает и обвалакивает приятным чувством надобности хоть кому-то. *** Твой день был долог, а мой тянулся еще дольше. Как только наступал вечер, я безусловно ждал тебя, твоего возвращения. Меня огорчал тот факт, что ты могло приходить домой как в семь часов вечера, при стабильном дне, так и в два, а то и в три часа ночи. Каждый раз, когда это происходило, я не мог уснуть. Я не спал из-за множества переживаний и старался хоть как-то отвлечь себя от плохих мыслей: что ты могло попасть в беду, а я не в курсе и просто лежу дожидаясь тебя, ничего не делая. Я старался переубедить себя в том, что с тобой все в порядке, что ты сильное, и никто не сможет до тебя и пальцем дотронуться... К сожалению, это получалось у меня не всегда. После длинного и мутарного дня наступала еще более бесконечная ночь. Время в такие моменты казалось тянется совсем медленно, будто нарочно растягивая сутки. Это выводило меня из себя. Я не мог усидеть на месте; ходил по всем комнатам, будто проверяя: есть ты там или нет, начинал оглядываться на любую тень, каждую секунду пристально фокусируя свой взгляд на входной двери. Начинали трястись руки, учащалось дыхание, вокруг сразу появлялась нагнитающая тишина. Я не мог совладать ни с телом, ни с атмосферой, в которой становилось все больше разряженного воздуха. Мой приступ мог длиться бесконечно, если бы не наступало той самой долгожданной секунды, когда Солнце появлялось на пороге. В первую очередь, не успев скинуть с себя уличной одежды, ты всегда искало глазами в темноте мой силуэт, что беспорядочно мельтешил меж комнат или от одной стены к другой, и резко хватало меня за запястье или предплечье, чтобы обратить на себя мой помутневший взгляд. А после ты прижимало меня к себе, крепко хватая, и я чувствовал твое тепло, что моментально грело меня, слышал биение твое сердца, которое блаженно прирывало мои столько мучительные пытки глухотой. Ты могло пробыть так со мной любое количество времени: столько сколько мне понадобится, чтобы прийти в себя. В такие моменты ты не обращало внимание на свою усталость и желания - спокойно отдохнуть, выпить чашку чая и лечь спать. Как бы не так. Возможно иногда из-за своего бессилия, и чтобы мне стало легче, Солнце могло опуститься на пол. Прижав еще крепче к своей груди, ты аккуратно поглаживало меня по голове - старалось успокоить, предать мне свое чувство умиротворенности. Я не знаю сколько проходило времени, но, когда я начинал воспринимать все по-настоящему и смотрел тебе в глаза, ты всегда улыбалось. От твоей мягкой и простой улыбки мне становилось еще приятнее, и тогда-то для меня наступало реальное удовольствие - любоваться твоим понимающим взором и согревающими объятиями. *** Насколько бы не было тяжело, ты всегда старалось меня поддерживать. В любой момент готово было защитить от врагов или помочь обработать рану. Ты несомненно желало сделать мою жизнь лучше. Легче. Солнце не любило чужаков, коих, к сожалению, было слишком много. Ты не сдерживалось, аттакуя их, разнося целые лагеря врагов. Тебе не составляло труда уходить с поля битвы лишь с царапинами или синяками, в отличии от меня, у которого была не столь превосходная физическая подготовка: скорость, гибкость, реакция и многое другое, что по правде должно было быть. Меня можно оправдать. Ведь я по большей части отвечаю лишь за планы, особенно на непредвиденные случаи. Моя задача в нашем дуэте скорее работа - умственная, нежели физическая. Ты же наоборот, отвечаешь за все аттаки, нападения или скрытие. Ты определённо в этом сильнее. И меня это устраивает, ведь во время совместных заданий мы дополняем друг друга. Конечно, не обходится и без серьезных травм, учитывая твои возможности и бесконечный уровень предела. Чаще всего это заканчивается твоим сном и полной разрухой вокруг. Тот хаос, что ты сотворяешь, меня давно не удивляет: я привык. Но больше всего меня радует последняя ступень, концовка, наших миссий. Ты почти всегда теряешь контроль, из-за чего мне предоставляется чудесная возможность: коснуться тебя - твоей белоснежной, запачканной бордовой краской, кожи и остановить то безумие, что пожирает тебя изнутри. Нескончаемые реки крови проливаются каждый раз, когда ты теряешь самообладание. Трагично. Однако, конец всегда был счастливым; Солнце было скованно в моих объятьях и тихо сопело, я же не спешил будить тебя и просто наблюдал, наслаждаясь моментом. Я старался не обращать внимания - сколько крови ты потеряло. Я фокусировался лишь на твоем прерывистом и осторожном дыхании, вслушиваясь в каждый вздох, наблюдая как твоя грудная клетка резко вздымается, а после медленно и не спеша опускается вниз. Как только проходило немного времени, я медленно, стараясь не касаться лишний раз, клал твое легкое, окровавленное тело к себе на спину, подбирая ноги, и нес так до дома. Мне было вовсе не тяжело нести тебя, но даже несмотря на это, на меня давило более весомое чувство - совесть. Ответственность, что лежит на мне вовремя твоего приступа - потери контроля, постоянно напоминала о своем наличии, так утомляла. Время, за которым я должен был следить по-минутно, потому что от каждого крохотного пробела на часах зависила жизнь Солнца. Силы, которые всегда должны быть, чтобы суметь защитить себя, пробраться сквозь все преграды и спасти тебя от неминуемой гибели в любой момент. Конечно, я научился игнорировать свои внутренние чувства, переживания или тревоги, которые часто меня отвлекали. И это сильно облегчало мне работу. Благодаря чему я мог занять свою голову мыслями лишь о тебя. Это звучит, как собственничество. Даже так... я не стану отрицать очевидного. *** Находя мои закладки, выражение на личике моего Солнца стремительно холодело. Конечно, я был любителем пощекотать себе нервы разными способами. Мой организм требовал адреналина. Вот только не от спорта или экстремальных похождений. Нет. Я предпочитаю развлекать его весьма обыкновенными методами. Например, пробовать различные вещества, не отмеряя дозу для смертников, или проводить сутки в баре, заливая в себя похучий алко литрами, или вовсе отказываться от приема пищи, не употребляя ни грамма съедобного за долгий промежуток времени. Иногда даже встречаются и комбо из выше перечисленного. Правда есть одно но - ты всегда являешься конечной точкой для моих маленьких эксперементов. Это не могло не отрозиться на нашем доверии - взаимном. Скверность и разочарование моментально меняло привычную атмосферу дома, будто обвалакивая его густым, черным мраком. Первые разы, когда ты обнаруживало находки, ты не скрывало гнева и вспыхивало еще больше, слушая мои мелкие отмазки, придуманные находу от неожиданности. Громко. Крик, что разносился, по-моему, на несколько домов вперед, был так оглушителен, что мне казалось - это конец. Ведь даже я не редко страшился твоей реакции. Помню, первое время ты пыталось бороться. Заставляло меня отказываться от вредных привычек, выбрасывало запасы мешочков с сомнительным содержимым, о котором порой даже я забывал, старалось отучить, отвлечь, да даже из дома выгоняло пару раз. Все тщетно. "Меня же можно понять" - думал я каждый раз, когда на кухне вновь билось что-то хрупкое. Чаще всего в стену летели ножы, а на полу уже красовался ковер из осколков стекла некогда бывших бокалов и иной куханной утвари. Я старался не понимать гнева моего Солнца, но отнюдь не на зло ему, а потому что не хотел злить его еще больше. Не делать еще больнее. Ты бесилось. Бесилось по понятной причине, и я тебя не виню. Но даже так я не могу отучить себя - тянуться к белому свету. *** - Тебе было когда-нибудь так больно, что даже ты начинало задумываться о смерти? Молчишь. Не хочешь говорить? Или может просто боишься? Или не задумывалося ты о такой глупости? Жаль. Хотя о чем это я? Как мое прекрасное Солнышко могло думать о столь страшных вещах. Этого просто не может быть. Ведь я знаю. Знаю? Мы живем с тобой не один год под одной крышей. Почти каждые сутки участвуем в общих миссиях, переодически жертвуя друг другом для их исполнения. Вместе отдыхаем и проводим большинство времени. Спасаем друг друга в тяжелые минуты и сами же калечим в порывах гнева и депрессии. Бесконечно травмируемся. Урон, что мы взаимно наносим становится то ли игрой, то ли болезненной зависимостью, от которой так и хочется избавиться. Но с каждым разом, с каждым новым, полным силой ударом под ребра, начинаешь сомневаться, правильно ли будет остановиться сейчас, когда есть такая замечательная возможность: поставить на место. Сдаюсь. В очередной раз, я опускаю руки, чтобы не навредить тебе слишком сильно, не сломать хрупкое тело, которым я так дорожу, не надломить отчаянные надежды, которые ты пытаешься сохранить. Мои чувства не позваляют первым поднять на тебя руку. Хотя с этим у меня проблем нет, ведь первым всегда срывалось именно ты. Это мило. После очередной кровавой схватки, ничего не говоря, ты умываешь руки. Уже дома не спеша, касаешься моих ран, надеясь, что не нанесешь очередной вред, промакиваешь запекшуюся кровь и обрабатываешь порезы, переодически зашивая особенно глубокие. Проверяешь на наличие переломов и смещений большинство костей, куда были с особой жестокостью нанесены удары, от которых я благополучно не уклонялся, не обращая внимание на боль, чтобы продлить будущее удовольствие - быть твоим пациентом-пострадавшим. В такие моменты ты становилось до жути тихим от того, что наверняка чувствовало свою вину за нанесенные увечья. Ты никогда не извинялось вслух и не просило простить себя, невзирая на гробовую тишину, что каждый раз давила на твою совесть, хоть я и уверен, что ты карило себя глубоко внутри. Все, что мне оставалось, так это говорить, что ты не виновато, что я сам не противился тому, что все в порядке, и все раны затянутся рано или поздно. Могу с точностью сказать, что ты не верило моим словам в такие моменты и хотело лишь врезать мне по новой или огрызуться, назвав меня: идиотом, дураком, безмозглым романтиком, эгоистичным сатириком или под конец тупым суицидником, хотя я всегда удивлялся - сколько бы прозвищ ты мне не придумало, всегда использующий что-то новое и оригинальное. Это безумно приятно. В очередной раз не произнося ни слова, я подойду к тебе сзади и приобниму, легонько коснувшись твоей тонкой талии, сделав это так, чтобы ты не заметило моих кровоточащих ран и громко бьющегося сердца. Сердца, которое так и не определилось с желанием: жить или не жить.. ***