Mr. Sandman

      — Я посмотрю на складе, — пока Кэсси остаётся за прилавком, я быстренько ускользаю со своего места у кассы за тяжёлую деревянную дверь в поисках нужной книги.       Некоторых экземпляров осталось столь мало, что мы не распаковываем их из заводской плёнки и не выставляем на прилавок, чтобы страницы не выцветали на солнце. Однако, если кто-то из покупателей заприметит ту самую книгу в нашей коллекции на сайте, он вполне может запросить её на кассе перед оплатой. Сейчас лишь нужно отыскать нужный год издания и не заплутать среди стеллажей. Верхние полки всегда даются мне с трудом, поэтому я оглядываюсь в поисках небольшого стульчика, служащего мне ступенькой. Старенькая вещица покоится в затемнённом уголке склада и почти не хочет показываться мне на глаза, тем не менее я без труда её нахожу, прихватываю вспомогательную ступеньку и приставляю к нужному стеллажу, где всего полминуты назад заприметила корешок, похожий на тот, что я ищу.       — Ну же! — Рука с трудом достаёт до самой верхней полки, мне приходится привстать на носочки, чтобы дотянуться до верхушки и всё же выудить последний экземпляр книги. — Наконец, — слабо улыбаюсь и внутренне ликую маленькой победе, пока спины не касается лёгкий холодок от проскользнувшего по коже ветра.       Эту прохладу я не спутаю ни с одной другой. Ночная стужа, смешанная с лёгким ароматом морского бриза. Сказочная, ненастоящая, словно вышедшая из чьего-то сновидения. Всё тело сковывает в металлические тиски, я неприятно ёжусь и прижимаю книгу к груди, будто пришедший непрошенный гость может её вырвать из рук, стоит только отвлечься. Но я знаю, что потревожившему меня нужно вовсе не это. Медленно разворачиваюсь на цыпочках в сторону причины нахлынувших воспоминаний и на несколько мгновений застываю, рассматривая до боли знакомое лицо с точёными скулами и ярко выраженной линией челюсти. Холодный и бледный, как сама Луна, тёмный и угрюмый, как ночь, пугающе молчаливый, словно кошмар, настигший хрупкий человеческий разум.       — Морфей... — Самопроизвольно срывается с моих губ его имя. Сон слегка склоняет голову и негромко произносит в ответ:       — Эфтелия.       Моё имя... Моё старое имя звучит из его уст как самый сладкий запретный плод, который немедленно хочется вкусить. Но я держусь на месте, отчаянно отговаривая собственные ноги сделать хоть шаг на встречу Бесконечному.       — Теперь я Т/И, — поправляю Морфея не без труда. Моё тело всё ещё помнит его прикосновения и отзывается трепетом на одно присутствие рядом. Сон снисходительно улыбается уголком губ, его взгляд смягчается и кажется уже не таким тяжёлым и хмурым, но по-прежнему проникает вглубь моей души, раздражая старые раны.       — Очаровательное имя, — если он думает, что сможет пронять меня красивыми речами, то глубоко ошибается. Впрочем, наши точки ещё не были расставлены, так что, возможно, мне захочется вписать ещё одну запятую.       — Зачем ты здесь? — Вопрос вырывается сам собой. Язвительно и грубо, будто я всё ещё таю обиду на него, хотя это не так. Или я пытаюсь себя убедить в этом?       — Пришёл за тобой, — так спокойно и безмятежно произносит Сон, что я почти ему верю.       — Пришёл посмотреть и позлорадствовать или?.. — Не успеваю договорить свои догадки, как Морфей прерывает коротким:       — Забрать.       Я недоверчиво хлопаю ресницами, плотнее сжимая книгу в руках.       — Т/И, ты там скоро? Клиент ждёт, — кричит мне Кэсси за дверью.       Машинально вздрагиваю и тут же отвечаю, лишь бы она не вошла внутрь, иначе Морфей исчезнет так же внезапно, как и появился:       — Да, сейчас иду.       Нажим на дверной ручке ослабляется, и моя коллега решает не входить, полагаясь на данное всего пару секунд назад обещание.       — Поторопись!       Мой беспокойный взгляд вновь становится прикован к стоящему напротив владыке Царства Снов. Я спускаюсь с небольшой ступеньки и плотно встаю на твёрдый пол, делая шаг вперёд. Морфей не торопится, оглядывает меня своими холодными глубокими голубыми глазами и ждёт. Я стараюсь поравняться с ним, распрямляю плечи, вздёргиваю нос, но собственного роста едва хватает, чтобы упереться взглядом ему в подбородок.       — Эфтелия, — вновь произносит он своим тихим тягучим голосом. Каждую мышцу в моём теле прошибает давно забытая дрожь, а сердце бьётся с ускоренным ритмом. Я стараюсь внешне не выдавать своего волнения, хотя ладони уже начинают потеть.       — Мне нужно работать, — мне приходится разорвать зрительный контакт, потому что становится совсем невмоготу сопротивляться воспоминаниям, которые нас связывают даже спустя такой большой промежуток времени.       — Прошу... — Шепчет Морфей, придерживая меня за локоть и не выпуская обратно. Он сжимает несильно и держит без давления, если бы я захотела, смогла бы с лёгкостью вырваться, уйти или прогнать его. Но мне совсем этого не хочется, поэтому я останавливаюсь почти у самого выхода, вперив взгляд в стену напротив, лишь бы не смотреть в его замёрзшие океаны. — Я могу с тобой поговорить? Наедине, — более настойчиво добавляет он, выделяя голосом последнее слово.       — Моя смена заканчивается через полтора часа, раньше этого момента я не смогу уделить тебе время, — то, с каким холодом я произношу эти слова, пугает даже меня. Я вскидываю взгляд, требующий увидеть Морфея ближе, и вновь жалею о сделанном. Розовые обветренные губы выгодно выделяются на его бледном, как снег, лице, и я невольно задерживаю на них взор, вспоминая, какие они были на вкус в последний раз.       — Я буду ждать, — Сон размыкает свои уста, шепча и обжигая своим тёплым дыханием кожу на моей щеке.       — Тебе разве не нужно следить за своим дорогим Царством? — Едкая и колкая фраза исходит из глубины моей души, где всё ещё зияет незажившая рана.       — Царство просуществовало без меня сотню лет, думаю, ещё пару часов вполне переживёт без моего вмешательства, — так непривычно видеть улыбку на его лице. Вернее, я уже и забыла, что когда-то была единственной, кто побуждал этого вечно хмурого Бесконечного улыбаться.       Предпочитаю ничего не отвечать, лишь молча выскальзываю обратно за дверь, крепко сжав в руках книгу и стараюсь вычеркнуть последние несколько минут из головы, чтобы влиться обратно в рабочий процесс. Из-за моей задержки на складе после появления Морфея очередь значительно растянулась, поэтому мне ни в коем случае нельзя прямо сейчас сдавать позиции и выглядеть расстроенной, задумчивой или, наоборот, слишком весёлой, потому что у меня нет ровно никаких сил, чтобы искать ответы на все возможные вопросы Кэсси.       Всё время до конца смены я провожу как на иголках, постоянно оглядываясь по сторонам и в каждой тени улавливая отголоски владыки снов. Его присутствие одновременно убаюкивает моё тревожное сердце и в ту же секунду заставляет неровно дышать от предвкушения новой встречи. Я так давно его не видела, так давно не слышала его спокойного умиротворённого голоса, так давно не ощущала его прикосновений, что одна мысль об этом запускает табун мелких мурашек по позвонкам. Когда коллега намеревается прибраться перед уходом, я уверяю её, что справлюсь со всем сама и закрою книжную лавку. Мне и правда хочется отпустить её пораньше, но не из альтруизма, а из-за эгоистичного желания поскорее столкнуться с волнующим холодом ночи, исходящим от Сна. Негромкий звоночек раздаётся над дверью, когда Кэсси покидает стены магазинчика, и я снова остаюсь одна, но ненадолго. Тень Морфея возникает позади меня, как молчаливое видение, как блёклое сновидение, которое только-только набирает свои краски.       — Эфтелия, — тихий шёпот будоражит сознание. Я сглатываю вязкий ком в горле и разворачиваюсь на звук. — Мне так жаль...       — Прошло столько лет, Морфей, почему сейчас? — Вопрос звучит с упрёком, оно и не мудрено. Я больше не осуждаю себя за былые обиды, больше не требую всепрощения. Столько времени прошло, столько воды утекло. — Почти две сотни лет я провела среди людей, и теперь ты вдруг заявляешься ко мне, будто ничего не произошло.       — Я виноват перед тобой, — Сон склоняет голову и виновато отводит взгляд. — Прошедшую сотню лет я провёл в заточении здесь, в Яви, а когда вернулся...       — Первым делом пошёл высвобождать меня, — тихонько хмыкаю себе под нос, пытаясь переварить сказанное.       — Я многое переосмыслил, — на выдохе признаётся Морфей, вскидывая на меня взгляд своих холодных голубых омутов. — И многое понял о людях.       — А о себе? — Любопытство граничит с грубостью и язвительностью. Я не без усилий сдерживаю едкий смешок.       — В том числе, — коротко отвечает он, делая небольшой шаг в мою сторону. Я не отхожу назад, но и вперёд не ступаю, продолжая стоять на своём месте. — Нам нужно многое обсудить, дорогая Эфтелия.       Впервые Сон сам предлагает честный разговор, к тому же почти извиняется за содеянное, у меня не хватает духу отказать ему в этом желании, видя раскаяние в его глазах, поэтому я неспешным шагом подхожу к небольшому читальному столику у стены и присаживаюсь на один из стульев, кивком головы предлагая Морфею сесть рядом. Время давно идёт для меня иначе, чем в его царстве, поэтому я даже не замечаю, сколько мы тратим на диалог. Я просто слушаю, задаю вопросы и всё больше начинаю сожалеть о проявленной грубости в ответ на, кажется, совершенно искреннее желание искупить свою вину.       — Джессеми, она... — Как можно более осторожно интересуюсь я.       — Мертва, — голос Сна не дрожит и не надламывается, но взгляд тускнеет, будто он всё ещё не может смириться с потерей. — Была убита сыном Родерика Бёрджесса прямо на моих глазах, пока пыталась освободить меня из стеклянного шара.       — Мне очень жаль, Сон, — я порывисто накрываю своей небольшой ладонью прохладные пальцы Морфея и слегка сжимаю в руке. Лорд не отстраняется, не пререкается, лишь молчаливо склоняет голову в знак благодарности. — То, что с тобой произошло... Это заточение... — Мысли путаются в сознании, я едва нахожу слова, чтобы описать всё услышанное, но где-то в глубине души знаю, что их не хватит, чтобы оценить степень потерь для Царства Снов. — Так не должно было произойти.       — Честно сказать, я думал, что ты будешь зла на меня и скажешь, что я это заслужил, — едва заметная ухмылка на его губах заставляет и меня немного улыбнуться.       — Я? Зла на тебя? — С искренним недоумением переспрашиваю я. — Отнюдь, ты же помнишь, какой высокомерной я была.       — Своенравной, — аккуратно поправляет меня Сон, нежно поглаживая подушечкой большого пальца согнутые костяшки на моих фалангах.       — Привередливой, — продолжаю перечислять свои негативные качества, которыми обладала до того, как оказалась среди людей.       — Избирательной, — настойчиво корректирует каждое моё слово Морфей. Неужто он пересмотрел свои взгляды на все мои действия, слова и решения?       — Во мне было мало понимания того, ради чего стоит жить, — констатирую с тяжёлым шумным вздохом, будто лишь сейчас в полной мере осознаю, сколько всего упустила. — У меня всегда была одна цель, но она меня не удовлетворяла. Ты преподал мне хороший урок, когда сослал в мир смертных, — небольшой улыбкой, проскользнувшей в уголках губ, стараюсь закрепить убедительность собственных слов. — Знаешь, — задумчиво тяну я, — смертные — занятные существа. Их жизнь — лишь маленькая точка в истории всего человечества. Незаметная и тусклая, но они рискуют ради друг друга, жертвуют всем для своей мечты, делают первый шаг к примирению, забывая о гордости, борются каждый день со своими страхами и переживаниями, и всё равно продолжают идти вперёд, достигают чего-то в уготованный им отрезок времени. И в какой-то момент я так ими прониклась, что начала вникать в их принципы, мысли, мнения. Я начала прислушиваться к кому-то, кроме себя, представляешь? — С энтузиазмом вглядываюсь в голубые глаза напротив и крепче сжимаю руку Морфея в двух своих.       — Да уж, настоящее чудо, — с ухмылкой и долей сарказма бормочет Сон. Я вижу промелькнувшее озорство в его взгляде, то, чего мне так давно не хватало в Яви.       — Я рада, что ты пришёл, — честно признаюсь я, опуская взгляд на наши переплетённые пальцы. — В моменте мне показалось, что я сплю, но проблема в том, что всё это время я не видела тебя даже в своих снах, и это тревожило.       — Я понимаю и прошу прощения, — то, с каким волнением в голосе он произносит эту фразу, не может оставить меня равнодушной.       — Мне не за что тебя прощать, мой милый Сон, — тянусь рукой к его щеке и мягко касаюсь кончиками пальцев его прохладной кожи. — Ты сделал это, потому что посчитал правильным в тот момент. Я никогда не сомневалась в твоих решениях, — бережно прохожусь ладонью по его скуле, откидываю непослушную прядь угольно чёрных волос в сторону и просто позволяю себе ненадолго насладиться красотой владыки Царства Снов.       — Хотел бы я сказать, что ты совсем не изменилась с нашей последней встречи, но... — Морфей мягко придерживает мою руку у своего и лица и медленно припадает губами к внутренней стороне моей ладони, оставляя тёплый, слегка влажный поцелуй. — В тебе иначе всё: взгляд, улыбка, манера говорить, твой внешний вид.       На этих словах я решаю применить чары: возвращаю вплетённые в волосы цветы, сдержанный макияж и церемониальное одеяние в виде пышного алого платья с вышивкой, длинным подолом и прекрасной накидкой из чистого шёлка.       — Так я больше похожа на себя? — Хохочу я, привлекая внимание Сна.       — Так ты больше похожа на полноправную правительницу моего царства, — слова Морфея кружатся в подсознании. Я ошарашенно хлопаю ресницами и пытаюсь осмыслить сказанное.       — Т-ты... — Фразы вертятся на языке, но мгновенно испаряются, не в силах дойти до собеседника.       — Я здесь не просто для того, чтобы вернуть тебя домой, — Морфей встаёт со своего стула и, расправив полы своего чёрного пальто, присаживается на одно колено передо мной. — Милая Эфтелия, окажешь ли ты мне честь стать моей женой и править вместе со мной Царством Снов? — В его ладони материализуется бархатная тёмно-алая коробочка, из которой поблёскивает большой драгоценный камень в россыпи мелких бриллиантов, вероятно сотканных из пыли падающих звёзд.       — Мы определённо точно в моём сне. Или в твоём? — Непонимание вперемешку с шоком сливается в одну кучу, небрежно разбросанную по всему подсознанию.       — Если тебе так хочется, — один взмах руки Морфея — и множество песчинок взмывают вверх, создавая вихрь вокруг нас, из-за которого я не вижу, что происходит. Через мгновение мы уже стоим в знакомом главном зале его замка, справа от нас — красочные витражи на огромных древних окнах, а слева — несколько слуг лорда.       — Люсьен! — Восторженно восклицаю я, заприметив улыбающееся лицо библиотекаря.       — Госпожа Эфтелия, — она учтиво склоняет голову передо мной, и я улыбаюсь шире.       — Ты же сказал, что Джессеми... — Не успеваю договорить, как ворона, нетерпеливо сидящая на полу, начинает недовольно хлопать крыльями.       — Я ворон, а не ворона, сколько раз повторять?! — На повышенных тонах возражает фамильяр. — И меня зовут Мэттью, — Люсьен аккуратно пинает его носком своих туфель, как бы намекая на нормы общения в царстве, и ворон нехотя исправляется, — госпожа.       — Приятно познакомиться, Мэттью, — я коротко киваю головой и вновь оглядываюсь по сторонам.       — Если захочешь, всё это станет твоим, — тихий низкий голос Морфея возвращает в реальность. Я нетерпеливо прошу его подняться на ноги, утягивая за ворот пальто.       Сон стремительно выпрямляется в спине и вновь немного возвышается надо мной, держа кольцо в одной руке. Его коварная ухмылка на губах и во взгляде не оставляет никаких шансов, чтобы не сдаться в лапы его обаяния.       — Всё, чего я хочу, мой дорогой Морфей, — это ты.       Я нахожу его губы скорее, чем кольцо оказывается у меня на пальце. Его влажный податливый рот со всем гостеприимством принимает меня, позволяя ласкать эти уста так, как давно хотелось, но не было позволено. Все невысказанные страхи и обиды улетучиваются в то же мгновение, как моё сердце заполняет трепетное, заживляющее все раны тепло. С трудом сдерживаю копившееся веками желание, целую бережно, осторожно, словно вот-вот — и этот момент растворится, как хрупкое сновидение. Морфей сжимает мою талию свободной рукой и прижимает плотнее к своему твёрдому надёжному телу. И, возможно, впервые за всё время я чувствую себя нужной и на своём месте. Будто всё, через что нам обоим пришлось пройти, вело именно к этой точке. Точке, где мы по-прежнему вместе, но уже никогда не будем прежними. Люди нас изменили, а мы сделаем всё, чтобы служить им до скончания времён.